Пепел Империи

Едва тяжёлая дубовая дверь закрылась за Чонгуком, в покоях воцарилась тишина. Густая. Тёплая. Почти нереальная после всего, что произошло за этот бесконечный день. Тэхён так и сидел на кровати, кутаясь в меха и глядя на дверь, словно всё ещё ожидал, что герцог вернётся. Мысли путались. Слишком много событий. Слишком много слов. Слишком много странной заботы, которую он до сих пор не понимал. Именно поэтому он не сразу заметил движение рядом с собой. Кар вдруг резко встрепенулся. Чёрные крылья шумно рассекли воздух. И прежде чем Тэхён успел хоть что-то осознать, ворон сорвался с его колен. Прямо к новому слуге. — Кар, назад! Испуганный возглас вырвался сам собой. Тэхён даже вперёд подался. Сердце болезненно ухнуло вниз. Он слишком хорошо знал характер птицы. Кар мог клеваться. Мог шипеть. Мог устроить настоящий скандал любому, кто ему не нравился. Особенно незнакомцам. А этот мальчишка и без того выглядел настолько забитым и запуганным, что, казалось, его можно напугать собственным отражением. Но дальше произошло нечто совершенно неожиданное. Шуга даже не вздрогнул. Не отшатнулся. Не попытался защититься. Наоборот. Совершенно спокойно поднял руку. Будто заранее знал, что произойдёт. И Кар без малейших колебаний опустился прямо на неё. Уверенно. По-хозяйски. Крепко вцепившись когтями в плотную ткань чёрной ливреи. Словно делал это уже сотни раз. Тэхён застыл. Просто застыл. С широко распахнутыми глазами. Не веря тому, что видел. Кар сидел на руке слуги. Спокойно. Абсолютно спокойно. Даже больше. Слегка распушил перья и удобно перемялась с лапы на лапу, устраиваясь так, будто нашла самое привычное место на свете. Будто это была вовсе не рука незнакомца. А рука человека, которому он доверял. Тэхён перевёл ошарашенный взгляд с ворона на Шугу. Потом обратно. Снова на Шугу. И опять на Кара. Нет. Это точно был Кар. Тот самый вредный, подозрительный и совершенно невыносимый ворон, который ещё недавно недовольно клевал самого Чонгука одним взглядом. Но сейчас птица выглядела до неприличия довольной. Именно это окончательно выбило ведьмака из колеи. — Как?.. Одними губами выдохнул Тэхён. Растерянно. Почти потрясённо. Потому что впервые за долгое время увидел то, что совершенно не мог себе объяснить. А потом произошло то, от чего Тэхён окончательно перестал понимать хоть что-нибудь. Шуга вдруг изменился. Резко. Слишком резко. Будто кто-то одним движением сорвал с него чужую кожу. Вся эта забитость. Робость. Рабская покорность. Испуганно опущенные плечи. Суетливые движения. Всё исчезло. За одно короткое мгновение. Юноша медленно выпрямился во весь рост. Расправил плечи. Свободно. Уверенно. Так, как никогда не стал бы стоять перепуганный монастырский сирота. Тонкие пальцы тут же скользнули в аккуратно уложенные волосы. И без всякой жалости растрепали их обратно. В привычный беспорядок. Будто причёска раздражала его с самой минуты появления в этой комнате. Кар одобрительно каркнул. Громко. Почти победно. И, сорвавшись с руки, перелетел на прикроватную тумбочку. Там он важно переступил лапами и замер, внимательно наблюдая за происходящим. А Тэхён всё ещё сидел неподвижно. Совершенно ничего не понимая. Шуга тем временем неторопливо закатал рукав белой рубашки. До локтя. Обнажая бледное запястье. Там, под тканью, тускло блеснул старый металлический браслет. Тот самый. Который он так отчаянно прятал от всех взглядов. Пальцы уверенно коснулись застёжки. Щелчок. Тихий. Почти неслышный. И в ту же секунду воздух вокруг него дрогнул. Словно раскалённый летний зной. Словно невидимая поверхность воды пошла кругами. Морок поплыл. Фальшивый образ начал рассыпаться прямо на глазах. Черты лица исказились. Растворились. Сменились другими. Настоящими. Тэхён забыл, как дышать. Перед ним больше не стоял немой монастырский слуга. Перед ним стоял Юнги. Настоящий. Живой. С бледной кожей. С длинными тёмными волосами, падающими на плечи. С пронзительным взглядом тёмных глаз. С магическими рунами, тянущимися от лба через глаза и дальше вниз по щеке. С тем самым выражением лица, которое невозможно было спутать ни с чьим другим. — Наконец-то свалил. Голос прозвучал привычно. С лёгкой хрипотцой. С неизменным раздражением. Таким знакомым, что у Тэхёна болезненно сжалось сердце. Юнги громко цокнул языком. С наслаждением потянул шею. Разминая затёкшие мышцы. После нескольких часов непрерывного спектакля. После необходимости изображать забитого сироту. После присутствия Чонгука. — Ещё немного, и я бы сам его прибил. Недовольно проворчал маг. Потёр переносицу. И устало выдохнул. Словно только сейчас смог наконец расслабиться. А Тэхён... Тэхён завис окончательно. Просто застыл. Сидя среди мехов. С широко распахнутыми глазами. С приоткрытым ртом. С выражением абсолютного шока на лице. Он смотрел. Не моргая. Не двигаясь. Не веря. Потому что Юнги был здесь. Не где-то далеко. Не в воспоминаниях. Не в надеждах. Не во сне. А прямо перед ним. Живой. Настоящий. Его друг. Его названый брат. И от этого осознания весь мир вокруг будто на мгновение остановился. — Эй. Голос Юнги прозвучал почти насмешливо. Почти. Но слишком мягко для настоящей насмешки. — Оттаивай, льдинка. В уголке его губ мелькнула едва заметная улыбка. Та самая. Редкая. Которую обычно видели только самые близкие. Маг неторопливо подошёл к кровати. Совершенно спокойно. Будто не провернул только что безумную авантюру с проникновением в поместье Блэквуда. Будто не стоял сейчас посреди покоев самого опасного человека на всём севере. Будто всё происходящее было совершенно обычным делом. Кар на тумбочке тихо щёлкнул клювом. Словно полностью разделял это мнение. Юнги остановился прямо перед застывшим Тэхёном. Тот всё ещё смотрел на него так, будто увидел призрака. Или чудо. Или одновременно и то и другое. — Ну? Протянул маг. И звонко щёлкнул пальцами прямо перед его носом. Звук прорезал тишину комнаты. Тэхён вздрогнул всем телом. Почти подпрыгнул на месте. Шумно втянул воздух. Несколько раз быстро-быстро моргнул. Словно только сейчас окончательно просыпаясь. Возвращаясь в реальность. Возвращаясь к тому, что видел перед собой. К Юнги. Настоящему. Осознание ударило внезапно. Мощно. Без предупреждения. И в следующую секунду Тэхён резко отбросил в сторону тяжёлый мех. Даже не заметив этого. Соскочил с кровати И буквально влетел в Юнги. С размаху. Без единой мысли. Без единого слова. Просто бросился вперёд. Обнимая. Крепко. До боли. До хруста в костях. Руки мгновенно обвились вокруг шеи мага. Пальцы судорожно вцепились в ткань одежды. Будто стоило отпустить хоть на секунду — и всё исчезнет. Растворится. Окажется очередным жестоким сном. Юнги от неожиданности даже качнулся назад. Только чудом удержав равновесие. Тэхён уже уткнулся носом ему в шею. Судорожно. Жадно. Почти отчаянно. Словно пытался убедиться. Проверить. Почувствовать. Тепло кожи. Стук сердца. Запах. Само присутствие рядом. Всё. Абсолютно всё. Потому что ему нужно было знать. Не поверить. Не надеяться. А именно знать. Что это не галлюцинация. Не игра измученного сознания. Не плод голода. Не последствие страха. Не очередная жестокая насмешка судьбы. Юнги действительно был здесь. Рядом. Живой. Настоящий. После всего пережитого. После всех дней одиночества. После бесконечного страха. И от этого внутри Тэхёна что-то окончательно надломилось. Не от горя. Наоборот. От облегчения. Такого сильного, что становилось больно дышать. Несколько долгих секунд он просто стоял. Не отпуская. Не двигаясь. Лишь сильнее вжимаясь лбом в плечо друга. Словно боялся, что стоит ослабить хватку — и этот невозможный момент исчезнет. — Воу, воу, воу! Юнги тут же скривился так, словно на него внезапно рухнул шкаф. — Полегче, льдинки! Он без особого успеха попытался отпихнуть Тэхёна от себя. Ладони упёрлись ему в плечи. Толкнули. Ещё раз. И ещё. Безрезультатно. Потому что Тэхён вцепился в него так, словно от этого зависела его жизнь. Возможно, так оно и было. — Да слезь ты с меня уже! Возмущённо зашипел маг. — Задушишь ведь! Тэхён только сильнее зажмурился. Ещё плотнее уткнулся носом ему в плечо. И даже не подумал отпустить. Ни на миллиметр. Юнги тяжело вздохнул. Закатил глаза к потолку. Медленно. Очень выразительно. Будто призывал высшие силы стать свидетелями этой трагедии. — Ну конечно. Куда ж без этого. Кар на тумбочке громко каркнул. Словно полностью соглашаясь. — А ты вообще молчи. Мгновенно огрызнулся Юнги. После чего снова посмотрел на намертво прилипшего к нему ведьмака. Потом на его пальцы, вцепившиеся в одежду. Потом снова на Тэхёна. И понял. Не отпустит. Ни сейчас. Ни через минуту. Ни через десять. — Невыносимый сопляк... Устало пробурчал маг. Сдаваясь. Окончательно. Руки нехотя поднялись вверх. Обняли в ответ. Крепко. Надёжно. По-настоящему. Юнги коротко похлопал Тэхёна по спине. Раз. Другой. Третий. Словно успокаивая перепуганного ребёнка. Хотя скорее успокаивал самого себя. От осознания, насколько сильно тот успел сломаться за это время. Лишь спустя несколько долгих секунд Тэхён наконец немного ослабил хватку. И тогда Юнги тут же воспользовался моментом. Отступил назад. На шаг. Сразу увеличивая расстояние между ними. Потому что иначе этот комок чувств снова полезет обниматься. — Ну всё. Хорош. Отлепись уже. Фыркнул он поправляя воротник. А потом внимательно посмотрел на друга. С головы до ног. Медленно. Придирчиво. Без привычной насмешки. И чем дольше смотрел, тем сильнее мрачнел его взгляд. Слишком худой. Слишком бледный. Под глазами залегли тени. Щёки впали. Юнги недовольно цокнул языком. Раз. Потом ещё раз. Уже раздражённо. — Вид у тебя, конечно... Он поморщился. — Краше в гроб кладут. Тэхён виновато отвёл взгляд. А ведьмак только сильнее нахмурился. Скрестил руки на груди. И снова оглядел его. Будто надеялся, что за пару секунд ситуация чудом исправится. Не исправилась. — Этот придурок совсем за твоим питанием не следил? Вопрос прозвучал почти автоматически. Без надежды получить ответ. Потому что уже через секунду Юнги сам раздражённо дёрнул плечом. — Хотя зачем я вообще спрашиваю... Глухо бросил он. И без того всё было написано прямо на лице Тэхёна. Слишком отчётливо. Слишком красноречиво. От этого внутри вновь неприятно зашевелилась злость. Старая. Знакомая. Та самая, которая всё сильнее росла каждый раз, когда он смотрел на хозяина этого места. И каждый раз, когда слушал, во что превратился Тэхён за последние дни. Тэхён отшатнулся на полшага, всё ещё глядя на него так, словно боялся моргнуть. Словно стоит только закрыть глаза — и всё исчезнет.. — Юнги, ты как вообще тут?! Ты... Что?! Как это вообще возможно? Слова посыпались из него беспорядочно, сбиваясь друг на друга. Он нервно провёл ладонью по волосам, растерянно рассмеялся и тут же осёкся. — Ты с ума сошёл? Это же Блэквуд! — А ты думал, я буду спокойно сидеть и ждать, пока Кар приносит мне новости о том, как тебя здесь по кускам собирают? . Мгновенно огрызнулся Юнги. Раздражение вспыхнуло в его голосе резко. Ярко. Почти зло. Он метнул тяжёлый взгляд на ворона. Кар невинно переступил лапами по тумбе и демонстративно отвернулся. Предатель. — Каждый раз этот пернатый возвращался всё мрачнее и мрачнее. Продолжил он зло щёлкнув языком. — То тебя травят. То ты сознание теряешь. То тебя опять куда-то тащат. То этот бешеный волчара рядом крутится. Он раздражённо дёрнул ворот рубашки, который Тэхён успел безнадёжно измять своими объятиями. Пальцы нервно скользнули по ткани. Воспоминание вспыхнуло слишком ярко. Кабинет. Тяжёлый взгляд. Чужие пальцы на подбородке. И эта проклятая необходимость стоять молча. Покорно. С опущенной головой. Юнги аж перекосило. — Скажи спасибо, что я удержался и не размазал этого ублюдка по стене ещё в кабинете. Процедил он сквозь зубы. Голос стал опасно тихим. Таким, каким становился всегда перед чем-то очень плохим. — Ты бы это себя со стороны. Стою перед ним, изображаю запуганного сиротку, головой киваю, глазами хлопаю... Он брезгливо передёрнул плечами. Будто даже воспоминание об этом вызывало физическое отвращение. — Меня чуть не стошнило от собственной покорности. Кар согласно каркнул. Громко. Поддерживающе. — Вот именно. Ткнул в него пальцем Юнги. — Хоть кто-то здесь понимает масштаб трагедии. Тэхён невольно фыркнул. Первый настоящий смешок за очень долгое время. Такой тихий. Хрупкий. Но живой. И именно этот звук заставил Юнги на мгновение замолчать. Он внимательно посмотрел на друга. Вся привычная язвительность никуда не делась. Но под ней теперь проступало другое. То, что он старательно скрывал. Беспокойство. Настоящее. Тяжёлое. Глубокое. Потому что сейчас, стоя совсем близко, он видел всё. Слишком худые запястья. Бледное лицо. Тени под глазами. И этот взгляд. Взгляд человека, который слишком многое пережил за слишком короткое время. Юнги медленно выдохнул через нос. Раздражённо. Будто злился сам на себя за то, что вообще переживает. — Ладно... Буркнул он наконец. — С моим героическим проникновением в логово идиотов потом разберёмся. Он кивнул на накрытый ужин. — Сначала ешь. Тэхён открыл рот. Явно собираясь возразить. — Нет. Юнги поднял палец. — Даже не начинай. — Но... — Ешь. — Юнги... — Тэхён. Голос мага стал ледяным. Спокойным. Очень знакомым. Тем самым голосом, после которого спорить обычно было бесполезно. — Ты сейчас похож на человека, которого сильный ветер может унести вместе с занавесками. Поэтому садишься и ешь. А потом уже расскажешь мне, какого чёрта здесь происходит. Повисла короткая пауза. Тэхён обречённо вздохнул. А Кар победно щёлкнул клювом. Словно решение уже давно было принято без участия самого ведьмака. Тэхён смотрел на него не отрываясь. На знакомое лицо. На тёмные волосы. На привычно недовольное выражение, будто весь мир лично задолжал Юнги пару тысяч золотых и искренние извинения сверху. Слушал его ворчание. Язвительные замечания. Недовольное цоканье языком. И внезапно понял, насколько отчаянно ему всего этого не хватало. Святые боги... Как же сильно не хватало. В этих холодных каменных стенах. Среди чужих людей. Под тяжёлыми взглядами стражников. В поместье, который больше напоминал огромную золочёную клетку. Даже бесконечное брюзжание Юнги сейчас звучало как что-то родное. Как дом. Как напоминание о том, что он не остался один. Но радость продлилась недолго. Слишком недолго. Она вспыхнула внутри яркой искрой. И почти сразу погасла. Потому что следом пришёл страх. Холодный. Липкий. Настоящий. Улыбка медленно исчезла с лица Тэхёна. Плечи напряглись. Одно дело он. Белый маг. Целитель. Источник силы, который был нужен герцогу живым. Но Юнги... Юнги был совсем другим. Потомственный ведьмак. Чёрная ведьма. Тот, кого при иных обстоятельствах без разговоров отправили бы на костёр. Если Чонгук узнает. Если хоть кто-то узнает. Если инквизиция прийдет... Конец наступит для них обоих. — Юнги... это безумие... — тихо выдохнул Тэхён. Голос дрогнул. — Если Чонгук узнает, кто ты... нам обоим крышка... На последних словах он почти перешёл на шёпот. Словно боялся, что сами стены могут услышать. Именно это и добило Юнги окончательно. Мага буквально перекосило. Так сильно, словно ему под нос подсунули что-то откровенно отвратительное. Он брезгливо поморщился. Закатил глаза. Даже плечом дёрнул от раздражения. — Погоди. Юнги поднял руку. Прищурился. — Ты как его сейчас назвал? В комнате повисла нехорошая тишина. — Чонгук? Он произнёс имя так, будто пробовал на вкус нечто крайне подозрительное. Потом медленно скрестил руки на груди. — Чонгук? Повторил ещё раз. Уже откровенно издевательски. — Ты эту северную заразу уже по имени величаешь? Кар на тумбочке заинтересованно склонил голову набок. — Быстро же тебя перевоспитали, льдинка. Юнги фыркнул. — Какой-то месяц, а ты уже "Чонгук". Ещё скажи, что он тебе сказки перед сном читает. И волосы расчёсывает. И колыбельные поёт. Тэхён смущённо нахмурился. — Юнги... — Нет, серьёзно. Маг раздражённо махнул рукой. — Я тут жизнью рискую, изображаю монастырского сиротку, терплю, как этот самодовольный кусок волчьей шкуры хватает меня за подбородок, а ты уже называешь его по имени. Он громко цокнул языком. — Прознает он... Юнги презрительно фыркнул. — Этот идиот даже не понял, что собственными руками нанял ведьма. Да я стоял перед ним практически нос к носу и хоть бы что. Ноль. Пустота. Никаких подозрений. Никаких вопросов. Никаких мозгов. Кар согласно каркнул. Юнги ткнул в птицу пальцем. — Вот. Даже Кар со мной согласен. Ворон важно распушился. Тэхён невольно улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Но Юнги заметил. И тут же победно хмыкнул. Он выразительно посмотрел сначала на тарелку. Потом на Тэхёна. Потом снова на тарелку. — Так. Рот на замке. Тревогу в мусорку. Тарелку в руки и ешь. Пока не остыло. Потому что нам ещё думать, как выбираться отсюда. А стратегические совещания с голодной льдинкой я проводить отказываюсь. С тебя толку меньше, чем с Кара после трёх украденных пирогов. Кар возмущённо щёлкнул клювом. — Не спорь. Ты знаешь, что я прав. — Выбраться?.. Голос Тэхёна дрогнул. Он растерянно замер посреди комнаты, всё ещё сжимая в пальцах край мехового покрывала. — Но я... Я не могу... Мне нужно вылечить его! У нас уговор, что... — И ты веришь в эту ложь?! Сорвался Юнги, не дав ему договорить. Он резко шагнул вперёд. Тёмные глаза опасно сверкнули в полумраке комнаты. В голосе, который он изо всех сил пытался удерживать на уровне шёпота, клокотала самая настоящая ярость. Тэхён даже невольно отшатнулся. — Он аристократ, Тэхён! Очнись уже! Юнги зло взмахнул рукой, едва не задев стоящий рядом подсвечник. — Его слово и ломаного гроша не стоит! Кар согласно щёлкнул клювом с тумбочки. — Ты для него удобный инструмент. Лекарство на ножках. Маг раздражённо цокнул языком. — Этот волчара использует тебя, высосет твою силу до последней капли, чтобы залатать свои раны, а как только получит своё — сразу под ручку к святошам в церковь тебя поведёт! Юнги зло усмехнулся. Холодно. Без капли веселья. — На костёр. Или в их цепи. Он ткнул пальцем в грудь Тэхёна. — Или ты уже забыл, что имперские псы делают с такими, как мы? Тэхён вздрогнул. А Юнги продолжал. Потому что остановиться уже не мог. Слишком долго копил это внутри. Слишком долго слушал рассказы Кара. Слишком долго представлял, что могло происходить здесь без него. — Они не знают жалости, льдинка. Не знают сострадания. Им плевать на уговоры. Им плевать на обещания. Им плевать на нас. По рунам на его лице на мгновение пробежало тусклое фиолетовое свечение. Воздух вокруг словно стал тяжелее. Темнее. Гуще. — Думаешь, если он притащил тебе пожрать и выделил мягкую кровать, он вдруг стал человеком? Юнги брезгливо поморщился. Почти сплюнул на дорогой паркет. — Да он просто холит и лелеет свою личную скотину перед убоем! — Прекрати! Голос Тэхёна сорвался неожиданно даже для него самого. Громко. Резко. Почти болезненно. Из глаз едва не брызнули слёзы. От обиды. От злости. От того, что Юнги словно вообще не слышал ни единого его слова. — Он сегодня рыцаря, который меня домогался, руки лишил! Тэхён шагнул вперёд. Сам того не замечая. — Лекаря звания лишил! Служанку кнутом избил и выгнал из замка! Грудь тяжело вздымалась. Воздуха не хватало. Слова вылетали быстрее, чем он успевал их обдумывать. — Он учит меня писать! — Тэхён... — И на мечах драться! Юнги застыл. На мгновение. Совсем короткое. Потому что меньше всего ожидал услышать сейчас именно это. А Тэхён уже не мог остановиться. Слишком долго молчал. Слишком долго держал всё в себе. — Ты говоришь так, будто он только и делает, что ждёт момента меня убить! Голос ведьмака дрогнул. Сломался. Но не затих. — Будто всё это ложь! Будто ничего этого не было! В комнате стало тихо. Только потрескивали поленья в камине. И тяжёлое дыхание двух магов резало эту тишину на куски. — И ты думаешь, это что-то меняет?! Юнги снова двинулся вперёд. Как хищник. Медленно. Опасно. В его взгляде больше не было привычной насмешки. Только глухая, тяжёлая ярость. И неверие. Абсолютное. Непробиваемое. — Думаешь, он сдержит слово?! — Да! Вырвалось у Тэхёна раньше, чем он успел подумать. Юнги аж дёрнулся. Словно его ударили. — Приди в себя! Маг резко вскинул руку. — Сегодня он рубит руки ради тебя! А завтра отрубит голову тебе же, если ты оступишься! Для них мы не люди, Тэхён! Мы никогда не были для них людьми! — А ты думаешь, побег всё сделает лучше?! Теперь уже кричал Тэхён. По-настоящему. Срывая голос. Теряя остатки контроля. Он шагнул вплотную. Так близко, что между ними почти не осталось расстояния. Сжал кулаки. До побелевших костяшек. — Думаешь, за нами не будет погони?! Думаешь, нас просто отпустят?! Да я если откажусь лечить его, сгорю раньше, чем мы вообще успеем куда-то уйти! Тишина. Глухая. Тяжёлая. Оглушительная. Юнги резко замолчал. Тэхён тяжело дышал. Смотрел прямо ему в глаза. И впервые не отводил взгляд. — Ты этого хочешь? Голос Тэхёна предательски дрогнул. — Чтобы я заживо сгнил от собственного дара? Чтобы меня собственная магия уничтожила? Чтобы я умер раньше, чем мы выберемся отсюда? Последние слова прозвучали почти шёпотом. Но ударили сильнее любого крика. — Да я если откажусь... сам заживо сгорю... Комната погрузилась в тишину. Звенящую. Удушливую. Тяжёлую настолько, что стало трудно дышать. Слова Тэхёна ударили Юнги прямо в грудь. Жестоко. Безжалостно. Точно в самую больную точку. Кар тревожно захлопал крыльями на тумбочке. Чувствуя, как воздух в комнате натянулся до предела. Ещё немного. И что-нибудь обязательно сломается. — Я жить хочу, Юнги! Голос Тэхёна надломился. Сорвался. Почти утонул в отчаянии. Он из последних сил сдерживал горячие, злые слёзы, которые уже жгли глаза изнутри. Слишком много. Слишком страшно. Слишком больно. Потревоженный этой бурей эмоций дар судорожно всколыхнулся внутри. На короткое мгновение по телу ведьмака пробежали языки нежно-голубого пламени. Тонкие. Призрачные. Они вспыхнули на плечах, скользнули по рукам и тут же погасли. Выдавая всё. Страх. Боль. Усталость. И ту беспомощность, которую Тэхён больше не мог скрывать. Он до побелевших костяшек сжал кулаки. Посмотрел на Юнги. Прямо. Отчаянно. Почти умоляюще. — Просто... просто потерпи, пока я не вылечу его... Последние слова прозвучали почти шёпотом. Тэхён судорожно шмыгнул носом. — Он дал слово герцога... Голос дрогнул. — Он обещал... Юнги смотрел на эти голубые всполохи и чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое. Тёмное. Уродливое. От злости. От бессилия. От желания хорошенько встряхнуть этого идиота за плечи, чтобы наконец выбить из его головы всю эту наивную веру. Потому что он слишком хорошо помнил, чем заканчиваются красивые обещания Блэквудов. Слишком хорошо. Слишком отчётливо. — И сколько продержится это твоё обещание, м? Голос мага стал опасно тихим. Почти шипящим. Он сделал шаг вперёд. Медленно. Не отрывая взгляда от лица Тэхёна. — Пока он рядом? Юнги зло прищурился. — Думаешь, его слово защитит тебя, когда он свалит отсюда? Пальцы мага сжались в кулак. Он прекрасно понимал, о чём говорит. Его память была слишком хорошей. Слишком длинной. На горизонте уже сгущались тучи. Назревала война. Восстание. Кровь. Пожары. И Чонгук никогда не останется сидеть в замке, когда королевству понадобится его меч. Он уедет. Обязательно уедет. Как уезжал всегда. Как делал это раньше. И как только этот волчара исчезнет за горизонтом, сюда приползут святоши. С крестами. С цепями. С приговорами. И никому уже не будет дела до какого-то там слова герцога. — Тогда я попрошу его отпустить меня... Тэхён сделал шаг вперёд. Совсем маленький. Будто боялся спугнуть последние остатки терпения друга. — И мы снова уйдём в лес... Его голос звучал тихо. Слабо. Почти по-детски. — Юнги, пожалуйста... Тонкие пальцы осторожно ухватились за края чёрного жилета. Сжали ткань. Будто это был последний якорь. Последняя надежда. Тэхён поднял на него взгляд. Большие светлые глаза. До боли искренние. До боли доверчивые. Он смотрел так, словно просил не согласиться. Не поверить. А просто остаться рядом. Хотя бы сейчас. — Думаешь, он отпустит тебя?! Он не сделает этого! В ярости крикнул Юнги, грубо отмахиваясь от его хватки и делая шаг назад. Он знал. Чёртовски хорошо знал. Чонгук не отпустит. Не Тэхёна. У Юнги была слишком хорошая память, и он прекрасно помнил, как в первой жизни эта аристократическая падаль не выпускала ведьмака из рук, держала рядом, лишь бы тот оставался под контролем. Тэхён с его редчайшим даром был ценнее золота империи. — Я уговорю его! Обещаю! Юнги, пожалуйста! Взмолился Тэхён, уже почти плача, утирая слёзы кулаками. Юнги стиснул зубы. На его лице ходуном заходили желваки. Руны на коже опасно вспыхнули фиолетовым светом. Он был в ярости. В чистой, глухой, неконтролируемой. Но даже сквозь неё понимал одно — у него нет плана. Не сейчас. Не прямо здесь. Вытащить Тэхёна из замка незаметно и увести за пределы империи — задача, которой он пока не мог дать ни одного ответа. Сбежать — значит оставить его. Остаться — значит ждать. И это бесило сильнее всего. Юнги резко отвернулся к окну, сжав кулаки до побелевших костяшек. — У тебя есть пара месяцев, льдинка. Наконец прорычал он. Голос был низкий, хриплый. — Если после исцеления он тебя не отпустит… Пауза. Тяжёлая. Злая. — Я лично превращу его в червя и скормлю Кару. Живьём. Кар на тумбочке одобрительно каркнул. — Спасибо… Тихо выдохнул Тэхён. И впервые за вечер в его голосе дрогнуло облегчение. — Ешь давай, пока не остыло. Рыкнул Юнги, резко возвращаясь к тележке. — И ты реально выглядишь так, будто тебя неделю не кормили. Он щёлкнул браслетом-артефактом. Морок лёг мгновенно. Черты поплыли. Руны исчезли. Перед Тэхёном снова стоял Шуга. Сутулый. Тихий. Немой. Покорный. Парень быстро вышел из покоев, оставляя за собой только тишину и остывающий воздух.