Прикованный (Альфабитс-4)

ОЗЗИ Целый месяц я наблюдал за тем, как Спенсер медленно приходит в себя, и меня уже запредельно раздражало, что Джерри всё еще держат в изоляторе в штаб-квартире «Команды АЛЬФА». Я отложил планшет в сторону и выжидал момента, чтобы высказаться. Команда обсуждала идеи для будущих дел, но я не мог двигаться дальше, пока это расследование не было доведено до конца. Я улыбнулся своему планшету, думая о Спенсере и о том, как он повсюду таскает с собой тот, что подарил ему Гиз. Если он не хотел говорить – а это случалось часто – он присылал нам сообщения. Все в его маленьком кругу общения скачали чат-программу специально для того, чтобы иметь возможность нормально общаться со Спенсером. И боже, какой же этот пацан был умный! Оказалось, что те книги, которые я видел в той мерзкой комнате, где его держали взаперти, были классическими произведениями литературы, которые я и сам-то не был уверен, что смогу осилить. Я не мог вообразить, как этот четырнадцатилетний мальчишка справлялся с ними. Но, черт возьми, он справлялся! Когда Сай указал на названия на той полке, мне пришлось гуглить некоторые из них. Труды Чосера – они как раз были среди тех, что пришлось искать в поиске, – «Война и мир», «Над пропастью во ржи» и даже книги Жюля Верна. Я гордился Спенсером, но провались я на месте, если он когда-нибудь захочет обсудить литературу со мной. Хмм. Может, мне почитать краткое содержание некоторых из них в сети? Это могло бы помочь мне найти подход к пацану. Я сидел, погруженный в свои мысли, но как только Финн закончил излагать соображения по делам, которые мы рассматривали, я повернулся к Сэму: – Прости, можем мы отложить это на мгновение? Мне нужно знать, что делается для того, чтобы привлечь Джерри к ответственности. Моей паре и его брату до сих пор каждую ночь снятся кошмары из-за этого человека. Спенсеру – из-за того, что он пережил, а Лэнсу – из-за его огромного доброго сердца. Парни сочувственно закивали. Мой брат ударил кулаком по столу. Спенсер каким-то образом сумел пробраться в сердце моего брата. Он защищал нашего самого маленького лиса так же яростно, как и я. – Оззи прав, Сэм. Это бред какой-то. Я понимаю, что наша судебная система работает чуть медленнее человеческой, но этот ублюдок не может просто вечно там сидеть. В какой-то момент он должен ответить за свои преступления. – Всё не так просто, Паттон, – подал голос Финн раньше, чем Сэм успел вставить слово. – Как бы нам ни хотелось увидеть этого человека перед судом, нам всё еще нужно найти других людей из его секты. Дети на тех фотографиях беспокоят нас. Кто они? Откуда они взялись? Нам нужны ответы на эти вопросы. И как только его сообщники узнают, что он арестован, они могут исчезнуть – если еще не исчезли. Сэм хмыкнул. – В этом деле много проблем, но причина, по которой его держат здесь, в том, что местные изоляторы не приспособлены для сильных перевертышей вроде него. Как, черт возьми, прикажете запирать перевертыша-птицу в клетке без серебра в прутьях, верно? Но, как вы знаете, его нельзя перевести в тюрьму, должным образом оборудованную для его содержания, пока он не предстанет перед судом и не получит приговор. Это одна из тех паршивых серых зон, но на данный момент это лучший способ, которым мы можем это решить. – На самом деле у меня есть кое-какая новая информация относительно Джерри. Все головы в комнате повернулись к Финну, когда он заговорил нерешительным тоном. – Джерри вряд ли увидит зал суда в ближайшее время, если вообще увидит. Сегодня его переводят в психиатрическое учреждение, специализирующееся на нуждах перевертышей. Я подписал бумаги прямо перед этой встречей. Сайрус вскинул бровь, но сохранил ровный тон: – Почему ты не сказал ничего раньше? Помоги мне понять, что здесь происходит. Зачем ты просто сидел на этой информации, Финн? Финн поправил бумаги перед собой. – Это уникальные обстоятельства, не согласны? Заключенный несет ответственность за похищение и удержание в плену младшего брата (шурина) одного из членов нашей команды. Если бы мы были человеческим агентством, возникло бы столько проблем с бюрократией и процедурами. Конечно, мы можем быть чуть более гибкими, но связь Оззи с этим делом нельзя игнорировать. Я планировал поговорить с Сэмом наедине после нашего собрания. Сэм покачал головой, говоря так же спокойно, как и Сай, но позволяя своему авторитету проявиться в полной мере: – Мы так не работаем, Финн. Любая информация, которая у тебя есть, может быть озвучена на наших встречах, если только она не помечена как конфиденциальная «только для моих глаз». Так что, пожалуйста, введи нас в курс дела. Сделав паузу, чтобы отхлебнуть кофе, Финн откинулся на спинку стула и сложил пальцы домиком, обращая всё внимание на Сэма: – Как вы знаете, я продолжал заниматься этим делом. Я присутствовал на каждом допросе с тех пор, как он под стражей, и работал с коллегой из Института Нортсайда, чтобы полностью оценить нашего заключенного. Сай оживился. – Да ну? Это очень интересно. И что же вы выяснили, помимо того факта, что он явно чокнутый? Глаза Финна заплясали от забавления, и он укоризненно погрозил пальцем: – Прости, Сайрус. «Чокнутый» считается оскорбительным термином в сообществе специалистов по психическому здоровью – не говоря уже о том, что это не совсем клинический диагноз. – Он сделал паузу, перебирая бумаги, прежде чем передать одну из них Сэму. – У Джерри диагностирован нарциссизм с комплексом мессии. И хотя он способен поддерживать фасад нормальной жизни, он не может быть функциональным членом общества. Паттон снова ударил по столу: – Другими словами, парень безумен как мартовский заяц и разыгрывает карту невменяемости, чтобы избежать тюрьмы. А вы с коллегами знаете, что если выпустить его на улицу, этот извращенец просто возьмет щенка или конфету и заманит очередного ребенка в свой фургон без окон, образно выражаясь. Это примерно то, что ты хотел сказать, Финн? – Мне жаль расстраивать тебя этой информацией, – Финн повернулся ко мне с мольбой в глазах. – Поверь мне, Оззи. Это самый быстрый и надежный способ убрать этого человека с улиц и держать его под замком. Нет никаких сомнений в том, что он клинически безумен и нуждается в лечении своих отклонений. Я сделал глубокий вдох и обдумал его слова, стараясь сохранять спокойствие. – Ты можешь объяснить его диагноз чуть подробнее? Я не понимаю, как можно держать кого-то под замком за нарциссизм. Если бы это было так, половина шоу-бизнеса сидела бы в палатах с мягкими стенами. Финн хмыкнул на мой комментарий. – При комплексе Мессии индивид считает себя более важным, чем человек, которого он якобы «спасает» или ведет по пути к своей цели. В данном случае – альфа, обучающий своего будущего омегу подчинению. У него бред величия, он верит, что статус альфы дает ему право доминировать над любым выбранным им омегой. Сама идея похищения ребенка и содержания его в плену ради внушения своих идей и дрессировки для жизни в рабстве кажется абсурдной рациональным людям, таким как мы. Но для такого человека, как Джерри, в этом есть идеальный смысл. – А что насчет нарциссизма? Как он проявляется? – Я то сжимал, то разжимал кулаки на коленях, пытаясь избавиться от скопившегося напряжения. Мы с моим волком хотели пойти, выбить из Джерри всё дерьмо и закопать его в неглубокой могиле, но это, очевидно, нам не светило. Приходилось оставлять самосуд таким ублюдкам, как те придурки из STAHP. – Я не буду утомлять тебя всеми симптомами нарциссического расстройства личности, но мы зафиксировали у Джерри несколько ключевых признаков. – Финн поднял руку, загибая пальцы. – У него преувеличенное чувство собственной важности. У него есть четкое ощущение того, что все ему «должны» только на основании того, что он альфа. Исходя из этого, он ожидает признания своего превосходства, заслужил он его или нет. Он зациклен на фантазиях об идеальной паре и, что самое важное, у него полностью отсутствует эмпатия. Сай кивнул с пониманием. – Да, это я уловил. Будь у него хоть капля эмпатии, он не смог бы держать на цепи в подвале того, кого считал своим истинным. Он бы не морил его голодом и не позволял причинять ему боль. Настоящий альфа ставит нужды своего омеги выше собственных. – Именно. И это были основные причины, по которым мы поставили ему такой диагн... – Финна прервал звук распахивающейся двери в наш конференц-зал. – Простите, что прерываю ваше собрание, но мне нужно было убедиться, что вы все здесь и на месте. Не то чтобы вам понадобилось алиби, имейте в виду. Мы доверяем вам, парни, но мы обязаны убедиться, что всё чисто. В комнату вошел Ноа Перкинс, лидер «Команды АЛЬФА», а за ним пара его ребят. – Что происходит, Ноа? – Сэм встал и протянул руку. – Привет, Пакс. Леви. Рад вас видеть. Леви кивнул и остался у двери, явно не понимая, зачем он вообще здесь. Ноа подошел, хлопнул Сэма по руке и жестом велел Паксу, одному из технарей, выйти вперед. – Еще раз извините, что вломился. Дерьмо попало в вентилятор, и я должен был начать проверку с вас и вашей группы. Пакс не стал тратить время на любезности и подключил свой планшет к нашему большому экрану. Пока видео начало воспроизводиться, Ноа наконец начал объяснять: – Мне нужно, чтобы вы сказали, знаком ли вам кто-нибудь из мужчин в этой машине. Он выждал, пока на экране появилась машина скорой помощи, явно снятая камерами наружного наблюдения их комплекса. – Ноа, что именно здесь происходит? – голос Сэма звучал встревоженно. – Пакс, сделай одолжение, нажми на паузу в ту секунду, когда ребята из сопровождения появятся на экране. – Дав это указание, Ноа повернулся к Сэму с изможденным видом. – Проблема в том, что сегодня утром двое парней явились, чтобы перевезти вашего заключенного в назначенное ему психиатрическое учреждение. Во время транспортировки возникла проблема, и он, судя по всему, бесследно исчез. – Что, черт возьми, значит «бесследно исчез»?! – Мой волк попытался вырваться наружу, когда я вскочил на ноги. Кулаки сами собой сжались, я почувствовал, как адреналин затапливает тело, готовя меня к бою. – Он имеет в виду ровно то, что сказал, – рассудительным тоном произнес Пакс. – Заключенный так и не был доставлен, а пустую машину скорой помощи нашли на обочине шоссе. А теперь сядь, заткнись и внимай. Мы не знаем всех людей из STAHP в лицо, но Эзра и Леви клянутся, что от парней, которых вы сейчас увидите, несло кошками. Я хотел прогнать их через свою программу распознавания лиц, но Ноа решил, что будет быстрее прийти сразу к вам, раз вы имели с ними дело совсем недавно. Не говоря уже о том, что даже если я сопоставлю лицо с именем, я никак не узнаю, связаны ли они с этой организацией линчевателей, пока их не арестуют. Ох, черт… У меня потемнело в глазах, когда я вспомнил, как эти кошки из STAHP сожрали – в прямом смысле – наших последних подозреваемых по делу о лагере. Я опустился обратно в кресло и стал наблюдать, как Ноа кивнул Паксу, чтобы тот запустил видео. Первым на камере появилось лицо водителя, но никто из нас его не узнал. Когда второй парень обошел скорую сзади и оказался в поле зрения камеры, Сэм и Гиз одновременно ахнули. – Этот тип точно был в лагере. – Гизмо повернулся к Ноа с ухмылкой. – Не верю, что ты его не узнал, мужик. Это тот самый парень, чье хозяйство чуть не уткнулось тебе в лицо, когда ты нашел его в отключке в нашем вертолете. Ноа прищурился, вглядываясь в экран. – Хм. Может, если бы он был голым, я бы его и узнал? Но так… лицо мне ни о чем не говорит. Пакс фыркнул. – Вероятно, ты слишком старался на него не смотреть, раз уж оказался так близко к его «причандалам». Ноа слегка позеленел, но Сэм лишь хмыкнул, вспомнив тот случай, и кивнул на телефон Ноа. – Кто из нас звонит Антонио Монтойе? Если здесь замешаны STAHP, вы же знаете, что этот святоша даже отпираться не станет. Ноа закатил глаза. – Это уж точно. Он еще и с радостью припишет себе заслугу. – Ноа секунду сверлил взглядом пол, затем снова посмотрел на Сэма. – Хоть это и ваше дело, заключенный был под нашей охраной, так что позвонить может любой из нас. Может, просто монетку подбросим? – Да ради всего святого! Пусть кто-то один просто положит свой чертов телефон на стол и включит громкую связь. Можете говорить оба. Давайте покончим с этим, чтобы я мог вернуться в свой офис. – Пакс, казалось, не столько злился, сколько забавлялся, подначивая боссов. – Хорошая идея. – У Сэма, видимо, Антонио был в контактах, потому что он пару раз коснулся экрана и положил телефон на стол; звуки гудков эхом разнеслись по комнате. Мы все придвинулись ближе, чтобы не упустить ни слова, хотя с нашим слухом в этом не было нужды. Если бы кто-то спросил Финна, он наверняка выдал бы какую-нибудь психологическую абракадабру о групповой динамике и языке тела. После нескольких гудков из динамика раздался вкрадчивый голос Антонио. – Ола, Самуэль Ремингтон. Я как раз гадал, услышу ли тебя сегодня. – Почему я не удивлен? Здравствуй, Антонио. Я здесь с Ноа Перкинсом и остальной командой. Не желаешь ли поведать нам, есть ли у тебя информация о пропавшем заключенном, которого сегодня должны были перевезти в психиатрическую лечебницу? Антонио усмехнулся. – Боже мой, ты звучишь так официально, описывая мерзкого извращенца, который вместе с себе подобными истязал детей-перевертышей. Ты же понимал, что для моей организации это неприемлемо, верно? – У меня несколько вопросов, – Сэм буквально выдавливал слова сквозь стиснутые зубы. – Очевидно, я хочу знать, что вы сделали с нашим заключенным. Но я также хочу знать, как вы вообще о нем прознали. И раз уж мы об этом заговорили – откуда тебе известно, что он работал не один? – Столько любопытства к человеку, который был не более чем гноящимся нарывом на теле нашего общества. Такие люди заслуживают того, чтобы их обмазали медом и привязали голыми к муравейнику. – Антонио замолчал и издал задумчивое «хм». – Теперь, когда я об этом думаю, возможно, это станет достойным концом для одного из его сообщников. Что думаешь, Ноа? Я еще не слышал твоего голоса. – Может, ты всё-таки ответишь на вопрос Сэма, Монтойя? Какого черта вы пронюхали про Джерри? – Ноа заговорил низким рычанием. – Мне не нравится мысль о том, что у тебя есть свои глаза и уши в нашей организации на любом из уровней. Густой смех Антонио прозвучал почти как мурлыканье. – У меня есть глаза и уши повсюду, mis amigos. Когда нашему виду угрожают, я и мои люди приходим на помощь. Когда же угроза исходит изнутри, наше правосудие вершится молниеносно. Сэм зажмурился и потер переносицу, качая головой. – Знаешь что? Забудь про вопрос о том, как ты узнал. Просто скажи, что вы с ним сделали, и мы позволим тебе вернуться к своим делам. Будь честен, Антонио. Твои люди забрали его или нет? Последовала короткая пауза, прежде чем Антонио ответил: – Да. Мои люди взяли этих извращенцев под стражу, и, достаточно сказать, что больше они не причинят вреда ни одному ребенку. Ноа издал какой-то сдавленный звук – его воображение, без сомнения, рисовало красочные картины того, что STAHP могли сделать (или всё еще делают) с Джерри. Антонио, должно быть, услышал это, потому что снова рассмеялся. – Если вы переживаете, что ваш узник был съеден, то напрасно. Мы не едим «порченое мясо», которое получается из подобных типов. У него странный привкус и от него бывает изжога. С ним покончили более современными методами. Я могу прислать вам останки, если желаете, хотя я уже распорядился развеять их на городской свалке. Мне подходит любой вариант. – Мы позволим тебе действовать по твоему плану, – Сэм и Ноа обменялись коротким взглядом, после чего Сэм продолжил: – Антонио, это не должно повториться. Вы должны позволить нам самим разбираться с нашими заключенными. Если вы перехватите их до того, как они попадут к нам – пусть будет так. Но как только они у нас, вы обязаны позволить правосудию идти законным путем. Сайрус жестом спросил Сэма, может ли он вставить слово. Получив кивок, Сай наклонился к телефону: – Простите, мистер Монтойя? Не знаю, помните ли вы меня. Я Сайрус, из команды Сэма. В общем… у меня вопрос, прежде чем вы отключитесь. – Я прекрасно тебя помню, мой медвежий друг. Пожалуйста, спрашивай о чем угодно, Сайрус. – Элегантный тон Антонио шел вразрез с образом киллера-линчевателя, коим мы все его знали. – Спасибо, мистер Монтойя. Мне вот просто любопытно… вы упомянули друзей Джерри. И когда говорили о том, как избавились от него, вы сказали «с ними», будто речь о нескольких людях. Это был ваш способ намекнуть нам, что больше не нужно выслеживать остальных членов его кружка извращенцев? – Совершенно верно, Сайрус. Все до единого были схвачены, а их юных омег как раз в эту минуту возвращают в семьи. Финн выглядел потрясенным. – Это неправильно! Омеги, независимо от их возраста на данный момент, должны были пройти консультирование и медицинский осмотр на предмет травм, прежде чем их просто отвезут домой. – Подобные замечания – как раз та причина, по которой вмешалась моя организация. Этим мальчикам не нужно было кочевать по инстанциям системы, им нужны были любящие объятия родных. Любая психологическая или медицинская помощь, в которой они нуждаются, будет им предоставлена. Но зато им не придется ждать встречи с семьями по несколько дней. Финн заметно ощетинился, пока Антонио говорил. – Осторожнее, котенок. Никому не нужно видеть твои когти, – подразнил его Паттон, широко растопырив пальцы и делая загребающее движение в сторону Финна. – Простите? Что это за «котенок», о котором вы говорите? Неужели вы наконец-то стали менее элитарными и начали пускать кошачьих перевертышей в свою организацию? – Антонио звучал заинтригованно. – И с кем я только что говорил, кстати? Не припомню, чтобы слышал этот голос раньше. Он тоже альфа? Это весьма интересно. Прежде чем кто-либо успел его остановить, Финн зарычал в сторону телефона, бросаясь ставить Антонио на место. К своему удивлению, я уловил в его речи легкий ирландский акцент, которого раньше никогда не замечал: – Меня зовут Финн О’Тул. Мой статус или вид – не ваше дело. Хотя можно только удивляться, как человек, возглавляющий группу линчевателей, состоящую исключительно из кошачьих, имеет наглость обвинять эту команду в элитарности за то же самое – при том, что они просто предпочитают работать со своим видом. И всем известно, что волки и медведи по своей природе чаще тяготеют к правоохранительным органам! Антонио усмехнулся. – Боже мой, Самуэль, похоже, в твоей команде и правда есть котенок с довольно острыми когтями. Мои поздравления. Возможно, теперь вы станете эффективнее, а? Сэм выглядел раздраженным, его палец замер над телефоном. – Как насчет такого, Антонио? Почему бы тебе не привести в порядок собственную группу и… ну, не знаю – может, перестать нарушать закон и убивать людей? Пока ты будешь этим занят, я сам позабочусь о своей команде. Хорошего дня. Спасибо за столь откровенную информацию. С этими словами он решительно ткнул в экран, завершая вызов. Мы все сидели в тишине, пытаясь переварить услышанное, пока Пакс не нарушил молчание: – Ну, это закрывает вопрос. Хотя, должен признать, мне чертовски любопытно, что именно эти ребята из STAHP считают «порченым мясом». Это потому, что он был сумасшедшим? Или педофилом? Он поднял руку, когда Финн собрался что-то вставить: – Мне плевать, что он не планировал «заявлять права» на пацана, пока тот не подрастет. Самого факта, что он восемь лет держал его в подвале, планируя когда-нибудь с ним спариться, мне достаточно, чтобы применить свой сверкающий пурпурный нож к его яйцам. Мы с Паттоном синхронно кивнули в знак согласия. Паттон пожал плечами: – Вот именно. Даже если он не перешел к делу – сама мысль была у него в голове. Гребаный извращенец заслужил всё, что они с ним сотворили. Я не мог не согласиться. – Это очень плохо, что мне подсознательно хочется перезвонить Антонио и узнать, отрезали ли ему шары перед смертью? Финн выглядел в ужасе, в то время как остальные парни, по большому счету, были со мной на одной волне. Как ни больно было об этом думать, старина Джерри заслужил именно это. Хотя, если поразмыслить… я почти уверен, что правосудие, которое над ним свершили, было куда суровее всего, что сделали бы с ним мы. В конце концов, STAHP не славились своей мягкостью и пушистостью. Хм. Мой омега испытает облегчение, узнав, что нам больше никогда не придется беспокоиться о возможном появлении Джерри. Может, мне стоит отправить в STAHP съедобный букет из фруктов в форме животных или какую-нибудь подобную хрень.