Marvel 11: Маска Героя

Слушая, как за спиной мягко хлопнула тяжёлая дверца бронированного седана, я на мгновение замер. Засунув руки в карманы джинсов, я с лёгкой, едва заметной грустью окинул взглядом громаду родового гнезда Хаммеров. Чёрт возьми, а ведь я действительно скучал по этому месту. Для меня этот особняк значил слишком многое, чтобы просто вычеркнуть его из жизни. Если бы не одна грандиозная ссора с отцом, я бы ни за что отсюда не съехал. И ладно бы мы просто повздорили, так нет же! Конфликт вспыхнул как раз из-за того, что этот самодовольный, упёртый гордец наотрез отказывался говорить о своих проблемах со здоровьем. Не доведи он меня тогда до белого каления своим дурацким упрямством, я бы до сих пор жил здесь, а не в той хайтек-берлоге посреди Манхэттена. Честно говоря, даже дышать здесь, на территории особняка, было как-то... легче. И дело тут не в продвинутых фильтрах очистки воздуха, а в людях. Здесь все свои. В родовом поместье Хаммеров не бывает случайных лиц или текучки кадров. Охрана, садовники, горничные – в особняке служат только самые преданные и проверенные годами люди, и это чувствуется буквально кожей. Кивнув двум суровым шкафам из Службы Безопасности, дежурившим у главных ворот (парни при виде меня мгновенно вытянулись по струнке и уважительно склонили головы), я неспешно зашагал по вымощенной камнем дорожке к парадному входу. Линда бесшумно шла чуть позади, по привычке сканируя периметр, но даже она здесь немного расслабила плечи. Я поднялся по широким мраморным ступеням крыльца и уже занёс руку, чтобы постучать в массивную дубовую створку, как дверь бесшумно распахнулась. На пороге стоял Альберт. Наш бессменный дворецкий с неизменной лёгкой полуулыбкой, прячущейся в уголках губ. Кто-то из гостей мог подумать, что он был просто прислугой высшего звена, но для меня Альберт – человек, который фактически заменил мне деда. Старик был неотъемлемой частью семьи, и отец это тоже признавал, относясь к нему с теплотой. — Добрый вечер, молодой господин, — негромко, но с радостью в голосе произнёс он, делая выверенный шаг в сторону. — Мы вас очень заждались. — Привет, Альберт! — я шагнул вперёд и порывисто обнял старика, легко похлопав его по спине. — Как там старик? — Господин Хаммер в своём кабинете. Ожидает вас, — мягко закончил дворецкий, чуть отстраняясь и жестом приглашая меня внутрь. Линда, как и положено толковому телохранителю, понятливо кивнула и осталась ждать в холле первого этажа – это была наша территория, так что дальше вооружённые няньки мне были ни к чему. Мы же с Альбертом неспешно зашагали по широким, устланным толстыми коврами коридорам особняка. Я скользил взглядом по знакомым с детства картинам, старинным вазам и богатой лепнине, прекрасно зная, что именно скрывается за всем этим великолепием. Наш дом только с виду казался классическим поместьем зажравшихся аристократов, на деле же это была грёбаная неприступная крепость, способная выдержать осаду небольшой армии. За панелями из красного дерева прятались бронеплиты из дюрастали – особого титанового сплава невероятной прочности, разработанного Джастином. В изящных люстрах скрывались датчики движения, системы газоудаления и фильтрации воздуха, а за невинно выглядящими решётками вентиляции мирно покоились стволы крупнокалиберных автоматических турелей. И нет, отец параноиком отнюдь не был – он был прагматиком и реалистом. Я помнил это ещё из памяти оригинального Иезекииля. Ещё до моего вселения в это тело конкуренты решили сыграть по-крупному и наняли толпу профессиональных отморозков для штурма особняка. Складывалось ощущение, что тогда созвали вообще всех наёмников Нью-Йорка. Джастин Хаммер, находившийся в тот момент в Hammer Tower – штаб-квартире Hammer Industries, выжил – охрана знала своё дело, а от нападавших на особняк не осталось даже мокрого места. Тех же идиотов-заказчиков, решивших, что с Хаммерами можно вести дела методами гангстеров из тридцатых, на этом свете давно уже нет: отец вырезал их под корень с особой жестокостью. Увы, в тот роковой день не смогли спасти одного человека. Мою мать. Она оказалась за пределами защищённого поместья – поехала к родственникам, взяв минимум охраны, и удар пришёлся по ней. С тех пор Джастин превратил и так защищённый дом в чёртов бункер с кучей подземных этажей, а всех «нечестных» конкурентов предпочитает зачищать заранее. Альберт остановился в паре метров от массивных дверей отцовского кабинета. Повернувшись ко мне, старый дворецкий вдруг отбросил свою привычную профессиональную невозмутимость. В его выцветших, но всё ещё очень цепких глазах читалась глубокая, чисто человеческая тревога. Он чуть склонил голову в вежливом поклоне: — Прошу, не ругайтесь с господином Хаммером, юный господин… — голос Альберта едва заметно дрогнул, но я уловил это. — Я понимаю ваши чувства. Понимаю вашу злость на его молчание, но будь я на его месте… я бы очень не хотел в свои последние дни ругаться с сыном. Слова старика полоснули по нервам, словно бритвой. Особенно эти проклятые «в последние дни». Внутри всё болезненно сжалось, а пальцы сами собой стиснулись в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу ладоней. — Это ещё не конец, Альберт, — тихо, но твёрдо, чеканя каждое слово сквозь зубы, ответил я. — Слышишь? Я не позволю ему просто так сдохнуть! Я вытрясу из него правду, найду причину этой дряни и вылечу его! Чего бы мне это ни стоило и в какие бы лаборатории мне ни пришлось для этого влезть! — Я тяжело вздохнул и на секунду закрыл глаза, усилием воли гася вспышку ярости. Успокаиваемся. Злиться на Альберта глупо, он любит отца не меньше моего, и ему сейчас ничуть не легче. Разжав кулаки, я посмотрел на дворецкого уже более спокойным взглядом. — Прости, Альберт. Старик посмотрел на меня в ответ с такой теплотой и затаённой гордостью, что мне даже стало немного неловко. — Вы – истинный Хаммер, юный господин, — с мягкой улыбкой произнёс он. — И, поверьте старику… ваш отец невероятно вами гордится. Даже если он не всегда умеет это правильно показать. Снова почтительно поклонившись, Альберт негромко пожелал мне удачи и беззвучно растворился в полумраке коридора, оставляя меня один на один с запертой дверью. Я сделал ещё один глубокий вдох, стряхнул с себя остатки мандража, нацепил на лицо привычную маску уверенности и, решительно сжав холодную металлическую ручку (интересно, это реально золото или обычная латунь?), толкнул тяжёлую створку, шагнув внутрь. Воздух в кабинете казался спёртым. Джастин Хаммер стоял спиной ко мне, глядя сквозь панорамное окно куда-то вдаль. Я обошёл стол и молча опустился в кресло. Обычное удобное кресло для посетителей, которого здесь отродясь не было до моего появления в этом теле. Раньше мелкий Иезекииль стоял перед отцом по стойке смирно, как нашкодивший щенок, но когда в это тело въехал я, то в очередной свой визит просто приволок мебель из коридора. С тех пор это кресло прописалось тут на постоянной основе. Мы молчали несколько долгих минут. Было слышно только тихое гудение климатической установки. Наконец, Джастин тяжело вздохнул, так и не оторвав взгляда от стекла: — Я понимаю, что ты хочешь знать, что со мной происходит, Зик. И знаю, что ты имеешь на это полное право, но… разговор будет тяжёлым… — Я готов, — спокойно и твёрдо ответил я. Отец медленно повернулся. В свете ламп его лицо выглядело постаревшим лет на десять, под глазами залегли такие глубокие тёмные тени, что казалось, будто их просто нарисовали. Джастин выглядел как смертельно уставший, истощённый человек. — Тогда для начала тебе стоит принять один факт: в нашем мире существуют демоны. — Он вперил в меня внимательный, цепкий взгляд, ожидая реакции. Я удивлённо моргнул, а про себя грязно и витиевато выругался. Демоны? Долбаный Марвел! Конечно я о них знаю: Мефисто, Дормамму, Призрачный Гонщик и так далее! Но вот откуда отцу об этом знать? — Я не сошёл с ума, если вдруг ты так решил, — добавил Джастин, неправильно истолковав моё замешательство. — Раньше я и сам в это не верил, однако моё нынешнее состояние доказывает обратное. Я нахмурился. Мозг уже начал выстраивать логические цепочки. — Что ты имеешь в виду? — я подался вперёд. — На тебя напал какой-то демон? Это из-за этого ты болен, а все тесты ничего не дают? Джастин криво усмехнулся. В этой усталой усмешке промелькнула искра привычной гордости за то, как легко и прагматично я воспринимаю даже столь безумную информацию, как существование демонов. — Не совсем так, сынок. — Он обошёл стол и медленно опустился в своё кожаное кресло. — Я скрывал от тебя прошлое нашего рода. Считал, что это прошлое должно сгинуть, думал, что это лишь метафорические сказки, но… Сейчас я расскажу тебе настоящую историю Хаммеров. — Я не понимаю, — я скрестил руки на груди, чувствуя, как внутри нарастает холодок. — Много лет назад Генрих Хаммер фон Альтдорф – потомок обедневшего дворянского рода, последний наследник семьи, некогда владевшей землями у старого Альтдорфа, что в Германии, покинул Европу и отправился в Новый Свет, — голос отца звучал тихо, он почти шептал. — К началу колонизации фамилия Хаммер уже почти исчезла. Долги, болезни, войны и чужие интриги превратили некогда уважаемый род в жалкую тень былого, Генрих унаследовал лишь громкое имя, старый фамильный перстень и полуразрушенную усадьбу, которую вскоре отобрали кредиторы. — Отец сделал глоток воды из стакана и продолжил: — Но хуже бедности была его одержимость: Генрих боялся исчезнуть, боялся умереть никем. В Новом Свете он надеялся начать всё заново: купить землю, заняться торговлей, поднять своё имя, но первые годы он жил как многие колонисты – грязь, неизвестные болезни, повсеместный голод, набеги агрессивных племён, тяжёлый труд. Он был умён, образован и жесток ровно настолько, насколько требовала новая земля, однако настоящие перемены начались после суровой зимы, когда в лесах возле поселения начали исчезать дети. Люди шептались о ведьмах, индейских духах и дьяволе… — Джастин посмотрел мне прямо в глаза. — Тогда Генрих и встретил её. Она представилась именем «Мора» и вышла из метели – высокая женщина с абсолютно чёрными глазами. Она знала его имя и обещала, что благодаря её помощи, Генрих добьётся успеха. Мора говорила, что Новый Свет стоит на костях и крови, а потому требует платы. Чтобы подняться выше остальных, нужно кормить землю. Кормить «то, что живёт под ней». — И он согласился? — хмуро уточнил я. — Сначала Генрих отказывался, тогда она просто стала жить с ним под одной крышей, деталей не спрашивай, я их не знаю. — Добавил отец, заметив, что я уже открываю рот. — Потом в колонии умерла половина урожая, и цены на товары, поставляемые Генрихом, взлетели до небес. После этого его торговые конкуренты один за другим погибли при загадочных обстоятельствах, а ему неожиданно достались их земли. Каждая «удача» приходила после очередного исчезновения ребёнка. Генрих быстро понял закономерность и решился на ритуалы вместе с Морой. Ужасные ритуалы жертвоприношения. — Далее отец начал в деталях описывать реально жуткие и мерзкие ритуалы. Слушать это было, мягко говоря, жутко, Джастин же говорил так, словно слова давались ему с физической болью. — Она проводила эти обряды, а Генрих получал всё больше: статус, влияние, людей, готовых работать на него за копейки. Вскоре его дом стал самым богатым в округе и, как гласит легенда, он действительно полюбил её как женщину. Через несколько лет у них родился сын. Мальчик был странным с самого рождения: слишком бледный, с золотистыми волосами, а не чёрными, как у всех из рода Хаммер… — Тут он взглядом указал на мою блондинистую макушку. Понятно. — И пугающим потусторонним голосом. Слуги шептались, что ребёнок не плачет по ночам, а будто слушает что-то за стенами дома. Именно тогда двоюродный брат Генриха, Калеб Хаммер, прибыл из Европы, прослышав о происходящем. — Отец перевёл дыхание. — В отличие от Генриха, Калеб был глубоко религиозен и верил, что род Хаммеров уже проклят одной только связью с демоном. Сначала он пытался спасти брата, а потом увидел подвал… — Я поморщился – благодаря рассказу отца, я прекрасно представлял, какую именно картину мог найти там этот мужик. — Калеб понял: Генрих давно перестал быть человеком. Ночью начался пожар, слуги в ужасе бежали из поместья, слыша нечеловеческие крики. Калеб убил Мору серебряным клинком, освящённым ещё в Старом Свете. Говорят, когда сталь вошла в её сердце, раздался страшный визг, будто закричало что-то огромное под землёй. Генрих пытался спасти её – он не просил пощады у брата, не отрицал своих преступлений, лишь кричал, что всё делал ради семьи, ради будущего рода Хаммеров. — И тогда братец его проклял? — догадался я. — Да. Калеб произнёс проклятие: он сказал, что кровь Генриха отныне не будет знать покоя, что в каждом поколении род сможет породить лишь одного сына, и через поколение кровь будет требовать плату обратно. Один отец будет жить долго, а его сын – умрёт в том же возрасте, что и Генрих. Потом следующий снова проживёт долгую жизнь, а после проклятие вернётся: «И пусть каждый из вас помнит, — сказал Калеб, стоя на фоне горящего дома, — что ваш дьявольский род вырос на детских костях». Генрих Хаммер фон Альтдорф умер той ночью в возрасте сорока двух лет, но перед смертью он смеялся… В кабинете повисла тишина. Я сидел, переваривая услышанное. Оккультизм, кровавые жертвоприношения, демоны, проклятия, сумасшедший предок… Просто джекпот какой-то! Готов поспорить, в киновселенной такой хрени и близко не было! — Закурить можно? — глухо спросил я. Вообще, я знал, что Джастин терпеть не может табачный дым в своём кабинете, а потому обычно я курил тут только когда хотел демонстративно показать свою обиду, но сейчас состояние было такое, что никотин требовался чисто физически. — Зик… — Джастин устало вздохнул и укоризненно покачал головой. Я цыкнул и откинулся на спинку кресла, оставив пачку в кармане. — Итак, давай проясним, — начал я, раскладывая весь этот мистический бред по полочкам. — Ты хочешь сказать, что наш предок был демонопоклонником, приносящим в жертву демонице детей, а также он… заделал с ней ребёнка? Погоди. Так мы наполовину демоны? И это что-то даёт? Отец издал короткий, сухой смешок. — Далеко не наполовину, Зик. Ты и сам должен понимать, что за такое количество поколений кровь слишком разбавлена. Но кое-что даёт, — он посмотрел на свои руки. — Кроме долгой жизни для тех поколений, кого обходит проклятие, дольше сохраняющейся молодости и небольших бонусов к силе? Вспомни, почему я приказал Линде, чтобы она выводила тебя из себя, когда вы только познакомились. Я замер. — Это?.. Так меня накрывали вспышки ярости из-за этого? Демоническое наследие? Чёрт, теперь понятно… — Как ты понимаешь, раньше я просто не верил, что эта глупая сказка, рассказанная мне моим отцом, является правдой, — голос Джастина стал совсем тусклым. — Но сейчас спорить с этим не могу даже я. И, как видишь, я могу не бояться смерти ещё… — он бросил взгляд на календарь, — месяц и три дня. Этого времени с головой хватит, чтобы передать компанию тебе. Меня словно окатили ледяной водой. — Так вот почему ты не лечился и ничего не говорил мне? — процедил я, чувствуя, как внутри снова закипает ярость. — Потому что биологией не вылечить чёртово проклятие? — Так и есть. Поверь, когда я понял, что легенда – правда, я пытался вылечиться, — Джастин бессильно развёл руками. — Но болезни нет. Моё тело просто погибает само по себе, вырабатывая лимит, установленный проклятием Калеба. Даже найденные мной «маги-наёмники» оказались не в силах помочь. Почти все они говорили, что и вовсе не видят на мне никаких заклятий… Сам понимаешь, что даже ты, сынок, со всей своей гениальностью не сможешь мне помочь. Против этого нет лекарства… — Отец смотрел на меня с тем самым тупым, раздражающим смирением, которое совсем не вяжется с его характером. Но он не знал одну маленькую деталь: я не оригинальный Зик, и я знаю об этом мире куда больше, чем положено. Плохо лишь то, что о вселенной Марвел помню я очень и очень мало. Чёрт! Я медленно поднялся с кресла, уперев кулаки в столешницу, и навис над отцом. — Нет лекарства, говоришь? — я презрительно фыркнул. — Ты просто искал не там, старик! — Зик, прими это как мужчина… — Месяц и три дня, — перебил я его, чеканя каждое слово. — У нас есть месяц, и я обещаю тебе, Джастин Хаммер: я сделаю всё, чтобы помочь тебе или хотя бы найти тех, кто по-настоящему разбирается в этой мистической дряни. Я круто развернулся и зашагал к выходу. Если официальная наука спасовала, значит, пришло время найти Камар-Тадж. Я не помню, где именно находится это место, не знаю и где именно в Нью-Йорке скрывается Доктор Стрэндж, но название-то у меня есть! А уж имея мои связи и деньги, думаю, найти эту кучку магов я как-нибудь смогу! В крайнем случае, придётся форсировать создание моей сыворотки суперсолдата. Мы ещё посмотрим, что я могу, а что нет!