Пепел Империи

Пока в главном холле поместья разворачивалась опасная игра из вежливых улыбок, скрытых угроз и дипломатических выпадов, в покоях Тэхёна царил самый настоящий хаос. Причём начался он буквально несколько минут назад. Дверь распахнулась с таким грохотом, что едва не слетела с петель. Тэхён вздрогнул всем телом и едва не выронил перо из рук. Шуга, сидевший неподалёку с яблоком и ножом, замер посреди движения. На пороге стоял Хосок. Взъерошенный. Запыхавшийся. И настолько мрачный, что это само по себе выглядело плохим знаком. — Шухер, мелюзга! Вместо приветствия рявкнул капитан гвардии. Его взгляд метнулся от Тэхёна к Шуге и обратно. — Король приехал! Повисла секунда тишины. — Что?.. — А с ним Намджун! Святой Отец! Этот святоша проклятый....! Чонгук сейчас готов кого-нибудь убить, поэтому быстро собрали свои задницы и побежали! Тэхён окончательно побледнел. Хосок даже не дал ему времени что-либо спросить. — Под старую башню! По винтовой лестнице вниз! Там будет развилка — сворачиваете направо! Сидите тихо и не высовываетесь, пока за вами не придут! Он ткнул пальцем в сторону двери. — Чтобы через тридцать секунд вас здесь уже не было! После чего так же стремительно исчез. Будто его и не существовало. Только тяжёлый грохот удаляющихся шагов ещё несколько секунд разносился по коридору. В комнате повисла оглушительная тишина. Кар, до этого спокойно сидевший на подоконнике в облике обычного ворона, испуганно каркнул. Громко. Возмущённо. Почти истерично. Чёрные крылья хлопнули по воздуху. Фамильяр взмыл под потолок, описывая нервный круг над комнатой. Воздух в покоях мгновенно стал тяжёлым. Душным. Опасным. Учебное перо выскользнуло из ослабевших пальцев и с тихим стуком упало на стол. Чёрные чернила расползлись по дорогому пергаменту уродливым пятном, но Тэхён даже не заметил. Он смотрел перед собой. Не моргая. Король. Намджун. Инквизиция. Они уже здесь. В Блэквуде. Прямо над его головой. Паника ледяной водой хлынула по позвоночнику. Тэхён машинально опустил взгляд на свой новый костюм. Дорогой. Тёмный. Сшитый специально для него руками лучших портных замка. Ещё несколько минут назад этот наряд заставлял его чувствовать себя почти счастливым. Почти защищённым. Теперь ткань вдруг показалась погребальным саваном. Смертным приговором, который уже надели ему на плечи. Но вместо слов со стороны Шуги раздался сухой металлический щелчок. Резкий. Окончательный. Тэхён вскинул голову. По телу немого слуги пробежала едва заметная магическая рябь. Черты лица дрогнули. Поплыли. Смазались. И уже через мгновение перед ним стоял Юнги. Бледный. Холодный. Опасный. С таким взглядом, от которого хотелось немедленно убраться подальше. В его руке был зажат сорванный браслет-артефакт. — Сиди здесь и не рыпайся. Голос Юнги ударил по ушам. Низкий. Хриплый. Спокойный настолько, что становилось страшно. — Я всё сейчас сделаю. Тэхён открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Но слов не нашлось. Потому что Юнги уже думал. Быстро. Лихорадочно. Холодно. Бежать бессмысленно. Намджун перевернёт этот замок вверх дном. Каждую комнату. Каждый чулан. Каждый проклятый камень. И если Святой отец увидит перед собой молодого мужчину — потребует проверку. А Юнги был уверен, что это именно проверка на наличие магов. Костяная сажа. Проклятая церковная дрянь. Чёрный порошок намертво въедался в кожу любого мага. Недели. Иногда месяцы. Скрыть такое невозможно. А значит... Тэхён не переживёт эту встречу. Юнги резко выдохнул. Мысли наконец сложились в единую картину. Год назад Намджун изменил правила проверок. Для мужчин использовали костяную сажу. Для женщин — масляную эмульсию. И если с первым средством ничего нельзя было сделать... То со вторым уже можно было работать. Обмануть. Подменить. Сыграть. Глаза некроманта опасно сощурились. Значит, выбора нет. Тэхёну придётся исчезнуть. Прямо сейчас. Юнги вновь защёлкнул браслет на запястье. Воздух дрогнул. Магия иллюзии моментально вернулась на место. Лицо изменилось. Плечи опустились. Настоящий голос исчез. Через секунду перед Тэхёном снова стоял скромный, безмолвный слуга Шуга. Словно Юнги никогда здесь и не было. Но план уже был готов. Полностью. До последней детали. Шуга резко развернулся. И бесшумно выскользнул за дверь. Как тень. Как призрак. Как человек, который только что решил обмануть саму Инквизицию. Пока в главном крыле Чонгук с королём и Намджуном обменивались любезностями, под которыми скрывались угрозы острее любого клинка, Шуга времени зря не терял. Тихая фигура немого слуги легко растворялась среди каменных коридоров Блэквуда. Никто не смотрел на него дважды. Никто не запоминал его лицо. Никто не задавал вопросов. Именно поэтому он двигался по замку быстро и уверенно. Слишком уверенно для обычного слуги. Память прошлой жизни безошибочно вела его вперёд. Поворот. Лестница. Ещё один длинный коридор. Заброшенное крыло. Когда-то здесь жила покойная герцогиня Блэквуд. Мать Чонгука. После её смерти двери покоев закрыли навсегда. Слуги старались обходить это место стороной. А сейчас здесь и вовсе не было ни единой живой души. Вся челядь собралась в главном холле для проверки. Идеально. Шуга остановился перед старой дверью. Секунду прислушался. Тишина. Лишь ветер едва слышно скребся где-то за стенами замка. Тонкие пальцы скользнули к замку. Пара точных движений. Тихий щелчок. Дверь покорно поддалась. Без скрипа. Без шума. Без свидетелей. Внутри царил полумрак. Воздух был сухим. Застоявшимся. Пах старой древесиной, пылью и едва уловимыми остатками лаванды, которыми когда-то пользовалась хозяйка этих комнат. Шуга быстро пересёк спальню. Не разглядывая мебель. Не останавливаясь. Не теряя драгоценных секунд. Его цель стояла у дальней стены. Огромный платяной шкаф из тёмного дерева. Дверцы распахнулись. Внутри всё ещё висела одежда герцогини. Словно женщина вышла отсюда только вчера. Юнги быстро перебирал ткани. Шёлк. Бархат. Парча. Тяжёлые юбки. Длинные рукава. Высокие воротники. Через минуту он уже держал в руках несколько платьев. Тёмных. Богатых. Старинных. Расшитых потускневшим золотом. Идеально. Такая одежда скрывала фигуру практически полностью. А главное... Никто не посмеет осквернять вещи покойной герцогини лишними прикосновениями. Даже Намджун. Особенно Намджун. Прижав добычу к груди, Шуга так же бесшумно покинул покои. Скользнул по пустым коридорам. Миновал лестницы. Вернулся назад. И только оказавшись в комнате Тэхёна, плотно закрыл за собой дверь. Щёлкнул замок. Лишь тогда он позволил себе выдохнуть. Пальцы сорвали браслет. По воздуху пробежала знакомая магическая рябь. Личина рассыпалась. Черты лица изменились. Плечи расправились. И вместо тихого слуги в комнате снова стоял Юнги. Настоящий. Бледный. Уставший. И до предела раздражённый. Тяжёлые платья полетели на кровать. Тэхён вздрогнул. Кар, нервно расхаживавший по подоконнику, едва не свалился от неожиданности. — Живо снимай этот костюм. Голос Юнги прозвучал резко. Безапелляционно. Он схватил Тэхёна за плечо и буквально поднял на ноги. — И надевай это. — Что?.. — Не что, а быстро! Тэхён растерянно уставился на ворох старинных платьев. Юнги раздражённо провёл рукой по волосам. Времени объяснять не было. Но пришлось. — Церковь изменила правила ещё год назад. Ведьмака говорил быстро. Чётко. Сухо. — Мужчин теперь проверяют костяной сажей. Если ты маг — эта дрянь въестся в кожу намертво. Никакие иллюзии не помогут. Никакие зелья не помогут. Ничего не поможет. Тэхён заметно побледнел. Юнги продолжил: — А женщин проверяют масляной эмульсией. Совсем другой состав. Он реагирует только на женские магические каналы. Кар перестал ходить кругами. Даже ворон внимательно слушал. — Мужские и женские структуры дара разные. Для мужчины эта эмульсия бесполезна. Она просто ничего не покажет. В серых глазах некроманта вспыхнул опасный огонёк. План был безумным. Отвратительным. Но рабочим. — Поэтому сейчас ты наденешь платье покойной герцогини. — Чего?! — Именно того! Юнги ткнул пальцем в бархатную ткань. — Мы заставим этого святошу проверять тебя как благородную даму. Он использует женскую эмульсию. Она ничего не покажет. А потом этот самодовольный ублюдок собственными руками подтвердит, что ты чист. Комната погрузилась в напряжённую тишину. Кар медленно повернул голову к Тэхёну. Тэхён повернул голову к платьям. Потом обратно к Юнги. — Юнги.... — Нет. — Но... — Нет. — Я даже ходить в таком не умею... — Научишься. — Юнги... — Переодевайся, Тэхён. Юнги устало закрыл глаза. А затем добавил уже гораздо тише: — Потому что если не переоденешься сейчас... завтра тебя будут сжигать на площади. И вот после этих слов Тэхён больше спорить не стал. « Да простят меня Чонгук и Хосок за то, что я сейчас собираюсь сделать...» Мысль мелькнула в голове Тэхёна почти обречённо. « Но если выбирать между выговором и костром... выбор, кажется, очевиден ». Дрожащие пальцы потянулись к пуговицам нового костюма. Того самого. Дорогого. Красивого. Который Чонгук выбирал лично. Ещё утром Тэхён чувствовал себя в нём почти настоящим дворянином. Сейчас же стаскивал его так торопливо, словно одежда была проклята. По комнате летели жилет, пояс, рубашка. Юнги тем временем безжалостно потрошил ворох старых нарядов покойной герцогини. Одно платье. Второе. Третье. Слишком широкое. Слишком узкое. Слишком роскошное. Слишком неудобное. — Да чтоб вас... Юнги раздражённо отбросил очередную юбку. И вдруг замер. — Нашёл. Из груды ткани появилось тяжёлое платье глубокого винного цвета. Тёмное. Строгое. Благородное. Тяжёлая парча отливала тусклым золотом в свете свечей. Высокий ворот. Глухой вырез. Длинные рукава. И жёсткий корсет внутри. Настоящее оружие массового поражения. Для любого, кому не повезло его носить. Через несколько минут Тэхён уже понял это на собственном опыте. — Не двигайся. — Юнги, подожди... — Поздно. Юнги перехватил шнуровку. Упёрся коленом между лопаток ведьмака. И дёрнул. Тэхён издал звук, который больше всего напоминал предсмертный писк задавленной мыши. — Дыши. — Я пытаюсь... — Плохо пытаешься. Шнуровка затянулась ещё сильнее. Мир перед глазами Тэхёна опасно потемнел. — Юнги... — Терпи. — Я сейчас умру... — Не умрёшь. — Откуда такая уверенность?! — Потому что мёртвые обычно меньше ноют. Тэхён тихо застонал. Этот проклятый корсет буквально превращал рёбра в строительный материал. Талия становилась уже. Плечи визуально уже. Фигура менялась прямо на глазах. Но цена за это была чудовищной. В этот момент Кар не выдержал. До сих пор ворон нервно кружил по комнате под потолком. Однако любопытство победило. С тихой вспышкой магии чёрные крылья рассыпались дымом. На подоконник плюхнулся человек. Именно плюхнулся. Потому что от увиденного фамильяр едва не свалился обратно в окно. Несколько секунд он просто смотрел. Потом медленно закрыл рот ладонью. Потом снова посмотрел. И начал беззвучно трястись. От смеха. Настолько сильно, что чуть не опрокинул горшок с засохшим цветком. — Не смей. Голос Юнги прозвучал угрожающе. Кар мгновенно отвернулся. Секунды на три. После чего всё равно не выдержал. — О боги... Первый смешок вырвался наружу. — Кар. — Нет, подожди... — Кар. — Я пытаюсь... Новая волна хохота согнула его пополам. Тэхён посмотрел на отражение в старом зеркале. И тут же пожалел. Платье действительно сидело на нём неожиданно хорошо. Слишком хорошо. Настолько хорошо, что это уже начинало пугать. — Тэхён... Кар вытер выступившие слёзы. — Тебе идёт. — Замолчи. — Нет, серьёзно. — Кар. — Чонгук когда увидит тебя в этом виде, либо потеряет сознание, либо сразу поведёт под венец. — Кар. — Какая талия... — Кар. — Какие формы... — КАР! — Всё-всё, молчу! Не молчал он ещё минут пять. Юнги лишь устало закатил глаза. После чего схватил со столика пудру. Кисть. И принялся исправлять ситуацию. — Лицо подними. — Зачем? — Потому что ты сейчас похож на человека, которого ведут на казнь. — Меня и ведут на казнь. — Не спорь. Кисть скользнула по щекам. По скулам. Возвращая лицу живой цвет. Стирая следы паники. Юнги работал быстро. Точно. Сосредоточенно. Словно готовил шпиона к государственной операции. Что, по сути, было недалеко от правды. — Слушай внимательно. Тэхён поднял глаза. — На Святого отца не смотри. — Хорошо. — Голову держи чуть ниже. — Хорошо. — Шагай медленно. — Хорошо. — Юбку придерживай рукой. — Хорошо. — И помни самое главное. Юнги посмотрел ему прямо в глаза. — Пока на тебе это платье — ты благородная дама. Для всех. Без исключений. Тэхён нервно сглотнул. Юнги продолжил: — Если Намджун применит эмульсию, стой спокойно. Не дёргайся. Не паникуй. Не используй магию. — А с этим что делать?! Голос Тэхёна дрогнул почти панически. Он обеими руками вцепился в собственные волосы, будто только сейчас вспомнил об их существовании. — У меня короткие волосы! Мужские! Да ещё и пепельные! Какая из меня благородная леди?! Намджуну хватит одного взгляда, чтобы понять, что я выгляжу как парень, которого насильно запихнули в чужое платье! Пальцы судорожно зарылись в светлые пряди. В глазах читался настоящий ужас. До этого момента Тэхёну казалось, что самое страшное — это корсет. Он ошибался. Очень сильно ошибался. Сверху, со шкафа, донёсся подозрительный хрип. Кар снова пытался не засмеяться. Получалось плохо. Очень плохо. Плечи фамильяра уже откровенно подрагивали. Юнги медленно закрыл глаза. Досчитал до трёх. Потом до пяти. Потом всё же посмотрел на обоих с таким выражением лица, будто мечтал кого-нибудь придушить. — Ой, да заткнитесь вы оба. Он устало потёр переносицу. — Нашли трагедию мирового масштаба. Он шагнул вперёд. Схватил Тэхёна за плечи. И силой усадил обратно на стул. — Сиди смирно. — Но... — Смирно. — Юнги... — Ещё слово — и я сам тебя усыплю. Как псину. Тэхён послушно захлопнул рот. Кар всё-таки фыркнул. Юнги бросил на него такой взгляд, что ворон мгновенно сделал вид крайне воспитанной птицы. Чёрный ведьмака глубоко вдохнул. Закрыл глаза. А затем медленно поднял руку над головой Тэхёна. Воздух дрогнул. По пальцам Юнги поползло тусклое сизое марево. Ледяное. Тягучее. Почти призрачное. Старая магия. Древняя. Полузабытая. Та, которой он не пользовался уже очень давно. Тэхён вздрогнул. По коже головы побежали колкие мурашки. Будто кто-то приложил к затылку лёд. А затем произошло нечто странное. Очень странное. Светлые пряди начали меняться. Прямо на глазах. Пепельный оттенок медленно растворялся. Темнел. Становился глубже. Гуще. Чернее. Секунда. Ещё одна. И волосы стремительно поползли вниз. По шее. По плечам. По спине. Тяжёлой шелковистой волной. Локоны становились всё длиннее и длиннее. Пока наконец не опустились почти до самой талии. Комната погрузилась в потрясённую тишину. Даже Кар перестал дышать. Просто смотрел. Не мигая. С открытым ртом. — Вот так. Юнги медленно опустил руку. На его лбу выступили капли пота. — Чёрный цвет скроет твой пепельный оттенок. А длина спрячет мужскую стрижку. Он устало выдохнул. — Соберём часть волос наверх, остальные оставим спадать на плечи. Будешь выглядеть как благородная леди. Тэхён осторожно коснулся новых прядей. Пальцы утонули в густых чёрных локонах. Мягких. Тяжёлых. Совершенно настоящих. — Боже... Он ошарашенно смотрел на собственное отражение. А затем внезапно застыл. Лицо медленно вытянулось. — Нет. Юнги насторожился. — Что ещё? — Нет. — Что? — Нет. — Тэхён. — Голос. Наступила тишина. Очень нехорошая. Тэхён медленно поднял взгляд. — Юнги... Юнги уже начал подозревать худшее. И оказался прав. — Волосы — ладно. Платье — ладно. Но голос?! Тэхён всплеснул руками. — Если Король или Святой Отец что-нибудь у меня спросят, мне что делать?! Басом отвечать?! Кар согнулся пополам. — Кар. — Простите. — Кар. — Я молчу. Он не молчал. Тэхён же продолжал: — Я не умею говорить как девушка! Я вообще не умею пищать! Это будет выглядеть как дешёвый деревенский театр! Юнги замер. Потом очень медленно повернул голову. Потом очень медленно улыбнулся. И эта улыбка почему-то напугала всех присутствующих. Особенно Тэхёна. — А тебе и не придётся говорить. Кар перестал смеяться. Тэхён моргнул. — Что? — Не придётся. — В смысле? Ухмылка Юнги стала шире. Совсем нехорошей. Некромантской. — Всё очень просто, Тэхёни. Он скрестил руки на груди. — Ты благородная леди. — Ну... — И ты немая. Тишина. Кар захрюкал. Тэхён моргнул ещё раз. — Чего? — Немая. — Совсем? — Совсем. — От рождения? — Нет. — Ты придумал это только что. — Да. — Ясно. Юнги удовлетворённо кивнул. — Отличная легенда. — Ужасная легенда. — Отличная. — Ужасная. — Намджун не станет допрашивать немую аристократку. Это был весомый аргумент. Очень весомый. Юнги продолжил уже серьёзнее: — Магов он ищет. Не инвалидов. Немая девушка вызовет жалость. Возможно сочувствие. Но не подозрения. Тэхён постепенно начинал понимать. — Он будет говорить с Чонгуком? — Именно. — А мне... — Молчать. — Просто молчать? — Просто молчать. Кар поднял палец. — И красиво хлопать ресницами. — Кар. — Всё-всё. Юнги проигнорировал фамильяра. — От тебя требуется три вещи. Он загнул палец. — Молчать. Второй. — Скромно опускать глаза. Третий. — И вовремя подставить руки под проверку. Юнги наклонился ближе. Тэхён несколько секунд сидел молча. Потом тяжело вздохнул. — Я немая леди. Но что насчёт тебя?. Голос Тэхёна дрогнул. Теперь страх был уже не за себя. — Он же и тебя проверять будет. Все в замке считают тебя немым слугой. Юнги, уже потянувшийся к браслету, замер. Всего на мгновение. Но этого мгновения хватило. Тяжёлая тишина опустилась на комнату, словно крышка гроба. Он медленно поднял взгляд. Лицо заострилось ещё сильнее. Тени под глазами стали глубже. Старше. Уставше. Будто на секунду с него слетели все привычные маски. — А насчёт меня... будем молиться, чтобы пронесло. Голос прозвучал тихо. Слишком тихо. Именно поэтому Тэхёну стало по-настоящему страшно. Потому что впервые за всё это время он увидел в глазах Юнги не раздражение. Не злость. Не холодную уверенность. Страх. Настоящий. Живой. Человеческий. — Я не всеведущий, Тэхён,. Глухо продолжил он. — Я только предполагаю, зачем этот ублюдок сюда приехал и что именно привёз с собой. Может, я ошибаюсь. А может, нет. Он криво усмехнулся. Без капли веселья. — У меня нет защиты от этой проверки. Вообще никакой. Тэхён почувствовал, как холодеют пальцы. — Если он заставит меня вытянуть руки... Юнги не договорил. Не нужно было. Они оба прекрасно понимали продолжение. Конец. Здесь. Сразу. Без права на ошибку. Тэхён судорожно вцепился в тяжёлую ткань юбки. — Юнги, тогда зачем... — Затем, что если они найдут тебя в мужском костюме, нас вскроют со стопроцентной гарантией. Голос некроманта стал жёстким. Резким. Безжалостным. Как удар ножа. — А так у нас появляется шанс. Он шагнул ближе. — Намджун высокомерен. Самодоволен. Такие люди всегда смотрят только туда, куда сами хотят смотреть. На губах Юнги появилась мрачная усмешка. — Для него слуги — мусор под ногами. Пыль. Никто. Тонкие пальцы легли на край винного рукава Тэхёна. — Всё его внимание будет приковано к тебе. К загадочной девице рядом с герцогом. К той, которая внезапно появилась в Блэквуде. К той, которую он посчитает подозрительной. Глаза Юнги потемнели. — Если ты идеально сыграешь свою роль... если эта проклятая эмульсия ничего не покажет... он решит, что напал на ложный след. Тишина. Тяжёлая. Звенящая. — После этого у него не останется причин копаться в челяди. А Чонгук скорее откусит ему голову, чем позволит унижать своих людей ещё раз. Некромант медленно выдохнул. Будто сам пытался поверить в собственный план. — Мы идём по тонкой грани, Тэхён. Его голос прозвучал почти шёпотом. — Либо так. Либо никак. Комната словно стала меньше. Воздуха не хватало. Тэхён сглотнул ком, застрявший в горле. Юнги рисковал не меньше него. Нет. Даже больше. Потому что именно он добровольно подставлял шею под топор. Ради него. Ради их шанса выжить. — Всё. Юнги резко защёлкнул браслет на запястье.. Щёлк. Звук прозвучал неожиданно громко. Магия всколыхнула воздух. Ледяной рябью пробежала по комнате. Черты лица поплыли. Смазались. Изломались. И спустя мгновение Юнги исчез. На его месте вновь стоял Шуга. Безмолвный. Покорный. Незаметный. Идеальный слуга. Только теперь Тэхён знал, что под этой спокойной маской бешено колотится сердце человека, который идёт на собственную казнь с открытыми глазами. Под потолком бесшумно взмыл Кар. Чёрная тень. Без единого звука. Ему дальше нельзя. Слишком опасно. Слишком много глаз. Шуга подошёл к двери. Осторожно приоткрыл её. Замер. Прислушиваясь. Где-то далеко по коридорам разносились приглушённые голоса. Наконец слуга обернулся. Посмотрел на Тэхёна.. И медленно поклонился. Глубоко. Почтительно. Приглашая следовать за собой. Тяжёлая дверь едва слышно скрипнула. Пора. Шоу начиналось. И цена единственной ошибки была слишком высокой. Их жизни.