Прикованный (Альфабитс-4)

ЛЭНС Я мчался к дому «Санрайз» сразу же, как только Оззи позвонил и сообщил, что они нашли Спенсера и направляются туда. Ожидание дома было сущим адом – я не знал, найдут ли они хоть что-то, что выведет нас на след моего брата, и уж точно не ожидал, что этот день настанет так скоро. Всё казалось нереальным. Собственно, я даже не был уверен, сплю я или нет. Я с визгом затормозил перед адресом, который прислал мне Оззи, дважды перепроверил, тот ли это дом, и рванул к двери, едва не забыв заглушить свой «Джип». Дверь открыл темноволосый омега, но когда я попытался проскочить мимо него внутрь, он твердо положил руку мне на грудь и вышел на крыльцо, закрыв за собой дверь. – Там мой брат, – взмолился я. – Мне нужно его видеть. – Спенсер здесь, – спокойно ответил омега. – Я Дин, пара Сэма. Ты ведь Лэнс, верно? У меня не было времени на любезности. – Где Спенсер? Пожалуйста! Просто впустите меня. Мне нужно убедиться, что он в порядке. Дин поднял руки в примирительном жесте. – Ты увидишь его, обещаю. Я просто должен тебя предупредить… Я вцепился в плечи мужчины мертвой хваткой. Он был на несколько дюймов выше меня, но с тем защитным огнем, что сейчас бежал по моим венам, я был уверен, что при необходимости справлюсь даже с Сайрусом. – Что? Что не так? – Мне нужно, чтобы ты успокоился, прежде чем я впущу тебя к брату. Он сейчас очень хрупок, и как бы он ни был рад тебя видеть – а я уверен, что так и будет – тебе нужно быть готовым. – Он ранен? Просто скажите мне! – Всё моё тело дрожало от смеси страха и возбуждения. – Он в состоянии шока, почти кататоник. Глаза открыты, но он ни на чем не фокусирует взгляд. Оззи говорит, что с момента спасения он не произнес ни слова. Но хотя может показаться, будто он ничего не видит и не слышит, вполне возможно, что он наблюдает за всем из какого-то уголка своего сознания, поэтому я хочу, чтобы ты это четко осознавал. Тебе будет тяжело на него смотреть, но ты не должен показывать этого на своем лице. Он истощен, и с ним жестоко обращались. У него рана на лодыжке – там, где он был в кандалах и на цепи. С каждой новой подробностью мой внутренний огонь угасал, словно Дин выливал на меня ведро за ведром ледяной воды. Я поник, прислонившись к нему; возбуждение сменилось тревогой и чувством вины. – Спенсер, – прошептал я. Я не мог облечь свои чувства в слова, только его имя. Дин обнял меня и утешительно погладил по спине, пока я всхлипывал у него на груди. Я удивился тому, как легко я «расклеился» перед ним, поэтому резко отстранился, шмыгая носом и вытирая слезы. – Простите. Не знаю, что на меня нашло. Дин похлопал меня по руке и мягко улыбнулся: – Я кризисный психолог. Поверь, я видел вещи похуже легкого срыва. И не кори себя. Лучше выплеснуть первый порыв эмоций сейчас, чтобы при встрече с братом ты мог сосредоточиться на его поддержке, а не на контроле над собой. Если у тебя возникнут вопросы о его состоянии или опасения, лучше обсудить их там, где он не услышит, идет? Я знаю, что твой брат в спектре (аутизма), а это делает кризисное консультирование чуть более сложной задачей. Мы не сможем помочь ему, если он нас не впустит. Но это заботы завтрашнего дня. Для начала давайте добьемся от него хоть какой-то реакции. Я безмолвно кивнул, вспоминая старый планшет Спенсера, через который он общался, когда жизнь становилась слишком невыносимой. Он начинал с картинок, но к четырем годам уже умел пользоваться письмом. Книги с самого начала были для него утешением, поэтому, когда я помог ему «взломать код» языка, он быстро перешел на общение текстом. Я сделал себе мысленную пометку найти брату планшет. Бьюсь об заклад, друг Оззи, Гизмо, с радостью поможет, если я попрошу. – Ну, тогда я думаю, мы готовы войти. Твой альфа не отходил от него ни на шаг с самого приезда. Моя душа просветлела от мысли, что Оззи всё это время стоял на страже покоя моего брата. Дин провел меня по лестнице сразу за дверью. Оззи, должно быть, услышал, как мы вошли, потому что он вышел из комнаты на верхней площадке, и я смог броситься в его объятия, на мгновение черпая утешение в его силе. Но я не мог позволить себе задерживаться. Мне нужно было увидеть брата. – Идем, – прошептал Оззи, беря меня за руку и ведя в спальню. – Будь сильным, Лисёнок. Опирайся на меня, если нужно, но не дай этому сломить тебя. Просто помни: он теперь дома. Это самое главное. Первое, что меня поразило – то, как сильно Спенсер вырос. Умом я понимал, что так и должно быть. Прошли годы с тех пор, как я видел своего маленького шестилетнего братишку. Но знать и видеть – совершенно разные вещи. Второе, что я осознал – насколько он был истощен. Его руки лежали поверх одеял, плотно обернутых вокруг него; кожа обтягивала кости, а запястья и локти торчали под невозможными углами. Я проглотил крик, готовый вырваться наружу, и подошел к кровати. Спенсер смотрел в потолок широко открытыми глазами. Я опустился на колени рядом с кроватью и осторожно взял его руку в свои ладони, боясь, что одно мое прикосновение сломает его. – Спенс? Это я, Лэнс. Твой старший брат. – Следующие слова застряли в горле, поэтому я сделал паузу, чтобы отдышаться. Руки Оззи лежали у меня на плечах, придавая сил. – Я так скучал по тебе, малец. Я так рад, что мы тебя нашли. Не волнуйся, мы о тебе позаботимся. Теперь ты в безопасности. Ты в безопасности. Тишина. Я поднял взгляд на Оззи, и он кивнул в сторону двери. Мне было невыносимо оставлять Спенсера, но в ушах звенели слова Дина о том, что не стоит обсуждать опасения при нем. Мы на цыпочках вышли, и в комнату за нами скользнула женщина в медицинском костюме. Оззи мягко прикрыл дверь, и я обхватил себя руками за грудь. – Как долго он будет в таком состоянии? – спросил я Дина. Дин беспомощно пожал плечами. – Мы не знаем. Он истощен, и мы подозреваем, что его накачивали наркотиками, хотя ждем результатов анализа крови, чтобы сказать наверняка. – Зачем кому-то давать ему наркотики? – спросил я в ужасе. – Он такой крошечный и слабый – что бы он мог сделать? – Чтобы он не мог обернуться, – сказал Оззи. – В форме лиса у него было бы больше шансов сбежать, даже ослабленным, и он бы быстрее исцелялся. К тому же, если бы он сменил ипостась, он смог бы выскользнуть из цепей. Я стиснул зубы и закрыл глаза, представляя, через что пришлось пройти Спенсеру. – Мы могли бы отвезти его в больницу, – сказал Дин, – но у нас всё оборудовано для ухода на дому. – Если нет никакой разницы, я бы хотел, чтобы он остался здесь, – быстро сказал я. Этот дом был уютным и комфортным. Мне была ненавистна мысль о том, что Спенсер придет в себя в стерильной, ослепительно яркой больнице. – Пока его состояние не ухудшается, это вполне допустимо. – Я могу остаться рядом? – Я посмотрел в обеспокоенные глаза Оззи. – Не думаю, что смогу его оставить... Оззи потер мои предплечья ладонями, согревая меня. Я и не замечал, что замерз. – Я как раз это и планировал. Мне нужно будет заскочить к себе домой, и если ты дашь мне адрес и ключи от своей квартиры, я заберу и твои вещи тоже. – Можете оставаться здесь столько, сколько потребуется, – заверил нас Дин. Мне была ненавистна мысль о том, что Оззи покинет меня дольше, чем это необходимо. Сейчас казалось не самым подходящим временем начинать давно назревший разговор о том, кто и куда перевозит свои вещи, но это должно было случиться скорее рано, чем поздно. Я кивнул, и Оззи одарил меня долгим поцелуем перед уходом. Я вздохнул – долгим, дрожащим вздохом – и посмотрел на Дина. – Полагаю, мне стоит позвонить родителям. Я чувствовал себя слишком выпотрошенным сейчас, но это было правильно. Взгляд Дина был понимающим и сочувственным. – Если хочешь, я могу сделать этот звонок за тебя? Волна благодарности и облегчения захлестнула меня. – Вы не против? Это будет нормально? – Более чем нормально, – улыбнулся Дин. – Это одна из моих многочисленных обязанностей. Я привык улаживать подобные вещи. Я почувствовал легкий укол вины, записывая номер Реджинальда. Как бы сильно я ни недолюбливал этого человека, он был отцом Спенсера и воспринял бы новости спокойнее, чем моя мать. По крайней мере, я на это надеялся. Я был просто рад, что с ними будет иметь дело Дин, а не я. Делегировав эту обязанность, я проскользнул обратно в комнату брата для долгого ожидания. ****** Я играл с волосами на груди Оззи, пока мы обнимались в предрассветные часы. Даже несмотря на то, какими удобными были кровати в доме «Санрайз», спал я плохо. Спенсер время от времени закрывал глаза, погружаясь в подобие сна, но за те пять дней, что прошли с момента его спасения, ничего не изменилось. – Ты в порядке? – пробормотал сонный голос Оззи. – Просто думаю, – тихо отозвался я. Он тоже спал неважно, но я подозревал, что в основном из-за моей бессонницы. – О чем? – Мама и Реджинальд до сих пор не приехали навестить Спенсера. Оззи пошевелился, перекладывая нас так, чтобы одна его рука обнимала меня, а моя голова покоилась у него на плече. – Да уж. Мы оба видели их по телевизору прошлым вечером. Местный репортаж о возвращении пропавшего наследника Максимиллианов. Я был в такой ярости, что Оззи пришлось лечь на меня сверху, как утяжеляющее одеяло, пока я не успокоился. – Как думаешь, я смогу получить опеку над ним? – внезапно спросил я. Я знал, что прошу слишком многого от Оззи, учитывая нашего собственного ребенка на подходе – радость, которая была омрачена состоянием моего брата, – но я просто не мог вынести мысли о том, что он будет жить в той стерильной дыре. Возможно, это лучше, чем вонючая яма, из которой его вытащил Оззи, но это всё равно не подходящее место для него. – Будет непросто доказать это перед судьей, – сказал Оззи. – Но что бы нам ни пришлось сделать для Спенсера, мы это сделаем. Мое сердце согрелось от беспрекословного принятия и поддержки Оззи. Тихий тявк заставил нас обоих насторожиться, а затем последовал скулёж. Я отстранился от теплого тела Оззи. – Похоже, у Спенсера снова кошмар. Оззи наполовину приподнялся. – Хочешь, я пойду с тобой? Я мягко надавил ему на грудь, укладывая обратно, и поцеловал. – Оставайся. Постарайся поспать. Когда я проскользнул в комнату Спенсера, Рене – одна из его основных медсестер – гладила его по лбу, что-то тихо нашептывая. Она подняла на меня взгляд с грустной улыбкой. – Очередной кошмар. Я кивнул. Кто мог его винить? Видеть, как он тихо скулит, не шевелясь, а его маленькое личико искажается гримасой, было почти хуже, чем иметь дело с буйным кошмаром, как в те времена, когда он был совсем маленьким, еще до исчезновения. – Не возражаете, если я немного подменю вас? Рене покачала головой. – Нисколько. Я пойду перекушу и что-нибудь выпью, раз вы побудете здесь какое-то время. Я присел на край кровати брата и поглаживал его лоб, пока он не успокоился, а его тело не расслабилось, погрузившись в подобие отдыха. Мой бедный, милый мальчик. Что же потребуется, чтобы вырвать его из тюрьмы собственного разума? Мне просто хотелось утешить его, быть как можно ближе. Но односпальная кровать была узкой, к тому же он был подключен к капельнице с питательными веществами, так что для еще одного человека – пусть даже маленького – места почти не оставалось. Зато там было предостаточно места для крошечного лиса. Я быстро разделся, сложил вещи на комод и обернулся. Запрыгнув на кровать Спенсера, я прижался к стене, чтобы не задеть капельницу. Я свернулся калачиком у его плеча, положив морду ему на лопатку, и издал тихий вздох. «Поправляйся, братишка», – мысленно сказал я ему, хоть он и не мог слышать меня в человеческом облике. – «Поправляйся». ****** Я не планировал засыпать, и когда проснулся, мне потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, где я. Ситуацию не облегчал тот факт, что кровать Спенсера была пуста. Я вскочил на лапы – на все четыре – и затравленно огляделся. Рене похрапывала в кресле-качалке в углу, а Спенсер... Спенсер... Он свернулся калачиком у моих лап. Маленький лисенок вдвое меньше меня, белый, лишь с россыпью рыжеватого меха на макушке. «Спенсер?» – неуверенно позвал я. Маленький лис сонно потянулся, и мое сердце будто оказалось на ниточке йо-йо: резко упало вниз и подскочило вверх. Он разомкнул веки и сфокусировал взгляд на мне. «Лэнс?» – ответил он так же нерешительно. – «Мне снился сон. Ты был там...» Я принялся неистово вылизывать его мордочку, и он откатился от меня, забавно сморщив нос. На человеческом лице это выглядело бы как отвращение. На его лисьей мордочке это выглядело просто очаровательно. Я не мог перестать прыгать от восторга, тявкая и носясь по комнате, отскакивая от стен и кровати. «Ты очнулся! Ты очнулся-очнулся-очнулся-очнулся!» Рене всхрапнула и проснулась, в замешательстве озираясь по сторонам. Спенсер попытался встать, но я прыгнул слишком близко к нему, и он повалился на бок. Я тут же склонился над ним, осыпая поцелуями и тычась носом. «Прости-прости! Ты в порядке? Я тебя не ушиб?» Спенсер просто лежал на спине, задрав лапы вверх, и сердито на меня поглядывал. Даже в этой форме он делал это краем глаза – прямой зрительный контакт был для него слишком тяжелым испытанием. «Вредина», – наконец выдал он. Мои губы растянулись в лисьей улыбке. Да, это определенно мой брат. Рене распахнула дверь и звала Оззи, чтобы тот пришел посмотреть – посмотреть, что Спенсер проснулся. Я плюхнулся на кровать и прижался к младшему брату. Он с сопением потерся головой о мой подбородок. «Ты точно в порядке?» – спросил я его. «Устал», – проворчал он. Устал – это нормально. Устал – это хорошо. Он разговаривал, он проснулся, и мой младший братишка ко мне вернулся! ****** – Эй, Спенс. Хочешь прокатиться? Последние несколько дней со Спенсером были такими замечательными, но в то же время изматывающими. Он не был тем маленьким братом, которого я потерял, и я этого не ожидал... хотя, честно говоря, я сам не знал, чего ожидал. Это было так странно – я узнавал незнакомца, который не должен был им быть. Спенсер оторвался от книги, в его глазах вспыхнул интерес. У меня не хватало слов, чтобы описать, насколько мерзким типом был Джерри, но единственная стоящая вещь, которую он сделал для Спенса – это собрал для него небольшую библиотеку. Парни каталогизировали книги после того, как убедились, что Джерри надежно заперт. Спенсер всегда опережал сверстников в чтении, и хотя большинство книг были явно выше его уровня, насколько мы могли судить, он перечитывал их снова, и снова, и снова. Они стали для него окном во внешний мир, пусть даже он, скорее всего, не до конца понимал прочитанное, ведь ему не позволяли выходить в этот мир, чтобы получить контекст и осознать всё в полной мере. – Прокатиться куда? – спросил Спенсер. – За мороженым? – предложил я. Спенсер всегда обожал мороженое. Его глаза заблестели еще ярче; он осторожно закрыл книгу и положил ее на прикроватный столик, погладив обложку, словно проверяя, в безопасности ли она, или обещая, что скоро вернется. Порой было трудно понять, как работает его разум. Удовлетворившись, Спенсер вскочил, подбежал ко мне, схватил за руку и потащил к двери. – Мороженое, Лэнс! Пошли! Мороженое! Оззи хмыкнул. Он уже ждал у двери с ключами. Это был не первый выход Спенсера из дома, но первая поездка на машине с момента спасения, и я не был уверен, сколько из того дня он помнит. Я затаил дыхание, когда мы подошли к моему «Джипу», но Спенсер не выказал ни тени сомнения. Мы никогда не знали наверняка, что может его спровоцировать. К счастью, по-настоящему плохих моментов у нас пока не было, но мы очень опекали Спенсера и, честно говоря, почти ни в чем ему не отказывали. Я немного нервничал именно из-за этого шага, потому что если всё пройдет гладко, Дин считал, что вскоре мы сможем вернуться в наш собственный дом. Поездка до кафе мороженого прошла спокойно. Спенсер что-то напевал себе под нос, уставившись в окно и вертя головой туда-сюда, стараясь запечатлеть всё вокруг. Он выпрыгнул из машины и вбежал в кафе – само воплощение радости. – Итак, Спенс, – сказал Оззи. – Чего ты хочешь? Спенс вел себя так, будто не слышал Оззи; он так и подпрыгивал перед витриной, разглядывая вкусы. – Тебе нравится шоколадное? – с надеждой в голосе спросил Оззи. Спенсер постучал по стеклу и что-то промычал. – Спенс? – Я положил руку ему на плечо. – Оззи задал тебе вопрос. Какой вкус ты хочешь? – Мне нравится арахисовое масло, – сказал Спенсер. – Арахисовое масло, ваниль, шоколад и карамель. – В «Лосиных тропах» есть почти всё из этого, Спенсер. Хочешь «Лосиные тропы»? – Оззи указал на картинку с мороженым. Спенсер отвернул голову, делая вид, что не слышит Оззи. Я почувствовал вздох своего альфы так же отчетливо, как и услышал его. Я прижался к нему и прошептал: – Он не специально. Ему просто трудно воспринимать новые вещи и людей. Оззи кивнул, но я знал, что мнимое неприятие брата задело его до глубины души. Однако мы оба понимали, что сейчас не время это обсуждать. Всему свой черед. – Как насчет «Лосиных троп», Спенс? – Там есть ваниль, шоколад и арахисовое масло, – сказал он. – Но нет карамели. – Да, там нет карамели. Но мы можем попросить полить его сверху. Тебе бы это понравилось? Спенсер с энтузиазмом закивал. Я улыбнулся кассиру, ожидавшему наш заказ: – Мне... мятное с шоколадной крошкой. Маленькую порцию, пожалуйста. А моему брату – «Лосиные тропы» с карамельным сиропом. – Большую порцию, – добавил Спенсер, и широкая улыбка расплылась на его лице. – И мне такую же, – сказал Оззи. Спенсер снова отвернулся. Мы сидели и доедали мороженое; Спенсер продолжал делать вид, что Оззи не существует, а плечи Оззи поникли от разочарования. Я знал, что это тяжело, но верил, что Спенсер рано или поздно откроется Оззи. Он просто был для него новым человеком, к тому же альфой. Спенсер всегда быстрее шел на контакт с омегами. Когда мы вернулись в «Санрайз Хаус», то с удивлением обнаружили там Паттона. Спенсер начал тереть большой палец об указательный, поглядывая на свою книгу на столе. Я понял, что он готов снова «исчезнуть» в чтении. – Ты помнишь брата Оззи, Паттона? – спросил я Спенсера. Тот покрутил головой туда-сюда – ни «да», ни «нет». – Слышал, вы ходили на разведку, – поприветствовал нас Паттон. – Как прошло? – Хорошо, – бодрым голосом ответил Оззи, стараясь держать лицо перед братом. – Прошло гораздо глаже, чем я ожидал. Что привело тебя? – Ну, я знаю, что у Спенсера сейчас неделя новых открытий, так что я принес кое-какие игры, вдруг его заинтересует. Тут «Змеи и лестницы», «Монополия», «Уно», шахматы… – Шахматы? – Спенсер внезапно перестал тереть пальцы и с нескрываемым интересом шагнул вперед. – Я читал про шахматы. – Хочешь попробовать? – спросил Паттон, и его губы тронула застенчивая улыбка. Спенсер энергично закивал и без тени сомнения схватил Паттона за руку: – Показывай. Я прикусил губу – нахлынувшие эмоции застали меня врасплох. Это была такая мелочь, но было так чудесно видеть, как Спенсер делает шаги навстречу миру, становясь тем ребенком, которым ему всегда было суждено быть. Я повернулся, чтобы разделить этот момент с Оззи, но он смотрел вслед своему и моему братьям с тоскливым видом. – Это хороший знак, – сказал я ему. Он грустно улыбнулся и крепко обнял меня. – Знаю. Просто я немного ревную. Паттон всегда сходился с людьми быстрее меня, даже когда мы были детьми. Мне хотелось пообещать Оззи, что когда-нибудь у них со Спенсером возникнет такая же связь, пусть и не сразу, но я не мог. Спенсер был самостоятельной личностью. Я не сомневался, что рано или поздно у них с Оззи сложатся какие-то отношения, но не мог гарантировать, какими именно они будут. Оззи уткнулся носом мне в шею и сделал глубокий вдох, расслабляясь на выдохе. – Прости. Я правда очень благодарен и счастлив, что у него всё налаживается. На самом деле неважно, что ему требуется чуть больше времени, чтобы привыкнуть ко мне. Я обхватил его лицо ладонями и поцеловал, желая разделить с ним всё, что чувствовал. – Сейчас всё так хорошо, – сказал я. Когда он улыбнулся, это была искренняя и счастливая улыбка. – Да, это так.