Глава 35
3 июня 2026 г., 18:48
Спустя долгих два часа Шугу наконец привели обратно к кабинету герцога.
Главная горничная — строгая пожилая женщина с выверенной осанкой и взглядом, от которого даже гвардейцы теряли уверенность — лишь сухо кивнула ему на прощание.
Довольная.
Он не задавал вопросов.
Не путался под ногами.
Не раздражал.
И это в её мире уже считалось почти идеальной работой.
Юнги остановился у двери.
Тихо.
Почти беззвучно.
Постучал.
Один раз.
Выдержанно.
Изнутри — глухой ответ.
Разрешение.
Он вошёл.
Медленно.
Осторожно катя перед собой тяжёлую двухъярусную тележку из тёмного полированного дерева.
Колёса едва слышно прошли по каменному полу.
Верхний ярус — аккуратно накрыт серебряными куполами.
Под ними — пар.
Тёплый.
Свежий.
Ужин для Тэхёна.
Нежное куриное мясо.
Картофельное пюре.
Запечённые овощи.
Свежий хлеб.
Чашка.
И чай — ещё горячий, с тонким ароматом трав.
Всё выверено.
Без лишнего.
Без ошибок.
Нижний ярус — аккуратная стопка одежды.
Тяжёлая.
Чистая.
Вытащенная из старых сундуков почти с боем.
Юнги остановился внутри кабинета.
Голова чуть опущена.
Руки спокойно лежат на ручке тележки.
Идеальная тишина слуги.
Идеальная маска.
Чонгук оторвался от документов и сразу впился взглядом в вошедшего.
Долгим.
Придирчивым.
Как будто не человека оценивает — а результат чужой работы.
Парень изменился.
Это было видно с первого взгляда.
Приютские обноски исчезли.
Вместо них — строгая, ладно сидящая форма личного слуги.
Почти ливрея дворецкого, но без лишней вычурности.
Чёрный плотный жилет, идеально подогнанный по фигуре.
Белая рубашка с тугим воротником.
Тёмные брюки, строгие линии, без права на лишнее движение.
Всё просто.
Функционально.
Как и должно быть.
Волосы аккуратно убраны назад.
Никаких прядей в глаза.
Никакой небрежности.
Даже сутулость теперь выглядела не хаосом, а привычкой, которую ещё можно сломать или обыграть.
Металлический браслет исчез под манжетой.
Спрятан.
Как и положено в этом доме.
Шуга стоял ровно настолько тихо, насколько позволяла его роль.
— Освоился?
Негромко спросил Чонгук, откидываясь на спинку кресла и всё ещё не отводя взгляда.
Шуга поспешно и послушно кивнул, преданно заглядывая в глаза герцогу.
Разумеется, он освоился.
Даже слишком быстро для обычного слуги.
Память у Юнги была хорошей — опасно хорошей.
Он уже за эти два часа успел выстроить в голове весь замок.
Коридоры.
Повороты.
Где сквозит из старых оконных рам.
Где стоят стражники и как они сменяются.
Куда ведут служебные проходы.
Где можно пройти незаметно.
И где — нельзя
Горничная показала лишь верхушку маршрута, но этого хватило, чтобы сложить карту.
Хотя…
он и так знал это место.
С первой жизни.
Каждый камень.
Каждую тень в коридорах.
Только теперь приходилось делать вид, что видит его впервые.
Чонгук медленно поднялся из-за стола.
Подошёл к тележке.
Без лишних слов приподнял серебряный колпак.
Пар поднялся вверх — тёплый, свежий, правильный.
Он проверял лично.
Не из заботы.
Из контроля.
Чтобы даже еда в этом доме соответствовала его приказу.
Что бы убедиться что на кухне все еще понят то сто было сегодня утром
Убедившись, что всё в порядке, герцог коротко кивнул и опустил крышку обратно.
Взгляд скользнул ниже — на нижний ярус.
На вещи.
Старые.
Подростковые.
На мгновение в лице Чонгука что-то дрогнуло.
Совсем чуть-чуть.
И тут же исчезло под привычной холодной маской.
— Хорошо.
Пауза.
— Следуй за мной.
Шаг к двери.
И уже на ходу, ровно, без эмоций:
— Пора навестить твоего хозяина.
И Шуга, конечно же, пошёл.
Бесшумно.
Послушно.
Котя тележку следом за размашистым шагом герцога, держась ровно настолько близко, насколько позволяла роль и здравый смысл.
Истинная причина этой покорности была проста.
Юнги нужно было видеть его.
Тэхёна.
Своими глазами.
Убедиться, что он жив.
Что он не сломан окончательно этим замком.
И его хозяином.
Чонгук шёл молча.
Тяжёлые сапоги глухо били по камню.
Ритмично.
Уверенно.
Как приговор, который уже вынесен и не обсуждается.
Охрана на постах при его появлении вытягивалась в струну.
Слуги вжимались в стены.
Не дышали лишний раз.
Их страх был привычным.
Отточенным.
Как часть интерьера этого места.
Они вошли в центральное крыло.
Воздух здесь стал другим.
Плотнее.
Тише.
Тяжелее.
Как будто сам замок следил внимательнее.
Чонгук остановился у массивной двери.
Резьба.
Герб Блэквуда.
Дорогая древесина, которой здесь подчеркивали не уют — власть.
Он обернулся.
И указал на створку.
— Это мои покои.
Жёстко и отчётливо произнёс он, глядя прямо на Шугу.
Пауза.
Слишком ровная.
Слишком продуманная.
— Запомни.
Ещё одна.
— Если случится что-то действительно важное или неотложное насчёт твоего нового хозяина — Тэхёна, у тебя есть право врываться ко мне без стука. В любое время дня и даже посреди ночи.
Шуга стоял неподвижно.
Внутри — раздражение, холодное и острое, почти смешанное с привычной яростью.
Снаружи — идеальная пустота.
Послушание.
Сломленность.
Он даже слегка склонил голову, прижимая ладонь к груди в жесте благодарности, которого от него ждали.
«Какая честь…»
Мысль прошла сквозь сознание Юнги быстро, с ядовитой насмешкой.
«Разрешили не стучать. Как великодушно. ».
Но лицо оставалось пустым.
Испуганным.
Правильным.
« бесит....может просто щас его прибит? »
Мысль пришла быстро.
И тут же исчезла.
Потому что нельзя.
Не сейчас, во всяком случае.
Оставив свои покои позади, Чонгук прошёл чуть дальше по коридору к соседней двери.
За ней теперь жил ведьмак
На долю секунды герцог замер.
Как человек, который не признаёт пауз, но иногда всё же вынужден их пережить.
Сердце пропустило удар.
Короткий.
Раздражающе человеческий.
Он постучал.
Два сухих, властных удара.
И почти сразу же толкнул дверь внутрь, не дожидаясь ответа.
Комната встретила его полумраком.
Огонь в камине давал тёплые, неровные отблески на стенах.
Воздух был мягче, чем в остальном замке.
Чужим.
И слишком тихим.
Тэхён сидел на огромной постели, укутанный в меха, которые, видимо, нашёл в комнате сам.
Хрупкий силуэт на фоне тяжёлой роскоши.
Живой, но настороженный.
При появлении Чонгука он мгновенно замер.
Спина вжалась в изголовье кровати.
Будто инстинктом пытался стать меньше, исчезнуть в ткани и дереве.
Большие, ясные глаза — настороженные, внимательные, ещё не доверяющие этому месту.
И никому в нём.
Но рядом с ним было ещё одно движение.
Ворон.
Прямо на коленях у ведьмака.
Кар сидел уверенно, почти собственнически, подставив голову под тонкие, дрожащие пальцы Тэхёна.
Как будто это было единственное правильное место в мире.
При появлении Чонгука птица резко встрепенулась.
Крылья раскрылись.
Глухое, резкое клёкотание.
Предупреждение.
Защита.
Как всегда.
Как будто ворон заранее решил, кто здесь угроза.
Чонгук застыл на пороге.
Не полностью.
Но достаточно, чтобы это можно было заметить.
Взгляд скользнул по сцене.
Быстро.
Цепко.
Оценивающе.
Шуга за его спиной осторожно вкатил тележку в комнату.
Колёса мягко прошли по полу.
Тихо.
Почти незаметно.
И только тогда Юнги позволил себе — совсем чуть-чуть — выдохнуть.
Облегчение прошло по нему короткой, скрытой волной.
Наконец.
Он нашёл его.
Тэхён чувствовал себя совершенно потерянным.
Слишком много всего произошло за один день.
Слишком быстро.
Утренние крики во дворе всё ещё стояли где-то под кожей, липли к памяти, как засохшая кровь.
И теперь Чонгук снова был здесь.
В его комнате.
Будто ничего не случилось.
Будто несколько часов назад все поместье не замерло от ужаса под его голосом.
Поэтому Тэхён просто замер.
Сидел, вжавшись в меха, и молча смотрел на вошедшего герцога огромными настороженными глазами.
Слишком внимательно.
Слишком тихо.
А потом его взгляд дрогнул.
Сместился в сторону.
К незнакомому парню у двери.
Тот стоял почти неподвижно, робко держась за ручку деревянной тележки, будто боялся даже дышать слишком громко в присутствии хозяина поместья.
Тёмная одежда слуги.
Опущенная голова.
Сутулые плечи.
Безликая, покорная тень.
Тэхён растерянно перевёл взгляд на Кара.
Почти инстинктивно.
Ища подсказку.
Подтверждение.
Хоть что-нибудь.
Но ворон вёл себя странно.
Очень странно.
Он всё так же недовольно косился на Чонгука, раздражённо перебирая когтями мех на коленях ведьмака, но на нового слугу не реагировал вообще никак.
Ни одного предупреждающего клёкота.
Ни напряжения.
Ни попытки защитить.
Будто перед ним действительно стоял обычный забитый монастырский сирота, а не человек, которого Кар знал лучше собственного отражения.
Ворон играл свою роль идеально.
До пугающего хорошо.
И Тэхён, конечно же, не мог даже представить, что птица просто ни единым движением не выдавала своего хозяина.
Пальцы ведьмака сильнее вцепились в лисий мех.
Он несмело кивнул в сторону незнакомца.
И только после этого тихо спросил:
— Кто это?..
Голос прозвучал едва слышно.
Хрупко.
Словно сам вопрос мог оказаться ошибкой.
Чонгук непривычно прочистил горло.
Тихо.
Почти раздражённо на самого себя.
Под этим чистым, растерянным взглядом ведьмака его привычная, выточенная годами уверенность почему-то давала трещины.
Незаметные.
Но достаточно ощутимые, чтобы это начинало злить.
Он сделал шаг вперёд.
Медленный.
Сдержанный.
Будто заранее пытался не спугнуть сидящего на постели мальчишку.
— Это Шуга.
Низко произнёс Чонгук, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.
— Твой новый личный слуга.
Он намеренно не стал говорить о золоте.
О торге.
О мешке монет, брошенном на стол настоятеля так же легко, как другие бросают кость голодным псам.
Тэхёну не нужны были эти детали.
По крайней мере, Чонгук хотел в это верить.
Герцог медленно перевёл взгляд на замершего у двери парня.
— Он бастард покойного графа. Вырос в монастырском приюте. Я нанял его специально для тебя.
Голос Чонгука снова стал жёстче.
Привычнее.
Безопаснее для него самого.
— Парень немой от рождения. Так что никаких лишних разговоров и сплетен не будет. Он обучен лазаретному делу, дисциплинирован и будет служить исключительно тебе.
Пауза.
Короткая.
Тяжёлая.
— Ловить каждый твой вздох и выполнять любое твоё поручение.
Пока Чонгук говорил, Шуга молча опустил голову ещё ниже.
Плавный, идеально выверенный поклон.
Безупречная покорность.
Слишком правильная для человека, выросшего среди страха и розог.
Под прикрытием длинной тёмной чёлки Юнги впился взглядом в бледное лицо Тэхёна.
Жадно.
Внимательно.
Почти болезненно.
Живой.
Перед ним.
Не призрак из прошлой жизни.
Не воспоминание.
И где-то глубоко под тщательно выстроенной маской забитого немого слуги внутри мага медленно поднималось тяжёлое, опасное чувство.
Теперь он был здесь.
Внутри замка.
Рядом с Тэхёном.
А значит — игра только начиналась.
Тэхён уставился на Шугу так, словно всё ещё не до конца понимал, что именно сейчас происходит.
Личный слуга.
Для него.
Только для него.
Это казалось чем-то настолько неправильным и чужим, что разум попросту отказывался сразу принимать происходящее за реальность.
Он нерешительно зашевелился среди мехов.
Осторожно.
Скованно.
Будто любое резкое движение могло разрушить эту странную, хрупкую сцену.
Кар на его коленях недовольно переступил с лапы на лапу, цепляя когтями мех, но не улетел.
Лишь продолжал внимательно следить за Чонгуком своим тёмным, настороженным взглядом.
Тэхён робко посмотрел на замершего у тележки юношу.
Такого же бледного.
Тихого.
Потерянного среди этих огромных комнат.
И почему-то от этого внутри стало ещё более неловко.
— Я Тэхён, а...
Он запнулся.
Голос дрогнул.
Ведьмак растерянно опустил взгляд на свои тонкие пальцы, нервно сминающие мягкий лисий мех.
Он действительно не знал, как правильно говорить с человеком, которого ему только что назвали личным слугой.
Как вообще вести себя с кем-то, кто теперь обязан выполнять каждый его приказ.?
Потому что сам Тэхён никогда в жизни никем не командовал.
Никогда не был «господином».
— Просто Тэхён... — совсем тихо закончил он.
Почти смущённо.
Будто извинялся за отсутствие громкого титула, который здесь, в этом поместье , наверняка должен был прозвучать.
Шуга в ответ снова низко, почтительно наклонил голову.
Плавно.
Без единого лишнего движения.
А затем едва заметно кивнул.
Очень мягко.
Очень тепло.
Так, что обычный человек даже не придал бы этому значения.
Но внутри чужой личины Юнги едва сдержал тяжёлый вдох.
Его упрямому льдинке даже в голову не пришло потребовать к себе уважительного обращения.
Ни титула.
Ни дистанции.
Ничего.
После всего пережитого Тэхён всё равно представлялся так тихо и неловко, будто боялся доставить кому-то неудобства самим фактом своего существования.
Чистый.
До болезненной дрожи чистый.
Будто этот мир ещё не успел окончательно выжечь в нём способность оставаться человеком.
— Поешь.
Низкий голос Чонгука внезапно разрезал комнату.
Глухо.
Властно.
Без привычки смягчать приказы.
И Тэхёна от этого короткого слова буквально передёрнуло.
Резко.
Слишком заметно.
По худым плечам ведьмака прошла мгновенная судорога, словно его ударили невидимым кнутом.
Пальцы вцепились в мех так сильно, что побелели костяшки.
А в глазах — огромных, светлых, ещё секунду назад растерянных — вдруг плеснулся настоящий ужас.
Старый.
Глубокий.
Почти животный.
Память ударила сразу.
Без предупреждения.
Жестоко.
Тэхён слишком хорошо помнил, чем его «кормила» Мари.
День за днём.
Ложка за ложкой.
Через силу.
Через боль.
Еда из чужих рук перестала быть для него чем-то безопасным.
Для Тэхёна любое слово, связанное с кормлением, до сих пор звучало как начало новой пытки.
И Юнги увидел это мгновенно.
Каждую мелочь.
Каждую трещину, проступившую на лице друга.
Под длинной чёлкой его взгляд резко потемнел.
Тяжело.
Опасно.
В груди мага снова начала медленно подниматься знакомая чёрная ярость.
— Еда теперь будет нормальной. Как и должна была быть с самого начала. Поэтому поешь.
Продолжил Чонгук уже тише.
Непривычно тише.
Он словно намеренно сглаживал острые углы собственного голоса, стараясь не спугнуть сидящего перед ним ведьмака.
Что для человека вроде него было почти противоестественно.
Тёмный взгляд герцога не отрывался от Тэхёна.
От его бледного лица.
От напряжённых плеч.
От пальцев, до сих пор судорожно сжимавших край меховой накидки.
Чонгук внимательно следил за каждой эмоцией, мелькавшей в больших светлых глазах.
За каждым вздохом.
За каждым едва заметным движением.
— Если захочешь ещё, просто скажи Шуге. Он принесёт с кухни всё, что понадобится.
Тэхён медленно перевёл взгляд на поставленный перед ним ужин.
От тарелки поднимался тонкий пар.
Пахло тёплым хлебом.
Запечёнными овощами.
Свежим мясом.
Нормальной едой.
Настоящей.
Не тем, что обычно швыряли перед ним как подачку.
Затем его взгляд снова поднялся к лицу Чонгука.
И ведьмак окончательно растерялся.
Перед ним стоял тот самый человек.
Грозный хозяин Блэквуда.
Тэхён застыл.
Просто смотрел на него.
Долго.
Слишком долго.
На горячий пар, лениво поднимающийся над тарелкой.
На крепкие руки Чонгука, которые ещё утром были по локоть в крови.
На его лицо.
На тёмные глаза, в которых сейчас не было ни привычного холода, ни ярости.
И именно это пугало сильнее всего.
Потому что Тэхён не понимал.
Не понимал этого человека.
Не понимал, чего от него ждать.
Ещё утром этот мужчина стоял посреди сада, заставляя людей содрогаться от одного своего взгляда.
А сейчас лично принёс ему ужин.
Лично.
Словно это было чем-то совершенно естественным.
Пальцы ведьмака сильнее сжались на меховой накидке.
В груди болезненно заныло.
Он слишком хорошо знал, что доброта иногда бывает страшнее жестокости.
Жестокость хотя бы честна.
Она бьёт сразу.
А вот забота...
Забота может оказаться клеткой.
Тэхён опустил взгляд на тарелку.
Запах еды был тёплым.
Настоящим.
Не кислым.
Не прогорклым.
Не вызывающим тошноту одним своим видом.
Желудок предательски сжался.
Напоминая, что за последние дни он ел слишком мало.
Очень мало.
Кар тихо переступил лапами на его коленях и ткнулся клювом в запястье.
Словно подталкивая.
Словно говоря:
« Ешь. ».
Тэхён нервно сглотнул.
Потом медленно перевёл взгляд на Шугу.
Немой слуга по-прежнему стоял возле тележки.
Тихий.
Спокойный.
Незаметный.
Опустив голову.
Но почему-то именно рядом с ним Тэхёну стало чуть легче дышать.
Совсем немного.
Самую малость.
Будто присутствие этого странного молчаливого парня незримо смягчало тяжесть комнаты.
Юнги под чёлкой едва заметно наблюдал за каждым его движением.
За дрожащими пальцами.
За настороженным взглядом.
За тем, как тот буквально заставляет себя не шарахаться от еды.
И внутри мага медленно поднималась старая, знакомая ярость.
Тихая.
Холодная.
Опасная.
Потому что даже сейчас.
Даже спустя столько времени.
Тэхён всё ещё боялся обычного ужина.
Тэхён всё ещё ждал подвоха.
Тэхён всё ещё выглядел так, будто любой кусок хлеба ему сначала нужно заслужить.
Юнги хотелось убивать за одно только это.
Но внешне Шуга лишь покорно стоял возле тележки.
Идеальный слуга.
Безликая тень.
Никто.
Чонгук же продолжал внимательно наблюдать за ведьмаком.
Слишком внимательно.
Словно от того, возьмёт тот вилку или нет, зависело что-то важное.
Наконец Тэхён осторожно потянулся вперёд.
Неуверенно.
Будто приближался к дикому зверю.
Взял вилку.
Замер.
А затем отломил совсем маленький кусочек курицы.
Комната словно выдохнула.
Хосока здесь не было, но будь он рядом — наверняка бы рассмеялся, увидев выражение лица герцога.
Потому что Чонгук выглядел так, словно выиграл войну.
Тэхён медленно отправил кусочек в рот.
Пожевал.
Замер.
И неожиданно для самого себя почувствовал вкус.
Настоящий.
Нормальный.
Без горечи.
Без тухлого привкуса.
Без страха.
В его глазах промелькнуло что-то очень похожее на растерянность.
Настолько искреннюю, что Юнги пришлось крепче стиснуть зубы.
А Чонгук едва заметно расслабил плечи.
Лишь сейчас понимая, насколько сильно ждал именно этого момента.
Чтобы этот невозможный, упрямый мальчишка наконец начал есть.
Чонгук тем временем медленно выпрямился и привычно заложил руки за спину.
Тяжёлый взгляд герцога скользнул по просторным покоям.
По высокому потолку.
По массивной мебели.
По жарко пылающему камину.
По тяжёлым шторам и дорогим коврам.
Лишь после этого он вновь посмотрел на Тэхёна.
— Эта комната теперь тоже твоя.
Твёрдо произнёс он.
— Рядом с моими покоями. Здесь тебя никто не посмеет побеспокоить.
У тележки едва заметно дёрнулось плечо Шуги.
Юнги мысленно поставил себе очередную галочку.
«Рядом со своими покоями поселил. Тц».
Сам факт подобной близости к герцогу его совершенно не радовал.
Но взгляд мага всё равно невольно скользнул по комнате.
Тёплой.
Светлой.
Без решёток.
Без сырости.
Без вони плесени и лекарств.
И от этого внутри стало немного спокойнее.
По крайней мере здесь Тэхён наконец перестанет жить как загнанный зверёк.
Чонгук тем временем указал на нижний ярус тележки.
Туда, где аккуратной стопкой лежали сложенные ткани.
Старые рубахи.
Камзолы.
Домашняя одежда.
Вещи самого герцога.
— Это мои старые вещи.
Спокойно пояснил он.
— Походи пока в них. На днях в замок приедут портные, снимут с тебя мерки и сошьют новую, достойную одежду.
Тишина накрыла комнату тяжёлым, вязким покрывалом.
Даже потрескивание поленьев в камине вдруг стало слишком громким.
Чонгук закончил говорить и замолчал.
А Тэхён так и сидел среди мехов, словно не до конца понимая услышанное.
Взгляд его метался.
От тарелки с горячим ужином.
К аккуратной стопке одежды.
От одежды к просторной комнате.
К высокому потолку.
К тяжёлым шторам.
К яркому огню в камине.
К мягкой кровати.
И снова к Чонгуку.
Словно ведьмак раз за разом пытался убедиться, что всё это действительно существует.
Что это не сон.
Не издевательство.
Не очередная жестокая игра.
« Это мои старые вещи ».
« Походи пока в них ».
« Эта комната теперь тоже твоя ».
Слова герцога продолжали звучать в голове.
Снова.
И снова.
И снова.
Слишком много.
Слишком неожиданно.
Слишком неправильно для человека, который почти всю жизнь привык получать лишь объедки чужой милости.
Горло болезненно сжалось.
Тэхён поспешно опустил голову.
Но было поздно.
Глаза предательски защипало.
Тёплая влага собралась на ресницах.
Он изо всех сил пытался удержать её внутри.
Правда пытался.
Но чувства, которые копились слишком долго, оказались сильнее.
Плечи едва заметно дрогнули.
Тонкие пальцы сильнее стиснули край меховой накидки.
Словно это могло помочь удержаться.
Не рассыпаться прямо здесь.
Не показать, насколько сильно его задели эти простые вещи.
Обычная еда.
Тёплая комната.
Чистая одежда.
То, что для других было повседневностью.
Для него оказалось чем-то почти невозможным.
На ресницах заблестели непрошеные слёзы.
Большие.
Прозрачные.
Опасно тяжёлые.
Тэхён быстро отвернул лицо, будто надеясь, что никто не заметит.
Но разве можно было скрыть такое?
Кар, всё это время сидевший у него на коленях, тихо щёлкнул клювом.
Один раз.
Негромко.
Почти успокаивающе.
Будто напоминая:
« Я здесь ».
— Спасибо... — едва слышно выдохнул Тэхён.
Так тихо.
Так неуверенно.
Будто боялся даже за такую мелочь занять слишком много места в чужом мире.
И именно это короткое слово ударило по Чонгуку сильнее любого клинка.
Сильнее обвинений.
Сильнее раздражения
Сильнее страха.
Герцог замер.
На мгновение.
Всего на одно короткое мгновение.
А затем медленно качнул головой.
— Нет...
Глухо.
Тяжело.
Почти устало.
Взгляд его опустился в пол.
Челюсти сжались.
Под кожей на скулах заходили желваки.
Внутри что-то болезненно скрутилось тугим узлом.
За что?
За что этот мальчишка его благодарит?
За ужин?
За тёплую комнату?
За чистую постель?
За одежду?
За вещи, которые он должен получать без просьб и благодарностей за лечение?
За то, что у других было всю жизнь?
От этой мысли становилось только хуже.
Намного хуже.
Словно кто-то медленно проворачивал нож между рёбер.
Чтобы не показать ничего лишнего, Чонгук резко отвернулся.
Подошёл к высокому окну.
Замер возле холодного стекла.
За ним уже сгущались сумерки.
Тяжёлые тени медленно растекались между вековыми соснами.
Где-то далеко шумел лес.
А в комнате позади него было слишком тихо.
Слишком тепло.
Слишком живо.
Герцог стоял неподвижно, сцепив руки за спиной.
Широкие плечи напряглись.
Словно на них снова легла привычная броня.
Та самая которую никто не должен был видеть треснувшей.
Только спустя несколько долгих секунд он заговорил вновь.
Уже ровно.
Уже привычно.
Уже так, как должен говорить правитель Блэквуда.
— Ты устал, поэтому ешь и отдыхай.
Низкий голос спокойно разошёлся по комнате.
— По поместью можешь ходить где захочешь. Больше никто тебя не тронет.
Короткая пауза.
— Вместо стражи с тобой везде будет ходить Шуга.
У тележки Юнги едва заметно приподнял бровь.
Внутри сразу же родилось с десяток язвительных комментариев.
Но внешне немой слуга лишь покорно склонил голову.
Безупречно.
Как и положено.
Чонгук наконец оторвался от окна.
Развернулся.
Медленно направился к двери.
Тяжёлые шаги глухо отдавались по комнате.
Возле самого выхода он остановился.
Лишь на секунду.
Всего на одно мгновение задержав взгляд на Тэхёне.
Растрепанном.
Укутанном в меха.
С покрасневшими глазами.
И всё ещё слишком худом для человека, который должен был давно жить спокойно.
Что-то тяжёлое вновь шевельнулось внутри.
Но герцог привычно задавил это чувство.
Слишком глубоко.
Слишком быстро.
— Отдыхай.
Негромко произнёс он.
Пальцы легли на дверную ручку.
— Моё исцеление продолжим только тогда, когда ты полностью восстановишь силы.
После этого он больше не сказал ни слова.
Дверь открылась.
Тяжёлая дубовая створка бесшумно качнулась.
А через секунду за Чонгуком уже закрылась.
Оставляя покои в тишине.
Настоящей.
Спокойной.
Нарушаемой лишь треском поленьев в камине.
Тэхён ещё несколько секунд смотрел на закрытую дверь.
Не двигаясь.
Не моргая.
Будто до сих пор не верил, что всё это произошло на самом деле.
Что этот страшный день действительно закончился.
Без криков.
Без боли.
Без крови.
Медленно, очень медленно он перевёл взгляд в сторону.
На замершего возле тележки Шугу.
На безмолвного слугу.
На единственного человека, который теперь должен был постоянно находиться рядом.
И чем дольше Тэхён смотрел на него, тем сильнее внутри росло странное чувство.
Будто этот день закончился не просто неожиданно.
А почти невозможно.
Почти сказочно.
Настолько сказочно, что становилось немного страшно поверить.
