Пепел Империи

Солнце медленно опускалось за горизонт. Неторопливо. Будто само не хотело смотреть на то, во что превращается эта война. Небо над Аэлиром горело багровым. Тяжёлым. Почти кровавым светом. Лагерь утопал в этих алых отблесках. И впервые за долгое время здесь было тихо. Подозрительно тихо. Солдаты двигались между палатками. Чистили оружие. Проверяли ремни доспехов. Готовили лошадей. Но прежней нервозности больше не было. Не той. Не такой. Теперь они выглядели иначе. Как люди, которым подарили шанс выжить. Не победить. Не спасти мир. Просто выжить. Иногда этого достаточно.

----------

Внутри личного шатра герцога царил полумрак. Тени лениво ползали по плотной ткани стен. Колыхались от света лампы. Дрожали. Будто живые. Тэхён сидел на походном сундуке. Устало привалившись спиной к ящикам с травами. Бледный. Измотанный. Слишком тихий. Его руки были перебинтованы грубой тканью. Белой когда-то. Сейчас повязки уже потемнели от крови. Местами почти чёрной. Ткань пропиталась насквозь. Но Тэхён даже не обращал внимания. Он слишком устал. Слишком много отдал. Слишком глубоко залез в собственные силы. Чтобы думать о боли. Самое ироничное заключалось в том, что собственный дар не мог исцелить его самого. Он мог спасать других. Мог вытаскивать людей с того света. Мог латать смертельные раны. Но не свои. Никогда свои. Юнги выглядел не лучше. Тёмные круги под глазами стали глубже. Лицо осунулось. Плечи казались тяжелее обычного. Но в отличие от брата он продолжал двигаться. Собранно. Чётко. Как всегда. Он опустился перед Тэхёном на корточки. Достал из сумки небольшой флакон. Тёмно-зелёный. Почти чёрный. Внутри густо переливалось зелье. — Пей. Коротко. Без лишних слов. Тэхён даже спорить не стал. Сил не осталось. Юнги поднёс горлышко к его губам. — Это вытянет остатки истощения. Его взгляд стал жёстче. — И даже не думай сейчас отключаться. Тэхён хмыкнул. Слабо. Почти беззвучно. Но всё же сделал глоток. Жидкость оказалась холодной. Горькой. Отвратительной. Как и всё, что варил Юнги. Она медленно опустилась в желудок. Растеклась по телу. Снимая часть дрожи. Совсем немного. Но уже что-то. Снаружи лагерь жил своей жизнью. Странно спокойной. Почти неправильной. Солдаты молча обрабатывали клинки. Снова и снова. Каждый меч теперь пах полынью. Горько. Резко. Настойчиво. Запах въелся в кожу. В одежду. В палатки. В сам воздух. Они не знали почему. Не понимали сути. Не понимали механизма. Но понимали главное. Герцог приказал. Значит так надо. Этого было достаточно. Где-то вдали послышался топот. Сначала тихий. Потом громче. Громче. Громче. Пока земля не начала дрожать под копытами. Часовые напряглись. Солдаты подняли головы. А затем показались первые всадники. Армия короля. Наконец. С опозданием. И выглядела она ужасно. Лошади едва переставляли ноги. Люди держались в седле на одном упрямстве. Доспехи были помяты. Испачканы. Покрыты засохшей кровью. Лица осунувшиеся. Уставшие. Словно они действительно прошли через ад. И едва выбрались обратно. В центре колонны двигался король Джин. Даже издалека было видно: война добралась и до него. А рядом ехал Намджун. Святой отец выглядел немногим лучше. Белая сутана давно перестала быть белой. На ткани темнели пятна. Чёрные. Густые. Зловонные. Кровь нежити. Даже отсюда хотелось отвернуться. Но хуже были не они. Хуже были те, кто ехал позади. Четверо. Всего четверо. Перевоспитанники. Стихийник. Когда-то сильный маг. Теперь его руки выглядели так, будто их сожгли заживо. Следы собственной магии. Собственной силы. Собственной боли. Целительница. Молодая женщина. Слишком молодая для такого пустого взгляда. Она смотрела только в землю. Будто боялась поднять голову. Будто давно забыла как это делать. Защитник. Массивный мужчина. Израненный. Побитый. Доспехи были разбиты настолько сильно, что не требовалось слов. Его поражение было написано прямо на металле. И последняя. Прорицательница. Самая жуткая из всех. Её глаза смотрели куда-то сквозь мир. Сквозь людей. Сквозь время. Будто она вообще не находилась здесь. Словно видела что-то другое. Нечто недоступное остальным. И на каждом из них был ошейник. Одинаковый. Тяжёлый. Унизительный. А на руках Намджуна поблёскивали четыре кольца. Чонгук увидел их сразу. И внутри мгновенно поднялась волна отвращения. Он знал эти кольца. Слишком хорошо. Работорговцы использовали похожие. Стоило хозяину коснуться кольца — ошейник бил током. Наказывал. Ломал. Подчинял. Мерзость. Чистая. Неприкрытая. Мерзость. Чонгук и Хосок вышли навстречу прибывшим. Герцог держался прямо. Как всегда. Невозмутимо. Холодно. Но внутри уже начинала закипать ярость. Намджун спешился первым. И сразу начал осматриваться. Внимательно. Слишком внимательно. Как хищник. Как ищейка. Как человек, который ищет повод. Любой повод. Его взгляд скользнул по лагерю. По солдатам. По палаткам. По оружию. По земле. Затем он медленно втянул воздух. И нахмурился. Полынь. Он почувствовал. Конечно почувствовал. — Герцог. Голос прозвучал холодно. Почти мёртво. — У вас здесь на удивление тихо. Пауза. — Пока мои люди умирали в каждом лесу. Намджун сделал шаг вперёд. Медленно. Подозрительно. — Вы будто шли по чистой дороге. Его взгляд остановился на ножнах Чонгука. На которых ещё держался едва заметный запах. — И почему здесь так пахнет полынью? Тишина. — Решили устроить травяные ванны посреди войны? Чонгук посмотрел на него. Спокойно. Очень спокойно. Настолько спокойно, что Хосок мгновенно понял: сейчас будет плохо. — Не время для шуток, Отец Ким. Голос герцога был ровным. Ледяным. — В отличие от вас. Пауза. — Мы полагаемся на сталь. Ещё одна. — И на старую добрую осторожность. Намджун нахмурился. А Чонгук продолжил: — Возможно именно поэтому мои люди всё ещё стоят на ногах. Его взгляд скользнул по перевоспитанникам. Медленно. Безжалостно. — А ваши... Пауза. — Простите. Но это больше похоже на тени, чем на воинов. Воздух между ними натянулся. До предела. Намджун сжал челюсти. Чонгук не отвёл взгляда. Ни на секунду. И именно тогда вмешался Джин. — Довольно! Голос короля прогремел резко. Устало. Но достаточно громко. Он шагнул вперёд. Положил руку на плечо Чонгука. Тяжело. По-братски. — Рад, что ты жив. Тихо произнёс он. И впервые за долгое время в его голосе не было короля. Только брат. Уставший брат. — Но сейчас не время перегрызать друг другу глотки. Он обвёл взглядом лагерь. Вдохнул запах полыни. И даже не стал спрашивать. Сейчас его интересовало другое. — Найдутся лекари? Усталость проступила слишком явно. — Мои люди едва держатся. На мгновение Чонгук замер. Сразу возникла только одна мысль. Тэхён. И Намджун. Плохое сочетание. Очень плохое. Но выбора не было. Вообще. — Хосок. Голос стал холоднее. — Проведи их к Тэхёну. Пауза. — Пусть займётся ранеными. Хосок всё понял сразу. Именно поэтому не задал ни одного вопроса. Только коротко кивнул. — За мной. Уставшие солдаты двинулись следом. А Намджун продолжал смотреть на шатёр. Слишком долго. Слишком внимательно. — Тэхён? Протянул Джин. — Твой новый лекарь? — Времени искать других не было. Отрезал Чонгук. — Этот справляется. — Один? Теперь заговорил Намджун. И в его голосе прозвучало именно то, чего Чонгук ожидал. Подозрение. — Странно. Очень странно. Его глаза опасно сузились. — Я не видел этого имени в реестрах Церкви. Пауза. — Кто он такой? Чонгук медленно повернул голову. Очень медленно. И Намджун вдруг понял. Что, возможно, всё же стоило промолчать. Потому что взгляд герцога обещал смерть. Медленную. Болезненную. И очень личную. — Мне было не до вашей проклятой канцелярии. Прошипел Чонгук. Делая шаг вперёд. — И какая к чёрту разница, кто он? Ещё шаг. — Я привёз его спасать жизни. Пауза. Тяжёлая. Опасная. — А не слушать ваши проповеди. Его глаза опасно потемнели. — И уверяю тебя. Голос стал ниже. — Пользы от него будет больше...Чем от всех твоих воспитанников вместе взятых. После этого в лагере стало очень тихо. Слишком тихо. Потому что все понимали. Это только начало.

----------

Первым в шатёр вошёл Хосок. Тяжело. Устало. Будто за последние несколько часов постарел сразу на несколько лет. Полог за его спиной опустился. Отрезая шум лагеря. Хотя даже здесь война продолжала дышать им в затылок. Тэхён поднял голову. На нём всё ещё была обычная одежда лекаря. Когда-то светлая. Теперь перепачканная травами. Кровью. Грязью дороги. Пепельные волосы были собраны в небрежный пучок. На скорую руку. Несколько длинных прядей выбились наружу и липли к вискам. Хосок посмотрел на него. Долго. Внимательно. А потом устало провёл ладонью по лицу. Словно пытался стереть с себя весь этот день. — Король приехал. Пауза. Тяжёлый выдох. — И святой отец вместе с ним. Тэхён замер. Совсем немного. Но Хосок заметил. Конечно заметил. — Они столкнулись с гончими. Ещё одна пауза. — Среди них четверо перевоспитанников. Голос капитана стал жёстче. Ниже. Опаснее. — Ради всех богов, Тэхён. Он шагнул ближе. — Будь осторожен. Очень осторожен. Тэхён молча смотрел на него. А Хосок продолжил: — Я буду заводить их по одному. Не говори лишнего. Не показывай лишнего. Не геройствуй. Последние слова прозвучали почти приказом. Почти угрозой. Потому что оба понимали цену ошибки. Тэхён лишь коротко кивнул. Сил спорить не осталось. Он уже раскладывал на столе бинты. Ткани. Склянки. Остатки мазей. Всё, что ещё можно было использовать. Пальцы дрожали. Совсем немного. Но продолжали работать. Точно. Быстро. Почти механически. Как у человека, который слишком давно привык спасать чужие жизни. Даже когда собственная висит на волоске. Хосок ещё несколько секунд наблюдал за ним. Будто проверял. Не рухнет ли. Не потеряет ли сознание. Не сломается ли прямо сейчас. Но Тэхён продолжал работать. И капитан наконец ушёл. Спустя мгновение полог снова распахнулся. Внутрь ворвался холодный воздух. Запах крови. Пота. Гари. Войны. Первыми вошли двое солдат. Поддерживая под руки ещё одного человека. Вернее... Мага. Стихийника. Того самого. С обожжёнными руками. Он выглядел ужасно. Когда-то гордый. Когда-то сильный. Сейчас он больше напоминал сломанную куклу. Плечи опущены. Взгляд затравленный. Движения рваные. Будто он ждал удара каждую секунду. — Сюда. Тихо сказал Тэхён. Указывая на койку. — Осторожно. Мага усадили. Тэхён подошёл ближе. Присел рядом. Взял его руку. Осматривая ожоги. И в ту же секунду почувствовал, как мужчина вздрогнул. Сильно. Почти болезненно. Поднял взгляд. И уставился на него. Подозрительно. Настороженно. Испуганно. — Чей ты человек, лекарь? Голос прозвучал хрипло. Сломанно. Будто он давно не разговаривал. — Я не видел тебя в Церкви. Его взгляд скользнул по лицу Тэхёна. По волосам. По одежде. По рукам. — Ты не из наших. Тэхён замер лишь на мгновение. Совсем короткое. Потому что где-то за спиной воздух стал холоднее. Совсем немного. Но достаточно. Юнги. Котом свернувшийся в тени. Следил за каждым словом. За каждым взглядом. За каждым движением. Готовый вмешаться в любую секунду. Если понадобится. — Я служу герцогу Блэквуду. Спокойно ответил Тэхён. Промывая ожог полынным отваром. — Моя работа лечить людей. Пауза. — А не слушать церковные проповеди. Он поднял взгляд. Совсем ненадолго. — Сейчас лучше молчи. Его пальцы осторожно коснулись воспалённой кожи. — Если не хочешь потерять руку. Стихийник побледнел ещё сильнее. Именно в этот момент полог снова дрогнул. Тэхён почувствовал его раньше, чем увидел. Святой отец. Намджун. Он даже не вошёл. Просто остановился в проходе. Как хищник. Как судья. Как человек, привыкший смотреть сверху вниз. Его взгляд медленно скользил по шатру. По койкам. По столу. По Тэхёну. Слишком внимательно. Слишком долго. — Герцог Блэквуд очень высокого мнения о ваших способностях. Голос прозвучал спокойно. Но именно это и настораживало. — Надеюсь, они действительно настолько впечатляющие. Тэхён почувствовал холодок вдоль позвоночника. Но не обернулся. Не посмотрел. Не выдал себя. Продолжая работать. Будто ничего не происходит. Будто внутри сейчас не натянута струна. Готовая лопнуть. Стихийник же от одного только голоса Намджуна сжался. Буквально. Побледнел. И неожиданно вцепился в рукав Тэхёна. Как ребёнок. Как человек, который боится. Очень боится. Тэхён почувствовал это. И сердце неприятно кольнуло. Потому что такой страх невозможно подделать. У входа что-то изменилось. Резко. Тяжело. Хосок. До этого неподвижный словно статуя. Сделал шаг вперёд. Его ладонь легла на эфес меча. С громким металлическим щелчком. И даже Тэхён почувствовал. Сейчас капитан зол. Очень зол. — Покиньте шатёр. Голос прозвучал низко. Опасно. — И не мешайте нашему лекарю. Намджун медленно повернул голову. Словно не поверил услышанному. — Я обязан убедиться в безопасности своих воспитанников. Он сделал ещё шаг. — Церковь требует—... — Они едва живы. Оборвал его Хосок. Холодно. Жёстко. — Если кто-то из них станет угрозой... Его пальцы сильнее сжали рукоять меча. — Я сам отрублю им головы. Тишина. Тяжёлая. Густая. — Это война. Продолжил капитан. — Не твой церковный двор. Намджун нахмурился. — Следите за языком, капитан. — Это ты следи за своим. Рявкнул Хосок. И даже Тэхён вздрогнул. Потому что редко видел его таким. По-настоящему злым. — Здесь приказы отдаёт король. Пауза. — И герцог. Ещё одна. — Не ты. В шатре стало совсем тихо. Даже раненый маг перестал дышать. Кажется. Юнги в углу едва заметно шевельнул хвостом. Почти довольный. Почти развлекающийся. Намджун долго смотрел на Хосока. Очень долго. А потом перевёл взгляд на Тэхёна. Снова. Будто пытался что-то понять. Увидеть. Почувствовать. Но ничего не нашёл. Или не успел. Потому что спустя секунду резко развернулся. — Вы ещё пожалеете об этой дерзости. Бросил он. И вышел. Полог с шумом упал обратно. Отсекая его. Отсекая напряжение. Отсекая опасность. Хотя бы ненадолго. Хосок тяжело выдохнул. Потёр переносицу. И коротко бросил: — Продолжай работать. Пауза. — Я постою здесь. Его взгляд потемнел. — Если он ещё раз сунется... На губах капитана появилась нехорошая усмешка. — Клянусь. Я его прирежу. Тэхён тихо выдохнул. Только сейчас понимая, насколько сильно были напряжены плечи. Словно каменные. Словно чужие. Он поднял взгляд на Хосока. И неожиданно улыбнулся. Слабо. Устало. Но искренне. — Спасибо, мой лорд. На мгновение Хосок замер. Потому что в этих словах не было страха как в первый раз. Не было подобострастия. Не было привычной осторожности. Только благодарность. Настоящая. Честная. И от этого почему-то стало тяжелее. Хосок давно перестал видеть в Тэхёне ведьмака. Или инструмент. Или проблему. Слишком поздно для этого. Сейчас он видел лишь человека. Который вытаскивал его солдат с того света. Раз за разом. Снова и снова. И видел человека, из-за которого Чонгук впервые за много лет начал напоминать живого. А не ледяную статую. — Не благодари. Тихо ответил капитан. Возвращаясь к своему обычному суровому виду. — Просто делай своё дело. Он встал возле входа. Как стена. Как сторожевой пёс. Как человек, который действительно готов убить любого, кто попытается сунуться внутрь.

---------

Очередь дошла до ведьмы-прорицательницы. Она сидела на низкой скамье. Сгорбившись. Словно пыталась стать меньше. Исчезнуть. Спрятаться внутри самой себя. Бледное лицо напоминало тонкий лист бумаги. А взгляд... Пустой. Мёртвый. Устремлённый куда-то далеко за пределы шатра. Будто она смотрела не на этот мир. А на что-то другое. Что-то, доступное лишь ей одной. Тэхён осторожно присел перед ней. Потянулся к ране. Глубокой. Рваной. Оставленной когтями гончей бездны. Его пальцы коснулись её кожи. И в ту же секунду воздух изменился. Словно кто-то резко затянул невидимую петлю вокруг их шей. Стало тяжело дышать. Тихо. Слишком тихо. Ведьма вскинула голову. Резко. Настолько резко, что Тэхён невольно вздрогнул. Глаза вспыхнули. Белым. Ослепительным. Нечеловеческим светом. И прежде чем он успел отстраниться её пальцы сомкнулись на его запястье. Крепко. С неожиданной силой. Словно хватала не человека. А последний якорь в реальности. — Погибнет... Голос прозвучал надтреснуто. Хрипло. Как скрип старого дерева. — Много погибнет... Её пальцы сжались сильнее. — Но много спасёшь... Тэхён попытался вырваться. Не получилось. Ведьма смотрела прямо сквозь него. Словно видела что-то позади. Что-то гораздо страшнее его самого. — Чёрная тень рядом... Тэхён застыл. Сердце пропустило удар. Потом второй. Её взгляд медленно скользнул в угол шатра. Туда. Где среди теней прятался Юнги. — Береги... Белые глаза дрогнули. — Если потерять не хочешь... Губы задрожали. — Арх... — Что ты несёшь?! Тэхён дёрнулся. Резко. Почти испуганно. Наконец вырывая руку. В груди стало холодно. Очень холодно. Потому что он понял. Сразу понял. Если она видит Юнги... Если видит его настоящую сущность... То всё может рухнуть. Прямо сейчас. Но думать дальше ему не пришлось. Хосок среагировал быстрее. Как всегда. Он не разбирался в пророчествах. Не пытался искать скрытый смысл. Он увидел только одно. Тэхён испугался. А ведьма собиралась сказать что-то ещё. Что-то опасное. Что-то такое, что услышать Намджун точно не должен. Одно движение. Быстрое. Точное. Отработанное. Ладонь капитана опустилась на шею прорицательницы. Глухой удар. И девушка обмякла. Сразу. Словно ей обрезали все нити. Безвольное тело осело на койку. Погружаясь в глубокий сон. Хосок тяжело выдохнул. Провёл ладонью по лицу. Усталость буквально сочилась из него. Но взгляд оставался острым. Опасным. — Этого нам только не хватало... Прошипел он. С раздражением глядя на спящую ведьму. — Она хоть ничего не успела выкрикнуть? Тишина. — Потому что если эта ненормальная начинает рассказывать про тени каждому встречному, Намджун прибежит сюда быстрее, чем собака на запах крови. Он подошёл к Тэхёну. Положил руку ему на плечо. И только тогда почувствовал дрожь. Мелкую. Почти незаметную. Но постоянную. — Спокойно. Голос Хосока стал тише. — Она бредит. Шок. Раны. Истощение. Не забивай голову. Он слегка сжал его плечо. — Заканчивай работу. Нам нужно избавиться от них как можно быстрее. Тэхён только кивнул. Слова застряли где-то в горле. Сердце колотилось так сильно, что казалось ещё немного и его услышит весь лагерь. «Чёрная тень». «Береги». Эти слова продолжали звучать в голове. Снова. И снова. И снова. Он закончил обработку почти машинально. Будто тело работало само по себе. Руки накладывали бинты. Меняли повязки. Обрабатывали рану. А мысли были далеко. Каждое прикосновение теперь казалось опасным. Что если она проснётся? Что если снова увидит? Что если скажет больше? Но прорицательница оставалась неподвижной. Словно тряпичная кукла. Когда всё закончилось, Хосок подошёл ближе. Подхватил девушку под руки. Поднял легко. Будто она ничего не весила. — Справишься с остальными? Короткий вопрос. Без лишних слов. Тэхён кивнул. Хотя пальцы дрожали так сильно, что склянка едва не выскользнула из рук. Хосок только хмыкнул. И вывел прорицательницу наружу. Полог качнулся. Шорох ткани. Шаги. Голоса. А потом снова тишина. Настоящая. Тяжёлая. Удушливая. Тэхён медленно опустился на кушетку. Ноги больше не держали. Совсем. Он обхватил себя руками. Пытаясь остановить дрожь. Безуспешно. — Чёрная тень... Почти шёпотом. В пустоту. Взгляд метнулся по углам шатра. Юнги. Конечно это был Юнги. Кто ещё? Но почему... Почему она предупредила? Почему ведьма Церкви говорила так, словно пыталась его защитить? — Юнги?.. Тихий голос растворился в полумраке. Несколько секунд ничего не происходило. А потом из тени выскользнул чёрный кот. Бесшумно. Как призрак. Жёлтые глаза внимательно смотрели на Тэхёна. Мгновение. И кот дёрнулся. Тело исказилось. Вытянулось. Меняя форму. Через секунду перед ним уже стоял Юнги. Бледный. Мрачный. Непривычно напряжённый. Он выглядел так, будто получил удар. — Она видела меня. Голос прозвучал тихо. Очень тихо. Но от этого становилось только страшнее. Юнги не подошёл сразу. Остался стоять. Скрестив руки на груди. — Эти проклятые прорицательницы... Он усмехнулся. Криво. Без веселья. — Иногда они видят слишком много. Пауза. Тяжёлая. — Она увидела не кота. Взгляд поднялся на Тэхёна. — Она увидела меня. Настоящего. После этих слов Юнги всё же подошёл ближе. Опустился рядом на кушетку. И почему-то сразу стало спокойнее. Хотя должно было быть наоборот. — Льдинка. Очень серьёзно. Слишком серьёзно. — Если она очнётся и заговорит при Намджуне... Он замолчал. Будто давая брату возможность самому закончить мысль. Но Тэхён и так всё понял. — Нам конец. Тишина. — Ты должен быть готов. Юнги смотрел прямо ему в глаза. Не позволяя отвернуться. Не позволяя спрятаться. — Если она увидит меня снова... Голос стал почти ледяным. — Ты должен будешь сделать так, чтобы она замолчала. Навсегда. Тэхён вздрогнул. Пальцы сильнее вцепились в край ткани. До боли. До побелевших костяшек. Потому что впервые за долгое время он понял одну простую вещь. Эта война давно перестала быть битвой с нежитью. Или с чёрными магами. Или даже с Церковью. Теперь она была ещё и войной против самого себя. А такие войны всегда самые страшные. — Нет. Слово сорвалось раньше, чем он успел подумать. Тихо. Почти шёпотом. Но в шатре оно прозвучало неожиданно громко. Юнги даже не моргнул. Только смотрел. Пристально. Тяжело. Будто заранее знал этот ответ. Будто ждал его. — Нет? Переспросил он спокойно. Слишком спокойно. Именно это пугало больше всего. Тэхён резко поднялся. Пошатнулся. Схватился за край стола. Пальцы тут же скользнули по засохшей крови. Своей крови. Которая была повсюду. На бинтах. На одежде. На коже. На всём. — Она ранена. Голос предательски дрогнул. — Она пленница. Юнги молчал. — Она и так уже едва живая. Тэхён провёл ладонью по лицу. Устало. Измученно. — Я не стану её убивать. Тишина. Тяжёлая. Густая. Такая, что становилось трудно дышать. Юнги медленно отвёл взгляд. На секунду. Всего на секунду. Но этого хватило. — Вот поэтому ты всё ещё остаёшься льдинкой. Тихо. Очень тихо. Он горько усмехнулся. Без радости. Без веселья. — Даже сейчас. Даже после всего. Тэхён сжал челюсти. Потому что прекрасно слышал то, что осталось невысказанным. Даже после костров. После охоты. После опасности. После Церкви. После всей той грязи, через которую их протащила жизнь. Он всё ещё не мог убить беззащитного человека. И Юнги это знал. Лучше всех. Чёрный маг медленно поднялся. Подошёл ближе. Остановился напротив брата. — Тогда молись. Тэхён поднял взгляд. — Что? — Молись, чтобы она больше ничего не увидела. Юнги говорил спокойно. Но его глаза стали совершенно холодными. Пустыми. Почти чёрными. — Потому что если Намджун узнает про меня... Он замолчал. Не договорил. Не нужно было. Они оба прекрасно знали продолжение. Намджун не станет разбираться. Не станет слушать объяснения. Не станет задавать вопросы. Он просто начнёт охоту. И тогда умрут все. Юнги. Тэхён. Хосок. Чонгук. Любой, кто окажется рядом. Любой, кто поможет. Любой, кто промолчит. Тэхён почувствовал, как внутри всё холодеет. Потому что Юнги не преувеличивал. Ни капли. Снаружи послышались голоса. Глухие шаги. Звон металла. Очередные раненые. Очередная работа. Очередная кровь. Но в груди было тяжело. Очень тяжело. Он снова видел лицо той ведьмы. Её белые глаза. Её голос. "Береги..." Почему? Почему именно это? Почему не предупреждение об опасности? Не о войне? Не о смерти? Не о Намджуне? Почему именно Юнги? Чёрный кот бесшумно запрыгнул рядом. Потёрся головой о его локоть. Совсем слегка. Будто случайно. Тэхён замер. А потом осторожно положил ладонь ему на спину. Тёплую. Живую. Настоящую. И впервые за последние минуты почувствовал, как паника немного отступает. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы снова начать дышать.