импульс

Джон пытался заниматься работой. Правда пытался. Но это становилось всё сложнее с каждой минутой. Он сидел за кухонным столом с ноутбуком, открыл какой-то отчёт, даже перечитал первые несколько страниц, но внимание постоянно ускользало. Мысли цеплялись за посторонние вещи: за тихое тиканье часов, за свет, падающий через окно, за маленькое шуршание лап по полу. Котёнок продолжал ходить за ним буквально везде. И выглядел при этом настолько нелепо, что это уже начинало походить на издевательство. Он был слишком маленьким для этой квартиры. Огромное пространство с высокими потолками, светлыми стенами и идеально ровным порядком будто делало его ещё меньше. Когда он шёл через гостиную, его слегка покачивало из стороны в сторону, а лапы смешно разъезжались на гладком полу. Но он всё равно упрямо следовал за Джоном. На кухню — за Джоном. В коридор — за Джоном. В спальню — за Джоном. Даже когда Харрис просто встал взять стакан воды, позади почти сразу послышалось это тихое: шлёп. шлёп. шлёп. Он обернулся. Котёнок как раз пытался перелезть через край ковра, который оказался для него почти препятствием. Лапа зацепилась, он смешно качнулся, но всё равно упрямо полез дальше. Джон несколько секунд молча наблюдал. Потом медленно прикрыл глаза ладонью. — Это невозможно. Котёнок наконец перебрался через ковёр и с видом победителя направился к нему. Слишком довольный собой. Харрис тихо фыркнул себе под нос. — Ты вообще понимаешь, насколько ты проблемный? Котёнок остановился у его ноги и сел. Посмотрел вверх. Джон нахмурился ещё сильнее. Потому что это начинало работать. Он уже автоматически поднимал его с пола, если тот путался под ногами. Уже проверял, не залез ли куда-нибудь. Уже двигался по квартире осторожнее, чтобы случайно не наступить. Это было ужасно. Абсолютно ужасно. И ещё хуже было то, что в квартире действительно стало менее пусто. Телефон на столе коротко завибрировал. Джон машинально взял его, ожидая увидеть рабочее сообщение. Но снова Лололошка. «Он жив?» Джон посмотрел вниз. Котёнок в этот момент пытался залезть ему на ногу. «К сожалению.» Ответ пришёл почти сразу. «Звучит так, будто грубо.» Джон фыркнул. «Нет» Он уже хотел отложить телефон обратно, но палец неожиданно завис над экраном. Несколько секунд. Мысль появилась внезапно и сразу показалась плохой. Очень плохой. Абсолютно ненужной. Но почему-то не исчезла. Джон медленно опустил взгляд на котёнка. Тот наконец забрался ему на тапок и теперь сидел там так, будто это было его законное место. Тишина в квартире снова стала ощутимой. Только теперь она уже не успокаивала. Наоборот. Слишком тихо. Слишком пусто. И грустно. Харрис раздражённо выдохнул и снова посмотрел в телефон. Потом быстро напечатал: «Ты занят?» Ответ пришёл не сразу. Минуты через две. «Не особо.» Джон несколько секунд смотрел на экран, будто мог передумать. Не мог. Почему-то. «Тогда зайди вечером.» Он отправил сообщение раньше, чем успел нормально обдумать. И почти сразу нахмурился. Что вообще значит «зайди вечером»? Зачем? Чтобы забрал кота? Чтобы опять сидел в квартире и мешал ему работать? Чтобы снова говорил всякую чушь своим спокойным голосом? Телефон снова завибрировал. «Ого.» Джон прищурился. «Что.» «Ты сам пригласил меня в гости. Надо запомнить дату.» Харрис закатил глаза. «Не драматизируй.» «Уже поздно.» Уголок губ Джона едва заметно дрогнул. Совсем чуть-чуть. Он быстро заблокировал телефон и откинулся на спинку стула. Котёнок внизу снова мяукнул, требуя внимания. — Даже не начинай, — пробормотал Джон, поднимая его на руки. Тот сразу удобно устроился у него на коленях, тихо урча. Джон посмотрел в окно. Серый день медленно переходил в вечер, свет в квартире становился мягче, а внутри снова появилось то странное чувство ожидания, которое ему совершенно не нравилось. Потому что он слишком давно никого не ждал. Оставшееся время до вечера Джон провёл подозрительно бесполезно. Он несколько раз пытался вернуться к работе, открывал документы, даже начинал что-то печатать, но постоянно отвлекался. Мысли будто скользили мимо текста, не задерживаясь ни на одной строчке дольше пары секунд. В квартире было тихо. Только теперь эта тишина уже не казалась привычной. Она стала… ожиданием. И это раздражало сильнее всего. Джон никогда никого не ждал. Люди либо приходили по делу, либо не приходили вообще. Всё было просто, понятно и удобно. Никаких бессмысленных визитов, разговоров ради разговоров и чужого присутствия в его пространстве. Но сегодня он сам написал Лололошке. Сам. От этого становилось особенно некомфортно. Котёнок тем временем окончательно освоился. Он уже не шатался так сильно при ходьбе, хотя иногда всё ещё смешно заваливался на поворотах. Сейчас он устроился на диване рядом с Джоном и с серьёзным видом пытался нападать на край пледа. Джон наблюдал за этим поверх ноутбука. Минуты три. Потом поймал себя на том, что опять не работает. — Бесполезное создание, — пробормотал он. Котёнок, будто услышав, резко подпрыгнул, запутался в ткани и перекатился на спину. Джон не выдержал и тихо фыркнул себе под нос. В квартире уже начинало темнеть. За окнами город медленно зажигался огнями, небо стало глубоким серо-синим, а по стеклу снова поползли редкие капли дождя. Не ливень. Так… морось. Джон поднялся с дивана, прошёл на кухню и автоматически поставил чайник. Потом замер. Посмотрел на вторую кружку, стоящую в шкафу. Долго. Слишком долго. — Это ничего не значит, — тихо произнёс он в пустоту. Котёнок из комнаты громко мяукнул. — Не вмешивайся. Он всё-таки достал вторую кружку. Просто потому что «гость». И точно не потому что ему хотелось. Когда раздался звонок в дверь, Джон почему-то сразу напрягся. Словно его поймали на чём-то странном. Он недовольно нахмурился, провёл рукой по волосам и пошёл открывать. Лололошка стоял за дверью с тем же спокойным выражением лица, будто приходить сюда уже стало чем-то обычным. На нём была тёмная толстовка, волосы чуть влажные от мороси, руки засунуты в карманы. И выглядел он слишком… уместно здесь. Это нервировало. — О, открываешь быстрее, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Я был рядом. — В квартире? — Не беси меня с порога. Лололошка тихо хмыкнул и зашёл внутрь, привычно снимая кроссовки у двери. Джон это заметил сразу. — Ты ведёшь себя так, будто уже жил тут. —очень хотелось бы — нет-нет,спасибо,мне ещё одной проблемы мне не хватает  Лололошка  посмотрел на него и пожал плечами и прошёл в гостиную. Котёнок появился почти мгновенно. Точнее — сначала послышалось это неровное «шлёп-шлёп» лап по полу, потом из-за угла выкатилось маленькое пушистое недоразумение и, увидев Лололошку, резко оживилось. — О, привет, — тихо рассмеялся тот, присаживаясь на корточки. Котёнок сразу подбежал к нему, чуть поскользнулся на повороте, но всё равно упрямо добрался и полез к нему на руки. Лололошка легко подхватил его. И Джон почему-то слишком внимательно следил за этим движением. За тем, как котёнок мгновенно успокоился. Как Лололошка машинально начал гладить его большим пальцем. Как спокойно выглядела эта сцена. Будто они оба здесь должны были быть. — Он уже наглый, — сухо сказал Джон, проходя мимо. — Это твоя атмосфера влияет. — Очень смешно. Лололошка поднялся и оглядел квартиру. — У тебя тут всё ещё слишком чисто. — Это называется порядок. — Это называется «здесь страшно что-то трогать». — И правильно. Лололошка тихо усмехнулся и всё-таки сел на диван. Котёнок устроился у него на коленях так быстро, будто снова выбрал себе любимого человека. Почему-то это неприятно кольнуло. Джон тут же мысленно одёрнул себя. Бред. Он прошёл на кухню за чаем, стараясь не обращать внимания на слишком живые ощущения внутри квартиры. Но когда он вернулся обратно с двумя кружками, то невольно остановился в проходе. Лололошка сидел боком на диване, расслабленно откинувшись на спинку. Свет из окна мягко падал на его лицо, волосы слегка растрепались, а котёнок уже почти спал у него на руках. Спокойно. Тихо. По-домашнему. И Джон неожиданно понял одну очень неприятную вещь: ему нравится, как Лололошка выглядит в его квартире. Осознание пришло резко и почти физически. Он сразу отвёл взгляд. Слишком быстро поставил кружки на стол. — Чай, — сухо бросил он. Лололошка поднял голову. — О, спасибо. — не за что Джон сел в кресло напротив, стараясь выглядеть максимально невозмутимо. Только вот внутри почему-то всё ещё оставалось это странное ощущение тепла. И оно становилось опасно привычным. Вечер тянулся удивительно спокойно. Без споров. Без привычного раздражения, которое Джон обычно испытывал рядом с людьми дольше получаса. Это настораживало. Лололошка сидел на диване так, будто всегда здесь был. Иногда что-то рассказывал — коротко, без лишних эмоций, временами вообще замолкал на несколько минут, лениво гладя уснувшего котёнка. И почему-то эта тишина не давила. Наоборот. Она была… нормальной. Джон ненавидел признавать подобное. Он сидел в кресле напротив с кружкой уже остывшего чая и делал вид, что слушает вполуха, хотя на самом деле замечал слишком многое. Как Лололошка иногда задумчиво крутил кольцо на пальце. Как чуть щурился, когда смотрел в окно. Как уставше опускал плечи, думая, что на него не смотрят. И как котёнок окончательно предал Джона, развалившись на чужих коленях. — Предатель, — тихо пробормотал Харрис. — М? — Лололошка поднял взгляд. — Не ты. — А, тогда ладно. Джон фыркнул и отвернулся к окну. На улице снова моросил дождь. Мелкий, почти незаметный, но город за стеклом уже блестел мокрым асфальтом и размытыми огнями. Поздно. Он мельком посмотрел на часы. И почему-то мысль о том, что Лололошка сейчас встанет, спокойно скажет своё обычное «ладно, я пойду» и квартира снова станет пустой, вызвала внутри неприятное чувство. Слишком неприятное. Джон нахмурился. Это было глупо. Очень. Люди уходят — это нормально. Он привык. Но сейчас сама мысль об этом казалась… неправильной. Лололошка тем временем осторожно переложил котёнка рядом с собой и потянулся, разминая затёкшие плечи. — Поздно уже, — спокойно заметил он. — Я, наверное— — Останься. Слова вылетели раньше, чем Джон успел подумать. В комнате сразу стало тихо. Даже дождь за окном будто затих. Лололошка замер посреди движения и медленно повернул голову в его сторону. Джон сам выглядел так, будто хотел отменить собственную фразу. Но не отменил. Только чуть сильнее сжал кружку в руках. — На улице дождь, — ровно добавил он спустя пару секунд. — И… поздно. Гениальное оправдание. Просто великолепное. Лололошка смотрел на него удивительно спокойно. Без насмешки. Без этой дурацкой улыбки, которой можно было бы всё испортить. Только слегка удивлённо. — Ты предлагаешь мне остаться? — уточнил он. — Не делай вид, будто это не услышал — я просто не ожидал такого от тебя  Джон раздражённо отвёл взгляд. — Это исключительно рациональное решение. — Конечно. — Прекрати.. Лололошка тихо усмехнулся. Не зло. Скорее… мягко. Это тоже раздражало. Он несколько секунд молчал, потом всё-таки кивнул: — Ладно. И почему-то от этого короткого «ладно» внутри у Джона стало слишком спокойно. Настолько, что захотелось немедленно выгнать его обратно под дождь. Чтобы не чувствовать вот это всё. — Спать будешь на диване, — быстро сказал он, поднимаясь. — А я уже надеялся на твою огромную белую кровать. Джон резко посмотрел на него. Лололошка с абсолютно серьёзным лицом гладил котёнка. — даже не мечтай Тот тихо рассмеялся. И этот смех почему-то слишком легко заполнил квартиру. Джон ушёл в спальню якобы за пледом, но на самом деле — просто чтобы несколько секунд постоять одному. Он упёрся ладонями в край комода и тяжело выдохнул. Сердце почему-то билось чуть быстрее обычного. Это уже начинало походить на проблему. Большую проблему. Потому что Лололошка смотрел на него как на друга. Спокойно. Легко. Без того напряжения, которое постепенно появлялось у самого Джона. И Харрис прекрасно это понимал. От этого становилось только хуже. Джон стоял у шкафа дольше, чем нужно было. Секунд тридцать просто смотрел внутрь, будто выбор одежды был чем-то критически важным. Хотя, по сути, это были обычные домашние вещи — светлая футболку , свободные штаны И всё же ощущение было странное. Будто он впускает Лололошку куда-то глубже, чем собирался. Но почему-то сам факт того, что он сейчас отдаст кому-то свою одежду, ощущался слишком… личным. Неприятно личным. Через секунду он достал другую — тёмную, мягкую, слегка растянутую на воротнике, и свободные домашние шорты  — Это просто вещи, — тихо пробормотал он себе под нос. Будто оправдывался. Когда он вышел обратно в гостиную, Лололошка сидел на полу возле дивана, лениво играя с котёнком какой-то верёвочкой от худи. Тот пытался нападать на неё с максимально серьёзным видом, хотя больше походил на пушистый комок, который случайно потерял координацию. — Держи, — сухо сказал Джон, бросая вещи рядом. Лололошка поймал их почти машинально. На секунду повисла пауза. Он посмотрел на одежду. Потом на Джона. И уголки его губ чуть дрогнули. — Ого. — Даже не начинай. — Ты дал мне свои вещи. — Потому что ты не будешь спать в уличной одежде на моём диване. — Звучит почти заботливо . — И что? — Ничего. Просто не думал, что ты настолько гостеприимный. — Не обольщайся. Я просто не хочу потом чистить диван от запаха улицы. — У тебя всё звучит так, будто ты ненавидишь сам факт моего существования. — Иногда так и есть. — Но вещи всё равно дал. Джон раздражённо прищурился: — Ты всегда столько разговариваешь? — Нет. Только когда тебя это бесит. — Тогда замолчи. — Не-а. Лололошка улыбнулся краем губ и поднялся на ноги. Котёнок тут же закрутился возле его ног, чуть не запутавшись сам в себе. — Осторожнее, — машинально сказал Джон. И сразу замолчал. Потому что это прозвучало слишком… мягко. Лололошка тоже это заметил. Судя по взгляду — очень даже. Но, к счастью, комментировать не стал. Только спокойно наклонился и поднял котёнка на руки. Тот сразу вцепился лапами в его толстовку. — Кажется, у меня появился телохранитель, — тихо хмыкнул Лололошка. — Скорее паразит. — Ты про кого сейчас? Джон закатил глаза. — Иди уже переодеваться. — Есть, сэр. — Не называй меня так. — Хорошо… Джон. Он специально произнёс имя чуть медленнее обычного. И почему-то от этого по спине Харриса прошлось неприятное тепло. — Ванная справа, — быстро бросил он, отворачиваясь. — Я уже запомнил. — Это не повод чувствовать себя как дома. — Поздно~ Джон только цокнул языком. Когда дверь ванной закрылась, квартира снова ненадолго затихла. Харрис медленно сел на край дивана и устало провёл рукой по волосам. Что вообще происходит? Почему всё это ощущается так… нормально? Не должно. Абсолютно не должно. Он привык жить один. Работать один. Засыпать в пустой квартире, где никто не разговаривает, не ходит по комнатам, не смеётся тихо где-то рядом. А теперь в ванной шумела вода. На его диване лежал чужой рюкзак. А котёнок, которого он вообще не собирался оставлять, уже считал эту квартиру своей. Джон тяжело выдохнул. — Ужасно. Через несколько минут дверь ванной открылась. И, к сожалению, Джон поднял взгляд. Очень зря. Лололошка выглядел слишком… уютно и мило в его одежде. Футболка сидела свободно, рукава слегка спадали, влажные после воды волосы беспорядочно лежали на лбу, а котёнок, стоило ему выйти, сразу потянулся к нему и начал тереться о ноги. Лололошка наклонился, подхватил его под живот и устроил на руках. — Всё, ты окончательно продался, — пробормотал Джон. — Ревнуешь? — К коту? — Ну мало ли. — У тебя ужасное чувство юмора. — А у тебя его нет вообще. Джон хотел что-то ответить, но только фыркнул и отвернулся к окну. Лололошка тем временем спокойно улёгся на диван, поправляя плед одной рукой, потому что вторая была занята котёнком. Тот даже не собирался уходить. Наоборот — устроился у него под боком с таким довольным видом, будто нашёл лучшее место в мире. — Ну всё, — тихо сказал Лололошка котёнку. — Теперь мы тут живём. — Нет, не «мы», — сразу отозвался Джон. — А он уже решил. — У него нет юридических прав. — Зато есть лапы. — Это худший аргумент, который я слышал. Лололошка тихо рассмеялся. Негромко. Усталo. И этот смех опять как-то слишком легко вписался в квартиру Джона. Харрис ненавидел, насколько быстро начал к этому привыкать.