Прикованный (Альфабитс-4)

ОЗЗИ Голоса команды кружились вокруг меня, пока я позволял утреннему кофе творить свою магию. Может, в один прекрасный день до Сэма дойдет, что не все из нас – жаворонки, и он наконец решит перенести наши встречи на второе полдня. Я вздохнул и снова наполнил чашку. Мечтать не вредно. Но пока что… у меня был кофе. К тому времени, как я добрался до дна третьей чашки, я наконец достаточно проснулся, чтобы сосредоточиться. Поняв, что мы снова обсуждаем «глухари» – нераскрытые дела прошлых лет – мне пришлось подавить зевок и удержаться от того, чтобы налить четвертую порцию. Не то чтобы мне было плевать на эти дела, просто перечитывать их и пережевывать то, что было или не было сделано, – смертная тоска. Я не копался в бумажных папках из морга, которые так любили Сэм и Пирс. Пусть сами возятся с этим дерьмом. Это казалось бессмысленным, когда я мог просмотреть ту же информацию на планшете – и заодно избежать опасности в виде пылевых клещей и порезов бумагой. Я лениво листал дела, когда одно из них привлекло мое внимание. Но прежде чем я успел что-то сказать, мой раздражающий близнец встрял со своим собственным открытием. – Парни! Послушайте вот это! – Паттон выпрямился в кресле. – Охренеть, тут дело о немом щенке, на глазах которого убили мать в ту же ночь, когда пропал его брат или сестра. Очевидно, это сочли похищением. Никто так и не разобрался, а ребенок был слишком мал, чтобы уметь читать или писать. Разве это не круто? – Не уверен, что назвал бы это «крутым», – Пирс взглянул на него, нахмурившись. – Как давно это было? Паттон снова заглянул в планшет. – М-м-м… восемь лет назад. А что? Думаешь, нам стоит этим заняться? – Очевидно, гений, – с каменным лицом отозвался Пирс. – Но изначально я спросил вот почему: если на момент преступления щенок был слишком мал, чтобы читать, изъясняться знаками или писать, достаточно ли он взрослый теперь? Кто-нибудь следил за его судьбой по мере взросления? Паттон издал неопределенный звук, вчитываясь в файл, а затем покачал головой. – Нет. Кроме пометки, сделанной год спустя, о том, что пропавший ребенок так и не был найден, здесь ничего нет. – Что случилось со щенком? Приемная семья, я полагаю. Его усыновили или он все еще в системе? Подождите… А что насчет второго родителя? Или он был под подозрением? – пальцы Гиза уже зависли над клавиатурой, будто он готовился начать атаку. – Второй родитель был военным, погиб в бою. Мать была единственным родителем в доме, и нет никаких данных о каких-либо родственниках в этом районе. Здесь нет записей о том, что стало со щенком, но, думаю, мы могли бы начать с социальных служб и плясать оттуда, верно? – Паттон и Гизмо явно были готовы немедленно вцепиться в это дело. – Погодите, я тоже кое-что нашел, – я поднял планшет, чтобы показать им две фотографии на экране. – Видите этого пацана? Он пропал в возрасте пяти лет. У него были светлые волосы и зеленые глаза. Ребенка находят и возвращают родителям четыре года спустя. Чудесно, правда? Проблема во втором фото, которое вы видите здесь: у ребенка, которого вернули, каштановые волосы и карие глаза. Детектив, ведший дело, счел это подозрительным и сделал несколько пометок в файле. Пирс уставился на меня, его лицо выражало полное недоумение. – Стоп. Как у ребенка мог измениться цвет глаз? Я еще могу понять, что волосы потемнели с возрастом, но, как мы узнали на примере Декса и Тони, цвет глаз не меняется после младенчества. – Вообще-то, бывают случаи, когда… – что бы ни собирался сказать Гизмо, его слова потонули в шуме: в комнату ворвался Сайрус с большой раздутой папкой под мышкой. Сзади на папке была прореха, и за ним шлейфом сыпались случайные листки. Гизмо с нежностью закатил глаза и вскочил, чтобы собрать все страницы, которые Сай потерял по дороге. – Доброе утро, Сайрус. Что тут у нас? – глаза Пирса светились весельем, несмотря на сдержанный тон. – Знаешь, немного изоленты могли бы решить твою проблему с «утечкой». Сай какое-то время тупо смотрел на Пирса, прежде чем оглянуться через плечо. Он поморщился, увидев, как Гизмо подбирает бумаги с пола. – Упс. Наверное, стоило заметить, что это происходит, да? – он покачал головой с самокритичной улыбкой. – На сегодня хватит и изоленты, но, похоже, пора эту штуку заменить. Спасибо, что прикрыл, Гиз. – Без проблем, Сай. Что это вообще за чертовщина? – Гиз заглянул в коридор, исчез на пару секунд, а затем метнулся обратно. Он улыбнулся, складывая весь этот беспорядок на стол перед Сайрусом. – Вот, держи. Рад помочь. Сай аккуратно отложил бумаги в сторону, прежде чем потянуться за «медвежьей лапой» (слойкой) и кофейником. Пока он перекусывал, он кивнул в сторону своих записей: – Вы сказали, что мы сегодня обсуждаем «глухари», верно? Это мои заметки и распечатки по делу, которым я занимался в свободное время в течение последнего года или около того. Сэм присвистнул. – Ты реально не понимаешь, что такое отдых, да? Ты серьезно хочешь сказать, что в нерабочие часы выслеживал старые дела? Сайрус пожал плечами. – Я привык жить в большой семье, понимаете? Даже спустя десять лет я не совсем привык к одиночеству. И мне всегда нравились хорошие головоломки, так что теперь я занимаюсь тем, что отслеживаю старые дела. Полезное хобби, вам не кажется? Брови Пирса взлетели до самой линии роста волос. – Черт, парень. Ты же знаешь, что можешь позвонить любому из нас, если захочешь собраться на выходных или типа того? Мне неприятно думать, что тебе настолько скучно и одиноко, что ты делаешь полицейскую работу в свободное время. Сай махнул рукой. – Не-а. Всё не так. Ну, может, самую малость? Но в основном мне просто нравится это делать. В общем, у меня тут полно заметок по тому делу о «запертой комнате», которое мы обсуждали пару лет назад, когда только собрали команду. Помните его? Это было в той шикарной частной школе. Единственный наследник состояния Максимилианов пропал в туалете? – он продолжал задавать вопросы, освежая нашу память. Сэм и Пирс медленно закивали, а я просто пролистал планшет, чтобы припомнить детали. Сэм постучал по столу. – Что ж, могу я сказать, что я впечатлен? Какими бы ни были твои причины, это чертовски удобное хобби. У тебя есть что-нибудь стоящее? Сайрус поднял три пальца. – У меня есть троица подозреваемых, которых я хотел бы проверить. Как я это вижу, это был либо уборщик, либо директор, либо учительница на замене, которая проработала в школе всего один день. На допросе учительница сказала, что больше не вернулась из-за протестующих, которые были там в тот день. Это так ее напугало, что она устроилась работать воспитателем в детский сад в маленьком городке примерно в часе езды отсюда. Собрание затянулось, пока Сайрус медленно и методично проводил нас по своим записям. Упоминания о двух других делах были явно забыты, пока мы слушали Сая. Как бы мне ни хотелось заняться теми случаями, о которых мы говорили раньше, я не мог не заинтриговаться этой загадкой «запертой комнаты». Ребенок вбегает в туалет и больше оттуда не выходит? Это определенно меня зацепило. Гиз махнул рукой в сторону кучи бумаг Сайруса. – Пожалуйста, скажи, что позволишь мне отсканировать их в какой-то момент? Я вообще не перевариваю бумажные файлы, Сай. Как я должен «копировать и вставлять»? Ножницами и клеем? Чувак… это выше моих сил. – Он с надеждой взглянул на Сэма. – Вообще-то, может, мы займемся одним из других дел и вернемся к этому, когда я внесу всё в базу? – Мы больше не можем позволить себе ждать, босс. Интуиция говорит мне: сейчас или никогда. Директор уходит на пенсию в конце этого года. А уборщик подает заявления на работу в другие школьные округа. Раз они оба готовятся двигаться дальше, это может быть наш единственный шанс. – Сай указал на гору своих бумаг, будто они подтверждали его слова. Паттон откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Я узнал этот взгляд – он тупо уставился в потолок, словно глубоко задумавшись, прежде чем наконец заговорить: – Но ведь нет никаких улик или доказательств того, что кто-то из этих людей был замешан. Это просто твое чутье подсказывает, что это кто-то из них, или они единственные вероятные подозреваемые? Не знаю, стоит ли нам тратить время, основываясь только на твоем чутье, Сайрус – без обид. – Вот тут мы с тобой не согласны. Я думаю, что чутье Сая, скорее всего, право. Хотя мне интересно, почему в первоначальных протоколах не было упоминаний о крупном протесте у главного входа в тот день? Это должно было быть в деле. – Пирс брезгливо фыркнул, потянувшись за кофе. Сэм потянулся и размял шею, наклоняя голову из стороны в сторону. – Я согласен с Пирсом. Я доверяю инстинктам Сая и предлагаю заняться этим делом. Начнем с повторного допроса семьи. В деле отмечено, что им предъявляли требование о выкупе, но на встречу никто не явился. Слышала ли семья что-нибудь еще после этого? Знаем ли мы, были ли у самой семьи какие-то подозреваемые? Это вопросы, на которые я хочу получить ответы. Пока команда занимается этим, у меня есть задание для тебя, Гизмо. Возьми фото из дела и посмотри, сможешь ли ты сделать возрастную проекцию того, как мальчик может выглядеть сегодня. – Я определенно справлюсь с этим, босс. – Пальцы Гиза уже быстро порхали по клавиатуре, будто он был рад снова вернуться к работе. Сэм обвел взглядом стол. – Есть добровольцы, чтобы нанести внезапный визит Максимилианам? Очевидно, Сайрус, тебе стоит там быть. Наверное, мне лучше спросить тебя, кого ты хочешь взять «вторым пилотом», вместо того чтобы искать добровольцев. Сай пожал плечами. – Мне без разницы, у нас отличная команда. Кто хочет, тот пусть и идет. – Я пойду, – я сам удивился тому, что вызвался. Но теперь, когда я подписался на это, мне даже понравилась идея выбраться на очередное задание. Пусть даже ради чего-то такого простого, как опрос родителей пропавшего ребенка. – Звучит неплохо, Оззи. Только один вопрос: твоя машина или моя? – Сай пододвинул гору бумаг к Гизмо. – Вот, держи. Сканируй, но мне нужно будет забрать их обратно, Гиз. Гиз рассеянно кивнул, а я сосредоточился на вопросе с транспортом. – Твоя тачка, пожалуй, лучший вариант. Если только ты не хочешь ехать «на жердочке» сзади на моем Харлее? – я игриво ухмыльнулся, уже зная ответ. Сайрус всегда очень бурно цитировал статистику аварий с мотоциклами, стоило в разговоре зайти речи о наших с Паттоном байках. Все рассмеялись, когда Сайрус просто кивнул. – Ага, ну ладно. Тогда моя машина, Оззи. – Ты уверен, что стоило вот так оставлять ключи в машине, Сайрус? – я чувствовал себя деревенщиной, пока мы поднимались по мраморной лестнице у входа в особняк Максимилианов. Сайрус тихо фыркнул. – Ты что, никогда не пользовался услугами парковщика? Это то же самое. Только этот парень работает на Максимилианов. Никакой разницы с тем, чтобы отдать ключи какому-то мужику у ресторана, чтобы он припарковал твою тачку. – Ну да… наверное. Просто это странно, когда речь о частном доме. – Я глубоко вздохнул и нажал на дверной звонок, пока Сайрус тщательно вытирал ноги о коврик. Возможно, он нервничал из-за входа в этот пафосный дом так же сильно, как и я. Прежде чем я успел что-то добавить, дверь открылась. Высокий седовласый мужчина в безупречном костюме и – ни много ни мало – с моноклем уставился на нас так, словно мы были какими-то диковинками. – Добрый день, господа. Могу я вам чем-то помочь? Мужчина вздрогнул, когда Сай протянул одну из своих огромных ручищ. – Приветствую, я Сайрус, а это мой напарник Освальд. Мы представляем команду «Альфабитс», специальное подразделение, которое занимается помощью пропавшим, подвергшимся насилию и потерянным детям. У нас есть несколько вопросов по поводу вашего пропавшего ребенка. Может, мы пройдем внутрь, а не будем обсуждать это на пороге? Должен признать, у Сайруса были стальные яйца. Он сказал всё это с радушной улыбкой, но таким тоном, который ясно давал понять: отказов он не принимает. – О боже. Спенсер, бедный мальчик. Так вы по этому поводу? Такой был милый ребенок. Оба его родителя сейчас здесь, позвольте проводить вас в переднюю гостиную. В данный момент они встречаются со своим старшим сыном. – Мужчина уже шире открывал дверь, приглашая нас войти. Сайрус остановился в дверях. – О, виноват. Мне следовало догадаться, что Максимилианы сами двери не открывают. Вы кто, дворецкий или типа того? Если вы прослужили семье достаточно долго, чтобы знать Спенсера, у меня к вам тоже будет пара вопросов. Начиная с того комментария, который вы только что обронили насчет их старшего сына. В наших файлах указано, что Спенсер – единственный наследник состояния Максимилианов. О брате или сестре там ни слова. – Прошу простить мою грубость, господа. Я – Бёртон. Я служу здесь главным дворецким еще с тех пор, как Максимилианы поженились пятнадцать лет назад. Старший сын вошел в семью вместе с матерью. Он не является сыном мистера Максимилиана – именно поэтому Спенсер был бы единственным наследником. – Мужчина выглядел разрывавшемся: он явно хотел ответить на наши вопросы, но опасался говорить лишнее о своих работодателях. Закрыв за нами дверь, Бёртон провел нас в маленькую душную гостиную, заставленную вычурной мебелью, явно не предназначенной для того, чтобы на ней кто-то удобно сидел. Комната была настолько роскошной, что я боялся лишний раз вздохнуть, чтобы ничего не сломать. Я затаил дыхание, когда Сайрус опустил свою тушу на стул с тонкими ножками. Стул скрипнул и застонал под его весом, но, к счастью, выстоял. Бёртон предложил нам напитки, но мы оба покачали головами. Заверив его, что с нами всё в порядке, мы остались ждать, пока он пойдет за Максимилианами. Я начал было что-то говорить, но Сайрус тихо покачал головой и постучал пальцем по уху, напоминая, что в данный момент нас может слушать кто угодно. Честно говоря, в таком месте я бы не удивился, если бы нас еще и на видео снимали. Спустя несколько мгновений вошла пара без возраста. Они были одеты в повседневную одежду, которая, вероятно, стоила больше, чем моя первая машина. Смеси его тяжелого одеколона и её цветочных духов было достаточно, чтобы вызвать у меня рвоту. В наших записях значилось, что это семья оборотней. Я был так занят, пытаясь представить, как вообще оборотень может обливать себя химически созданным человеческим ароматом, что чуть не пропустил момент, когда они представились. К счастью, Сайрус с удовольствием взял инициативу на себя. Пока он представлял нас супругам, я снова отвлекся. На этот раз – на вид самого крошечного и очаровательного рыжеволосого омеги, которого я когда-либо видел. Он был настолько милым, что всё, о чем я мог думать, – это как взять его на руки и приласкать у себя на коленях. Я моргнул и вытряхнул эту мысль из головы. Какого черта, Оззи? Соберись, мужик. Ты здесь не для того, чтобы искать партнера для развлечений. Парень сначала держался в стороне. Он прислонился к каминной полке безупречно белого камина, скрестив руки на груди, и слушал, как миссис Максимилиан сквозь слезы рассказывает свою историю. Когда она сделала паузу, чтобы промокнуть глаза льняным платком, он фыркнул и выпрямился. – Избавь нас от этой драмы, мать. Скажи правду: ты замечаешь отсутствие Спенсера только тогда, когда приходит время для семейного портрета или выхода на гала-концерт. Мистер Максимилиан бросил на омегу суровый взгляд. – Эти господа пришли сюда не для того, чтобы выслушивать твое неуважение, Лэнс. Если уж тебе необходимо влезть в эту встречу, я был бы признателен, если бы ты оставил свой сарказм при себе. Лэнс. Его имя эхом отозвалось в моей голове, когда он сел рядом со мной на небольшой диванчик, который я выбрал. Его запах окутал меня, как теплые объятия. Тот вид объятий, которыми лучше всего заниматься голышом, потому что мои нервы были на пределе, и я уже чувствовал, как мой член тяжелеет. Охренеть… не может быть… неужели? Лэнс пах как – ПАРА. Я пытался осознать тот факт, что этот очаровательно разгневанный коротышка пахнет так восхитительно, будто предназначен быть моим, и при этом изо всех сил старался продолжать следить за ходом опроса. Мое сердце колотилось от одного его присутствия. Он сидел так близко, что наши колени почти соприкасались. Его аромат был настолько всепоглощающим для меня, что фальшивая химия родительского одеколона превратилась в смутное воспоминание. Духи? Какие еще духи? Всё, что я чувствовал, – это Лэнс. Пара. Мой. Я пропустил то, что мистер Максимилиан сказал дальше, уловив только самый хвост фразы, когда наконец вспомнил, что надо слушать. – …всё, что я знаю, это то, что выкуп был готов, но они так и не явились. Это довольно досадно, если честно. Поскольку он отсутствует так долго, мы подумываем о найме суррогатной матери, чтобы гарантировать сохранение моей родословной. Марта уже немного в возрасте, чтобы снова вынашивать ребенка. Лэнс покраснел как рак и вскочил на ноги. Он взмахнул рукой в сторону, чуть не заехав мне по лицу этим жестом. – Спенсер – это больше, чем чертов наследник или кто-то, кто должен продолжать вашу гребаную фамильную линию! Он не взаимозаменяемый объект. Он человек со своей собственной ценностью. И что более важно – он мой младший брат! Он бросился было прочь из комнаты, но резко развернулся на каблуках и ткнул пальцем в меня и Сайруса. – Игнорируйте всё, что вам плетут эти фальшивые ублюдки. Если хотите узнать, каким был – и есть – мой брат, спросите меня. Спросите прислугу. Спросите его бывшего телохранителя. Другими словами, спросите любого из нас, кому было не всё равно и кто действительно его знал. У Бёртона есть мои контакты. Пожалуйста, не стесняйтесь звонить мне, когда закончите слушать их чушь. Когда он вылетел из комнаты, я не знал, то ли аплодировать его выступлению, то ли вскочить и побежать за ним. Не раздумывая, я поднялся и бросил на Сайруса извиняющийся взгляд. – Прости, большой парень. Тебе придется закончить без меня. У меня тут… есть вопрос к Лэнсу, пока он не ушел. Я не стал ждать ответа Сая и не удосужился извиниться перед четой Максимилианов. Я был сфокусирован только на одном – поймать свою пару, пока он не исчез. А вопрос, который я хотел задать? Он был простым: Что мне нужно сделать, чтобы ты стал моим?