Пепел Империи

Пока Тэхён торопливо дожёвывал последние кусочки своего неожиданно роскошного обеда, мирная атмосфера комнаты разлетелась в щепки. С улицы. Прямо через распахнутое Хосоком окно. В комнату влетел ворон. Огромный. Угольный. Резкий. Он рассёк воздух так, будто ему здесь всё было позволено. И в следующую секунду — пронёсся в паре дюймов от лица Хосока. — Твою ж… — выдохнул капитан. Но птица уже каркнула. Громко. Требовательно. И без всяких сомнений опустилась прямо на макушку Тэхёна. — Ай! — Тэхён дёрнулся, втягивая голову в плечи. — Больно… Он инстинктивно поднял руки, но поздно. Ворон уже устроился. Переступил когтями. Дёрнул за белые волосы. Наклонил голову, будто проверяя — можно ли дальше. Хосок застыл. На секунду просто смотрел. Потом моргнул. — Твою ж матушку через плетень в бога душу! Это еще что за порождение бездны?! — громко, на всю комнату выматерился Хосок, теряя все свое благородное самообладание. Вопрос был риторический. Потому что он и сам видел что это. Черный мать вашу ворон! В этих краях они были редкими гостями. Суеверные слуги их панически боялись. А тут эта тварь ведет себя так, словно хозяйничает в собственной клетке. — А ну пошел вон, пернатая падаль, чтоб тебя волки в овраге доедали! — продолжая яростно ругаться и поминать всех чертей подземного мира, в три широких шага подскочил к столу. Он замахнулся, пытаясь отогнать птицу, Но ворон оказался на редкость наглым и агрессивным. Ворон ответил сразу. Шипением. И резким выпадом клюва. — Ах ты ж тварь кусючая! — Хосок рявкнул. Шаг вперёд. Реакция быстрее мысли. И всё ломается в один момент. Хосок ловит его. Жёстко. Поперёк корпуса. Прижимает крылья. — Сейчас я тебя… — процедил Хосок и резко развернулся к окну. Замах. Выброс. Конец. И в этот момент Тэхён поднимает глаза. И замирает. Потому что видит. Глаза. Янтарные. Слишком живые. Слишком узнаваемые. Этот взгляд Тэхён не перепутал бы ни с чем на свете. Это был Кар. Ворон Юнги. Его проводник, его единственная связь с домом и другом, названым братом. Сердце проваливается. — Постойте! — в панике закричал Тэхён, забыв про собственную слабость. — Мой лорд, не надо его в окно! Пожалуйста! И он срывается. Резко. Без расчёта. Соскальзывает со стула. И намертво вцепляется в локоть Хосока, повисая на руке в последний момент. Хосок замер. Так и не выбросив птицу в окно. Повис. Как будто движение просто выключили. Он медленно перевёл взгляд вниз. На локоть, в который вцепился Тэхён. Пальцы дрожат. Слабые. Белые. Слишком отчаянные для такого тела. Потом — на руки. Ворон. Притихший. Слишком умный для обычной птицы. Слишком спокойный для того, кого только что собирались вышвырнуть. И Хосок… завис окончательно. — …Так. Одно слово. Пустое. Он моргнул. Ещё раз. И только потом посмотрел на них обоих. — Это… твой? В голосе не насмешка. Не злость. Только неверие. Тэхён тут же закивал. Слишком быстро. Слишком отчаянно. — Это мой! Мой! — лепетал он, глотая слова от волнения и страха, что Хосок всё-таки свернет птице шею. — Я его подобрал однажды в лесу… крыло было сломано, я лечил его! Долго лечил! Он и остался со мной после этого, ручной он, честное слово! Он не дикий! Слова срываются. Слишком много. Слишком быстро. И внутри у Тэхёна — паника. Ложь. Грубая. Прямая. Но иначе нельзя. Сказать правду равнялось мгновенный смертный приговор. И для птицы, И для Юнги, И для Тэхёна. Ворон резко каркнул. Громко. Прямо в лицо Хосоку. Как подтверждение. Как вызов. Хосок дёрнул бровью. Медленно. Очень медленно опустил руки. Но не разжал пальцев. Птица осталась в хватке. Он смотрел. Долго. Сначала на Тэхёна. Потом на ворона. Потом снова на Тэхёна. И чем дольше он молчал… Тем тяжелее становился воздух. — Лечил, значит... Пауза. Короткий выдох через нос. Он чуть наклонил голову. — Ручной... Ещё пауза. Взгляд сужается. Не агрессия. Не угроза. Просто холодная внимательность человека, который привык видеть, где правда трескается. — Интересная у тебя жизнь, лекарь... — Пожалуйста, мой лорд… — жалобно протянул Тэхён, снизу вверх глядя на рыцаря, умоляющими, блестящими от подступивших слёз глазами. Хосока от этой приторной, рабской вежливости чуть ли не передёрнуло. Он поморщился. Сильно. Как будто его ударило не слово — а само обращение. — Чёрт с тобой, — выдохнул он в итоге и резко разжал пальцы. Хватка исчезла. Мгновенно. Ворон сорвался вниз на долю секунды… И тут же взорвался крыльями. Тяжёлый хлопок воздуха. Резкий. Глухой. И птица уже в следующем мгновении — на плече Тэхёна. Когти вцепились в ткань. Уверенно. Как в своё место. — Ай… — выдохнул Тэхён, но не от боли. От неожиданности. Ворон тут же ткнулся клювом ему в щёку. Раз. Второй. Настойчиво. Почти сердито. И только потом затих. Будто наконец убедился — жив. — Кар… — тихо сорвалось у Тэхёна. Он медленно поднял руку. Секунду — не решаясь. Потом осторожно коснулся перьев. Тёплые. Живые. И ворон… не отстранился. Только чуть наклонил голову. Как будто позволял. Хосок, скрестив руки на груди, молча наблюдал. Долго. Очень внимательно. — Ну и чертовщина… — наконец выдохнул он. Пауза. Взгляд на птицу. На его веку бывало всякое. Он видел дрессированных соколов И преданных псов. Но чтобы дикий лесной ворон, эта птица-падальщик,....вела себя как домашняя кошка и тыкалась в человека... Такое он видел впервые. — Ручной ворон… Угол губ дёрнулся. Не улыбка. Скорее недоверие, смешанное с раздражённым интересом. — Чонгук увидит — решит, что ты точно колдун, лекарь. Он чуть качнул головой. И голос стал ниже. Жёстче. — Ладно. Сиди со своим питомцем, пока я добрый. Но если эта тварь хоть что-то натворит — я лично сварю из неё суп. Понял меня? — Он ничего такого не сделает! Клянусь! — испуганно затараторил Тэхён, чуть ли не закрывая Кара своей рукой. Его заметно трясло — то ли от того, как легко Хосок бросил в воздух слово « колдун ». То ли от угрозы, прозвучавшей так буднично. Будто речь шла не о жизни, а о каком-то пустяке вроде костра в камине. В этом мире за одно лишь подозрение в ведовстве могли отправить на костёр. Без суда. Без объяснений. И Тэхён это знал слишком хорошо. Даже если Хосок… что-то уже понял. Было страшно. Кар резко закаркал в ответ на слова капитана. Громко. Зло. Почти возмущённо. Будто лично оскорблённый самим фактом подобного предложения. Тэхён вцепился в него сильнее. Защищая инстинктивно. Очаянно. Как последнюю ниточку, связывающую его с чем-то знакомым и живым. В голове уже мелькало: Как только капитан уйдёт… он запрёт дверь. И поговорит с Каром. Обязательно. Потому что Кар не был просто птицей. Хосок даже не успел ответить. Потому что мир в следующую секунду взорвался звуком. Дверь в покои распахнулась с таким грохотом, что тяжёлые дубовые створки ударились о камень стены, будто их вырвали из петель. Тэхён вздрогнул всем телом. Резко сжавшись. Инстинктивно прижимая Кара ближе. Ворон на плече мгновенно взъерошился. Каркнул — коротко. Предупреждающе. Вцепился когтями в ткань сорочки ещё сильнее, не собираясь уступать ни сантиметра. И в этот момент он вошёл. Чонгук. Герцог Блэквуда. Он выглядел так, будто его выдернули прямо из боя. Тяжёлое дыхание ещё не успело выровняться. Грудь под лёгкой рубашкой поднималась резко. Глубоко. Волосы растрёпаны. Одежда простая — тренировочная. Никакого блеска двора. Никакой маски. Только человек, который бежал сюда слишком быстро. Слишком яростно. Слишком… лично. И его взгляд. Он сразу нашёл Тэхёна. Намеренно. Жадно. Как будто проверял не статус. Не ситуацию. А факт существования. Жив. Дышит. На месте. И только потом взгляд сдвинулся чуть выше. На ворона. Короткая пауза. Едва заметное, почти незаметное изменение в лице. Но этого хватило. Потом — снова на Тэхёна. И тишина в комнате стала другой. Тяжёлой. Звенящей. Как натянутая до предела струна. Хосок, стоявший у окна, медленно перевёл взгляд с герцога на лекаря и обратно. И, конечно, не удержался. — О, Ваша Светлость, как удачно вы зашли! А мы тут как раз вино пьем. Птичек заморских разглядываем. Не хотите присоединиться к нашему скромному шабашу? Ответ пришёл мгновенно. — Вон, — глухо отрезал Чонгук. Даже не повернув головы. Его глаза не отрывались от Тэхёна. Хосок тихо хмыкнул — без злости, скорее с пониманием. Он поднял руки, как бы сдаваясь, и сделал шаг к выходу. Проходя мимо Чонгука, он на секунду задержался и, будто по привычке, слегка хлопнул его по плечу. — Живой он, — негромко бросил капитан уже у двери. И вышел. Дверь закрылась. Щелчок двери прозвучал слишком громко. И Тэхён остался один. С герцогом. И тишиной, которая вдруг стала почти физической.