Пепел Империи

Дверь с грохотом ударилась о стену. Звук раскатился по покоям, как выстрел. Тэхён вздрогнул всем телом. Даже Кар на подоконнике настороженно расправил крылья. В комнату вошёл Чонгук. Нет. Не вошёл. Влетел. Будто за ним по пятам гналась сама ярость. Тяжёлые шаги эхом прокатились по спальне. Полы тёмного камзола взметнулись за спиной герцога, а лицо его было таким мрачным, что воздух вокруг словно стал холоднее. Королевская свита наконец разбрелась по выделенным покоям. Хосок предусмотрительно разместил гостей в противоположном крыле замка, подальше от комнат Тэхёна. Но это уже не имело значения. Потому что теперь Чонгук добрался сюда. И выглядел он так, словно собирался кого-то убить. Внутри герцога всё ещё кипело. Бурлило. Рычало. Глухо. Зло. Опасно. « Какого чёрта вообще произошло сегодня в этом замке? ..» Он рисковал головой. Каждый день. Каждую минуту. Укрывая ведьмака под собственной крышей. Врал королю. Обманывал Церковь. Ходил по лезвию ножа. А этот невозможный идиот решил добровольно выскочить прямо под нос Намджуну. Да ещё и в платье. В чёртовом платье. Немая леди. Бастард. Спасённая во время восстания. Чонгук до сих пор не понимал, как у него не случился удар прямо посреди холла. Хвала всем богам, проклятая эмульсия не сработала. Хвала всем существующим духам, Намджун ничего не заметил. Но стоило хоть чему-то пойти не так... Хотя бы одной детали. Одной ошибке. Одному неверному взгляду. Их бы казнили ещё до заката. Всех. Тэхёна. Шугу. Хосока. И самого Чонгука. А хуже всего было другое. Сокджин. Чонгук уже видел этот блеск в глазах брата. Этот проклятый блеск. Король явно заинтересовался загадочной «Леди Ви». А значит ближайшие дни превратятся в настоящий кошмар. Потому что Сокджин обожал вмешиваться в чужую личную жизнь. Особенно в жизнь Чонгука. Особенно когда речь заходила о браке. Герцог был уверен: Ещё пара часов — и брат начнёт строить планы их свадьбы. И от этой мысли хотелось биться головой о стену. Дверь за его спиной захлопнулась. Тяжело. Глухо. Отрезая путь к отступлению. В комнате повисла напряжённая тишина. На подоконнике неподвижной чёрной тенью застыл Кар. Шуга стоял позади Тэхёна. Спокойный. Безмолвный. Как и положено идеальному слуге. В его руках медленно скользил гребень. Тэхён сидел перед зеркалом. От роскошного винного платья не осталось и следа. Корсет исчез. Парча исчезла. Украшения исчезли. Весь этот безумный спектакль наконец закончился. На нём осталась лишь лёгкая домашняя рубашка. Свободная. Белая. Почти невесомая. Но магия всё ещё держалась. Чернильное заклинание цвета уже было снято. По плечам Тэхёна снова струились его настоящие волосы. Пепельные. Светлые. Почти серебряные. Только теперь они были длинными. Непривычно длинными. Мягкая волна локонов спадала ниже плеч, рассыпаясь по спинке кресла жидким лунным светом. И на одно короткое мгновение... Всего на одно. Чонгук замер. Просто смотрел. Не моргал. Не двигался. Не дышал. « Красивый.....Проклятье.... До невозможности красивый. » Словно живое колдовство приняло человеческий облик. Словно зимний свет. Словно северная сказка. Словно дикий подснежник. Словно самая опасная вещь, которую он когда-либо видел. Но это наваждение длилось лишь секунду. Потому что следом пришла память. Холодная. Жестокая. Безжалостная. Перед глазами снова вспыхнул холл. Намджун. Флакон. Вытянутые руки Тэхёна. Шаг до катастрофы. Шаг до смерти. И всё восхищение мгновенно сгорело в огне ярости. Чонгук медленно перевёл взгляд на ведьмака. Очень медленно. Очень опасно. — Тэхён. Произнёс он таким спокойным голосом, что стало страшнее любого крика. — Объясни мне одну вещь. В комнате не шелохнулся никто. Даже Кар перестал дышать. — Какого дьявола... Продолжил герцог, делая шаг вперёд, — Ты решил, что выйти к королю и главному инквизитору империи в образе таинственной немой аристократки — это хорошая идея? Тишина стала почти осязаемой. Тяжёлой. Густой. Как перед бурей. И по выражению лица Чонгука было совершенно очевидно: Сейчас кому-то предстоит очень долгий разговор. Чонгук сделал шаг вперёд. Резкий. Слишком быстрый. Словно что-то внутри него окончательно сорвалось с цепи. Голос ударил по комнате тяжёлым, глухим рыком. — Ты понимаешь, что ты устроил, Тэхён?! Тишина дрогнула. Сломалась. Шуга вздрогнул первым. Резко отшатнулся к стене. Сжался. Сделал себя меньше, чем есть. Пальцы на мгновение сильнее сжали гребень, будто тот мог защитить его от ярости хозяина. Ворон на подоконнике дернулся. И коротко, предупреждающе каркнул. Но никто уже не слушал. Тэхён поднял руки. Рефлекторно. Будто это могло остановить удар. — Чонгук, постой, я всё объясню!.. Голос сорвался. Паника. Слишком высокий. Слишком живой. Он вжался спиной в туалетный столик. Дерево тихо скрипнуло под весом. Свечи дрогнули. Тени на стенах стали резче. Его пепельные волосы рассыпались по плечам. Беспорядочно. Живыми волнами. Голубые глаза искали хоть какую-то опору. Хоть что-то, что не кричит на него сейчас. Но перед ним была только буря. — Объяснить?! Чонгук даже не дал закончить. Слово ударило, как плеть. Резко. Окончательно. Герцог прошёлся по комнате. Шаги тяжёлые. Неровные. Как у зверя, запертого в клетке. И тут же развернулся обратно. — Да ты нас чуть под виселицу всех не отправил своей выходкой! Голос сорвался. Почти шипение. — Ты хоть своей головой думал, чудо ты в перьях, когда нацеплял на себя это тряпьё?! Тэхён попытался вдохнуть. Не получилось. — Но ведь план сработал… Он успел только это. И тут же пожалел. Чонгук даже не услышал. Или не захотел услышать. — Сработал?! Смех был короткий. Злой. Пустой. — Да это чистое, сука, везение! Руки взлетели в воздух. И тут же упали обратно. Как будто в них не осталось сил даже на жесты. — Ты выходишь ко мне в образе бастарда, Леди Ви, немой девицы с юга! Он шагнул ближе. Слишком близко. Воздух между ними стал плотным. Тяжёлым. — Ты понимаешь, кто такой Намджун?! Имя прозвучало как приговор. — Это не просто святой отец. Это ищейка инквизиции. Пауза. Короткая. Ледяная. — Если бы эта его эмульсия хоть на секунду дала сбой… если бы он заставил тебя поднять подол и увидел бы, что под ним… Голос сорвался ниже. — Нас бы здесь, в этом самом холле, четвертовали. Он резко выдохнул. — Меня. Хосока. Тебя. Взгляд ударил в Шугу. — И твоего слугу. Всех. Тишина стала вязкой. Густой. Почти живой. — Чонгук, послушай, в башне нас бы точно нашли… — Да мне плевать на башню! Он резко оказался рядом. Слишком быстро. Слишком близко. Руки ударились в подлокотники стула по обе стороны от Тэхёна. Ловушка. Живой капкан. Тэхён инстинктивно вжался назад. Но столик уже был там. Некуда. Глаза Чонгука потемнели. Полностью. Как будто в них что-то погасло. И осталось только напряжение. Горячее. Опасное. — Ты подставил под удар мою голову, Тэхён. Пауза. — Мое поместье. Он наклонился ближе. Ещё немного. — И ладно Намджун… Угол рта дернулся. — Но Сокджин. Имя прозвучало тяжелее всего. — Мой дражайший брат теперь костьми ляжет, но не уедет отсюда, пока не начнёт «ближе знакомиться» с этой твоей Леди Ви. Он резко выдохнул. — Ты хоть представляешь, сколько лет он пытается меня женить?! Шаг назад. И снова вперёд. Не находя места. Не находя выхода. — Он не отстанет. Он будет таскать тебя за собой. Подсовывать мне. Устраивать прогулки. Каждое слово — удар. — И как ты собираешься играть благородную девицу, когда у тебя руки в мозолях и ты дышать в этом проклятом корсете нормально не можешь?! Тэхён открыл рот. Потом закрыл. Пусто. Беспомощно. Как рыба, выброшенная на берег. Но слов не было. Чонгук уже не слушал. Он снова отступил. Провёл рукой по волосам. Резко. До боли. И снова начал ходить по комнате. — « Она читает книги. Живёт тихо ». Голос стал тише. Но опаснее. — Да я в жизни такого бреда не нёс. Он усмехнулся. Криво. Без радости. — Если бы Джин хоть на секунду включил голову, он бы понял, что я вру. Пауза. Короткий вдох. — Потому что я никогда никого не прячу. Тишина снова навалилась. И в ней прозвучало почти усталое: — Святые боги Севера… Чонгук остановился. Медленно повернул голову к Тэхёну. Взгляд был тяжёлым. Очень. — За какие грехи мне достался этот ведьмак… Пауза. И тише. Почти обречённо: — Ты просто ходячая катастрофа, Тэхён. В комнате на мгновение повисла тишина. Та самая, тяжёлая. Звенящая. Которую почти слышно кожей. Тэхён стоял посреди спальни, тяжело дыша, словно после долгого бега. Плечи всё ещё дрожали от выброса эмоций. Грудь сжималась под тонкой тканью рубашки, каждый вдох был резким, рваным. Он не сразу понял, что сказал лишнее. И уже не мог взять слова обратно. — Тогда не надо было меня вообще сюда тащить… чтобы я лечил твоё чёртово проклятие. Сорвалось с него снова, тише, но уже без той ярости, скорее как запоздалая боль. Он резко выпрямился. Будто сам испугался собственной смелости. Чонгук стоял напротив. Неподвижный. Слишком тихий. И именно это было хуже крика. Тэхён сглотнул. Сжал пальцы в кулаки. И всё равно продолжил — как будто уже не мог остановиться. — Ты вырвал меня из моей жизни… приволок сюда… Голос снова сорвался, но он упрямо поднял взгляд. — Чтобы я тебя спас. А я тогда даже отказаться не мог. Не потому что хотел. А потому что боялся. И тебя. И себя. Последнее он почти выплюнул. Слова срывались быстрее дыхания. — Ты не оставил мне выбора. Вообще никакого. И теперь ты злишься, что я выбрал хоть что-то сам?! Он резко взмахнул рукой, будто пытаясь разорвать сам воздух между ними. Пепельные волосы метнулись по плечам, свечи дрогнули в отражении зеркала. — Да нас бы всё равно нашли в той башне! Голос снова поднялся. Надломанный. Острый. — Он бы всё перерыл! Все комнаты, все углы! И ты это прекрасно знаешь! Ты — герцог, мать твою, а я… Он запнулся. На секунду. И это «я» прозвучало тише. Но всё ещё отчаянно. — А я никто. Сирота. Ведьмак. Мне терять нечего. Вообще нечего. Я хотя бы здесь на виду. Под твоим чёртовым поместьем. Под носом у твоего брата. Но живой. Последнее слово повисло в воздухе. Живой. Как аргумент. Как оправдание. Как вызов. Он резко выдохнул. Будто вместе с воздухом из него вышло всё напряжение. Комната замолчала. Полностью. Даже свечи казались тише. Кар на подоконнике коротко каркнул. Резко. Шуга замер в углу, сжавшись так, будто хотел исчезнуть из реальности целиком. И тогда Чонгук двинулся. Сначала — едва заметно. Потом резко. Шаг. И ещё один. Он даже не спорил. Не отвечал. Просто пересёк расстояние между ними слишком быстро. Тэхён не успел отступить. Не успел вдохнуть. Чонгук схватил его за ворот рубашки и дёрнул на себя. Резко. Жёстко. Так, что ткань впилась в шею, а тело ведьмака оторвало от пола на носки. — Никто?! Голос Чонгука ударил в лицо. Низкий. Рваный. Сдержанный только наполовину. — Обычный сирота?! Его пальцы сжались сильнее. Слишком сильно. — Ты сейчас серьёзно это говоришь? Тэхён попытался вдохнуть, но хватка мешала. Глаза расширились. Но он не отвёл взгляд. — Ты думаешь, если бы я тебя не забрал, ты бы сейчас вообще стоял здесь?! Чонгук наклонился ближе. Слишком близко. Так, что слова били прямо в кожу. — Ты бы уже сдох где-нибудь в канаве. Или тебя бы сдали инквизиции ещё до того, как ты научился нормально дышать. Он резко дёрнул его ближе. Ещё на пару сантиметров. — Я дал тебе крышу. Я дал тебе защиту. Я дал тебе жизнь в этом проклятом месте, где тебя хотя бы не разорвут на куски. Пауза. Короткая. Опасная. Глаза Чонгука потемнели окончательно. — И ты смеешь повышать на меня голос в моём доме? Он почти прошипел это. Не отпуская. Не давая отстраниться. — Ты хоть понимаешь, с кем ты разговариваешь? Последние слова упали тяжело. Как приговор. И в комнате снова стало тихо. Но уже по-другому. Не звеняще. А хрупко. Как будто одно неверное движение — и всё окончательно сломается. Слова Чонгука ударили не как приказ. И не как угроза. А как что-то старое. Гнилое. Знакомое. Такое, от чего внутри на секунду всё сжалось — до болезненного, почти детского спазма. « Сгнил бы в канаве ». « Я дал тебе защиту ». Эти фразы прошли по нему, как раскалённое железо по оголённой коже. Не сразу боль. Сначала — холод. Потом — резкий, мутный удар в грудь. И только после него пришло осознание. Он не « спасённый ». Не « пригретый ». Он — обязан. Он — должник. Он — чья-то удачная находка, которую можно держать за ворот и напоминать об этом в любой момент. Горло сжалось. Глаза предательски защипало. Но слёзы так и не вышли. Не здесь. Не перед ним. Не перед этим человеком, который сейчас держал его за ворот так, будто имел на это право от рождения. Вместо этого что-то внутри щёлкнуло. Сухо. Ядовито. И очень опасно. Злость поднялась резко — не как вспышка, а как перелом. Холодная. Острая. Выжженная из самой боли. Тэхён резко вдохнул. И не отвёл взгляд. Он чуть подался вперёд, игнорируя хватку на вороте, которая всё ещё держала его на месте. Пальцы сжались до боли. — С кем я разговариваю? Он почти усмехнулся, но это была не улыбка. — С человеком, который заживо гниёт от собственного проклятия? Пауза. Короткая. Опасная. — Великий герцог Блэквуда… Имя прозвучало медленно. С нажимом. С почти издевательской аккуратностью. — Ты привык смотреть на всех сверху вниз. Но стоило твоей идеальной « благородной крови » начать разлагаться — ты почему-то приволок меня. Он наклонился ещё ближе. Настолько, насколько позволяла хватка. Глаза вспыхнули. — К сироте. К ведьмаку. К тому, кто, по твоим словам, должен был сгнить в канаве. Голос сорвался, но он не остановился. — Что, Ваша Светлость? Блестящая родословная не лечит гниль? Это попало. Сразу. Точно. Как нож в старую, тщательно спрятанную рану. Лицо Чонгука изменилось мгновенно. Не просто злость. А что-то более тяжёлое. Более опасное. Челюсть сжалась так, что по скулам прошёл резкий, судорожный спазм. Глаза потемнели. До почти животного состояния. Хватка усилилась. И рука уже дёрнулась вверх. Не предупреждение. Не жест. Удар. — Ах ты… Голос сорвался. — Я тебя прямо здесь… Но фраза не успела родиться целиком. Потому что воздух в комнате сдвинулся. Быстро. Резко. Как будто сама тень решила вмешаться. Шуга. Тот самый « немой слуга ». Движение было почти незаметным — не шаг, а провал в пространстве между секундами. Он не кричал. Не предупреждал. Просто поднял с ближайшего стола тяжёлый бронзовый подсвечник. И ударил. Глухо. Сочно. Без лишней театральности. ДОЛБЕЦЬ! Звук разрезал тишину так резко, что даже свечи будто дрогнули. Чонгук замер. На долю секунды. Будто мир не сразу понял, что произошло. Его пальцы разжались. Ворот рубашки Тэхёна ослаб. Ещё мгновение — и герцог покачнулся. Медленно. Слишком медленно для того, кто только что был живой угрозой. Глаза Чонгука закатились. И он рухнул. Тяжело. Глухо. Прямо на пол. Как подрубленное дерево, которое наконец перестало держаться корнями за землю. Тишина в комнате стала абсолютной. Даже воздух будто исчез. Тэхён остался стоять. Не двигаясь. Не дыша. С поднятой рукой. С приоткрытым ртом. И взглядом, застрявшим в том месте, где секунду назад стоял герцог. Подсвечник в руках Шуги тихо звякнул о металл. Очень спокойно. Слишком спокойно для того, что только что произошло. А с подоконника ворон Кар резко каркнул. Один раз. Громко. И почти недовольно. Тэхён замер. Не шевелясь. Будто его вместе с дыханием прибили к месту. Взгляд намертво впился в тело Чонгука, лежащее у его ног. И не отпускал. В голове стояла звенящая, пустая тишина. Никаких мыслей. Только один факт, тупой и тяжёлый. Один удар. Всего один. И герцог сейчас лежал на полу так, как не должен лежать никто, кто ещё минуту назад сжимал тебе горло. Чонгук не двигался. Лицо его было наполовину скрыто растрёпанными тёмными волосами, в которых уже проступала та самая странная, болезненная чернота проклятия. И сквозь эти пряди медленно, почти лениво, как будто не торопясь, стекала тонкая тёмная струйка крови. По бледной коже. Прямо вниз. Тэхён резко вдохнул. И этот вдох прозвучал как паника. — Чонгук… Он рухнул на колени мгновенно. Рядом. Слишком резко. Пальцы дрожали так сильно, что он едва попадал в собственные движения. Он прижал ладонь к его шее. Слепо. Лихорадочно. Ищущий. Живое. Пульс. Секунда. Тишина. Ещё секунда. И потом — удар. Тяжёлый. Настоящий. — Есть… Выдох сорвался сам. — Есть пульс… Плечи опустились. Будто из него разом вытащили весь воздух. — Жив… слава богу… просто вырубился… Где-то рядом раздался короткий, сухой щелчок. Металл. Как замок, который больше не собирался притворяться чем-то другим. Шуга стоял неподвижно ровно мгновение. А затем на его запястье хрустнул и раскрылся тяжёлый браслет-артефакт. И всё изменилось. Воздух будто дрогнул. Серый налёт иллюзии, плотный и липкий, сорвался с него, как старая ткань. Растворился. Сломался. Исчез. Плечи фигуры расправились. Контуры стали шире. Тяжелее. И вместо « немого слуги » рядом уже стоял Юнги. Он медленно поднял голову, глядя на лежащего Чонгука так, будто оценивал не человека, а проблему. Чёрные волосы взъерошены. Лицо бледное. А глаза — холодные до стеклянной жестокости. На коже вспыхнули руны. Фиолетовые. Хищные. Реагирующие на остатки выплеснутой магии, как на запах крови. Юнги раздражённо провёл рукой по волосам. — Ублюдок… Тихо бросил он. — Ещё и угрожать нам собрался. Тэхён резко повернул к нему голову. Глаза всё ещё расширены от ужаса. — Ты с ума сошёл?! Зашептал он почти срываясь. — Он мог умереть! Ты понимаешь, что у тебя рука как у кузнеца?! Ты зачем вообще… Он запнулся, не находя слова. — …подсвечником?! Юнги даже не моргнул. Спокойно наклонился. Поднял бронзовый подсвечник. Поставил обратно на стол. Аккуратно. Буднично. И только потом скрестил руки на груди. — Вообще не волнует. Ровно сказал он. Тишина в комнате стала ещё плотнее. — Этот ящер не сдохнет. Его тело крепче любого доспеха. От такого он максимум очнётся и станет ещё злее. Тэхён открыл рот. И тут же закрыл. Потому что спорить с этим тоном было бессмысленно. На подоконнике резко хлопнули крылья. Тьма будто треснула. Чёрные перья рассыпались в воздухе. И через мгновение вместо ворона стоял человек. Кар. С таким видом, будто только что сам выжил чудом. Он осторожно шагнул ближе. Посмотрел на Чонгука. Наклонился. И медленно почесал затылок. — Ну… Протянул он. — И что дальше? Взгляд скользнул от Тэхёна к Юнги. — Он же проснётся. Пауза. — И тогда нам всем будет очень плохо. Он нервно усмехнулся. — Король за дверью. Инквизитор где-то в этом же замке. А у нас тут хозяин дома без сознания на полу. Отличная, конечно, картина. Юнги лишь фыркнул. Даже не повернувшись. — Пусть полежит. Голос был абсолютно равнодушный. — Мы тут, вообще-то, только что всем вам жизни спасали. Он слегка качнул головой. — А он зашёл и начал орать, как будто мы ему обязаны. Пауза. Руны на его лице начали медленно угасать. Фиолетовый свет таял, оставляя только черные татуировки. — Праведник хренов… Юнги развернулся к окну. Спокойно. Будто всё уже решено. — Я, если честно, давно хотел ему врезать. Тихо добавил он, почти с ленивым удовлетворением. — Надоело делать вид, что я покорный калека рядом с его благородной мордой. Он чуть наклонил голову. — Пусть подышит полом. Полезно. Для королевской крови.