Пепел Империи

Две недели спустя.

Окрестности Аэлира.

Всё пошло не по плану. Совсем. По самому дерьмовому из возможных сценариев. Восстание вспыхнуло раньше. Намного раньше, чем предполагал Чонгук. Слишком рано. Слишком быстро. И самое паршивое было даже не в этом. Они ожидали бунты. Разрозненные. Хаотичные. Такие, которые можно подавлять по одному. Выжигать. Давить. Ломать. Но вместо этого получили фронт. Настоящий. Организованный. Чёрные маги объединились. Впервые за долгое время. И теперь двигались к столице единым кулаком. Методично. Без спешки. Без паники. Будто прекрасно знали, что делают. Именно это пугало больше всего. Потому что такого не было. Никогда. Ни в этой жизни. Ни в прошлой. А Чонгук слишком хорошо знал цену любым изменениям в истории. Каждое такое изменение обычно заканчивалось кровью. Очень большой кровью. Но даже это было не самым худшим. Хуже оказался король. И Церковь. Особенно Церковь. После их последнего разговора Святой Отец явно не спал ночами. Иначе объяснить происходящее Чонгук не мог. Оскорблённое самолюбие церковника оказалось куда опаснее любого проклятия. Слова про то, что его руки никогда не держали ничего тяжелее священной писанины, видимо, ударили слишком глубоко. Настолько глубоко, что теперь Церковь решила отыграться. Мелочно. Злобно. И очень дорого для всех остальных. Они привели белых магов. Целый отряд. Перевоспитанных. Сломанных. Закованных в собственные ошейники. Во главе с Намджуном. И от этого становилось не по себе. Потому что раньше такого не было. Никогда. Церковь всегда боялась своих же перевоспитанников. Боялась бунта. Боялась, что однажды цепь не выдержит. Боялась, что загнанный зверь всё-таки укусит хозяина. А сейчас... Сами привели их на поле боя. Сами. Чонгук прибыл к Аэлиру первым. Приказ короля выбора не оставлял. Да и спорить сейчас было бессмысленно. Путь сюда оказался сущим адом. Настоящим. Армию атаковали постоянно. Из лесов. Из болот. Из оврагов. Лезли твари. Одна за другой. Магические. Искажённые. Созданные чьей-то больной фантазией. Невозможно было понять, кто их посылал. Ведьмы. Чёрные маги. Кто-то ещё. Без разницы. Факт оставался фактом. Каждый день кто-то погибал. Каждый день кто-то оказывался ранен. Если бы не Тэхён... Чонгук потерял бы не один десяток людей. Сотню. Может больше. Белая магия работала почти без остановки. Раны затягивались. Кости срастались. Лихорадка исчезала. Люди возвращались в строй. Снова и снова. Снова и снова. Именно поэтому Хосоку пришлось взять на себя самое неприятное. Объяснения. Перед армией. Перед офицерами. Перед всеми. Почему рядом с герцогом постоянно находится ведьмак. Лагерь раскололся почти сразу. Одни смотрели на Тэхёна с восхищением. Тихим. Почти благодарным. Потому что дома их ждали семьи. Потому что они хотели вернуться живыми. Потому что впервые за долгие годы у них появился шанс пережить магическую войну. Другие смотрели настороженно. Исподлобья. С недоверием. Почти со страхом. Они слишком долго жили рядом с церковными сказками. Слишком долго слышали, что ведьма — это зло. Что магия без печати опасна. Что таким нельзя доверять. Но проблема была в том... Что спорить никто не рискнул. Потому что стоило Чонгуку один раз рявкнуть на особо недовольных — и весь лагерь мгновенно заткнулся. Окончательно.

----------

Внутри личного шатра атмосфера была совсем другой. Тяжёлой. Напряжённой. Закрытой от всего мира. Едва они вошли внутрь, Чонгук приказал охране никого не впускать. Вообще никого. После чего буквально затолкал Тэхёна внутрь. Полог шатра закрылся. Отрезая внешний мир. И почти сразу из сумки ведьмака выскочил чёрный кот. Встряхнулся. Недовольно дёрнул хвостом. А затем прямо посреди шатра начал меняться. Тьма скользнула по шерсти. Тело вытянулось. И через несколько секунд на месте кота уже стоял Юнги. Хмурый. Уставший. И явно не в настроении. Чонгук даже не хотел пытался объяснять присутствие чёрной ведьмы Хосоку. Сейчас было не до этого. Слишком много других проблем. Поэтому большую часть пути Юнги пришлось изображать кота. К счастью, ворчал он по этому поводу не так сильно, как мог бы. Хотя наверняка очень хотел. Сам Юнги времени зря не терял. Едва оказавшись человеком, он сразу направился к столу. К картам. К информации. К работе. Потому что сейчас именно он оставался их главным преимуществом. Их единственным козырем. Высоко в небе кружил Кар. Чёрной точкой среди облаков. Следил. Наблюдал. Передавал хозяину всё увиденное. Каждое движение. Каждый лагерь. Каждый костёр. Каждую подозрительную тень. Юнги получал информацию непрерывно. И именно поэтому первым заговорил он. — Твари, которые нападали на нас по дороге, — это Гончие Бездны. Голос прозвучал сухо. Жёстко. Без лишних эмоций. Он ткнул пальцем в карту. — Их создают из разных видов нежити. Сшивают вместе, ломают, переделывают. Он нахмурился. — Эти твари реагируют на любой магический всплеск. Тэхён напрягся. Чонгук тоже. Юнги сразу это заметил. — Если Тэхён снова начнёт активно использовать свою магию... Его палец медленно скользнул по карте. Отмечая расстояние. — Они почувствуют нас миль за пять. В шатре стало тихо. Очень тихо. Юнги поднял взгляд. Обвёл присутствующих глазами. И продолжил: — Против них бесполезна обычная магия. Она их только привлекает. Только кормит. Только делает сильнее. Он указал на записи рядом с картой. — Святое серебро. Закалённая сталь....И концентрированный отвар полыни. Каждое слово звучало как приказ. Как инструкция к выживанию. — Всё остальное забудьте. Его взгляд стал холодным. Почти ледяным. — Если хотите выжить. Пауза. Тяжёлая. — Используйте только холодное оружие. Юнги медленно выдохнул. И закончил: — Потому что эти твари питаются магией. И если начнётся полноценный бой... Он посмотрел прямо на Чонгука. — Любой маг на поле станет для них главным блюдом. Тэхён даже не стал ждать разрешения. Не стал спрашивать. Не стал спорить. Услышав слова Юнги, он уже оказался возле своей сумки. Суетливо. Быстро. Почти лихорадочно. Пальцы нырнули внутрь. Одна связка трав. Вторая. Третья. На походный стол легла полынь. Сухая. Горькая. Следом появился корень мандрагоры. Потом толчёный можжевельник. Ещё какие-то свёртки. Мешочки. Бутылочки. Тэхён работал молча. Сосредоточенно. Так, как всегда работал целитель, когда понимал одну простую вещь. Сейчас от него зависят жизни. Много жизней. Сотни. Возможно тысячи. Его руки ещё совсем недавно дрожали от истощения. После исцеления Чонгука. После дороги. После бесконечного использования магии. Но сейчас дрожь исчезла. Словно её никогда не было. Осталась только работа. Чонгук наблюдал за этим всего секунду. А потом тяжело опустил ладонь на эфес меча. Глухо. С силой. Так, что металл жалобно звякнул. Слова Юнги ударили неожиданно больно. Даже не близость Церкви. Не Намджун. Не наступающий фронт. А именно это. Беспомощность. — Сука... Сквозь зубы. Тихо. Но так, что в шатре будто стало холоднее. Пальцы сильнее сжались на рукояти. Побелели костяшки. — У нас нет святого серебра. Тяжёлый взгляд скользнул по карте. По столу. По присутствующим. — Вообще нет. Голос становился всё мрачнее. Всё тяжелее. — Обычная сталь против этих тварей... Он коротко усмехнулся. Безрадостно. Почти зло. — Всё равно что зубочистки. Тишина. — Серебро есть только у меня. Пауза. — У Хосока. Ещё одна. — И у десятка командиров. Его челюсть напряглась. Так сильно, что заходили желваки. — Остальные... Чонгук замолчал. На секунду. Но договаривать не было нужды. Все и так поняли. — Остальные просто мясо. Слова упали тяжело. Как камни. — Для этих гончих. Он опустил взгляд на собственные руки. Медленно. Будто видел их впервые. На коже под перчаткой всё ещё оставались следы проклятия. Чёрные. Уродливые. Тэхён не успел убрать всё до конца. Не хватило времени. Не хватило сил. И сейчас Чонгук смотрел на руки почти с ненавистью. Будто обвинял её. Будто обвинял самого себя. За то, что не может создать серебро из воздуха. За то, что не может защитить своих людей. За то, что снова вынужден считать, сколько из них не вернётся домой. В шатре стало тихо. Очень тихо. Только шуршала полынь под пальцами Тэхёна. Только потрескивал огонь в походной жаровне. И только ветер иногда трогал полог палатки. Юнги раздражённо цыкнул. Громко. Нарушая молчание. Его губы превратились в тонкую линию. А глаза опасно сузились. Он прошёлся по шатру. Раз. Другой. Третий. Словно пытался поймать мысль. Вытащить её из воздуха. Из теней. Из самого пространства вокруг. А потом вдруг остановился. Резко. Будто что-то понял. — Серебра нет. Тихо. Задумчиво. — Но есть суть. Чонгук поднял голову. Тэхён тоже. Юнги уже смотрел на карту. Но взгляд был где-то далеко. Совсем не здесь. — Если мы не можем покрыть клинки серебром... Он медленно провёл пальцем по столу. — Значит нужно изменить природу того, что мы наносим на сталь. Тэхён замер. Юнги повернулся к нему. Медленно. И от этого взгляда ведьмаку сразу стало не по себе. Слишком хорошо он знал этот взгляд. Так Юнги смотрел только тогда, когда собирался предложить что-то очень плохое. И очень эффективное. — Если сварить отвар из полыни... Он указал на разложенные травы. — И настоять его на концентрированной жизненной энергии... Пауза. — Не на магии. Подчеркнул он сразу. — А именно на жизненной силе. Его взгляд остановился на Тэхёне. — На той силе, которую излучаешь ты. Тэхён медленно выпрямился. Начиная понимать. И чем дальше говорил Юнги, тем меньше ему нравилась эта идея. — Мы получим что-то вроде временного освящения. Тишина. — Временную священную смазку для оружия. Чонгук нахмурился. Очень сильно. Потому что уже понял то же самое. Юнги резко повернулся к брату. И теперь его голос звучал жёстко. Без права на спор. — Это будет больно. Тэхён ничего не ответил. Да и не нужно было. Они оба знали. — Тебе придётся использовать кровь. Пауза. — Свою кровь. В шатре стало ещё тише. Если такое вообще было возможно. — Твоя магия — это свет в чистом виде. Юнги смотрел прямо ему в глаза. — Даже без заклинаний. Даже без ритуалов. Даже без печатей. Он ткнул пальцем в стол. — Если пропитать оружие кровью белого ведьмака... Его глаза опасно сверкнули. — Эти твари начнут гореть от одного прикосновения. Чонгук мгновенно нахмурился ещё сильнее. Очень сильно. Потому что ему уже не нравилось направление разговора. Совсем. Но Юнги продолжал. Будто ничего не замечал. — Правда, есть проблема. Он перевёл взгляд на герцога. — Это временно. Сутки. Может двое. Пожал плечами. — Потом придётся повторять всё заново. Чонгук мрачно выругался себе под нос. А Тэхён уже начал мысленно подсчитывать, сколько крови понадобится на такую армию. И цифры ему совершенно не нравились. Юнги снова цыкнул. Недовольно. Раздражённо. Словно услышал эти расчёты без слов. — И ещё. Он посмотрел на Чонгука. — Прикажи Хосоку собрать всю полынь в лагере. Всю. Без остатка. — Под каким предлогом? Мрачно спросил Чонгук. — Полевой лихорадки. Ответ пришёл мгновенно. Будто был готов заранее. — Скажи, что это защита от заражения. От болезней. От чего угодно. Мне плевать. Лишь бы собрали. Юнги посмотрел на травы. На стол. На Тэхёна. — Нам понадобится много. Пауза. — Очень много. Его губы искривились. Почти насмешливо. Почти зло. — Потому что если армия узнает, что их оружие освящено кровью ведьмака... Он коротко хмыкнул. — Того самого ведьмака, которого половина из них ещё недавно хотела повесить... В шатре стало совсем тихо. — Это либо сплотит их. Пауза. — Либо окончательно убедит всех вокруг, что ихгерцог сошел с ума. Чонгук фыркнул — В этом они и так уверены. Юнги даже не стал спорить. Он подошёл к столу. Упёрся ладонями в дерево. И тяжело посмотрел сначала на Тэхёна. Потом на Чонгука. — Время пошло. Голос стал холодным. Деловым. Без лишних эмоций. — Льдинки... Вари. Пауза. — Волчара.... Действуй. Ещё одна. Последняя. — Потому что часов у нас осталось не так много. Его взгляд потемнел. Почти как у ворона.

-----------

Чонгук вылетел из шатра. Буквально. Будто внутри его подожгли. Лицо было мрачнее грозового неба. Жёстче стали. Темнее ночи. Полы плаща взметнулись за спиной. Снаружи лагерь жил своей жизнью. Шумной. Тревожной. Напряжённой. Кто-то точил клинки. Кто-то чистил сбрую. Кто-то спорил у костров. Но над всем этим висело чувство надвигающейся беды. Тяжёлое. Удушающее. Такое, которое чувствуется кожей. Чонгук заметил Хосока сразу. Тот стоял неподалёку от штаба. Пытался успокоить группу недовольных солдат. Без особого успеха. Герцог направился прямо к ним. Тяжёлой поступью. Без спешки. Но каждый его шаг заставлял разговоры затихать. Один за другим. Пока не стало совсем тихо. Настолько тихо, что слышно было потрескивание факелов. — Хосок. Голос ударил резко. Жёстко. Как удар хлыста. Все присутствующие мгновенно вытянулись. — С сегодняшнего дня Тэхён — мой личный лекарь. Пауза. Короткая. Но её хватило. Чтобы каждый понял: Это не просьба. Не обсуждение. Не тема для споров. — Официально. Челюсть Чонгука напряглась. Взгляд медленно прошёлся по каждому лицу. По очереди. — И если хоть одна тварь ещё раз откроет рот насчёт его происхождения... Голос стал ниже. Опаснее. — Я лично займусь этим человеком. Тишина. Густая. Неприятная. — И уверяю вас. Его глаза опасно потемнели. — Это будет ваш последний разговор. Никто не ответил. Никто даже не шелохнулся. Хосок первым нарушил молчание. Выпрямился. Как на плацу. — Я понял. Коротко. Без лишних слов. — Лично прослежу. — Проследи. Чонгук шагнул ближе. Пальцы легли на плечо друга. Сильно. Тяжело. — И ещё. Теперь голос стал тише. Только для него. — Мне нужна полынь. Очень много полыни. Хосок нахмурился. Но перебивать не стал. — Собери всех свободных людей. Пусть прочешут леса. Поля. Окрестности. Пусть вырывают её вместе с корнями. До последнего куста. — Что сказать людям? — Что угодно. Раздражение скользнуло в голосе. — Полевую лихорадку. Защиту от мора. Проклятие урожая. Мне плевать. Лишь бы к закату у меня были полные телеги. Пауза. — Шевелись. Хосок лишь кивнул. Без вопросов. Без возражений. Он слишком давно знал Чонгука. Если тот отдавал такой приказ — значит причина была. Серьёзная. Очень серьёзная. И пока снаружи лагерь приходил в движение... Внутри шатра царила совсем другая атмосфера. Тишина. Тяжёлая. Сосредоточенная. Почти священная. Юнги стоял над котлом. Тонкие пальцы двигались над столом с пугающей точностью. Полынь. Мандрагора. Можжевельник. Корни. Порошки. Сушёные травы. Каждая щепотка ложилась туда ровно тогда, когда должна была. Ни раньше. Ни позже. Юнги вырос среди гримуаров. Среди древних записей. Среди запретных знаний. И сейчас эти знания были их единственным шансом выжить. — Не переборщи. Голос прозвучал спокойно. Но жёстко. — С кровью. Тэхён сидел рядом. Бледный. Уставший. Но упрямый. Как всегда. Он молча кивнул. — Если крови будет слишком много... Юнги бросил взгляд на котёл. — Сталь станет ломкой. Нам нужен свет. Не разрушение. — Я знаю. Тихо ответил Тэхён. И закусил губу. Лезвие скользнуло по ладони. Резко. Без колебаний. Кровь выступила сразу. Алой полосой. Потом потекла вниз. В котёл. Капля за каплей. Плеск. Плеск. Плеск. Запах полыни стал сильнее. Горче. Тяжелее. Тэхён прикрыл глаза. И медленно направил силу вперёд. Не заклинание. Не магию. Нечто глубже. Чище. Свет начал стекать с его пальцев. Тонкими нитями. Почти невидимыми. Смешиваясь с кровью. С травами. С отваром. Воздух в шатре изменился. Стал плотнее. Гуще. Словно перед грозой. Юнги внимательно наблюдал. Не отрывая взгляда. Иногда поглядывал на вход. И каждый раз его лицо становилось чуть мрачнее. Он прекрасно понимал. Как только появится королевская свита — ему придётся исчезнуть. Сразу. Без вариантов. Потому что он не лекарь. Не целитель. Не маг. Он чёрная ведьма. Та самая. За чью голову Церковь готова платить золотом. — Почти готово. Пробормотал Юнги. И все невольно посмотрели в котёл. Жидкость изменилась. Стала серебристой. Холодной. Словно расплавленный металл. Но где-то под этим серебром продолжали мерцать алые отблески крови. Красивые. Пугающие. Неправильные. — Как только прибудет король... Юнги поднял взгляд на брата. — Я исчезну. Тэхён кивнул. Молча. — А ты запомни. Теперь голос стал жёстче. — Ты просто лекарь. Обычный лекарь. Тихий. Послушный. Незаметный. Если Намджун начнёт задавать вопросы... Пауза. — Ты ничего не знаешь. — Ясно. — Просто делай свою работу. Тэхён снова кивнул. Его ладонь уже была полностью в крови. Самодельная повязка тоже. Пальцы слегка дрожали. От усталости. От напряжения. От осознания того, насколько тонкой стала грань между жизнью и смертью. Они балансировали на ней уже давно. Но сейчас особенно. Потому что впереди была война. Не только с чудовищами. Не только с чёрными магами. Не только с восстанием. Впереди была война с Церковью. С прошлым. С судьбой. С самими собой. И именно в этот момент где-то далеко за пределами лагеря раздался звук рога. Низкий. Глухой. Тяжёлый. Он прокатился над лесом. Над холмами. Над полем. Словно предупреждение. Словно начало чего-то неизбежного. Юнги первым поднял голову. Чонгук замер у входа. Тэхён медленно сжал окровавленную ладонь. Армия короля Джуна была уже близко.