Хён, позволишь мне?..

В такси молчали. Видимо, атмосфера казалась очень уж напряжённой: водитель дважды повернулся к ним, уточняя, всё ли хорошо. Когда поднимались в квартиру Сокджина, было уже совсем темно. Небо за окнами было пронзительно-чёрным. От сумерек ничего не осталось. Как только дверь за ними захлопнулась, Джин притянул друга к себе и впился в его губы. Ему хотелось поскорее вновь испытать эти ощущения от поцелуя. И как мелкий засранец этому научился? Удивительно. Язык Намджуна вновь принялся изучать все чувствительные точки его рта, а его руки – тела. Джин давно бы мог дать младшему оплеуху за наглость, но это было так хорошо. Мозг словно плавился, а тело растворялось в этих неуклюжих, но сильных руках. И было что-то ещё, помимо собственного наслаждения, что не давало Сокджину всё закончить и обломать внезапно дорвавшегося до парней друга. От мелкого волнами исходила и радость, и грусть, и нежность. Он с какой-то маниакальной трепетностью прикасался к хёну. Каждое его движение словно кричало, что ему это очень важно и нужно. Ким Сокджин обязательно выяснит, что здесь происходит. Но не сейчас. Сейчас ему хочется хорошенько кончить, возможно, пару раз. Но дело почему-то не двигалось. Намджун целовал так, что заставлял стонать от наслаждения, массировал основание шеи, что тоже сводило с ума, и крепко держал за талию, чтоб Джин не упал. Но совсем-совсем не стремился перевести их в горизонтальную плоскость. Сокджин вздохнул. Этот придурок буквально нападает на него в тёмном переулке, лезет в рот, слова не даёт сказать, а потом? Потом старый добрый Сокджин, он же постельный эксперт, должен опять брать всё в свои руки. Что он и сделал. Для начала решил взять в руки член Намджуна. Благо, брюки на его талии сидели не то чтобы вплотную, и рука у Джина была не то чтобы огромной. Как только он дотронулся до него через трусы, Намджун дёрнулся так, будто собирается сбежать. Поцелуй тут же разорвал, что, естественно, огорчило Джина. – Ну что не так? – спросил он, даже не пытаясь скрыть раздражения в своём голосе. Ей-богу, достал. Ведёт себя как девственник. Если уж решил совершить грехопадение, то чего стесняться? – П-прости, – выдохнул Джун. Стараясь загладить вину, вновь придвинулся поближе и принялся ласково покрывать поцелуями шею Сокджина. – П-просто я не ожидал от тебя инициативы… не думал, что мы зайдём дальше поцелуев… – Ну то есть ты не собираешься ничего делать с последствиями своих поцелуев? – спросил Джин. Решил, что надо немного поманипулировать, взял большую ладонь Намджуна и положил на свою ширинку. – Видишь, что ты наделал? Твоя вина. Как исправлять будем? Джун подавился на ровном месте и несмело сжал выпуклость. Сокджин подался вперёд, с удовлетворением ощущая прилив тепла. Младший начал решение «вопроса» с лёгких поглаживаний. Пытка, но чертовски приятная. – Хён… мой хён… – бормотал он как в бреду. Плечи его тряслись, будто он прямо сейчас заплачет. Джину было не слишком интересно это слушать, поэтому он ткнулся своими губами в чужие. Хотя бы здесь не нужно было всё контролировать: в поцелуях Намджун был хорош и без чужих указок. Его язык уже гораздо смелее принялся порхать около зубов, и Джин протяжно застонал. Удовольствие удвоилось. Через несколько минут Сокджин понял, что его ноги сейчас отвалятся. Возраст. Лучше бы присесть, в их случае – прилечь, поэтому он без лишних слов потянул Джуна в спальню. Можно было и на диване, но двое ростом метр восемьдесят на этой небольшой тахте точно бы не поместились. Оказавшись в нужной комнате, Джин толкнул окончательно растерявшегося друга на кровать. Тот упал, но в ту же секунду подпрыгнул с криком: – Твою мать! Перепуганный Джин бросился смотреть, что же там такое. Это был геймпад. И, кажется, он прямо сейчас умирал насильственной смертью. Тяжело вздохнув, Сокджин нетерпеливо смахнул останки на пол, мысленно крестясь: как хорошо, что у него их несколько. На всякий случай, вдруг в гости забредут достойные соперники. – Купишь мне новый, – строго произнёс он. Упоминать о том, что вообще-то это он толкнул младшего и не вспомнил о том, что до этого играл, не стал. Хён всегда прав. Намджун, который усиленно растирал спину (надо полагать, столкновения для него вышло не самым приятным), закивал. – Тогда ложись. Джун неловко устроился на белоснежном белье и вопросительно уставился на друга. Но Сокджин был у себя дома, поэтому не собирался вести себя как дикарь и плюхаться на кровать в уличном. Неторопливо расстегнул рубашку, повесил в шкаф. Расстегнул и стянул брюки, они отправились туда же. Снял подвеску – она отправилась в небольшую коробочку для ювелирки на комоде. И только потом Сокджин лёг на кровать. Выпрямил спину и аж замурлыкал: все затёкшие части тела сейчас горячо, на коленях, благодарили хозяина. Сейчас бы как следует вздремнуть, часов двенадцать! Но сексуальное желание никуда не делось. Как и не делся мелкий придурок в уличной одежде на его чистейших простынях. – Вернёмся к нашим баранам, – буркнул про себя Сокджин и повернулся к другу, который уже минут пять благоговейно разглядывал его. Хотя смотреть особо не на что. В отличие от Намджуна, Джин не мог похвастаться ни прессом, ни раскаченной спиной, ни грудными мышцами. Обычное худое тело. Парень много раз пробовал качаться, но никак не получалось набрать массу. Вес упрямо стоял, что бы он не ел, поэтому мотивация быстро пропадала. Разве что плечи широкие, но за это спасибо отцу… – Хён, ты такой красивый, – срывающимся голосом выдохнул младший. – Весь ты. – Правда? Не знал. Никогда раньше не бывал красивым в это время суток, – вздохнул Сокджин. Вздохнул и потянулся рукой к чужой ширинке. Джун лёг на бок, чтобы было удобнее. Ну и на том спасибо. Не дёрнулся, не сбежал – уже благодать. На этот раз Сокджин не стал проверять толщину и гибкость своих запястий, а просто начал расстёгивать всё, что преграждало путь: сначала ремень, потом пуговицу, затем молнию. И только тогда скользнул рукой за резинку трусов. То, что он там обнаружил, его полностью устроило. Даже восхитило. Говорят, у больших парней и достоинство большое. Это, конечно, не всегда так работает, бывали в жизни Джина громилы, у которых в штанах зияла пустота. Член Намджуна был толстым, тяжелым, с крупной головкой. Он истекал смазкой и, как только Джин провёл по ней пальцем, парень протяжно застонал и подался бёдрами вперёд. Видимо, долго терпел. Возможно даже, не только сегодня. Сокджин провёл по члену рукой пару раз, примеряясь, и начал ритмичные неторопливые движения. Глаза Джуна закатились, он продолжал хрипло постанывать. – Эй, без обмороков тут! Включайся в работу! Один глаз Намджуна приоткрылся, в нём проскользнуло понимание. Парень потянулся к Джину и нежно-тягуче его поцеловал. Сокджин удовлетворённо промычал. Так-то лучше. Затем младший, как и любой старательный сотрудник, решил включиться в происходящее на полную катушку. Пользуясь тем, что хён практически раздет, залез к нему в трусы и принялся ласкать член. Вот это уже был явный перебор. Теперь Сокджину приходилось с трудом удерживать уплывающее сознание. Из-за чужого языка на своём нёбе по телу постоянно расползались мурашки. Он казался самому себе неприятным и колючим. Из-за руки на члене всё, что ниже живота, было в ужасном напряжении, но в груди при этом росло что-то большое и воздушное. Ким Сокджин превратился в одну большую чувствительную точку. Можно даже было вести отсчёт до взрыва. Но ведь взрывы такого рода математике не подвластны. – Да! – Победно закричал Джин, преодолев это бесконечное изматывающее напряжение. Оргазм наступил неожиданно, но захлестнул с головой. И это было так великолепно, что одновременно вызывало восторг и раздражало. Намджун убрал руку, давая отдохнуть. И принялся выцеловывать линию челюсти хёна, потом шею, потом ключицы… –  Так, – решительно произнёс Джин, мягко отталкивая кавалера, всё ещё тяжело дыша. – Давай-ка метнёмся в гостиную ненадолго, пропустим по бокальчику. Дедушке нужен перерыв. А потом вернёмся к твоему назревшему вопросу, окей? Намджун, который кончить так и не успел, пожал плечами и кивнул. Хозяин дома тщательно вытер с себя всё безобразие, накинул серый домашний свитшот и направился в гостиную. Штанами решил пренебречь. Судя по топоту за спиной, повторное приглашение младшему не потребовалось. Джин в алкоголе не очень разбирался, поэтому весь его бар составлял подарки от клиентов, друзей и коллег. Достал бутылку, которая показалась ему наиболее внушительной, и плеснул буквально на донышко двух бокалов. Напиваться ни к чему, сейчас требовалось просто немного расслабиться. И кое-что прояснить, разумеется. Парни устроились на диване. Намджун попытался соблюсти какое-то расстояние ради приличия, но хён беззастенчиво закинул свои ноги ему на колени, отчего тот чуть не подавился глотком алкоголя. Потом глянул на друга, будто спрашивая разрешения. И осторожно положил руку на голые ноги. Сокджин выпил свою порцию залпом, поморщился – слишком крепко для него. И поставил пустой стакан на пол, рядом с диваном. – Я гей, – спокойно произнёс он. Ему казалось нечестным получить отличный оргазм от парня, которого он знает много лет, но при этом не сказать самого важного. Не имеет значения, какие мотивы были у лучшего друга. Внезапный секс – это отличный повод совершить каминг-аут, на который парень не решался уже очень долго. То, что для Джина уже давно было в порядке вещей, на Намджуна произвело неизгладимое впечатление. – И давно? Какой глупый вопрос. – Всю жизнь, – пожал плечами Сокджин. Просто расслаблено лежать после сильного напряжения мышц было очень приятно. Он принялся вращать ступнями, ощущая приятный хруст. Джун тут же взял его ступни и принялся достаточно сильно массировать, проминая каждый сантиметр. Сокджин аж глаза закатил от удовольствия. Ну какой джентльмен. – Хён, я не об этом, – тихо произнёс Намджун, продолжая делать массаж. – Давно ты понял? Почему мне не сказал? Я думал, ближе меня у тебя никого нет. – Да, это так, – без малейшего стыда подтвердил Джин. Какой смысл стесняться того, что воспринималось как само собой разумеющееся? – Ближе никого нет. – Тогда почему? Я не заслуживаю твоего доверия? – Ой, только давай без драмы, – поморщился Джин и тут же резко выдохнул: пальцы Намджуна нашли особенно затёкшее место. – Доверяю я тебе, блин. Просто… – Просто что? Снова всплыло это дурацкое воспоминание. Скромно улыбающийся Намджун, в последний раз одетый в школьную форму. Идиотские ямочки на его щеках. Причёска эта нелепая. И пахнущий свежестью букет. А ещё – собственная неуверенность и лёгкий страх. – Я осознал себя достаточно поздно, когда уже поступил в университет, – неожиданно для самого себя начал рассказывать Сокджин. – Долго до этого не мог понять, почему с девчонками не клеится – отбоя-то от них не было, но ничего путного не выходило. Думал, потому что дурак и многого не понимаю. Оказалось, дело не в этом. – А потом? – Джун слушал, затаив дыхание. Несмотря на завороженное выражение лица, выглядел он очень сексуально: полностью расстёгнутая рубашка оголяла грудь и пресс, ремень болтается. Ну прямо герой-любовник из дорамы. – Сейчас ты, конечно, представительный дядька, в костюме и всё такое, – хмыкнул Сокджин, кивая на дорогую, но уже сильно помятую одежду младшего. – Но ты даже не представляешь, каким наивным одуванчиком ты был тогда. Мне казалось, ты просто не поймёшь. Испугаешься. А на тот момент мне с собственной головой проблем хватало, не хотелось ещё и о твоём моральном состоянии заботиться. – Почему позже не рассказал? Это уже походило на допрос. Джина это сильно раздражало. Хотел сделать краткий каминг-аут, раз уж так вышло и они переспали. Но нет, куда же без душевных разговоров и самокопаний. Намджун без этого не Намджун. – Потому что в универе у меня, наконец, появились нормальные отношения. Не с девушкой, а с тем, кто по-настоящему нравился. Но парень был пугливым, попросил держать это в тайне. Поэтому, прости, задача с признанием отошла на десятый план. Джун задумчиво почесал затылок, второй рукой продолжая наглаживать ступни. Внезапно Сокджин подумал о том, что они сейчас выглядят как парочка. Почему-то после первой близости вся неловкость куда-то испарилась: Намджун тянулся к нему, Джин ничего не имел против. Сложились, как две детали пазла. Может, дело в том, что они знают друг друга сто лет… – Да, я помню, ты с кем-то встречался, мы даже отдалились тогда немного… – Что могу сказать? – пожал плечами Сокджин. – Виновен по всем статьям. Но первые серьёзные отношения захватывают с головой. Ничего вокруг не замечаешь. Прости меня, мелкий. Джун, который был шире своего хёна раза в полтора, хмыкнул, услышав эту давно забытую кличку (ведь когда-то хён действительно был выше него). В этот момент (чёрт, в каждый момент!) Сокджин был очень красив. Расслабленно вытянул длинные ноги, лениво прикрыл глаза. Чёлка в роскошном небрежестве падает на лоб. – Ты мне нравишься, – слова вырвались, он не смог их удержать. Не успел придумать план, как это лучше сделать. Не успел сформулировать нормально. Просто осознал, что вот так сидеть и ощущать его тепло – это всё, что нужно сейчас. И потом. Хён приоткрыл один глаз. – Ты сейчас серьёзно? Ты тоже гей? – Не знаю. Возможно, – смутился Джун. О самом себе он как-то не задумывался. Больше размышлял о том, как хён воспримет признание от другого парня. – Наверное, да. Просто ты мне так сильно нравишься. Сокджин тихо застонал. Затем принял более вертикальное положение, приподнявшись на локтях: – Знаешь, Намджун-а, ты, конечно, классно целуешься и всё такое, но мне как-то не очень хочется увязнуть в сексуальной связи с не определившимся. Думаешь, натуралы ко мне не подкатывали? Посмотри на моё лицо. Сплошь и рядом было такое. И заканчивалось всё ничем. Джун почувствовал, что хён, возможно неосознанно, но даёт шанс переубедить его. Поэтому аккуратно убрал с себя длинные ноги, предварительно поцеловав одну стопу. Пододвинулся ещё ближе и положил руку на шею хёна, притягивая к своему лицу. – Я не думал о своей ориентации. Для меня было важнее, как ты отнесёшься ко всему этому. Потому что есть такая вероятность, что именно ты – тот человек, который нравился мне больше всех. Всегда. Удивление на лице Ким Сокджина выглядело почти комичным. Воспользовавшись тем, что его рот приоткрылся, Намджун прильнул к нему и сразу утянул хёна в глубокий поцелуй. Какое-то время они почти не двигались, затем уже порядком осмелевший Джун взял хёна под мышки и, вставая, поднял его тоже. Сокджин никак не высказывал недовольства, он просто утопал в чужих ласках. Намджун аккуратно, не разрывая поцелуй, пятясь, повёл их обратно в спальню. Когда парни уселись на кровать, Джин-таки оборвал поцелуй и полу-удивлённо, полу-шуточно спросил: – Что, уже не терпится? – Да, не терпится, – честно выдохнул Намджун. Он мягко повалил хёна на спину и долго глядел в искрящиеся глаза. Затем не удержался и протянул руку к его рту. Сокджин послушно разомкнул губы, и парень, наконец, сделал то, что снилось ему по ночам – прикоснулся к чужому нёбу, нежно его погладил. Услышал негромкий стон и тут же потянулся, чтобы поймать его губами. Они долго целовались. Состояние было близким к бреду, голова кружилась, во рту пересохло. Джун нетерпеливо стянул с себя рубашку, отшвырнул её куда-то далеко. Стащил с хёна свитшот и тоже отбросил, но промахнулся, и он упал рядом с ними. Принялся целовать идеальную линию челюсти, затем шею, ключицы, потом спустился к стройному животу. Сокджин охнул. – Ты не представляешь, как давно мне уже не терпится, – пробормотал Ким Намджун, стягивая резинку боксеров и спускаясь ещё ниже.