Marvel 11: Маска Героя

​ Ближе к вечеру, когда я наконец-то разгрёб завалы из корпоративных дел, накопившихся за месяц моего почти полного игнорирования, я буквально без сил рухнул на огромный кожаный диван в своей гостиной. Сейчас мне всё ещё приходилось лично держать руку на пульсе, хотя мысль окончательно спихнуть всю эту бюрократическую головную боль на кого-нибудь другого посещала меня всё чаще. Да хоть на того же Диму! Парень он неглупый, хваткий, а за своё кресло гендиректора держится с такой цепкостью, что позавидовал бы любой клещ. Он точно бы справился, вот только паранойя, взращённая покушениями и знанием того, в каком сумасшедшем мире я нахожусь, шептала: доверяй, но проверяй, так что даже в лучшем случае придётся хоть раз в месяц, как сейчас, выделять целый день на разбор всех дел компании… А ведь скоро мне может перейти и Hammer Industries, с которой головной боли будет намного больше… И что самое хреновое – преданных людей с нужными навыками, чтобы и там всё максимально автоматизировать, у меня просто нет. Плазма во всю стену напротив транслировала очередной выпуск новостей. Смутно знакомая ведущая с довольно миловидным лицом и поставленным голосом вещала про скачки индексов на бирже, какой-то очередной политический скандал в Вашингтоне и крупный пожар на окраине Квинса. Слова проходили мимо моего сознания ровным белым шумом. Я смотрел сквозь экран, уставившись в одну невидимую точку, и в который раз прокручивал в голове один и тот же вопрос. Как избавиться от проклятия? Эта дрянь висела над нашей семьёй слишком давно! Въелась в самую суть нашей ДНК, и всё, что я смог вспомнить о местной магии за последнее время, лишь подтверждало очевидный и крайне паршивый факт: простого решения этой проблемы просто не существует. Ни старые архивы, до которых смогли дотянуться мои люди, ни бездонные банковские счета, ни связи Хаммеров в теневом секторе, ни даже весьма сомнительные знакомства в оккультном подполье не дали мне ничего, кроме новых вопросов и мигрени. И что хуже всего – время продолжало стремительно утекать сквозь пальцы. Таймер Джастина неумолимо отсчитывал дни, а я, даже сфокусировав весь свой хвалёный интеллект, все свои силы на решении этой проблемы, не мог придумать чего-то сверх того, что пришло мне в голову в самом начале: найти долбаных магов из Камар-Таджа и параллельно форсировать создание сыворотки. Не факт, что она поможет – всё-таки проклятье – это ни разу не обычная болезнь, но шанс на отсрочку ведь даёт! Я медленно выдохнул, тяжело провёл ладонями по лицу, оттирая невидимую паутину усталости, и прикрыл глаза. — Мисс Антония Старк, гениальная изобретательница и наследница корпорации «Stark Industries», официально признана пропавшей без вести после нападения на военный конвой в Афганистане… — вдруг разрезал тишину гостиной спокойный голос телеведущей. Я резко распахнул глаза и уставился в экран. Сонливость как рукой сняло. На экране тут же появилось архивное фото Антонии. Привычно самодовольная, откровенно стервозная ухмылка, чуть прищуренный взгляд голубых глаз, слегка растрёпанные тёмные волосы, небрежно спадающие на плечи дорогой одежды одного известного французского ателье. Даже на статичном снимке от этой женщины так и фонило завышенным ЧСВ, которое одновременно и дико раздражало, и странным образом привлекало внимание. Под фотографией бежала красная строка: «Связь с кортежем была потеряна около шести часов назад в районе перевала Хайдар. Представители Министерства обороны от комментариев воздерживаются… Акции Stark Industries рухнули на 14%». Ведущая продолжала сыпать сухими терминами про террористическую атаку, нестабильную геополитическую ситуацию в регионе и официальные соболезнования от правительства, но я её уже не слушал. Чёрт.  Канон сдвинулся с мёртвой точки. Я медленно выпрямился на диване, чувствуя, как остатки навалившейся усталости мгновенно вымываются из организма мощной порцией адреналина. Если моя дырявая память на события из прошлой жизни меня не подводила, дальше всё должно развиваться по вполне известному сценарию: плен в грязной тёмной пещере, затем вживление миниатюрного радиоактивного реактора, первый весьма неуклюжий костюм из металлолома и побег, и наконец – эффектное возвращение домой с последующим публичным каминг-аутом на пресс-конференции: «Я = Железная Женщина»… Или, например, «Железная Дева»? Кстати, звучит неплохо, но как-то не тянет она на «деву»… Только была у этой истории одна огромная проблема: всё это – лишь мои обрывочные воспоминания из старого фильма, а моя новая жизнь уже неоднократно (и весьма болезненно) доказывала мне, что местная отбитая реальность обожает плевать на канон с высоты птичьего полёта. Вспомнить хотя бы того же Шокера, которого я собственноручно отправил на тот свет выстрелом в голову. В мультфильмах и комиксах он вроде как прожил намного дольше и вообще был каким-то неудачником, вечно получающим по морде лица от Человека-паука, а здесь оказался элитным киллером, едва не отправившим меня на тот свет. Я машинально потянулся к телефону, лежащему на стеклянном столике, но рука замерла на полпути. И что я, собственно, собирался делать? Позвонить в Пентагон на горячую линию и сказать: «Добрый вечер, господа генералы. Не могли бы вы проверить все глубокие пещеры в Афганистане? Там сейчас одна гениальная миллиардерша паяет из всякого мусора бронекостюм. Если вы не поторопитесь, история может пойти по одному очень опасному сценарию»? А что если… просто положиться на случай… Наверное? Если отбросить эмоции, в данной ситуации невмешательство было самым правильным и рациональным решением. Я просто физически ничего не могу сделать. Даже если бы я искренне захотел поиграть в рыцаря на белом коне и спасти принцессу Старк из башни (точнее, из ямы), то банально не знаю, в какой из сотен, если не тысяч, грёбаных обитаемых пещер бескрайней пустыни её держат. Да что там пещера, я ведь даже названия этой террористической организации точно не помню! «Братство колец»? «Пять пальцев»? «Шибанутые на всю голову»? Чёрт его знает. Любая моя попытка поднять шум сейчас выглядела бы как бессвязный бред сумасшедшего, что лишь привлекло бы к моей и без того слишком приметной фигуре абсолютно ненужное внимание спецслужб. ЩИТ (если он уже существует в том виде, который я помню) или ЦРУ тут же вцепились бы в меня мёртвой хваткой. Да ещё и самой Тони это не принесло бы ни капли пользы – террористы могли просто пустить ей пулю в лоб при попытке штурма, чего я, при всей моей нелюбви к этой персоне, абсолютно точно не желаю. Осознание собственной беспомощности неприятно било по эго и совершенно не радовало – я всё-таки привык хоть минимально контролировать ситуацию, но смысла зацикливаться на этом не было. К тому же момент для альтруистических переживаний о судьбе конкурентки сейчас был откровенно неудачный – у меня своя собственная семья вроде-как стоит на грани вымирания. Я мысленно оборвал эту бесполезную цепочку размышлений и заставил себя переключиться. Рефлексия ничего не меняет, а тратить на неё драгоценные нервы и вовсе бессмысленно. В конце концов, я и без похищения Антонии Старк находился далеко не в самом стабильном психологическом состоянии: умирающий отец, вскрывшаяся правда о проклятии семьи, демоническая кровь, текущая в моих собственных венах и провоцирующая постоянные вспышки ярости, которые я наконец могу контролировать благодаря тренировкам-троллингу от Линды. Да, внешне в кабинете отца я отреагировал довольно спокойно, будто услышанное о неизвестной демонице меня совершенно не задело, но это была лишь маска. Жить с осознанием того, что один из твоих прямых предков когда-то имел столь… «глубокую» во всех смыслах связь с тварью из преисподней, расплачиваясь за успех жизнями невинных детей – это уже само по себе крайне сомнительное удовольствие даже для такого, в глазах многих, циничного подонка, как я, а уж после того, как я начал припоминать, как именно местные марвеловские демоны могут выглядеть на самом деле (привет щупальцам, жвалам и содранной коже), эта мысль и вовсе начала вызывать рвотные позывы. Впрочем, сейчас это тоже ничего не меняло.  Я тот, кто я есть – этого не изменить. Нужно было сосредоточиться на том, что действительно находилось в пределах моего контроля, а лучший (и привычный для меня) способ отвлечься от экзистенциального дерьма – с головой уйти в науку! Поиски подходящих магов уже шли полным ходом, лучшие наёмные ищейки рыли носом землю, отрабатывая каждый слух о «чудесах» в Нью-Йорке и за его пределами. Если же этот вариант не выгорит, останется только надеяться, что биология сверхчеловека позволит выиграть для изношенного организма Джастина дополнительное время. Какая тут логика? Довольно простая: проклятие убивает тело, вырабатывая его ресурс? Значит, нужно просто сделать тело бессмертным, наделив его фактором регенерации. А значит, мне следовало во что бы то ни стало закончить свою сыворотку, название которой я так и не придумал – гибридную формулу, объединяющую в себе наработки сыворотки Ящера, экспериментальной формулы «Оз», сохранившиеся фрагменты ставшей легендарной работы доктора Эрскина и, как вишенка на торте, уникальные свойства яда того самого радиоактивного паука, который в ближайшем будущем должен наделить Петру Паркер её силами. С сывороткой Ящера дела продвигались лучше всего. Благодаря помощи её непосредственного создателя, доктора Курта Коннорса – однорукого гения и очень близкого друга отца, с которым у меня сложились на удивление продуктивные и доверительные отношения, работа уже вышла на финальную стадию. Главная проблема заключалась лишь в стабилизации. Формула регенерации на основе ДНК рептилий всё ещё демонстрировала слишком высокую степень мутагенной нестабильности. Грубо говоря: отрастить отцу новые лёгкие и сердце она сможет, но бонусом превратит его в хладнокровную зелёную тварь, в лучшем случае желающую сожрать всех вокруг, а в худшем – превратить всё человечество в таких же уродов. Благо мой главный подопытный – пушистый белый мышонок Гарри (в честь мальчика, который выжил), сидящий в подземной лаборатории под Hammer Manоr – не вырвался в своё время на свободу в виде гигантского грызуна-убийцы, за что я в очередной раз благодарю свою предусмотрительность и здоровую паранойю. Это дало мне время на синтез антисыворотки, которая успешно вернула его раздувшийся рептилоидный организм в изначальное состояние мыши. С наследием Эрскина всё было куда сложнее. Оригинальная формула суперсолдата, чудом доставшаяся мне всё от того же Коннорса (до сих пор не знаю, по каким каналам он её выцепил, но предполагаю, что через Нормана Озборна, который спонсировал учёного, а тот, в свою очередь, напрямую от правительства Соединённых Штатов), оказалась не просто неполной – значительная её часть была самым наглым образом зашифрована неизвестными шифрами полувековой давности, из которых мне удалось вычленить лишь отдельные ключевые элементы. Например, обязательное воздействие Вита-лучей. Это специфическое радиационно-энергетическое облучение должно было запускать активацию сыворотки уже внутри организма испытуемого, ломая и перестраивая структуру клеток в режиме реального времени. Боль, судя по моим расчётам, должна быть адской. У сыворотки Коннорса же облучение шло ещё на стадии варки самого препарата в пробирке. Скрестить эти два подхода пока не удавалось – белки просто сворачивались от излучения, потому я всё больше смотрел в сторону варианта Эрскина: пусть уж лучше боль, чем возможное превращение в ящерицу. С пауком ситуация и вовсе оставалась в подвешенном состоянии. В некоторых вариантах комиксов и фильмов, которые я смутно помнил, это был почти обычный, просто сильно облучённый радиацией паук, чей яд служил лишь триггером, активировавшим скрытый мутантский Х-ген самого Паркера. А бывало, он был каким-то магическим полуживым тотемом… Если в нашей отбитой реальности всё работает именно так, то без образца крови самой Петры мне точно не обойтись. Благо с девушкой мы в довольно неплохих, можно сказать, дружеских отношениях – спасибо моему негласному статусу её «защитника» в старшей школе Мидтауна. Подобраться к ней с иглой будет несложно, главное – сделать это сразу после укуса, пока у девушки не проснулось паучье чутьё. Ну и, наконец, последний элемент – формула «Оз». Возвращение Генриетты в Нью-Йорк означало только одно: работа её отца Нормана над их «родовым проклятием» (вот уж у кого реальные генетические проблемы, а не магическое чёрт-те что) либо близка к завершению, либо уже завершена, но требует доработки. В противном случае испытуемый, вколовший себе эту зелёную дрянь, в лучшем случае навсегда потеряет рассудок, превратившись в параноидального маньяка с раздвоением личности, а в худшем – ещё и какие-нибудь физические уродства вроде клыков, когтей и заострённых ушей в довесок получит (Гарри Озборн из Amazing Spider Man). Перспектива, мягко говоря, совершенно не вдохновляющая. Моя конечная цель – стать вершиной человеческой эволюции, идеальным сверхчеловеком, способным пережить стычку с Халком, а не превратиться в зелёного гоблина-переростка с хвостом и паутиной из задницы! Но если всё выйдет удачно, то именно мутагенные свойства «Оз» могли стать тем самым «клеем», который объединит формулы Ящера, Эрскина и мутацию Человека Паука. Экран телефона внезапно загорелся, прерывая мои мысли. Пришло новое сообщение, а за ним ещё и ещё. Генриетта: «Хаммер, я дома. Лезу на стену от тоски. Срочно спасай меня. Хочу танцев, алкоголя, громкой музыки и чтобы бас бил по ушам. Клуб подойдёт. Заедешь за мной?» Я искренне усмехнулся, глядя на экран. Вот уж кто не меняется. Болезнь болезнью, угроза скорой смерти дышит в затылок, а шило в одном месте у младшей Озборн никуда не пропало даже после нескольких лет в Европе, скорее уж наоборот, хотя о её приключениях и раньше слухи ходили, но то ведь лишь слухи… «Буду через пару часов. Наряжайся, принцесса. Поедем с ветерком», — быстро отбил я ответ, привычно нажимая на непредназначенные для длинной переписки кнопки раскладушки. Когда уже здесь смартфоны появятся? Сходить в какой-нибудь элитный клуб – это именно то, что мне сейчас нужно, чтобы проветрить закипающие мозги и сбросить напряжение от всего творящегося вокруг звиздеца. А ещё, чисто теоретически, через Генриетту у меня появляется реальный шанс прощупать почву на предмет сыворотки «Оз». Совместить приятное с полезным, так сказать. Только вот как именно этого добиться?..

***

Вечерний Нью-Йорк встретил меня прохладным ветром с залива, россыпью слепящих неоновых огней и привычным, никогда не затихающим гулом ночного трафика. Я плавно вывернул руль, наслаждаясь низким рычанием шестнадцатицилиндрового монстра под капотом. Сегодня я был за рулём лично, спасибо Америке за такую возможность в 17 лет! Моя прелесть – новенький Bugatti Veyron Super Sport. Угольно-чёрный глянцевый кузов из углеволокна с агрессивными вставками насыщенного оранжевого цвета. Машина стоила как годовой бюджет небольшой африканской страны, разгонялась до сотни быстрее, чем успеваешь моргнуть (правда, проверить её максимальную скорость я мог только на специализированных закрытых трассах), и выглядела настолько круто, что прохожие буквально сворачивали шеи, когда я проезжал мимо. Салон пах дорогой кожей, а приборная панель, интегрированная с моей «Базой», выводила экран-проекцию прямо на лобовое стекло, не мешая обзору. Линда и Кайл сегодня были в роли «невидимого эскорта». Они, разумеется, следовали за мной на неприметном чёрном внедорожнике в квартале позади. Выходить в свет совсем без охраны в моём статусе – изощрённая форма самоубийства, но и сидеть на заднем сиденье седана с водителем, когда рядом с тобой молодая, горячая и жаждущая развлечений девушка, мне сегодня откровенно не хотелось. Хотелось чувства свободы и хотя бы мимолётной иллюзии обычной, беззаботной жизни богатенького мажора. Родовой особняк Озборнов располагался в престижном районе Верхнего Ист-Сайда, но довольно сильно выделялся на фоне соседских ухоженных классических таунхаусов. Я припарковал свою новенькую лошадку прямо у массивных кованых ворот и, заглушив двигатель, с лёгким скепсисом оглядел архитектурное творение, спроектированное, по слухам, самим Норманом Озборном. Мрачновато как-то, кажется, такой стиль называется готикой? Острые шпили, пронзающие ночное небо, стрельчатые окна, из которых лился тусклый свет, и – я не шучу – самые настоящие каменные горгульи, зловеще восседающие на карнизах. Место чем-то напоминало мне замок из игрушки про вампиров под названием «Castlevania», но сильно поменьше и без башенок с мостами. Очень сильный контраст с нашим поместьем, которое внешне выглядело как самая обычная современная вилла богача, хитро пряча свою суть бункера. Норман же, видимо, предпочитал пугать соседей и проезжающих мимо зевак.  Долго ждать мне не пришлось – дверь особняка распахнулась, и по каменным ступеням легко и стремительно сбежала изящная фигурка. Генриетта. Я опустил стекло и непроизвольно улыбнулся – давненько я её не видел. Генриетта почти не изменилась с момента нашей последней встречи, разве что повзрослела и стала ещё привлекательнее. Знакомые иссиня-чёрные волосы, дерзкая укороченная кожаная куртка поверх блестящего, обтягивающего клубного топа, подчёркивающего фигуру, и узкие тёмные джинсы. Никаких внешних следов прогрессирующей смертельной болезни на первый взгляд не наблюдалось – ни пугающей бледности, ни дрожи в руках, ни той безысходности в глазах, которую я отчётливо видел на её лице, когда мы прощались в парке перед её отъездом. Лишь бьющая через край энергия, так редко демонстрируемая «ледяной принцессой», как её звали в школе. Девушка подбежала к воротам, которые бесшумно разъехались перед ней, видимо, благодаря каким-то датчикам, и, ритмично цокая высокими каблуками по асфальту, направилась прямо к моей машине. Окинув её оценивающим взглядом пронзительно-зелёных глаз, Генриетта одобрительно присвистнула. — Хаммер! А ты, я смотрю, решил компенсировать недостаток внимания от девушек размером мотора и дороговизной машины? — звонко рассмеялась она. Открыв пассажирскую дверь, Озборн грациозно упала в глубокое ковшеобразное спортивное кресло. Салон мгновенно наполнился ароматом её дорогого французского парфюма с терпкими нотками цитруса, корицы и чего-то сладкого. — Привет, Колючка, — спокойно парировал я. Это прозвище прилипло к ней пару лет назад, после одной из наших первых серьёзных ссор. Тогда я битый час, используя всю свою взрослую логику, пытался убедить её, что с генетической болячкой Озборнов можно бороться, что всё обязательно наладится, и что игнорировать сообщения Паркер не стоит, но мои попытки её только злили, от чего девушка и «колола» меня всякими забавными «обзывашками». С тех пор это имя прижилось намертво, а девушка стала игнорировать меня, когда речь заходила о её здоровье. — Я тоже рад тебя видеть, — хмыкнул я, нажимая кнопку запуска двигателя. Мотор Bugatti отозвался довольным рыком – таким, от которого у любого нормального мужика по спине пробежали бы мурашки предвкушения, жаль, что по дорогам общего пользования гонять запрещено законом. — И вообще, о каком недостатке внимания идёт речь? — усмехнулся я, плавно трогаясь с места и коротко покосившись на неё. — Прямо сейчас я сижу в машине с одной из красивейших девушек Америки, так что ни о какой компенсации не может быть и речи. Я просто соответствую твоему уровню. Генриетта повернулась ко мне, закидывая ногу на ногу, её глаза лукаво блеснули, а на губах появилась такая знакомая притягательная улыбка. — С тобой сложно поспорить, Хаммер. Тогда не тормози, — она откинулась на подголовник. — Поехали отсюда поскорее, пока отец не заметил, что я сбежала из-под его гиперопеки, и не испортил нам эту ночь! Куда едем? ​