Хён, позволишь мне?..

Субботнее утро, свежий ветерок из окна, лёгкое, но не убийственное похмелье – несмотря на все неурядицы жизни, день начинался отлично. Намджун быстро принял душ, позавтракал остатками вчерашней доставки, надел безрукавку, спортивные штаны. Надвинул на лоб бейсболку, и, крепко держа велосипед за руль, неловко протащился с ним до выхода из дома. Едва оказавшись на улице, перекинул ногу через раму, нащупал педали и покатил. Воздух был прохладным и чистым, без примеси жары, которая наступит примерно через пару часов. Город только-только начал просыпаться – унылые почтальоны, хозяева со своими собаками, редкие прохожие. Сплошная благодать. Проехав несколько кварталов, остановился у Старбакса. Почти залпом выпил сладкий кофе со льдом, пару раз икнул и почувствовал себя ещё лучше, чем в момент пробуждения. Вернулся к велосипеду и снова поехал, намереваясь сделать небольшой кружок по центру. Несколько раз попал под брызги от поливальной машины, пару раз остановился, пропуская старушек в спортивных костюмах. Понаблюдал за птицами, которые громко и мелодично посвящали оды ещё одному прекрасному дню. Джун старался не думать о Сокджине, но тот как-то сам собой всплывал в его голове. Неизвестно, что там будет дальше, но ясно было одно: ему просто хочется быть рядом с хёном, хочется разделять с ним вот такие маленькие радости жизни. Хотя хён такое вряд ли бы оценил. Предпочёл бы поваляться подольше в кровати, а потом сесть за приставку. Недалеко от дома в кармане штанов завибрировал телефон. Намджун спешился и повёл велик рядом, параллельно доставая смартфон. Звонила мать. – Да, мам? – Сынок, ты же свободен сегодня вечером? Давай втроём сходим в новый тайский ресторан? Отца он очень заинтересовал, уже и столик забронировал. Намджун подумал-подумал, да и согласился. Почему бы не провести время с родителями, тем более, особых планов у него действительно не было.  Бывает так, что при появлении планов на вечер весь день превращается в их ожидание, сдвигается вся рутина – ну как же, вечером же идти куда-то! То же самое произошло и с Джуном. Весь день превратился в блаженное ничегонеделанье. Повалялся в ванне, почитал, съел рамен, глянул передачу про жирафов. Никакой уборки, готовки и прочих неприятных занятий. В шесть тридцать вечера коротко глянул на себя в зеркало в последний раз. В его семье была неизменная традиция: на совместные ужины приводить себя в порядок и выглядеть как можно приличнее. Чёрный костюм с белой рубашкой смотрелись как-то уж совсем официально, но Джун не стал надевать галстук и расстегнул пару верхних пуговиц, чтобы выглядеть более неформально. На телефон пришло уведомление, что такси прибыло, и парень торопливо вышел из дома. На входе назвал официанту своё имя. Тот проводил его к милому столику на летней веранде. Территория ресторана была украшена зеленью, фонариками, что придавало ей загадочный и романтичный вид. А ещё это был чёртов стол на шестерых человек. Помимо своих родителей, Джун увидел родителей Сокджина, которые тут же радостно помахали ему. Ну и, разумеется, самого хёна. Казалось бы, ничего страшного. С Джином он поговорил, решил, что игнорировать его не станет. Но некоторая неловкость осталась, звонить и проявлять инициативу первому означало, что он определился и принял какое-то решение. Хён зачем-то встал, приветствуя Намджуна, хотя раньше никогда так не поступал. Даже покинул своё место и пошёл к нему навстречу. Протянул руку, во время рукопожатия склонился к нему и тихо произнёс: – Прости, не хотел тебя смущать. Родители заставили. Кимы соскучились по Кимам. – Мог бы мне позвонить и сказать, что тоже будешь, – дрогнувшим голосом проговорил Намджун, понимая, как обидно это прозвучало. – А может, я специально этого не сделал, – подмигнул Джин. В эту секунду его нос смешно сморщился. – Побоялся, что откажешься, если узнаешь. Намджун не нашёл что ответить. Только смотрел в искрящиеся глаза и не находил слов. Хён тоже был одет для вечера и в этой же цветовой гамме: чёрные брюки, белая рубашка без пиджака. Но, в отличие от Джуна, парень расстегнул три, а то и четыре пуговицы. На светлой коже блестела подвеска. Создавалось ощущение, что это свидание. Намджун сглотнул, опустил взгляд, принялся внимательно изучать чужие начищенные туфли. Но Сокджин не стал дожидаться очередного неловкого момента, обнял его за плечи, развернул в нужную сторону и повёл к столику. Вечер прошёл на удивление весело, в оживлённой обстановке. Родители Джина без конца интересовались успехами Намджуна на работе. Когда тот сказал, что лучше им послушать, как их сын недавно блестяще выступил, те махнули рукой и сказали, что уже знают. Мать и отец Джуна точно так же взяли хёна в оборот. Со стороны это могло показаться чем-то странным, но для этих двоих было вполне себе обыденным – взрослые стремились пообщаться с тем сыном, которого видят реже. Еды было много, и она была вкусной, вино – ароматным и прохладным. Сделав первый глоток, Намджун почувствовал невероятное облегчение и приятный прилив тепла. Очевидно, организм всё-таки испытывал какое-то недомогание, раз так радушно принял алкоголь. Происходящее перестало напрягать, всё стало восприниматься как данность. Красота Джина в неярком свете, разговорчивость родителей. Всё было как надо. В какой-то момент старшие принялись что-то обсуждать, достали телефоны, открыли чехлы-книжки и, близоруко щурясь, отбирая друг у друга очки, начали показывать какие-то фотографии, громко смеясь. Воспользовавшись этим, Сокджин незаметно придвинулся поближе. На самом деле, не слишком незаметно: стулья были достаточно тяжёлыми, и скрип от движения был душераздирающим. Но родители не обратили внимания, а хён делал это с таким серьёзным выражением лица, что даже посмеяться над ним не получилось. – Привет! – Довольно произнёс он, когда их локти соприкоснулись. – Привет, – обречённо выдохнул Намджун. Если испытание продолжается, значит, надо выпить. Сделал небольшой глоток из бокала и произнёс фразу, которая, в общем-то, являлась обыденной. – Ты сегодня очень красивый, хён. – Никогда не бывал красивым в это время суток, – хмыкнул Джин. Его реакция на комплименты порой страшно раздражала. Расправил пару складок на рукаве и вновь заинтересованно уставился на младшего. – Ты как, в порядке? – Да ни хрена я не в порядке, – неожиданно для самого себя выдохнул Намджун, делая ещё один глоток, в этот раз уже не пытаясь казаться приличным. Вино растекалось по животу, делая происходящее менее реальным, а потому менее опасным. – Вот женишься ты когда-нибудь или работу поменяешь, что я делать буду? – Так ты ж меня вроде игнорировать хотел, – засмеялся Джин, прикладываясь к бокалу. В отличие от младшего, он действительно делал почти символические, крошечные глотки, едва размыкая губы. – Больше не хочу, – напряжённо ответил парень, пристально глядя на те самые губы, по которым хён ещё и языком прошёлся, слизывая капли вина. Полные, сочные, верхняя чуть больше нижней. Совершенство, великолепное в своём несовершенстве. Кажется, он крепко влип. – Джуни, ну ты чего? – ласково произнёс хён, наклоняясь к нему и мягко кладя руку на чужое бедро. – Что за упаднические настроения? Он вообще-то не приветствовал телячьи нежности и даже лучшего друга всю жизнь звал полным именем. Но Намджун выглядел слишком уязвимым. Выглядел так, будто ему больно и страшно. И Джин вспомнил того самого восемнадцатилетнего мальчишку с нелепым ирокезом. Вспомнил, как специально принарядился, чтобы не ударить в грязь лицом перед кучкой выпускников. Взял машину у отца (права, благо, уже были) и приехал к нему в школу, чтобы поздравить и вручить достаточно дорогой по тем временам букет. – Ничего не изменилось. И не изменится, – твёрдо произнёс Джин, стараясь, чтобы голос звучал как можно убедительнее. Чтобы ушло это дурацкое страдальческое выражение с его лица. Чтобы морщинки на лбу разгладились и показались ямочки на щеках. Но не помогло. – Да, конечно, – тусклым и безжизненным голосом ответил Намджун, залпом допивая бокал и тут же делая жест официанту, чтобы тот принёс ещё. Хён с неодобрением смотрел на то, как Джун снова начинает перебарщивать. Да что с ним такое происходит, чёрт возьми? Только что был таким весёлым! Не ускользнула эта перемена и от внимания родителей. Мистер Ким вопросительно глянул на Сокджина, тот в ответ недоумённо пожал плечами. Мужчина что-то прошептал на ухо жене, та коротко глянула на сына и, деликатно кашлянув, громко сказала Сокджину: – Джинни, почему бы вам не прогуляться по дороге домой? Идите, ребята. Счёт мы закроем. – Идите-идите, – закивала мать Джина. Эта женщина всегда очень тонко чувствовала атмосферу. – Мы ещё посидим. Что вам с нами, стариками, делать. Наверняка скучно. Сокджин вздохнул. И с чего они взяли, что так будет лучше? Хотя лучше-таки Джуна увести, пока не напился и не натворил чего. Парень мягко положил руку на плечо младшего: – Намджун, пойдём? Воздухом подышим, поболтаем. Намджун кивнул с таким видом, будто его отправляют на казнь. Одним большим глотком осушил бокал, поднялся и принялся прощаться с родителями. После всех рукопожатий и поцелуев, парни пообещали позвонить завтра и, наконец, покинули заведение. – И что это было? – хмуро поинтересовался Намджун. Они неторопливо шли по вечерней улице. – Мне кажется, или нас откровенно сплавили? Выходной день, время самое подходящее для выхода в свет. Повсюду – смех, громкие разговоры, огоньки сигарет, ароматы духов и цоканье каблучков. Светящие вывески самых разных заведений отбрасывали разноцветные лучи на прохожих. Из каждого бара громко играла своя музыка, и всё как-то гармонично смешивалось. Упоительная какофония. – Тебе не кажется, – вздохнул Джин, машинально поддерживая младшего под локоть. Тот почти не шатался, выглядел больше печальным, чем пьяным, но от некоторых привычек не так-то просто избавиться. – Заметили твою грустную физиономию и то, как ты подружился с белым полусухим. Как обычно, решили, что я со всем разберусь. – Прости, хён, – искренне выдохнул Намджун. – Вечно я тебе хлопот доставляю. – И зачем ты столько книжек читаешь, – задумчиво произнёс Сокджин, направляя друга, чтобы повернул в нужную сторону. – Умнее всё равно не стал. То ли дело я: заранее решил, что нет смысла перенапрягать мозги. Сплю, ем, играю. Абсолютно счастлив. – Ты слишком образован, чтобы так говорить, – недоверчиво фыркнул Джун. Потихоньку морщины на его лице стали разглаживаться. – И слишком хорошую должность занимаешь. – И что? Повезло просто, – пожал плечами хён. – Ну и ещё я красавчик. Когда у тебя такое лицо, – тут он картинно тряхнул чёлкой, – все дороги открыты. Намджун не выдержал и рассмеялся. Джин с некоторым облегчением засмеялся вместе с ним. Это была его тактика, отточенная годами: заставить младшего говорить о какой-нибудь абсолютной чепухе. Тот всегда на это вёлся. – В общем, – очень формально произнёс Сокджин, похлопывая друга по плечу. – Никаких проблем ты мне не доставляешь. Мне только в радость. Ты же знаешь, что всегда можешь получить от меня помощь, стоит только попросить. Джун, казалось бы, слегка расслабился, но парень знал его не один год, не два и даже не пять. Он  прекрасно понимал, что в чужой голове сейчас отчаянно крутятся шестерёнки, принимается какое-то решение. Скорее всего, он планирует рассказать, что с ним происходит в последнее время. И Сокджин ждал этого с нетерпением. – Я могу попросить абсолютно всё? Всё, что угодно? Джин фыркнул. Не это он ожидал услышать. Он-то хотел донести, как друг для него важен, а тот в итоге зачем-то пытается поймать его на слове. Да и вопрос какой-то детский. Так говорят дети, прежде чем ткнуть пальцем в самую дорогую игрушку в магазине. Но ведь просьба явно будет заключаться в другом… – Да, всё, что угодно, – подтвердил парень, продолжая недоумевать. В следующую секунду он оказался прижат к стене. Одна рука Намджуна волшебным образом оказалась на его талии, вторая – на щеке. И он его поцеловал! Все мысли в голове в один момент стали похожи на смятый газетный лист – звуки, слова, визуальные образы смешались во что-то невразумительное. Сам мыслительный процесс стал похож на старый мотор – мозг попытался его завести, но тот безнадёжно заглох. Джин находился в таком ступоре, что если бы ему сейчас сказали, что он – груздь, парень без раздумий бы полез в кузов. Поэтому когда Намджун отчаянно начал шептать, чтобы тот приоткрыл рот, парень просто это сделал. Сокджин ощутил чужой язык в своём рту, и ноги его подкосились. Друг бережно поддержал его за спину, при этом прижал к себе ещё крепче. Почему-то язык принялся порхать по нёбу. Как-то слишком тупо и странно для первого поцелуя. Сначала Джин не сообразил, что к чему, но затем язык прошёлся по краю, рядом с передними зубами. Его как током дёрнуло. Изо рта вырвался приглушённый стон. Такое простое прикосновение взбудоражило, руки покрылись мурашками. Ничего не осознавая, не понимая, что творит, Сокджин вцепился в отвороты пиджака Намджуна и буквально вдавил свой рот в чужой. Ему нужно было ещё больше. Ещё глубже. Нужно было, чтобы Джун не останавливался. Любой ценой. Вдруг послышался громкий смех, свист и аплодисменты. Друзья тут же оторвались друг от друга и оглянулись. С другой стороны улицы на них смотрели парни, которые вышли из бара, чтобы покурить. – Мужики, класс! Очень горячо! Ай да к нам, угостим пивом! – Нет, спасибо, нам уже пора! – Прокричал в ответ Намджун. Зрители ушли. Джин пытался отдышаться, но получалось плохо. Его всего потряхивало. Казалось, будто он залпом выпил несколько кружек кофе. Голова слегка кружилась, кончики пальцев мелко дрожали.     А ещё беспокоила одна проблема в районе промежности. Намджун несмело погладил его по щеке. В его глазах была очень сложная смесь эмоций. Даже Сокджину, который знал его, как облупленного, тяжело было вычленить что-то одно. – Прости меня, хён. – Как называется замёрзшая собака? – тихо пробормотал Джин, ни к кому в особенности не обращаясь. – Прости, что? – Ничего, пытаюсь прийти в себя. Джун упорно искал его взгляда. Он выглядел неуверенным и испуганным. Парень уже во второй раз за вечер вспомнил того школьника со странной причёской. – Ты теперь меня ненавидишь? В каком бы шоке не был Джин, этот вопрос показался ему настолько глупым, что не заслуживал внимания. Но, кажется, для друга это очень важно. – Нет, – он, наконец, смог посмотреть младшему в глаза. – Разумеется, нет. Я тебя не ненавижу. Ты всё так же важен мне. Внезапно Намджун крепко его обнял, да так, что кости затрещали. Сокджин только охнуть успел, а этот придурок уткнулся ему в плечо и приглушённо сообщил: – Не помогло. Я хочу ещё. – Чего-чего ты хочешь? – дрогнувшим голосом спросил Джин, потихоньку начиная осознавать, что это не шутка и не прикол. Какого чёрта происходит? – Мы можем поехать к тебе? – смущённо поинтересовался друг, отрываясь от чужой шеи. – Может, поговорим. Или… Сокджин хотел тщательно обдумать происходящее. Остаться в одиночестве и хорошенько обо всём поразмыслить. Понять, что же всё-таки случилось и что будет дальше. Сокджин много чего хотел. Но больше всего он хотел продолжения, хотел узнать, на что ещё способен язык его лучшего друга, поэтому он прижался щекой к Джуну и выдохнул: – Погнали.