импульс

Темнота держалась всего несколько секунд. Потом аварийное освещение вспыхнуло холодным голубым светом, вырезая из полумрака лабораторию резкими линиями. Приборы снова загудели, но уже тревожнее, с короткими сбоями. Джон выдохнул сквозь зубы. — Перебой питания… замечательно. Лололошка аккуратно прижал котёнка ближе к себе, чтобы тот не сорвался на пол. Тот дрожал, но уже не паниковал — просто вцепился лапками в ткань толстовки. уголки губ у него дрогнули. Панель мигнула снова. Харрис быстро пробежался пальцами по интерфейсу, проверяя системы. — Странно… — пробормотал он. — Что? — Сбой не внутренний. — А какой? Джон замолчал на секунду. Потом нахмурился сильнее. — Внешний. Кто-то отключил резервный контур на этажах. Лололошка напрягся. — Это плохо звучит. — Это и есть плохо. Секунда тишины. И вдруг свет окончательно стабилизировался. Тревожный сигнал исчез так же резко, как появился. Лаборатория снова стала просто лабораторией — без угроз, без сбоев, без хаоса. Как будто ничего не было. Джон медленно моргнул. — …Ложная тревога? — Или тест системы, — предположил Лололошка. — Или кто-то идиот. — У тебя много вариантов. — У меня всегда много вариантов. Лололошка тихо усмехнулся. — Похоже, всё нормально. Котёнок наконец расслабился и снова свернулся клубком у него на руках. Джон ещё пару секунд смотрел на панель, затем резко выдохнул и отошёл от неё. — Потеря времени. — Ты же всё равно работаешь ночью, — заметил Лололошка. — Это другое. — Конечно. Харрис вернулся к столу, но отчёты уже не казались такими срочными. Он взглянул на Лололошку — тот всё ещё сидел на стуле, слегка покачивая котёнка. И выглядел… спокойнее. Будто ничего не произошло. Будто ему тут действительно было нормально. — Ты останешься? — неожиданно для себя спросил Джон. Лололошка поднял взгляд. — А можно? — Я не выгоняю. — Это уже прогресс. Джон цокнул, но ничего не ответил. Лололошка чуть сдвинулся, устраиваясь удобнее. — Тогда останусь. Пауза. — Только если не выкинешь меня вместе с котом. — Не обещаю. — Я знал. Они снова замолчали. Но на этот раз тишина была другой — не пустой и не давящей. Скорее… привычной. Как будто так и должно быть. Джон сел обратно за стол, но работу уже не продолжил. Просто смотрел в монитор, который наконец перестал мигать ошибками. Лололошка рядом тихо гладил котёнка, который уже почти спал. — Кстати, — вдруг сказал он. — Ему всё-таки надо имя. Джон даже не повернулся. — Нет. — Тогда я сам назову. — Не смей. — Поздно. Джон медленно повернул голову. Лололошка выглядел подозрительно довольным. — И как ты его назовёшь? Пауза. — Харрис-младший. Джон замер. — …Ты прикалываешься!? — Немного. — Я его выкину. — Не выкинешь. — Почему это? Лололошка посмотрел на него спокойно. — Потому что я уже к нему привязался. Джон хотел возразить. Но не смог. И в этот момент котёнок тихо зевнул и прижался ближе к Лололошке, будто подтверждая его слова. Джон отвернулся. — Бред. Но голос прозвучал уже не так уверенно. А за окном лаборатории город жил своей обычной жизнью — дождь закончился, свет отражался в мокром стекле, и впервые за долгое время ночь не казалась такой пустой. Разговор постепенно затих сам собой. Сначала Лололошка ещё что-то говорил вполголоса — про кота, про лабораторию, про то, как Джон явно перегибает с работой — но ответы становились всё короче, а потом и вовсе исчезли. Он не сразу заметил, что Джон перестал реагировать. Только когда очередная реплика повисла в воздухе без ответа, Лололошка поднял взгляд. Харрис сидел, опершись локтем о стол, ладонь почти закрывала половину лица, а очки чуть съехали вниз. Экран монитора мягко подсвечивал его черты, делая их неожиданно спокойными — без привычной резкости, без напряжённой складки между бровей. Только усталость. Глубокая, накопленная. Лололошка чуть наклонил голову. — Джон?.. Ответа не было. Он тихо выдохнул, уже без удивления, только с лёгкой усталой улыбкой. Котёнок в его руках тихо шевельнулся, но тоже не проснулся — лишь устроился удобнее, будто тоже понял, что шумить сейчас не стоит. Лололошка осторожно поднялся со стула, стараясь не скрипнуть ножками по полу, и пересел напротив, прямо к другому краю стола. Теперь он видел Джона лучше. Тот спал. Не так, как спят дома под одеялом, а прямо за рабочим столом — неловко, чуть наклонившись вперёд, одной рукой всё ещё упираясь в бумаги, будто даже во сне не до конца отпустил контроль. Лололошка какое-то время просто смотрел. В лаборатории было тихо. Только слабое гудение приборов и редкое потрескивание лампы под потолком. За окном отражался город, размазанный огнями по мокрому стеклу. Он впервые видел Джона таким. Без колкости. Без раздражения. Без этого вечного «я сам всё знаю». Лицо у него во сне становилось… моложе, что ли. Или просто менее тяжёлым. Даже волосы, обычно идеально уложенные или раздражённо откинутые назад, сейчас немного выбились на лоб. Лололошка едва заметно усмехнулся. — Ты серьёзно… — тихо пробормотал он. Он не думал, что скажет это вслух, но слова всё равно сорвались. Джон, конечно, не ответил. Лололошка опёрся локтями о стол, чуть наклонился вперёд и продолжил смотреть. — И ты ещё споришь, что тебе отдых не нужен… Он аккуратно поправил котёнка, который почти сполз с его колен, и тот снова свернулся клубком, тихо урча. Лололошка перевёл взгляд обратно на Джона. И вдруг поймал себя на мысли, что тот выглядит… слишком спокойно. Слишком уязвимо для человека, который обычно держит всё под контролем. Без привычного барьера он казался почти другим. И это почему-то заставило Лололошку задержать взгляд дольше, чем следовало. — Хм… — едва слышно выдохнул он. Он сам не заметил, как уголки губ снова поднялись. Милый. Эта мысль появилась неожиданно и сразу же показалась странной. Даже немного нелепой, если учитывать, что речь идёт о Джоне Харрисе, который обычно способен одним взглядом заставить людей чувствовать себя лабораторными ошибками. Но спящий Джон… Он действительно выглядел иначе. Лололошка тихо фыркнул себе под нос, покачав головой. — Ты бы это услышал — убил бы меня. Он откинулся на спинку стула, продолжая наблюдать, уже не скрывая лёгкой улыбки. В какой-то момент взгляд Джона чуть сместился во сне, брови едва заметно дрогнули, будто он пытался вернуться в реальность, но так и не смог. Лололошка замер на секунду, потом чуть тише сказал: — Спи уже нормально, гений. И в лаборатории снова стало спокойно. Так спокойно, что даже приборы казались не такими громкими, как обычно. А Джон, не просыпаясь, только чуть сильнее наклонился к столу, окончательно отдаваясь сну, впервые за долгое время не думая ни о работе, ни о отчётах, ни о том, что завтра снова нужно быть «собранным».

***

Утро пришло в лабораторию без стука — просто сменило ночной голубоватый свет аварийных ламп на серый, более живой, пробивающийся сквозь стекло. Джон медленно вдохнул и сразу понял, что что-то не так. Шея затекла так, будто он спал не за столом, а на камне. Рука онемела, пальцы неприятно покалывали. Он моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд, и только потом осознал, что всё ещё сидит в лаборатории. Лицом почти в бумаги. — …чёрт. Он медленно выпрямился, с усилием разгибая спину, и поморщился. Очки съехали вниз, галстук перекрутился, волосы явно жили своей жизнью. И только потом он заметил вторую деталь. Напротив него, за тем же столом, сидел Лололошка. Сидел не так, как ночью — уже по-другому, чуть собраннее, но всё ещё с той же усталостью. Локти на столе, подбородок на руке. Взгляд направлен прямо на него. Джон замер. — Ты… — он осёкся, голос был хриплым после сна. — Ты здесь всю ночь сидел? Лололошка моргнул, будто только сейчас «проснулся» вместе с ним. — Ага. — Зачем. — Ну… — он чуть пожал плечами, и уголок губ дёрнулся. — Ты уснул. Джон медленно нахмурился. — И это повод? — Да. Пауза. какой же идиот. Харрис медленно провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть себе привычную ясность мышления. В голове всё ещё плавали обрывки сна, тяжёлые, липкие, но рядом с ними — странное ощущение спокойствия. Слишком странное. Он бросил взгляд на монитор: система в норме. Отчёты открыты, но не закончены. Похоже, он просто… отключился. И его никто не трогал. Это раздражало. И почему-то одновременно — нет. Он перевёл взгляд обратно на Лололошку. — Ты мог уйти. — Мог, — спокойно согласился тот. — Но не ушёл. — Нет. Джон прищурился. — Почему. Лололошка чуть помолчал. Потом посмотрел на него прямо, без привычной шутливости: — сам же разрешил остаться Джон открыл рот, чтобы ответить резко, автоматически, как обычно. Но почему-то не смог. Он только выдохнул и отвернулся к столу, сдвигая бумаги в сторону. — забыл.. Тишина снова повисла между ними, но теперь она была не такой тяжёлой, как обычно утром бывает после бессонной ночи. Скорее… привычной. Джон медленно поднялся, разминая шею, и только сейчас заметил ещё одну вещь. Котёнок. Он лежал свернувшись калачиком прямо на краю стола, прижавшись к старому свитеру Лололошки, который тот, похоже, использовал как подстилку. — Он… всё ещё тут? — удивлённо спросил Джон. Лололошка фыркнул. — Ты думал, он уйдёт? — Я надеялся. — Он нас полюбил . — Он не знает, что делает. — Как и ты. Джон резко повернул голову. — Что ты сказал? — Ничего. Лололошка улыбнулся уголком губ, но тут же отвёл взгляд, будто решил не развивать тему. Джон ещё несколько секунд смотрел на него, потом медленно выдохнул, проигрывая внутренний спор с самим собой. — Ты хоть спал? Лололошка сделал вид, что думает. — Немного. — Это не ответ. — Тогда нет. Харрис устало закатил глаза. — Потрясающе. Он взял стаканчик из-под кофе, который всё ещё стоял на столе, и поморщился — остыл. — Иди домой. — А ты? — Работа. Лололошка чуть прищурился. — Ты серьёзно? Джон уже открыл рот, чтобы привычно отрезать что-то холодное, но остановился. Потому что почему-то в этот раз даже сам не верил в свой ответ. Он посмотрел на экран, потом на бумаги, потом снова на Лололошку, который всё так же сидел и спокойно ждал. И наконец тихо выдохнул: — …через час. Лололошка кивнул, будто это был единственный правильный ответ. — Тогда я тоже через час. — Ты вообще не работаешь здесь. — Зато я слежу, чтобы ты хорошо работал! Джон на секунду замолчал. Потом тихо, почти себе под нос: — ладноо. Выдохнул он Но не выгнал. И это почему-то было самым странным за всё утро.