Прикованный (Альфабитс-4)

ЛЭНС Финн достал небольшую карманную записную книжку и положил её на стол. – Прежде чем мы углубимся в дело, вы не против круга знакомств? У меня есть личные дела, которые мне передали, но я бы хотел сопоставить имена с информацией. Дождавшись кивка Сэма, Сайрус завозился на стуле и сказал: – Раз уж я и так больше всех болтаю, пожалуй, начну. Сайрус Новак. Перевелся сюда из департамента полиции Чикаго. Финн кивнул, листая блокнот и что-то в нем записывая. – Глядя на ваши данные, я уже подозревал, что вы не так просты, как кажется. Теперь я в этом убежден. Сайрус одарил его своей медленной, простодушной улыбкой, но ничего не ответил. Пирс сидел слева от Сайруса; он пожал плечами с видом «была не была». – Пирс Стил. Пилот и штатный «гофер». Брови Финна нахмурились. – Гофер? В ваших заметках сказано, что вы волк, как и все здесь, кроме Сайруса. Губы Пирса дрогнули в ухмылке. – «Гофер» в смысле «go-fer» – тот, кто идет за чем-то. Преследует. Замешательство исчезло с лица Финна. – А, понятно. В этом есть смысл. Хотя у меня такое чувство, что вам теперь не совсем уютно идти на опасные вещи, раз вы нашли свою пару. Атмосфера в комнате изменилась: вся команда с любопытством воззрилась на Пирса. Я придвинулся ближе, чтобы шепнуть Оззи: – О чем он говорит? Тут есть какой-то подтекст, который я не улавливаю? Оззи слегка покачал головой. – Я в таком же неведении, как и ты. Паттон откинулся на спинку стула, широко раскинув руки и закинув ногу на колено. – Полагаю, мы идем по кругу. Паттон Райдер. Лучший стрелок в команде. Оззи фыркнул. – Мечтать не вредно, – пробормотал он. Я с улыбкой сжал его руку. Финн хмыкнул и прищурился, глядя на Паттона. – Вам ведь нравится думать, что вы бунтарь, не так ли? Команда разразилась тихими смешками, и нога Паттона с грохотом опустилась на пол. – Это еще что значит? Прежде чем Финн успел ответить, Гизмо вскинул руку вверх. – Гизмо Джонс. Местный технарь и фанат гаджетов. – Одержимый, но чрезвычайно сфокусированный, – задумчиво произнес Финн. Гизмо ухмыльнулся: – А он хорош. Настала моя очередь. Я крепко сжал руку Оззи и сказал: – Эм, я Лэнс Ланкастер. – Я запнулся на своей фамилии. Была ли она до сих пор правильной? Или я хотел взять фамилию Оззи? Лэнс Райдер. Звучит как имя порнозвезды. Не уверен, как я к этому отношусь. Но я также не хотел, чтобы у меня была другая фамилия, чем у моего истинного и нашего ребенка. Хм... Столько всего, о чем нужно подумать. Финн нахмурился, сверяясь со своими записями и перелистывая их туда-сюда. – У меня нет на вас никакой информации. Оззи обнял меня за плечи. – Он моя пара. – Понимаю. А вы, стало быть, Оззи Райдер. Немного дерзкий. Вам трудно поверить, что вас принимают таким, какой вы есть. Я взглянул на лицо своего альфы, чтобы увидеть его реакцию. На мгновение в его глазах мелькнула глубокая уязвимость, но тут же исчезла. Теперь уже он держал меня за руку, ища поддержки. До этого момента Оззи был воплощением силы, и рядом с ним я чувствовал себя ходячей катастрофой. Казалось, вся его жизнь была четко выстроена, и единственная причина, по которой я был ему нужен – это зов природы, сказавший, что мы созданы друг для друга. Но этот короткий миг подсказал мне, что, возможно, Оззи нуждается во мне больше, чем показывает. И я знал: что бы ему от меня ни потребовалось, я дам ему это на все сто десять процентов. – А меня вы уже раскусили? – забавляясь, спросил Сэм. Финн захлопнул блокнот и убрал его в карман. – Вы – редкое существо, которое является именно тем, чем кажется миру. Это само по себе захватывающе, но не совсем входит в мою область изучения. – «Мне нравится думать, что я бунтарь»? Что это за шарлатан? – проворчал Паттон. Сайрус покачал головой, глядя на Паттона, и снова переключил внимание на Финна. – Надеюсь, вы направили свой разум и на наших подозреваемых, а не только на членов команды? Финн кивнул и полез в портфель, доставая небольшую стопку бумаг. Он разложил их на столе аккуратными стопками. Это чем-то напомнило мне Сайруса с его бумажными заметками, но если у Сайруса всё обычно было разбросано и в пятнах, то у Финна всё выглядело безупречно и опрятно. – Прежде всего, я должен поаплодировать гибкому стилю ведения опросов Оззи и Сайруса. Я бы не справился лучше, даже если бы был с вами. «Хороший коп, плохой коп», когда нужно. Умение уходить от темы. Отвлекающее дружелюбие. Вы отличная команда. – Он постучал по стопке бумаг. – Я также ознакомился с заметками Лэнса, и хотя они чрезвычайно помогли составить полную картину истории ситуации, я не согласен с его выводами. Я подался вперед. Я годами расследовал исчезновение своего брата. Кто этот новичок такой, чтобы прийти и отмахнуться от всего, что я нарыл? Финн поднял примирительную ладонь. – Я не думаю, что это похищение имело какое-то отношение к протестующим. Я считаю, что это было преступление, совершенное благодаря подвернувшейся возможности. Давайте пройдемся по интервью. Учительница явно выказывает признаки травмы, возможно, ПТСР, но такая степень диагностики невозможна без индивидуальных консультаций, а это не моя работа. Директор может что-то скрывать за своей бюрократической бравадой, но я считаю, что им нужно снова поговорить с уборщиком. – С уборщиком? – недоверчиво переспросил я. – Он даже не был в моем поле зрения. Полиция вообще допрашивала его в самом начале? – Если и допрашивала, то лишь поверхностно. – Финн постучал по очередной стопке. – Это отчеты, которые Оззи и Сайрус составили после интервью. Оба чувствовали, что что-то не так, но не могли понять, что именно, поэтому я прослушал запись интервью несколько раз, пока не поймал это: уборщик говорит, что не знает, чем занимался, когда мальчик пропал. В другой временной шкале – конечно, в это можно было бы поверить. Но каждый знает, где он был, когда случилось нападение на Перл-Харбор. Когда пали башни-близнецы. – Финн с силой ударил по бумагам для пущего эффекта. – Любой другой из тех, кого опрашивали ребята, точно знал, где он находился в тот момент, когда протестующие грозились ворваться в здание. Это было событие такого масштаба, настолько травмирующее, что этот момент должен был впечататься в память каждого человека в том здании. Даже если погромщики так и не попали внутрь, персонал и дети каждую секунду того дня чувствовали, что они в опасности. Мой мозг лихорадочно прокручивал информацию по делу. За эти годы я перебирал её столько раз, что знал всё назубок. – Директор был на телефоне с копами, – я начал загибать пальцы, перечисляя тех, кого знал. – Завуч пытался забаррикадировать дверь. Учительница Спенсера была сосредоточена на пересчете детей, хотя шел урок рисования, потому что не хотела беспокоиться о препятствиях на случай, если им придется бежать и прятаться в классном шкафу. Что они и сделали, когда протестующие начали швырять камни в окна. Финн подался вперед, впиваясь в меня пристальным взглядом. – И при этом уборщик не помнит. Хищная улыбка осветила мое лицо, и я увидел её отражение на его губах. Мы разделили мгновение того, что казалось триумфом, прежде чем Оззи внезапно поднял меня со стула и с легким рычанием усадил к себе на колени. Финн примирительно поднял руки. – Не волнуйся, большой парень. Я не претендую на твою пару. Мы все просто пытаемся найти плохих парней. Я успокаивающе погладил своего ворчливого альфу по руке. Всем стало очевидно, когда его волк успокоился – он ткнулся носом мне за ухо и глубоко вдохнул. Паттон кашлянул в кулак: – Подкаблучник! Оззи показал ему средний палец, а Сайрус нахмурился. – Паттон, это дискриминационное высказывание по отношению к виду, особенно учитывая нашу нынешнюю компанию. Паттон буквально съежился под неодобрительным взглядом большого медведя, пока Сайрус, наконец, не повернулся обратно к столу. – Нам стоит отправиться в школу прямо сейчас. Уборщик всё еще должен быть на работе. Финн покачал головой. – Если он действительно имел отношение к исчезновению Спенсера, то школа – это его крепость. У него были годы, чтобы довести до совершенства свою роль и историю в этих стенах. Мы должны застать его врасплох. Завтра суббота. Нам нужно нагрянуть к нему домой. Сэм хлопнул в ладоши, привлекая общее внимание. – Похоже на план. Гиз, Пирс – на вас сегодня вечером наружное наблюдение. Убедитесь, что уборщик – Джерри, верно? – убедитесь, что он дома и никуда не уходит. Сайрус, Оззи и Паттон отправятся туда завтра утром и попробуют застать его врасплох. Но будьте дружелюбны, парни. Презумпция невиновности, помните? У нас сейчас меньше зацепок, чем в большинстве наших дел. Мы просто пытаемся получить информацию. Мы с Финном будем в фургоне поддержки – слушать и направлять. Идет? Комната отозвалась дружным согласием. – Собрание окончено. Увидимся завтра, парни. Когда мы с Оззи поднялись, чтобы уйти, я не мог унять дрожь. Наконец-то, спустя столько времени, мы начали что-то предпринимать. – Чем хочешь заняться в остаток дня, Лисёнок? – Разве у нас нет работы? – Я буквально сгорал от энергии, желая сделать хоть что-то для поиска брата. Оззи провел ладонью по моему боку. – Не сегодня. Сэм не сказал бы, что увидит нас завтра, если бы ожидал, что мы все останемся и будем впахивать до вечера. Подозреваю, что Финн, Сайрус и, может, даже Гиз застрянут в разработке стратегии на завтра, но у нас в последние дни совсем не было времени перевести дух. Я надеялся, может, мы проведем время как пара? Хотя у меня и было искушение сказать, что нам стоит присоединиться к ребятам, что еще я мог привнести на данном этапе? Я передал все свои исследования. Я изучил всю их новую информацию. Мы обсудили это дело до тошноты. А Оззи выглядел таким обнадеженным… Я многозначительно поиграл бровями. – Предлагаю сделать одну остановку перед тем, как ехать домой. Нам еще предстояли дискуссии о том, какой из наших домов станет общим, но я склонялся к его таунхаусу. Даже если у них с братом были взрывные отношения, мне нравилась идея иметь семью поблизости. Семья. Какая же это чудесная мысль. Я сбился со счета, сколько раз я был готов отдать каждый цент, имеющийся на моем счету, в обмен на настоящую семью вместо холодного, социально приемлемого имени и родословной. Мы помчались домой после короткой остановки в аптеке, чтобы купить тест на беременность. Оззи хотел, чтобы я сделал его прямо там, но я ни за что не стал бы праздновать второе по значимости событие в моей жизни в общественном туалете. Когда Оззи спросил, какой момент был самым захватывающим, я подмигнул ему и поцеловал в нос. – То, что я нашел тебя, – сказал я. Мне показалось, это прозвучало довольно эффектно. Когда Оззи попытался зайти в ванную вместе со мной, я выставил дверь между нами как преграду. – Я люблю тебя, большой парень, но я еще не готов позволить тебе смотреть, как я писаю. И мне плевать, если это один из твоих фетишей. Оззи скорчил гримасу. – Это было бы решительное «нет». – Тогда, пока магия в наших отношениях не угасла, можешь посидеть за обеденным столом, там, где я уверен, что не услышу тебя. Я старался писать как можно медленнее. В инструкции к тесту было сказано, что его нужно держать под струей десять секунд, и я не был уверен, что во мне столько наберется. Там также говорилось, что лучше делать тест утром, но на такое терпение меня не хватало. Если понадобится, купим еще один. Закончив, я надел колпачок на тест, быстро вымыл руки и вышел к Оззи, положив тест на стол перед нами. – Сколько нам нужно ждать? – спросил Оззи. Я вцепился в его руку и прижался к его мощному бицепсу. – Две минуты. Всего две минуты. Должно быть просто, да? Уф. Сто двадцать секунд еще никогда не казались такими мучительно долгими. – Это как ждать, пока закипит чайник, – проворчал Оззи. Он схватил салфетку под приборы, накрыл ею тест, а затем поставил таймер на телефоне. Мы уставились на обратный отсчет. Я не был уверен, что от накрытой палочки стало легче, но когда на таймере осталось десять секунд, мы оба начали шептать отсчет вслух. В тот момент, когда время истекло и прозвучал сигнал, Оззи сорвал салфетку. Две полоски. Две четкие линии. Они были такими яркими, что никаких сомнений не оставалось. – Что это значит? – спросил Оззи. – Мне следовало заставить тебя прочитать инструкцию, – поддразнил я его, а затем запрыгнул на него сверху. – Мы беременны! Оззи обхватил меня руками и встал, кружа меня по комнате с громким воплем восторга. Он остановился, но продолжал крепко меня держать. – Я планировал затащить тебя в постель и заняться тобой как следует, но сейчас все мои мысли только об этом. – Как насчет того, чтобы всё равно пойти полежать в кровати, даже если ты не собираешься «заниматься мной»? – Я понимал, что он имеет в виду под избытком эмоций. Сначала мы просто обнимались: улыбались, смеялись, перебирали пальцы друг друга и обменивались нежными поцелуями. – Как думаешь, у нас будет лисенок или волчонок? – спросил Оззи. – Надеюсь, в какой-то момент будут и те, и другие, – ответил я. – Я хочу как можно больше детей. Оззи застонал. – О, пожалуйста, нет! Мне и одного брата хватило по горло. Я приподнялся на одном локте. – А сколько хочешь ты? – Только одного, – быстро выпалил он. – Я всегда хотел только одного. То есть, я не то чтобы совсем закрыт для идеи иметь больше, но у нас с Паттоном никогда не было этих идиллических братских отношений. Мы всегда бодались лбами. – Думаешь, это потому, что вы близнецы? – спросил я. Оззи пожал плечами. – Не думаю. Я всегда считал, что близнецы отлично ладят. У них там свои секретные языки и всякая такая хрень. Но не у нас с Паттоном. Может, если бы мы были однояйцевыми? Не знаю. Честно говоря, что я больше всего помню из детства? То, как меня тошнило от постоянных сравнений с Паттоном. Взрослые вечно считали нужным прокомментировать, что один из нас в чем-то лучше другого, что бы мы ни делали. Почему они не могли просто позволить нам быть самими собой? Мое сердце сжалось от боли за него, хотя я и не мог этого прочувствовать на себе. У нас со Спенсером была слишком большая разница в возрасте, чтобы нас сравнивали, да и он исчез таким маленьким… Настроение становилось мрачным, а я не хотел омрачать это воспоминание. Пора было разрядить обстановку. Я перекинул ногу через талию Оззи и сел на него верхом, притираясь к его бедрам, давая понять, что хочу увести этот разговор в совсем другое русло. – Ну, – сказал я с дерзкой улыбкой, – скажу тебе прямо сейчас: я не удовлетворюсь всего лишь одним маленьким Оззи. Оззи обхватил мои бедра и улыбнулся. – Ну, с таким настроем ты вполне можешь меня переубедить.