Глава 60
15 июня 2026 г., 22:14
Лощина.
Лес следующего дня.
Всё пошло к чертям с первой же минуты. С треском. С грохотом. С кровью. План выглядел безупречно только на бумаге. Там всё было красиво. Ровные линии. Чёткие построения. Правильные расчёты. Там его маги церкви были оружием бога. Там армия двигалась как единый механизм. Там никто не кричал. Не умирал. Не захлёбывался собственной кровью. Но лесу было плевать на чужие планы. Лесу всегда плевать. И когда первая волна вражеской магии ударила по лощине, вся эта красивая теория рассыпалась в прах. В грязь. В мясо. В смерть. Лощина превратилась в бойню. Настоящую. Без прикрас. Без героизма. Без славы. Только крики. Сталь. Кровь. И страх. Много страха. Стихийник и Защитник продержались ровно до первого серьёзного удара. Ровно до того момента, пока смерть не посмотрела им в глаза. А потом всё изменилось. Мгновенно. Они перестали быть церковными инструментами. Перестали быть послушными псами Намджуна. Перестали быть воспитанниками. Остались только люди. Испуганные. Загнанные. Желающие выжить. Защитник больше не ждал приказов. Не слушал команды. Не смотрел на Намджуна. Каждый раз, когда чувствовал опасность, руки сами взлетали вверх. Щиты вспыхивали хаотично. Криво. Рвано. Неровно. Но они спасали жизни. Его жизнь и тех кто рядом. И этого было достаточно. Стихийник тоже сломался. Окончательно. Он больше не целился. Не рассчитывал. Не контролировал. Молнии вырывались из его рук как бешеные звери. Били куда попало. В деревья. В землю. В людей. Иногда во врагов. Иногда в своих. Но ему было всё равно. Потому что каждый удар означал ещё один прожитый миг. Ещё один вдох. Ещё одну секунду жизни. Они больше не сражались за короля. Не за церковь. Не за веру. Они дрались за право увидеть закат. И только. Совсем рядом металась молодая ведьма-целительница. Почти ребёнок. Почти девочка. Слишком слабая для такого ада. Слишком добрая для такой войны. Её магия была создана для мирного времени. Для небольших порезов. Для ожогов. Для лихорадки. Для разбитых коленей. Но не для этого. Не для людей без рук. Не для распоротых животов. Не для тел, разорванных магией. Она пыталась. Боги. Как же она пыталась. Падала на колени возле каждого раненого. Вливала силы. Отдавала последние крохи магии. Но становилось только хуже. Слишком поздно. Слишком много крови. Слишком много смерти. Её руки были алыми по локоть. В глазах застыл ужас. Настоящий. Живой. Дикий. Она уже даже не плакала. Не осталось сил. Только продолжала двигаться. От одного умирающего к другому. Пока сама не начала шататься от истощения. А напротив стояли те, кто прекрасно понимал, что делает. Чёрные маги. Спокойные. Холодные. Уверенные. Они не паниковали. Не спешили. Не суетились. Словно заранее знали исход боя. Один из них стоял далеко позади. Неподвижно. Будто вовсе не участвовал в битве. Только пальцы двигались. Медленно. Размеренно. Сплетая проклятия. Тёмные нити расползались по воздуху. Незаметно. Тихо. Как паутина. И оседали на армии Чонгука. Воины начинали тяжелее дышать. Руки наливались свинцом. Ноги становились чужими. Сердце наполнял страх. Липкий. Удушающий. Необъяснимый. Другие двое работали иначе. Они двигались по полю боя как хищники. Появлялись. Исчезали. Снова появлялись. И каждый их удар был смертелен. Их магия не взрывалась. Не сверкала. Не гремела. Она разъедала. Пожирала. Доспехи покрывались чёрными пятнами. Сталь крошилась. Рассыпалась. Словно была сделана из старого пепла. А ведьмы... Святые Боги. Ведьмы были ещё страшнее. Одна стояла среди грязи. По колено в чёрной жиже. Шептала что-то земле. Корням. Деревьям. И лес отвечал. Корни вырывались наружу. Толстые. Скользкие. Живые. Они хватали лошадей за ноги. Ломали кости. Стаскивали людей вниз. Под землю. Под копыта. Под смерть. Вторая ведьма несла настоящий кошмар. Высокая. Тощая. С белёсой пеленой вместо глаз. Она не убивала. Она ломала разум. Шептала. Всего лишь шептала. А потом солдаты начинали видеть врагов там, где их не было. Братьев. Друзей. Сослуживцев. Все превращались в чудовищ. В предателей. В монстров. И армия начала рубить сама себя. Своими руками. Своими мечами. Своим безумием. А где-то под корнями огромного дерева сидела провидица. Маленькая фигура. Почти незаметная. Но именно она уничтожала их сильнее всех. Она говорила. Тихо. Почти неслышно. Но каждое слово разносилось по лощине. Словно звучало прямо внутри черепа. Смерть. Удар. Конец. Ещё удар. Тьма. Ещё. И ещё. И ещё. Люди ломались. Опускали оружие. Теряли волю. Теряли себя. Армия Чонгука тонула. Медленно. Неотвратимо.. Защитник едва держался на ногах. Стихийник уже почти не контролировал собственную магию. Целительница рыдала над генералом, который умирал у неё на руках. А Чонгук смотрел на всё это. И понимал. Они проигрывают. Не бой. Не сражение. Всё. Их пожирали заживо. Методично. Терпеливо. Без спешки. Как хищник пожирает добычу. — Джин, твою мать, ОТСТУПАТЬ! СЕЙЧАС ЖЕ! Рёв Чонгука перекрыл даже магический шторм. Он влетел в центр бойни на своём жеребце. Перепрыгивая через тела. Через кровь. Через умирающих. И увидел, как обезумевший рыцарь собственного авангарда бросается на короля. Глаза пустые. Лицо перекошено. Морок окончательно пожрал его разум. Джин едва успел поднять меч. Удар. Звон стали. А уже через секунду клинок Чонгука описал короткую дугу. И голова рыцаря покатилась в грязь. Без шанса. Без колебаний. Без сожалений. Джин выглядел чудовищем. Настоящим. Корона давно исчезла. Остался только уставший человек среди крови. — Да чтоб они все сгорели в геенне, мать их за ногу! Король орал. По-настоящему. Яростно. Срывая голос. — К чёрту эту лощину! К чёрту Намджуна! К чёрту всё это дерьмо! Он поднял меч. — ВСЕМ ОТСТУПАТЬ! Голос раскатился над полем. — НАЗАД! И именно тогда над бойней раздалось знакомое карканье. Резкое. Громкое. Чонгук поднял голову. Кар. Фамильяр Юнги. Ворон падал с неба камнем. Прямо в центр лощины. В когтях что-то блеснуло. Мгновение. Удар о землю. И взрыв. Не огонь. Не молния. Дым. Чёрный. Густой. Непроглядный. Он вырвался наружу как живое существо. Зашипел. Закрутился. Разросся. Поглощая всё вокруг. За считанные секунды между армиями выросла огромная стена мрака. — УХОДИМ! Заорал Чонгук. — СЕЙЧАС! Он развернулся к Хосоку.. Лицо капитана было серым от копоти. От усталости. От ужаса. — Бери остатки строя! Левый фланг! Уводи людей! Пока этот дым держится! Времени не осталось. Вообще. Если враг поймёт, что произошло — они мертвы. Все до единого. Конь рванул вперёд. Лощина осталась позади. В воздухе стоял запах серы. Крови. Пепла. И отчаяния. Вокруг бежали люди. Никакого строя. Никакой дисциплины. Только страх. Только желание выжить. Только бегство. А в голове Чонгука была лишь одна мысль. Тэхён. Только Тэхён. Белый ведьмак, которому он утром категорически запретил идти в этот ад. Который сейчас ждал в лагере. Живой. Безопасный. Пока. И Чонгук гнал коня всё быстрее. Потому что впервые за весь бой боялся не за себя. А за того, кто остался позади. За того, к кому он должен успеть вернуться раньше, чем сама смерть доберётся до лагеря.---------
Лагерь встретил их не победой. Не криками триумфа. Не звоном стали. А стонами. Глухими. Тяжелыми. Такими, от которых внутри всё холодело. То, что утром выглядело неприступной крепостью, теперь напоминало преддверие самой Бездны. Солдаты возвращались молча. Кто-то брел пешком, забыв о конях. Кто-то сидел прямо в грязи, раскачиваясь из стороны в сторону и что-то бессвязно шепча себе под нос. У многих глаза были пустыми. Мертвыми. Словно часть их разума навсегда осталась в той проклятой лощине. Кровь. Копоть. Запах паленого мяса. И смерть. Слишком много смерти. Половина армии осталась там. Под корнями деревьев. В грязи. В мороке. В лапах магии. Чонгук спрыгнул с коня еще до того, как тот окончательно остановился. Ботинки ударились о землю. Жестко. Грубо. Он едва удерживал себя. Ярость кипела внутри. Бурлила. Рвала грудную клетку изнутри. Взгляд сам нашел Намджуна. Святой отец стоял возле своего шатра. Безупречный. Холодный. Будто не его решение только что отправило сотни людей на убой. Будто не он привел их в эту ловушку. Пальцы Чонгука медленно легли на эфес меча. Сжались. Так сильно, что побелели костяшки. Ублюдок. Чёртов ублюдок. Он знал. Знал и всё равно отправил их туда. Но сделать шаг вперед Чонгук не успел. Полог ближайшей палатки резко распахнулся. — Чонгук! Этот голос он узнал бы среди тысячи. Сердце пропустило удар. Тэхён. Он буквально вылетел наружу. Сумка с травами болталась на плече. Волосы растрепались. Лицо было бледнее полотна. Такое бледное, будто все эти часы он сам умирал вместе с ними там, в лощине. Его глаза метались по фигуре Чонгука. Лихорадочно. Жадно. Проверяя. Ища кровь. Раны. Любой признак того, что всё закончилось плохо. И только когда он убедился, что Чонгук стоит перед ним живой... Плечи ведьмака дрогнули. Словно из него разом выпустили весь воздух. Тэхён бросился вперед. Не думая. Не замечая ничего вокруг. Ни стонов. Ни криков. Ни десятков раненых. Только Чонгука. Только его. Он налетел на герцога так резко, что едва не сбил с ног. Пальцы впились в его плечи. Судорожно. Будто Тэхён проверял, настоящий ли он. Не морок ли. Не призрак. Не очередная жестокая шутка судьбы. А потом просто прижался лбом к его груди. Тяжело дыша. Словно наконец позволил себе вдохнуть. — Ты... вернулся... Голос дрогнул. Предательски. Больно. И Чонгук почувствовал, как что-то внутри него ломается. Вся злость. Вся ярость. Вся ненависть. На секунду отступили. Он обнял Тэхёна. Крепко. Так крепко, словно собирался закрыть его собой от всего мира. От войны. От Намджуна. От судьбы. От самой смерти. — Я здесь. Голос прозвучал глухо. Хрипло. — Я здесь, Тэхён. Он зарылся лицом в его волосы. Закрыл глаза. На одно короткое мгновение. — Прости, что заставил тебя ждать. Вокруг продолжался ад. Кто-то кричал. Кто-то плакал. Кто-то умирал. Но внутри этих объятий всё стало тише. Хоть ненадолго. Хоть на миг. Неподалеку на скамье сидел Юнги. Черный кот. Молчаливый. Напряженный. Его янтарные глаза неотрывно следили за Чонгуком. Тяжело. Осуждающе. Будто он до сих пор не решил, хочется ему ударить герцога или поблагодарить за то, что тот вообще вернулся живым. Но сейчас это не имело значения. Только тепло. Только дыхание. Только ощущение чужого сердца под ладонью. Живого. Настоящего. Тэхён отстранился первым. С трудом. Будто заставил себя. Его взгляд скользнул по лагерю. И мир снова ударил в лицо. Кровь. Носилки. Изуродованные тела. Крики. Запах смерти. Лицо ведьмака побледнело еще сильнее. Если это вообще было возможно. — Что случилось?.. Голос едва звучал. — Что произошло?.. Пальцы судорожно сжали ткань камзола Чонгука. И герцог рассказал. Коротко. Жестко. Без прикрас. О лощине. О ловушке. О ведьмах. О мороке. О том, как люди начали убивать друг друга. О том, как армия превратилась в стадо обезумевших зверей. Каждое слово падало тяжелым камнем. Одно за другим. И Тэхён бледнел всё сильнее. Сильнее. Сильнее. — Нас просто отправили на убой. Голос Чонгука звучал ледяно. — Это был не бой. Это была мясорубка. Все стратегии коту под хвост. Эти чернокожники опаснее чем были. Он замолчал. И Тэхён медленно вдохнул. Один раз. Второй. Третий. А потом резко выпрямился. В его глазах появился огонь. Тот самый. Который Чонгук видел только тогда, когда речь шла о спасении чужих жизней. — Всех ко мне. Твердо. Без колебаний. — Что? — Всех раненых. Всех. Его голос дрожал. Но решимость в нем была крепче стали. — Всех ко мне, Чонгук. Пусть ставят ещё палатки. Пусть ломают лагерь. Мне всё равно. Я не позволю им умереть. Чонгук резко схватил его за запястье. — Это опасно. Тэхён поднял взгляд. — Если они увидят твой дар... — Я знаю. — Намджун только этого и ждёт. — Я знаю. — Тогда зачем?! Тэхён смотрел прямо ему в глаза. Спокойно. Устало. И невероятно упрямо. — Потому что у них нет другого выбора. Тишина. Короткая. Тяжелая. Чонгук смотрел на него. На эти измученные глаза. На бледное лицо. На дрожащие пальцы. И понимал. Он уже принял решение. Давно. Еще до того, как выбежал из палатки. Тяжелый выдох. Короткий кивок. Поражение. Очередное. Но именно этим поражениям Чонгук никогда не сопротивлялся. Он резко развернулся. — Хосок! Голос прогремел над лагерем. Капитан тут же обернулся. Грязный. Уставший. Перемазанный кровью. — Всех раненых сюда! Рявкнул Чонгук. — Всех, кто ещё дышит! Всех, кто бредит! Всех, кто может умереть до заката! В палатку Тэхёна! Немедленно! Хосок замер лишь на секунду. Потом кивнул. Понял. Сразу понял. — Шевелитесь! Заорал он уже на весь лагерь. — Все раненые к лекарю герцога! Живо! Если хотите жить — бегом! Лагерь пришел в движение. Солдаты подхватывали носилки. Тащили товарищей. Кто-то плакал. Кто-то молился. Кто-то просто цеплялся за последнюю надежду. А Тэхён уже шел вперед. Быстро. Почти бегом. На ходу снимая верхнюю одежду. Закатывая рукава. Готовясь снова сжечь себя ради чужих жизней. И Чонгук смотрел ему вслед. Молча. Тяжело. Понимая, что сейчас этот хрупкий ведьмак собирается сделать то, чего не смогла целая армия. Спасти тех, кого ещё можно спасти. А он... Он станет стеной. Между Тэхёном и всем остальным миром.---------
Тэхён влетел в шатёр так стремительно, что полог за его спиной едва не сорвало с креплений. Тяжёлый плащ полетел на ближайший стол. Сумка с травами глухо ударилась о лавку. Воздух внутри был пропитан кровью ещё до того, как сюда внесли первого раненого. Снаружи лагерь захлёбывался криками. Стонами. Матом. Мольбами. Кто-то плакал. Кто-то орал от боли. Кто-то уже не мог издать ни звука. Следом за Тэхёном в палатку скользнула чёрная тень. Кот. Ещё через секунду через порог перелетел Кар. Никто не обратил внимания. Никому не было дела до ворона и чёрного кота. Слишком много смерти вокруг. Слишком мало времени. Едва лапы коснулись земли, Юнги рвано выдохнул и принял человеческий облик. Тьма стекла с его шерсти. Вытянулась. Собралась в человеческую фигуру. — Ты совсем рехнулся?! Голос ударил по шатру. Глухо. Зло. Он в два шага оказался рядом. Схватил Тэхёна за плечи. Встряхнул. — Что ты собрался делать, идиот?! Его глаза горели. Настоящим бешенством. — Ты хоть понимаешь, что будет, если они увидят?! — Юнги... — Нет! Он даже слушать не стал. — Узнают, что ты ведьмак — нас всех сожгут! Всех. Без разбора. Тебя. Меня. Кара. Чонгука. Всех. — Мне плевать! Тэхён резко вырвался. Развернулся к столу. Пальцы уже рылись в сумке. Травы. Склянки. Корешки. Порошки. Всё летело на стол. В беспорядке. В спешке. В отчаянии. — Я не могу дать им умереть! Голос сорвался. — Не могу! Юнги застыл. На мгновение. Всего на мгновение. Потому что услышал. Увидел. Понял. Тэхён уже принял решение. И остановить его невозможно. — Помоги мне. Тихо. Сломанно. Упрямо. Юнги закрыл глаза. Провёл ладонью по лицу. Глухо выругался. — Как мне тебе помочь?! Он сорвался почти на крик. — Я чёрная ведьма, Тэхён! Моя магия убивает! Он ткнул пальцем себе в грудь. — Разрушение! Проклятия! Тлен! Если я полезу к этим людям — я добью их быстрее любой раны! Он нервно рассмеялся. Зло. Без капли веселья. — Что мне сделать? Память им стереть? Создать толпу слюнявых идиотов? Это не лечение! Это издевательство! Тишина повисла тяжёлая. Душная. Пока её не разрезал чужой голос. Спокойный. Сухой. Холодный. — Память могу стереть я. Оба замерли. Одновременно. Юнги медленно повернул голову. Очень медленно. Кар стоял в тени. Уже человеком. Неподвижный. Как всегда. Словно всё происходящее его совершенно не касалось. — Что? Кар даже не моргнул. — Я могу стереть память. Пауза. — Частично. Ещё пауза. — Последние часы. Лишние детали. Вспышки магии. Всё, что не должно остаться. Тишина. Потом... — Ты... Юнги побледнел. — Ты... Ещё сильнее. — Ты, мать твою... Голос начал дрожать. От ярости. — КАКОГО ХРЕНА ТЫ МОЛЧАЛ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ?! Шатёр содрогнулся. Кар пожал плечами. Просто пожал плечами. Будто речь шла о погоде. — Ты не спрашивал. Юнги застыл. Секунда. Вторая. Третья. Кажется, он сейчас кого-нибудь убьёт. Скорее всего Кара. С особой жестокостью. Тэхён шагнул между ними. — Хватит! Оба посмотрели на него. — Потом подерётесь. Не сейчас. Он тяжело вдохнул. Посмотрел сначала на Юнги. Потом на Кара. — Я буду лечить. Кар уберёт воспоминания. Юнги... Он запнулся. — Просто помоги мне. Юнги долго молчал. Очень долго. Потом зло выдохнул. — Да чтоб весь этот проклятый мир провалился в Бездну... Именно в этот момент полог шатра взорвался. Распахнулся. Внутрь ворвался Хосок. Запыхавшийся. Грязный. Перемазанный кровью. Он сделал шаг. Второй. Замер. Меч оказался в руке быстрее, чем он успел подумать. Сталь сверкнула. — Какого... Хосок побледнел. Перед ним стояли двое незнакомцев. В чёрном. Опасных. Чужих. И Тэхён. — Тэхён! Рык. — Отойди от них! Тэхён бросился вперёд. Не думая. Закрывая собой Юнги и Кара. — Нет! — Отойди! — Нет! — Это ведьма! — Это мой брат! Тишина. Абсолютная. Мёртвая. Хосок моргнул. Один раз. Второй. — Чего? — Это мой брат. — Ты бредишь. — Нет. — Тэхён... — Это мой брат. Хосок посмотрел на Юнги. На Кара. На Тэхёна. Снова на Юнги. Мир окончательно сошёл с ума. — Это... — Юнги. — Ведьма. — Да. — Чёрная ведьма. — Да. — Твой брат. — Да. Хосок выглядел так, словно его сейчас ударили чем-то тяжёлым по голове. Кар лениво наблюдал за происходящим. Потом наклонил голову. И спокойно произнёс: — Может, ему тоже память стереть? Тэхён побледнел. Юнги прикрыл глаза. Хосок побагровел. — Нет! Тэхён почти выкрикнул. — Никакой магии! Никакой памяти! Он шагнул ближе. Несмотря на меч. Несмотря на опасность. — Посмотри на меня. Хосок смотрел. — Когда я тебе врал? Молчание. — Да откуда мне теперь знать?! Очень тихо. Очень зло. Но честно. — Тогда поверь сейчас. Хосок тяжело дышал. Смотрел на него. На Юнги. На Кара. На шатёр. На лагерь. На смерть вокруг. На людей, которые умирают каждую минуту. И вдруг понял.: У него нет выбора. Совсем. Никакого. Тогда Тэхён сделал ошибку. Или спасение. Он сам ещё не понял. — Чонгук знает. Мир окончательно рухнул. Хосок застыл. — Что? — Чонгук знает. — Нет. — Да. — Нет. — Да. Хосок смотрел на него так, словно видел впервые. — Всё это время... — Да. — Он знал... — Да. — И молчал... Тэхён опустил взгляд. Это было хуже всего. Потому что ответ был очевиден. Хосок долго молчал. Очень долго. Потом медленно убрал меч. С лязгом. Тяжёлым. Глухим. Болезненным. — Если вы хоть пальцем тронете кого-то из моих людей... Юнги усмехнулся. Холодно. Опасно. — Тогда убьёшь нас позже. Тэхён шагнул вперёд. Коснулся рукава Хосока. — Пожалуйста. Доверься мне. Последний раз. Если захочешь ненавидеть потом... Ненавидь. Но сейчас... Его голос дрогнул. — Сейчас приведи мне раненых. Хосок закрыл глаза. Всего на секунду. Потом развернулся. И вышел. Полог захлопнулся за его спиной. Громко. Резко. Будто поставил точку. Снаружи он остановился. На мгновение. Только на мгновение. Потому что внутри всё горело. Обида. Ярость. Непонимание. Чонгук знал. Все знали. Кроме него. Кроме него одного. Но даже сейчас... Даже сейчас... Он остался верен. Потому что это был Чонгук. Потому что это был Тэхён. Потому что вокруг умирали люди. — Пятерых внутрь! Рявкнул он. Сразу. Без передышки. — По пять человек! Быстро! Гвардейцы бросились выполнять приказ. Хосок уже раздавал новые. Жёсткие. Безжалостные. — Никого не подпускать! Никого! Если увижу возле шатра хоть одну церковную крысу — шею сверну! Если кто-то сунет нос внутрь — зарубить! Разберёмся потом! Он сам занял место у входа. Неподвижный. Как скала. Как стена. Как последний барьер между этим шатром и остальным миром. Изнутри уже доносились голоса. Приказы Тэхёна. Раздражённое шипение Юнги. Спокойный голос Кара. И магия. Странная. Тягучая. Живая. Та самая магия, которая утром убивала. А теперь спасала. Хосок смотрел вдаль. На огни штаба Намджуна. На лагерь. На ночь. И ждал. Потому что рано или поздно ответы придут. Но не сейчас. Сейчас он будет стоять здесь. Пока не рухнет. Пока не умрёт. Пока не закончится этот проклятый день. И никто. Никто. Не войдёт в этот шатёр без его разрешения.
