Пепел Империи

Глухой, сорвавшийся с грани контроля стон Чонгука утонул в складках винного бархата, когда он прижал Тэхёна сильнее. Почти грубо. Отчаянно. Так, будто боялся, что если отпустит хоть на миг, тот исчезнет вместе с этим чёртовым снегом, лесом, миром. Поцелуй не ослаб. Он только глубже вошёл в плоть момента. До боли живой. До глупости невозможный. Всё сузилось. До одного рваного дыхания на двоих. До жара, который не имел права существовать в этом ледяном аду. Снег вокруг них шипел тишиной. Таял от их дыхания. От их близости. От чего-то слишком человеческого для двух существ, давно раздавленных судьбой. И Тэхён… он исчез в этом ощущении. Не как побег — как падение. Глухое. Сладкое. Предательское. Мир держался на тонкой нити, пока его не разорвал чужой голос. — Эй! Вы там живы вообще?! Чего притихли?! Вас там медведём не задрало?! Крик Джина ударил по лесу, как хлыст. И всё рухнуло. Тэхён вздрогнул так резко, будто его выдернули из сна. Глаза распахнулись. Ладони вцепились в мех на груди Чонгука. Неуверенно. Почти испуганно, пытаясь вернуть себе хоть какую-то реальность. Между ними ещё оставалось дыхание. Ещё — вкус. Ещё — то, что нельзя было назвать вслух. Чонгук оторвался медленно. Слишком медленно. Будто каждое движение стоило ему усилия. Злости. Контроля, который он удерживал годами. Лоб к лбу. Тишина между ними стала плотной. Дышать было тяжело. Его взгляд — потемневший до почти чёрного — всё ещё держал Тэхёна, не отпуская до конца, как будто даже сейчас он не позволял миру вмешаться окончательно. Где-то в глубине этого взгляда всё ещё горело то же самое. Опасное. Первобытное. Неостывшее. И только после этого он выдохнул. Глухо. Рвано. Как человек, которого вытащили из огня. — Чёрт… Почти беззвучно, в никуда. Он поднялся первым. Резко. Будто иначе мог бы не выдержать и снова сорваться. Тэхён остался в снегу. На мгновение — потерянный. Щёки горели так, будто мороз решил предать его окончательно. Он смотрел в сторону, не находя ни одного безопасного места для взгляда, даже собственные руки казались чужими. И это было хуже любой магии. Чонгук молча протянул ладонь. Без слов. Без давления. Просто — факт. Тэхён колебался секунду. И вложил пальцы. Тепло накрыло его сразу. Тяжёлое. Уверенное. Слишком реальное. Чонгук поднял его легко, но не отпустил даже когда тот встал. Вторая рука уже поправляла сбившуюся ткань вуали. — Позвольте, леди Ви. Хрипло, почти на автомате. Но пальцы задержались у виска дольше, чем нужно. Аккуратно заправили прядь. Слишком осторожно для человека, который только что… Тишина между ними снова стала опасной. — Нам пора возвращаться. Король ждёт. Ровно сказал Чонгук. И только его ладонь на локте Тэхёна выдавала всё, что он не сказал. Они пошли обратно. Медленно. Слишком правильно для того, что только что случилось. Когда они вышли из-за заснеженной ели на открытую поляну, Джин уже ждал у своей лошади. И он не просто смотрел. Он считывал. Растрёпанный мех на плаще Чонгука. Снег, всё ещё не до конца растаявший у него на воротнике. Чуть сбитая осанка, слишком резкая для человека, который всегда держит себя как статуя. И главное Леди Ви Слишком тихая. Слишком ровная. Слишком «послушная». Уголок губ Джина дрогнул. — Ну слава богу, живые! Громко, почти театрально выдохнул он, прижимая ладонь к груди. — А я уж подумал, что суровый герцог Блэквуд всё-таки нашёл себе достойную волчицу и решил остаться в сугробе навсегда. Ледяной взгляд Чонгука ударил в него сразу. Такой, от которого гвардейцы обычно делают шаг назад и начинают вспоминать все свои грехи. Но Джин даже не моргнул. Он только шире улыбнулся. — Мы просто осматривали местность, Ваше Величество, Сухо бросил Чонгук первое что пришло в голову, не ослабляя хватку на локте Тэхёна. — Местность. Задумчиво повторил Джин, медленно скользнув взглядом по ним обоим. — Да, я вижу. Очень… живописная местность. Особенно сугробы. И… э-э… укромные ели. Он чуть наклонил голову, и в этом движении скользнула откровенная насмешка. — Смотри только, братец. Лениво добавил он. — Не забудь, что ты всё ещё обязан дать миру наследника. А то так и останешься в компании лесных пейзажей и загадочных дам. Желваки у Чонгука заиграли сильнее. Но он ничего не сказал. Просто шагнул к лошади Тэхёна. — Позвольте. Голос был ровный. Почти официально холодный. И всё же, когда его руки обхватили ведьмака за талию и подняли в седло. Это движение было слишком уверенным. Слишком привычным Как будто он делал это не впервые. Как будто тело помнило лучше, чем разум. На долю секунды их лица оказались слишком близко. Слишком. Тэхён замер. И даже сквозь вуаль почувствовал Не взгляд Не прикосновение. Память прикосновения. Чонгук отступил так же резко, как приблизился, и тут же отвернулся, словно ничего не произошло. — Держитесь крепче. Коротко бросил он. И отошёл к своему коню. Обратный путь к поместью превратился в натянутую тишину, в которой каждый звук казался лишним. Снег под копытами хрустел слишком громко. Воздух был слишком холодным. А между ними — слишком тёплым. Тэхён смотрел прямо вперёд, но внутри всё ещё горело то, что не должно было случиться. Губы. Дыхание. Руки. Он заставлял себя не оборачиваться. И всё равно чувствовал — Чонгук едет позади. Слишком близко. Слишком внимательно. Слишком так, будто ничего из произошедшего в лесу так и не закончилось. Джин шёл впереди, чуть покачиваясь в седле и насвистывая какой-то беспечно-весёлый мотив. Будто не он пару часов назад наблюдал, как в северном лесу рушится вся приличность и логика мира. Он то и дело оглядывался через плечо. Не прямо. Не в лоб. А так, по-королевски лениво, с этим своим раздражающе-спокойным любопытством. И каждый раз взгляд цеплялся за одну и ту же картину. За герцога, который ехал чуть позади, слишком собранного, слишком молчаливого. И за «леди Ви», которая держалась в седле подозрительно ровно для человека, пережившего снег, падение… и явно не только это. Джин прищурился. Улыбка у него стала тоньше, острее. Уже не просто мальчишеская насмешка, а что-то королевское, наблюдательное. — Хм… Тихо выдохнул он себе под нос, почти неслышно даже для ветра. И отвернулся обратно к дороге, будто ничего не заметил. Но в этой тишине его взгляд сказал больше, чем любые слова. Он всё заметил. Тэхён не дождался, пока кто-нибудь подаст ему руку. Едва копыта лошадей застучали по брусчатке внутреннего двора поместья, ведьмак сорвался с места. Слишком быстро. Слишком резко. Слишком очевидно. Он почти спрыгнул с седла, неловко цепляясь за стремена и чудом не запутавшись в тяжёлом винном бархате. Подол опасно качнулся, снег осыпался на камни белыми хлопьями, но Тэхён уже подхватил юбки обеими руками и стремительно направился к лестнице. Лишь бы уйти. Лишь бы скрыться. Лишь бы больше никто не видел его лица. Потому что стоило ему закрыть глаза, как перед внутренним взором снова вспыхивал тот проклятый сугроб. Горячее дыхание. Тёмные глаза. Чужие губы. И собственное сердце, которое тогда словно перестало принадлежать ему. Техён взлетел по ступеням. Не оборачиваясь. Не замечая ничего вокруг. В просторном холле царила привычная вечерняя суматоха. Слуги сновали между дверями, принимая у охраны добычу после охоты. Где-то громко отдавал распоряжения управляющий. Несколько лакеев уже несли на кухню связки белых кроликов и охотничьи трофеи. Среди этого хаоса стоял Хосок. Капитан только что вернулся после очередного обхода территории и что-то негромко обсуждал с управляющим. Он успел заметить стремительно промчавшуюся мимо фигуру. Успел нахмуриться. Успел даже обернуться вслед. Но Тэхён пролетел мимо него подобно зимнему ветру. Не замедлился. Не поклонился. Даже головы не повернул. Сейчас ему было совершенно плевать и на церковь, и на Намджуна, и на весь этот проклятый спектакль. Ему нужно было спрятаться. Срочно. Пока никто ничего не понял. Пока жар на щеках не выдал его с головой. Пока память снова не начала безжалостно прокручивать одно и то же мгновение. Дверь его покоев распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Тэхён буквально влетел внутрь. Грохот. Щелчок замка. И тяжёлая дубовая створка захлопнулась за его спиной. Только тогда он смог выдохнуть. Привалившись к двери всем телом. Закрыв глаза. Сердце всё ещё билось где-то в горле. Слишком быстро. Слишком громко. Слишком живо. За столом сидел Юнги. Черный ведьмак спокойно читал книгу, но от внезапного появления друга так дёрнулся, что едва не выронил её из рук. Кар же, развалившийся на бархатном пуфике в человеческом облике, лениво приоткрыл один глаз. Длинная нога была закинута на другую. Подбородок подпирала ладонь. Выглядел он так, словно наблюдал крайне увлекательное представление. — Тэхён? Нахмурился Юнги, поднимаясь на ноги. — Какого... Но договорить ему не дали. Тэхён сорвал с лица влажную вуаль так резко, словно она душила его. — Мне нужно переодеться. Голос прозвучал слишком быстро. Слишком нервно. — Прямо сейчас. Он тяжело дышал. Щёки пылали. Глаза лихорадочно блестели. — Скоро ужин с Королём. Мне нужно другое платье. Срочно. Ничего не спрашивай. Просто помоги. Юнги замер. Окинул его долгим взглядом. Слишком долгим. Слишком внимательным. Взгляд скользнул по растрёпанным волосам. По сбившейся шляпке. По покрасневшим щекам. По губам. Именно на губах он задержался особенно надолго. Припухших. Искусанных. Подозрительно довольных для человека, который якобы просто вернулся с охоты. Лицо некроманта медленно вытянулось. Потом перекосилось. Потом он закрыл глаза. Очень медленно потёр переносицу. И только после этого тяжело выдохнул: — Твою мать... Тэхён замер. Юнги посмотрел на него так, словно перед ним стояла личная катастрофа мирового масштаба. — Тэхён... Ещё одна пауза. — Только не говори мне, что ты умудрился согреться с Блэквудом посреди снега. Тишина. Тэхён вспыхнул так стремительно, что даже уши покраснели. Кар на пуфике издал подозрительно довольный звук. Очень похожий на смешок. Юнги закатил глаза к потолку. — Ясно. — Юнги... — Даже знать не хочу. — Юнги. — Вообще не хочу. — Юнги! — Святые Боги, за что вы меня ненавидите... Проворчав это, Юнги всё же направился к шкафу. Дверцы распахнулись. На свет появилось очередное платье. На этот раз не такое роскошное. Без тяжёлой золотой вышивки. Без лишнего блеска. Глубокого изумрудного цвета. Строгое. Красивое. И, к огромному ужасу Тэхёна... С корсетом. Опять. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Юнги... — Засунь своё мнение куда-нибудь подальше и повернись. Тэхён обречённо застонал. Спустя несколько минут некромант уже затягивал шнуровку. Безжалостно. Без капли сострадания. — Юнги! — Терпи. — Я задохнусь! — Не задохнёшься. — Задохнусь! — Тогда хотя бы молчать начнёшь профессионально. Тэхён бросил в него убийственный взгляд. Юнги лишь фыркнул. Одновременно с этим его пальцы скользнули в длинные иссиня-чёрные пряди ведьмака. Тонкая волна бытовой магии пробежала по волосам. Мгновение. И влажность исчезла. Снежинки растаяли. Пряди снова стали мягкими. Блестящими. Аккуратными. Кар всё это время наблюдал за происходящим с нескрываемым удовольствием. Развалившись на пуфике как избалованный кот. С ленивой усмешкой. Слишком понимающей. Слишком довольной. Наконец он подпер подбородок ладонью и протянул: — Надо же... Тэхён опасно прищурился. — Что? Кар улыбнулся ещё шире. — Ничего. Пауза. — Просто никогда раньше не видел человека, который выглядел бы одновременно таким счастливым и таким несчастным. Тэхён покраснел ещё сильнее. Юнги громко застонал и снова потёр переносицу. Кажется, этот вечер обещал быть очень, очень долгим.