Пепел Империи

Как только тяжёлый шаг Чонгука окончательно стих в коридоре, Тэхён буквально осел на стул. Ноги дрожали. Слабые. Ватные. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Где-то под рёбрами. Хаотично. Испуганно. Он сделал вдох. Потом ещё один. Но тело не слушалось до конца. Что это вообще было?.. Мысль не складывалась. Рвалась. Сбивалась. Словно мозг отказывался принимать всё произошедшее в одну реальность. Кар не заставил себя ждать. Ворон спрыгнул со стола. И в тот же миг его силуэт поплыл. Смазался. Окутался густой угольной дымкой. Секунда — и на месте птицы уже стоял человек. Высокий. Худощавый. Слишком спокойный для того, что только что происходило. Бледное лицо почти прозрачное. Тёмные растрёпанные волосы падают на глаза. Взгляд — ленивый. Высокомерный. Как будто его вообще не касалась угроза минутой ранее. Одежда — чёрная, привычная, плотная. Он не спеша опёрся бедром о край стола, скрестив руки на груди, и хмуро посмотрел туда, где только что исчез Чонгук. — Подумаешь, шею он свернёт, — глухо, с той самой хрипотцой. Угол губ дёрнулся в дерзкой усмешке. — Пусть сначала поймает. Видел бы ты его причёску. Настоящий вороний куст. — Ты с ума сошёл! — Тэхён резко зажал рот ладонью, испуганно косясь на дверь. Голос сорвался на шёпот. Страх всё ещё держал горло спазмом. — Он тебя чуть не убил! Пауза. — Зачем ты вообще полез к нему на голову?! Кар даже не повернулся. Лишь лениво повёл плечом. — Близко подошёл. Бесил, — коротко отрезал он. Тёмные глаза сузились. — Слишком много силы на себя берёт. Пауза. — Но ловкий, зараза. Другой бы уже без глаз остался. Тэхён тяжело выдохнул. Опустил лицо в ладони. И на секунду просто замер. В голове всё ещё билось одно — слишком отчётливо. Имя. То, как он его произнёс. Но сказать он ничего не успел. За дверью послышались шаги. Резкие. Твёрдые. Бесцеремонные. Кар мгновенно изменился. Секунда — и человеческий силуэт дрогнул. Распался. Чёрный туман сжался в плотный вихрь. И уже в следующую секунду на камине сидел ворон. Обычный. Слишком спокойный. Слишком вовремя. Дверь распахнулась. Служанка. Она выглядела так, будто её терпение закончилось ещё три дня назад и всё это время она просто держалась на злости. Лицо бледное. Губы сжаты в тонкую линию. Глаза — острые, раздражённые. За ней слуги заносили тяжёлую деревянную бадью. Вёдра с горячей водой. Пар поднимался в воздух. Комната снова наполнялась шумом. Она прошла внутрь и с силой швырнула на кровать бельё и полотенце. — Мойся быстрее, — процедила она. Не скрывая ни капли презрения. — Из-за тебя всё поместье три дня на цыпочках ходило. Пауза. — Хозяин рвал и метал! Слово не так скажи, а он взглядом убить готов! Её голос становился жёстче с каждым словом. — Все три дня как на иголках жили. Дышать боялись, пока ты тут разлёживался! Кар на камине зашуршал перьями. И этого оказалось достаточно. Служанка резко вскинула голову. Взгляд упал на ворона. Лицо перекосило. — И тварь эту крылатую приструни! — она ткнула пальцем в его сторону. Пауза. — Если эта падаль хоть раз посмеет нас тронуть — я лично крысиного яда ей подсыплю! Она резко развернулась. Смотрит на слуг. Проверяет воду. И снова — на Тэхёна. Тяжёлый, злой взгляд. — Смывай грязь живее. Живым он тебя видеть хочет… тьфу. Пауза. — Через полчаса приду проверю. И не вздумай тут ничего испортить! Дверь хлопнула. Сильно. Глухо. Воздух снова стал тише. Тэхён остался сидеть, сжавшись. А на камине Кар медленно щёлкнул клювом — недовольно. Как Юнги который недовольно цокает языком. Как только за слугами захлопнулась дверь, Кар рухнул с камина. Не просто спрыгнул — сорвался вниз, будто сама тень потеряла форму. Чёрный туман коснулся каменных плит пола. Секунда. И из него уже собрался высокий силуэт. Резко. Плотно. Мужчина раздражённо дёрнул плечом, поправляя тёмные одежды, и сразу уставился на закрытую дубовую дверь. Злой. Собранный. С тем самым выражением лица, от которого у людей обычно пропадает желание спорить. И в этом до странного отчётливо читался Юнги. Тот же взгляд. Те же хмурые брови. Та же привычка ненавидеть мир молча, но уверенно. Кар — фамильяр ведьмака. Полноправного. Опасного. И сейчас, даже будучи далеко, Юнги будто стоял здесь же. В этом раздражённом выдохе В этой злости. В этой защите, которая не спрашивает разрешения. — Яд она мне подсыплет… швабра недоделанная, — глухо выругался Кар. Сквозь зубы. С чистым, почти брезгливым презрением. — Я сам её этим ядом накормлю, если ещё раз откроет рот при тебе. Пауза. Он резко дёрнул плечом. — Расшумелась тут, прислуга господская. Пальцы прошлись по растрёпанным чёрным волосам. Резко. Нервно. Он выдохнул. Тяжело. Зло. Тэхён, всё ещё сидящий на стуле, на секунду просто смотрел. А потом устало улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Эта привычная злость. Этот ворчливый тон. Слишком знакомо. Слишком… дом. — Кар, перестань, — тихо. Голос мягкий. Усталый. — Она просто напугана. Пауза. — Ты же слышал, что она сказала… герцог эти три дня рвал и метал. Весь замок из-за меня стоял на ушах. Кар фыркнул. Резко. Скрестил руки на груди. И подошёл ближе к бадье с горячей водой. Смотрит на неё так, будто это личное оскорбление. — И поделом им. Пауза. Голос становится ниже. Жёстче. — Юнги бы этот замок по кирпичам разобрал, если бы увидел, в каком ты состоянии был. Взгляд вспыхивает. Опасно. Живее. — А этот твой Блэквуд… если думает, что его приказы на меня действуют — сильно ошибается. Он выдыхает. Коротко. И отходит от бадьи. — Ладно. Иди. Пауза. — Смой с себя этот жар, пока вода не остыла. Тэхён спорить не стал. Он и так знал — Кар подчиняется только Юнги. Тяжело поднялся со стула. Тело всё ещё было чужим. Ватным. Непослушным. Но мысль о горячей воде тянула сильнее страха. И сильнее усталости. Кар на него даже не смотрел — и это, как ни странно, успокаивало. Они знали друг друга слишком давно. Слишком хорошо. Фамильяр Юнги был не гостем. Не союзником. Чем-то вроде семьи, которую не выбирают — но которой доверяют без вопросов. Тэхён медленно стянул через голову пропотевшую сорочку. Ткань липко оторвалась от кожи. И он перешагнул через бортик бадьи. Горячая вода обожгла приятно. Сразу. Глубоко. Он судорожно выдохнул. И на секунду просто закрыл глаза. Голова откинулась назад. Плечи опустились. Каждая мышца, сжатая три дня подряд — страхом, жаром, бессилием — начала медленно отпускать. Кар лениво ходил по комнате. Человеческий облик. Проверял окно. Стены. Камин. Как будто это было важнее всего остального. Но стоило Тэхёну заговорить — он сразу обернулся. — Как ты меня нашёл, Кар? — тихо. Пауза. — Юнги… он хоть что-то сказал, когда понял, что меня нет? Кар не ответил сразу. Медленно перевёл взгляд. Тёмный. Усталый. Слишком собранный для этого вопроса. — Юнги не стал тратить время на пустые слова, — глухо. — Он сразу направил меня к землям Блэквуда. Пауза. — Он знал, где ты. Тэхён моргнул. — Знал?.. — выдохнул он. Бровь дрогнула. Откуда? Как? Расспросил в деревне? Стражу? Или… просто знал? Мысль не успела оформиться. Кар не дал. Словно ждал этого вопроса. И сразу продолжил. — Я искал тебя чертовски долго. Голос жёстче. Резче. — Стража в этом замке — как цепные псы. Стоило подойти ближе — сразу гнали. Пауза. — Окна либо не те, либо занавешены так, что ничего не видно. Он выдохнул. Зло. — Я не знал, в каком крыле тебя прячут. Метался по всему поместью, как дурак, рискуя словить арбалетный болт. Тишина. Короткая. Тяжёлая. — Когда наконец учуял тебя — ты уже был внутри. Пауза. — Но окна всё ещё не поддавались. Он бросил взгляд в сторону. — Я ждал. Пока тот капитан… или как его… не открыл окно. И только тогда влетел. Голос ниже. — Юнги приказал следить за тобой и докладывать о каждом изменении. Пауза. — Он в ярости. Но держится. Тэхён слушал, не двигаясь. Вода мягко стекала по плечам. Пена таяла в волосах. Руки дрожали, но уже тише. Он моргнул, когда вода потекла по вискам — и тут же зажмурился сильнее. И в этот момент Кар подался вперёд. Не спрашивая. Не предупреждая. Его прохладные пальцы аккуратно перехватили руки Тэхёна и отвели их от лица. Слишком уверенно. Слишком близко для него. Ковш в его руке поднялся. И вода мягко полилась на волосы. Смывая пену. Смывая напряжение. Движения точные. Спокойные. До странного бережные. — Юнги просил передать… — тише. Пауза. — Не дёргайся. Ещё вода. — Сиди тихо, пока он не придумает, как вытащить тебя. Кар аккуратно отжал мокрые пряди. Слишком осторожно для того, кто только что угрожал кому-то смертью. — Я буду прилетать каждое утро. Пауза. — Проверять тебя. Ночью — возвращаться к нему с отчётом. Тишина повисла на секунду. Только вода. И дыхание. — Понял? — Кар снова стал холоднее, привычнее. Вытер руки о край одежды. — Больше никаких глупостей с этим герцогом. Пауза. — Твоя задача — выжить. Остальное — на Юнги. Кар замер. Его прохладные пальцы на секунду сильнее сжались на влажном плече Тэхёна. Не больно. Но ощутимо. Как точка. Потом он медленно отстранился. Поднялся во весь рост. И сразу изменился. Лицо стало непроницаемым. Как камень. Как маска. Тёмные глаза сузились — опасно, внимательно. — Юнги нельзя сюда… это же самоубийство! — выдохнул Тэхён. Голос сорвался. Тонкий. Слишком живой для этого замка. Он судорожно вцепился в край бадьи. Пальцы побелели. Горячая вода дрогнула рябью. — Герцог дал слово… что если я вылечу его, он не отдаст меня церкви… но если Юнги попадётся… — он сглотнул, — у него руны на лице… они сразу выдадут, что он чёрная ведьма! Тишина повисла резко. Плотно. Как ткань, натянутая до предела. Кар смотрел на него сверху вниз. Долго. И в этом взгляде снова проступало то, что он обычно прятал — тяжёлая, ленивая, но смертельно точная ведьминская уверенность. — Думаешь, его это остановит? — глухо. Спокойно. Слишком спокойно. Он скрестил руки на груди. Угол губ дёрнулся. — Когда дело касается тебя, Тэхён, Юнги плевать на церковь. Пауза. — На костры. На это проклятое поместье вместе с его хозяином. Голос становится ниже. Жёстче. — Если надо будет, он эти руны собственной кровью зальёт. Но он сюда прорвётся. Тэхён сглотнул. Резко. И вода вдруг показалась холоднее, чем была секунду назад. Ледяной пот пробежал по спине — вопреки пару. Он слишком хорошо знал это. Юнги не останавливался. Никогда. Если цель была выбрана — мир становился помехой. — Поэтому я и говорю тебе: сиди тихо и не лезь на рожон. Кар наклонился чуть ближе. Голос опустился. Вкрадчивый. Тяжёлый. — Герцог дал слово? Смертные правители легко забывают обещания, когда им это выгодно. Пауза. — Не верь Блэквуду. Вылечи его, раз обещал. Делай свою работу. Ещё ближе к тишине. — И держи ухо востро. Он выпрямился. Бросил взгляд в сторону окна. Свет за стеклом уже начинал густеть — закат тянулся по стенам замка. — Юнги ищет безопасный путь. Пауза. — Он не дурак, чтобы лезть в открытую. Кар отступил на шаг. — Мойся давай. Короткий взгляд на дверь. — Скоро эта бешеная служанка вернётся. Тэхён молча кивнул. Но внутри — ничего не выровнялось. Тяжёлое, липкое беспокойство осталось под рёбрами. Как камень. Как застрявший вдох. Мысль о Юнги давила сильнее, чем любые стены Блэквуда. Сильнее цепей. Сильнее страха перед церковью. Он кое-как домылся. Вода уже начала остывать, но кожа всё ещё хранила жар — не тела, а пережитого напряжения. Кар молча протянул полотенце. Без слов. Без привычных комментариев. И это было почти заботой. Тэхён вытерся быстро. Неловко. Слабые пальцы дрожали, цепляясь за ткань. Он подошёл к кровати и взял одежду, оставленную служанкой. Не роскошь. Не плен. Что-то среднее. Простая рубаха из плотного льна. Чуть великовата в плечах. Мягко спадает по телу. Тёмные штаны из грубого сукна. И простые кожаные туфли. Без гербов. Без украшений. Одежда пахла сухой лавандой и чистотой — старые сундуки, запертые вещи, давно не видевшие света. Тэхён быстро натянул всё на себя. Пальцы не слушались. Шнуровка на вороте поддавалась с трудом. Влажные волосы прилипли к лицу, холодя кожу. И в этот момент — шаги. Снова. Резкие. Тяжёлые. Знакомые. Кар среагировал мгновенно. Даже не повернув головы. Воздух вокруг него дрогнул. Сжался. Чёрный туман вспыхнул на долю секунды. И из него — уже ворон. Тяжёлый взмах крыльев. Короткий, сухой клёкот. Птица взлетела на стол. Села. Застыла. Секунда. И дверь распахнулась. С грохотом. Слишком резко для человека, который не привык стучать — или не считает нужным. На пороге снова стояла та же служанка. Её взгляд прошёлся по Тэхёну сверху вниз. Критично. Холодно. И с явным разочарованием — будто она надеялась увидеть что-то, к чему можно придраться. Не нашла. Фыркнула. Резко. — Ну надо же. Уложился, — язвительно. Она прошла внутрь, выдернула мокрое полотенце из рук слуги, даже не глядя на него. И только потом брезгливо зыркнула в сторону стола. Кар коротко каркнул в ответ. Недовольно. Предупреждающе. Служанка даже не удостоила его взглядом. — Живее давай. Не стой столбом. Пауза. — Его светлость лично приказал вывести тебя погулять. Со стражей. Она сделала шаг в сторону, освобождая проход. И в тот же миг Тэхён почувствовал, как в комнате меняется воздух. Не громко. Не резко. Просто — становится тяжелее. За её спиной выросли две фигуры. Не слуги. Не обычная стража. Слишком массивные. Слишком собранные. От них не веяло суетой — только привычкой выживать и подчиняться приказу, даже если он ведёт в мясо. Тэхён невольно сжался. Пальцы сильнее вцепились в ткань рубахи. Первый — высокий. Широкий в плечах так, будто доспехи на нём были не защитой, а частью тела. Лицо жёсткое, резкое, как рубленый камень. Короткие светлые волосы аккуратно подстрижены. Через бровь — старый шрам, бледный, уверенный, будто оставлен не случайно, а в назидание. Сэр Гилберт. Он смотрел на Тэхёна спокойно. Слишком спокойно. Так смотрят те, кто уже заранее принял любой исход. Второй — чуть моложе. Но от этого не легче. Наоборот. В нём было больше живого напряжения. Темные волосы стянуты в хвост. Щетина на подбородке. Сэр Кай. Он не просто смотрел. Он разбирал. Медленно. Как клинок, который ищет, где тело слабее всего. И в его полуухмылке не было ни тепла, ни интереса. Только привычка к опасности. Они оба были в кожаных колетах со стальными наплечниками. Рукояти мечей лежали так близко, будто рука уже знала, куда опустится. И всё же они не двинулись вперёд. Просто сделали шаг в сторону. Синхронно. Без слов. Давая ему дорогу. Но это не было “свободно”. Это было “под конвоем”. Служанка раздражённо толкнула Тэхёна в спину. — Иди давай. Шаг получился неровным. — Рыцари проводят тебя в сад. Пауза. Голос стал жёстче. — И не вздумай делать глупостей. Тэхён спорить не стал. Выйти на свежий воздух ему хотелось сильнее, чем о чем-то спорить со служанкой. Стоило Тэхёну сделать шаг за порог — как ворон сорвался со стола. Кар не собирался оставаться. Воздух дрогнул. Чёрная тень рванула вперёд так резко, будто её выдернули из самого угла комнаты. Первым он прошёл над служанкой. Низко. Нагло. С тихим, почти издевательским клёкотом. И в следующий миг — точный удар клювом в макушку. — Ай! — служанка резко присела, закрывая голову руками. Слишком быстро. Слишком испуганно для человека, который секунду назад командовал. Рыцари мгновенно напряглись. Не переглядываясь. Не обсуждая. Просто — синхронное движение тел, привычных к угрозе. Но Кар уже ушёл дальше. Он прорезал пространство между ними. Скользнул. И на лету звякнул клювом по стальному наплечнику Гилберта — резкий металлический щелчок. Крылом — по лицу Кая. Легко. Почти демонстративно. Как пощёчина, а не удар. Воины дёрнулись на автомате. Но птица уже ушла вверх. И в следующую секунду — рухнула вниз. Прямо на Тэхёна. Тот едва успел вдохнуть. Кар сел на плечо резко, уверенно, будто занимал не место, а территорию. Переступил лапами. Впился когтями в плотный лён рубахи. И замер. Голову поднял высоко. Смотрит сверху вниз. Спокойно. Нагло. С тем самым выражением, в котором было слишком много чужого характера для одной птицы. Клюв тихо защёлкал. Довольный. Высокомерный. Слишком похожий на Юнги в худшие его минуты. Гилберт медленно поправил воротник. Спокойно. Как будто фиксировал не нападение, а мелкую погрешность в дисциплине. Кай коротко хмыкнул. — Живучая тварь. Пауза. Он убрал руку от пояса. — Ладно, лекарь. Пусть сидит. Взгляд скользнул по ворону. Холодный. Оценивающий. Короткий шаг вперёд. — Вперёд. Тэхён выдохнул. Только сейчас понимая, что держал воздух в груди слишком долго. Плечо чуть просело под весом ворона. Он осторожно подстроился под него — почти машинально. И сделал шаг. Коридор впереди был длинный. Каменный. Холодный. Но теперь он не был пустым. Потому что на плече сидела чёрная тень, которая шла вместе с ним — и почему-то делала шаги менее одинокими. Они шли. Долго. Слишком долго для простого перехода из комнаты в сад. Коридоры тянулись один за другим, как будто сам замок не хотел выпускать. Поместье Блэквуда давило. Тяжёлым камнем. Тишиной. Холодом. Высокие своды уходили в темноту, теряясь где-то наверху. Факелы горели лениво, редкими островками света. Они не разгоняли мрак — только подчёркивали его. От стен тянуло сыростью. Железом. Старым камнем, который помнит слишком много. Под ногами глухо отзывались плиты. Каждый шаг — как удар. Тэхён шёл медленно. Стараясь не сбиться. Не оступиться. Ноги всё ещё были чужими. После сна — ватные, слабые. Дыхание не держалось в груди. Замкнутое пространство давило сильнее, чем любой взгляд. Кар сидел тихо. Но иногда сжимал когти. Едва заметно. Как якорь. Как напоминание — ты не один. По бокам — Гилберт и Кай. Не люди. Стены. Живые. Движущиеся. Их шаги были ровными. Синхронными. Слишком точными, чтобы быть случайностью. Они начали спускаться. Левая лестница. Крутая. Камень влажный, скользкий. Тэхён схватился за перила. Холодные. Шершавые. Гилберт впереди. Показывает путь. Кай сзади. Рука на эфесе. Всегда. Без расслабления. И только когда двери распахнулись — мир сменился. Резко. Кар ожил первым. Крылья расправились. Широко. Жадно. Он втянул воздух так, будто до этого не дышал вовсе. Тихо крякнул. Одобрительно. Тэхён вдохнул следом. Глубже, чем за все эти дни. И что-то внутри — отпустило. Немного. Воздух был другим. Живым. Пах землёй. Хвоей. Прохладой вечера. Свежестью, которая не давила. Сад открылся перед ним неожиданно. Не мрачный. Не выверенный под линейку. Не такой, как сам Чонгук. Дорожки из светлого гравия мягко светились в сумерках. Деревья — старые, тяжёлые — раскидывались в стороны, закрывая небо. Плющ цеплялся за камень. Фонари висели на ветвях. Внутри — светляки. Живые. Голубой свет плавал между листьями, как дыхание. Тэхён шёл медленно. Слушал, как гравий шуршит под ногами. Тихо. Почти успокаивающе. Рыцари держались позади. На расстоянии. Достаточно далеко, чтобы казалось — один. Достаточно близко, чтобы это было ложью. И мысли начали возвращаться. Медленно. Как вода после шторма. Юнги. Кар улетит ночью. Расскажет. Он жив. Не в подземелье. Не сломан. Юнги… успокоится. Хоть немного. Пальцы сжались. Сильнее. Нужно вылечить его. Мысль чёткая. Жёсткая. Сдержать слово. Чонгук был жесток. Но не пустой. И его слово… должно что-то значить. Если я спасу его — он отпустит. Должен. Обязан. Главное — чтобы Юнги не сорвался. Не пришёл. Не разрушил всё. Тэхён замер. Резко. У куста. Розы. Тёмные. Почти чёрные. Бархатные в сумерках. Роса лежала на лепестках тяжёлыми каплями. Аромат — густой. Тянущий. Слишком живой для этого места. Он сделал шаг ближе. Рука сама потянулась. К стеблю. К лепесткам. К чему-то настоящему. Тёплому. Живому. Кусочек мира. Который не принадлежит этим стенам. Пальцы замерли в воздухе. Остановились. Резко. Тэхён выдохнул. Горько усмехнулся. И опустил руку. Нельзя. Здесь — ничего не его. Даже воздух — на время. Каждый цветок. Каждый лист. Чон Чонгука. И за каждым шагом — взгляд. Кар тихо ткнулся клювом в щёку. Едва заметно. Перья шуршали мягко. Не зацикливайся. Выберемся. Тэхён провёл пальцами по его грудке. Кивнул сам себе. И пошёл дальше. Просто дышать. Просто идти. Просто не думать. Пока можно. Когда Гилберт кашлянул — глухо, коротко — всё закончилось. Пора назад. Без обсуждений. Без вопросов. Они вернулись тем же путём. Коридоры снова сомкнулись вокруг. Холод вернулся. Тишина стала плотнее. Дверь закрылась за спиной с глухим ударом. И всё. Комната снова стала клеткой. Усталость накрыла сразу. Резко. Тяжело. Тэхён дошёл до кровати. И упал. Прямо в одежде. Лицом в подушку. Без сил. Кар сорвался с плеча. Мягко. Перелетел на край подушки. Сел напротив. Смотрит. Внимательно. Тихо. За окном — уже село солнце Пора уходить. Тэхён приоткрыл глаза. С трудом. — Лети, Кар… — шёпотом. Почти беззвучно. — Передай Юнги… что я в порядке. Пауза. Слабая тень улыбки. — И чтобы не смел сюда соваться. Кар тихо крякнул. Низко. Почти мягко. Подался ближе. И легко коснулся клювом его лба. Коротко. Осторожно. Как прощание, которое не нуждается в словах. Потом — резкий поворот. И ворон сорвался с места. Чёрной стрелой в окно. В ночь. Его силуэт исчез почти сразу. Только хлопок крыльев — едва слышный. И всё. Он улетел. К Юнги. Тэхён остался один. Окно открыто. Прохлада медленно заполняет комнату. Шорох деревьев из сада тянется внутрь. Он закрыл глаза. Обнял подушку. И провалился в сон. Глубокий. Тяжёлый. Но наконец — без боли.