Анютины Глазки

Как и пророчил Мин, через два дня, он уже встал на ноги. Даже умудрился заверить окружающих в том, что чувствует себя лучше, чем до болезни. Принимал клиентов, возился с домашними делами и приготовлениями новых мазей, бальзамов, сывороток, настоек. В общем, всего того, что готовил обычно, помимо ужина. Жизнь постепенно возвращалась в норму. Разве что, снова изменился настрой к Чимину. Пропали даже лёгкие поцелуи. Утренние объятия шаман не отвергал, но и сам за всем этим не тянулся. Как будто, ему резко стало все равно. Словно, вместе с ушедшей болезнью, ушли и тёплые чувства. Чимина это немного (много) нервировало. Правда, в поздних вечерних визитах к шаману со вкусностями и чаем он не отказывал. В такие вечера, Юнги был более-менее тактильным. Но прежняя привычка постоянно шерудить пальцами в волосах лучника, так же отошла на задний план. Пак дважды пытался это обсудить, дабы не копить в себе обиду или что-то вроде, но любые разговоры заканчивались тем, что Юнги сваливал всё на накопившуюся работу. Помимо общей обстановки с альфой, Юнги доканывала работа, и Хосок. О да. Этот парень несколько раз порывался поговорить хоть с кем-то из их компашки, но каждый раз получал от ворот поворот. В особенности от Тэхёна, которого приходилось держать Чонгуку, ибо блондин готов был выцарапать ювелиру глаза. Чимин старательно игнорировал Чона, понимая, что если ему вступит, то Чонгук даже не станет пытаться его держать. Это будет попросту бесполезно. Но несмотря на открытую угрозу, Хосок каждый божий день приходил под окна. Однажды он даже влез к Юнги, вместо какого-то клиента, но и тут его слушать не стали, а просто выставили за дверь. Нет не Юнги. Тэхён, который караулил жизнь и нервы шамана на тот момент. С тех пор, Мин принимает гостей исключительно с закрытой на ключ дверью, дабы никто не влез в его работу. Но Тэхёну это вообще никак не помешало, ежедневно ошиваться вокруг дома в волчьей форме. Среди снега его приметить было сложнее, да и посетителей становилось всё меньше. Так что к концу недели, блондин был как на иголках, чем заражал всех остальных. Даже Чимин с Чонгуком начали ругаться, хотя оба были преисполнены терпением. Всё чаще хижина пустовала. Чимин уходил в лес, толи на охоту, то ли ради глотка свежего воздуха. Юнги закрывался в своём мирке, отгораживаясь ото всех третьей стеной. Джин и Намджун, почувствовав, что в данной обстановке они однозначно лишние, так вообще не показывались. Тэхён уводил Чонгука в выделенную ему баню, и чем там они занимались, шаман знать не желал. Конечно, страсть молодых альфы и омеги, давала о себе знать яркими пятнами на коже, и пьяными улыбками блондина. Чон в свою очередь, перестал мелочиться в прикосновениях, то и дело сваливаясь на Тэхёна с поцелуями. Чимину было тошно. Только миновал рассвет очередного дня, переполненного сладкими парочками, лучник поспешил уйти. Он уважал определённые заморочки Юнги, так что старался лишний раз не действовать омеге на нервы. Но в ответ, он искренне надеялся, что и Юнги попробует сделать шаг навстречу, и без того выматывающегося альфы. Большую часть времени он проводил в лесу, стараясь уйти как можно дальше. Напороться на охотников Пак не боялся, так как ходил в человеческой форме днём, а в волчьей исключительно по ночам. В непроглядной лесной темноте, гуляли только самоубийцы. Для передвижений отдельные обкатанные дороги, по которым тащатся телеги с фонарями или целая процессия из них же. В общем, в лесную глушь никто не забредал, позволяя оборотню подольше насладиться нежным послевкусием спокойствия. Но стоило ему свыкнуться с мыслью, что шаман снова покрылся плотной коркой, как этот лис, стал замечать неладное. —Минни, всё хорошо? Чимин вернулся с очередной поздней прогулки, и Юнги удалось подловить его прямо в дверях. Мин ёжился от сквозняка, стоя прямо на пороге. Комплект лёгкой ночной одежды, которую он надевал исключительно потому, что у него под боком дрыхла самая натуральная печка, совершенно не подходил под полуночное ожидание альфы под дверью. Чимин вместо ответа, только нахмурился, скидывая фуфайку, и стряхивая с сапог налипший снег. Конечно же, это не ушло незамеченным. Ещё бы шаман это выражение лица не заметил. С таким же точно выражением, Пак разглядывал оставленные Хосоком засосы. Весь вид альфы, будто скулил и рычал одновременно. Юнги повторил его выражение лица, зеркально хмурясь, оглядывая парня с ног до головы. Мда уж. Словно его переварить пытались. Прокрутив в голове, со скоростью света, возможные причины возникновения такого настроения, шаман ощутил укол вины. Видимо, его чрезмерная загруженность, и полное отсутствие внимания к оборотню, и сделали его таким понурым. —Чимин—снова позвал Юнги, но лучник просто проследовал в спальню, намереваясь отдохнуть. Шаман засеменил следом. Босые ноги сильно замёрзли, и пальцы начало сводить. Увлечённый своими мыслями, Юнги напоролся на валяющейся на полу медный грузик. Ойкнув, от неожиданно резкой боли, Мин поплёлся в комнату, на этот раз, внимательно глядя себе под ноги. С его удачей, иного, как столкновения носом с голой спиной Чимина, случиться не могло. Шаман поднял глаза, и кажется, завис. На улице стояла суровая зима, но кожа альфы оставалась чудесного смуглого оттенка. Немного сухая, но всё такая же тёплая, как и всегда. Юнги протянул руку, даже не пытаясь противостоять желанию прикоснуться. Альфа стал поворачиваться, проверить цел ли шаман. Юнги моментально одёрнул руку, снова складывая их на груди. Он поднял взгляд, и столкнулся с испаряющимся свечением волчьей сущности. Глаза волка, были золотистыми, а у Пака-человека, тёмные, горячие, как две бездонные ямы. Падай сколько хочешь—не разобьёшься. Мин зажевал нижнюю губу, в попытке объяснить, что он не возненавидел Чимина, что всё так же, старается идти навстречу, но слова просто не находили выхода. Они крутились где-то под черепной коробкой, царапались и зудели, но наружу не выплёскивались. Чимин переместил взгляд на губы омеги. Под тонкой кожей шеи, дёрнулся кадык, а у Юнги кажется, дёрнулось что-то другое. Осознав, что от простого, незамысловатого и не несущего в себе никакого контекста, движения, он почти что возбудился, Мин поспешил ретироваться. Лучше они поговорят завтра. Сегодня оба сильно устали за целый день, да и вообще, кто в самый разгар ночи, устраивает душевные разговоры и расклад всего, и вся по полочкам. Чимин выставил руку, перехватывая сорвавшегося в сторону кровати беглеца, возвращая его на место, прямо перед собой. Ах да. Они устраивают. —Чимин~а— замямлил Юнги. Духи, он же не мямля. Нормально разговаривать разучился? Совсем уже, сахарные леденцы вместо мозгов. Готовы расплавиться от малейшего повышения температуры— Не злись на меня пожалуйста—шаман положил руки на грудь альфы, выводя на ней понятные только ему узоры—Я просто… как только поправился… ну… решил разгрести всё и сразу… и совсем забыл, что мы вообще-то вместе, и… В общем, не злись пожалуйста. У меня три дня подряд никого не будет, и, если, ты, конечно, хочешь, мы могли бы провести их вместе. Чимин его уже и не слушал. Всё внимание переключили на себя тонкие пальчики и прерывистое от сбивчивого монолога дыхание. Пак, словно заворожённый следил за губами, что так мило округлялись каждый раз, когда Юнги подбирал слова. За пушистыми ресницами, которые вздрагивали, если Мин решался поднять взгляд, он следил за всем, и сразу ни за чем одновременно. Ему нравилось то, как Юнги выводит вензеля на его коже, как залипает на мышцы груди и пресса, как жадно, одними только глазами, облизывает всего лучника. Шаман в очередной раз поднимает взгляд, и Чимин нервно сглатывает. Снова. Всё-таки, бурные отношения его вожака, пагубно влияют на хрупкое равновесие, которое лучник успел найти с Юнги. От шамана это не уходит незамеченным, и теперь он ясно ощущает чужие ладони на своей талии. Чимин не требует, не тянет к себе… Просто держит. И от этого у Мина медленно, но верно, сносит крышу. Ладони, плавно ложатся на грудь, поднимаясь по ключицам, прямиком к шее Чимина. Осторожно и мягко, большие пальцы проводят по выпирающим костяшкам на плечах. Глаза следуют вслед за руками, поднимая свой взор на альфу, только когда ладони несильно надавливают, вынуждая Пака наклониться. Секунда. Приоткрытые губы лучника. Две. Его дыхание, что щекочет губы и щёки Мина. Три. Так близко, что распаляет сильнее любых ласк. Четыре. Юнги не двигается. Ему важно и нужно, чтобы Чимин потянулся к нему. Но тот не шевелится, и шаман отстраняется, огорчённо стягивая губы в тонкую нить.  Он перехватывает ладони лучника со своего тела, и немного сжав их, всё-таки добирается до кровати. Чимин смотрит на заворачивающегося в кокон из одеяла омегу, и грызёт сам себя изнутри. Юнги наверняка надумал себе, что Чимин зол, вот и не отвечает. Но правда в том, что Пак искренне боится сорваться. Идти на поводу у своих желаний: только не с этой омегой. Даже если знать, как выглядят его глаза, когда он оглаживает твоё тело. Даже если знаешь, какие мягкие поцелуи оставляют его губы на твоём теле. Даже если от желания, готов свернуться в морской узел. Спешить нельзя. Ни в коем случае. Иначе всё может пойти прахом. Не раз уже наступали на сие грабли. Всем спасибо, всем хватило. Юнги поплотнее заворачивается в одеяло, когда тонкий матрац проседает под весом оборотня. Он не злится на Чимина, нет. Он просто в очередной раз напортачил, и пытается спрятаться от этого. —Не замёрзнешь? – тёплый шёпот альфы, и Мин уже выворачивается, чтобы устроиться у него под боком. —Теперь нет Проснулся Юнги, по обыкновению, один. Разница была лишь в том, что помимо холодной простыни, доброго утречка пожелал и пустой желудок. Точнее не так. Сначала проснулся желудок, а потом уже сам омега. Дело оказалось не хитрое. Выглянув из спальни на манящий запах чего-то вкусненького, Мин снова завис. На кухне суетился Чимин. Как и всегда, альфа проснулся с рассветом, и завтрак был почти готов к моменту пробуждения шамана. На столе стояли свежие рисовые булочки, и ещё горячий заварник. В печь уже отправился чан с костями и овощами, дабы сотворить бульон на обед. Юнги не поверил в это чудо. Он с присущим ему скептицизмом, ткнул пальцем в одну из булочек, и та оказалась настоящая. Значит, раньше омеги и желудка, проснулся нос. Юнги хихикнул, обращая отдельное внимание своему отличному настроению. Давно он не просыпался с таким обволакивающим ощущением тепла и радости. Колдующий над яичницей Пак, оглянулся на шуршащего по дому шамана. Тот, не отказывая себе в удовольствии, уже жевал булочку. Волосы его топорщились во всевозможные стороны, а до конца не открывшиеся глаза, создавали полное впечатление, что омега прибежал на запах еды. Заметив, что альфа откровенно пялится, Юнги поднапрягся и выдавил самую искреннюю свою улыбку. С набитым ртом, и слипающимися глазами, он был похож на помятого хомяка. Чимин заржал, не в силах сдерживать этот приступ при себе. —Фшмефшно тепе?—пытался возмутиться шаман. Но для этого, нужно было прожевать еду. Пака всё больше пробивало на хохот—Пофшёл нахел—бросил ему Мин, разворачиваясь обратно в сторону спальни, демонстративно показывая средний палец куда-то за спину. —О да, высокие отношения—откуда не возьмись материализовавшийся Тэхён не упустил возможности вставить свои пять вон—Не рычи на меня—ответил он на изумлённый взгляд Пака, быстро сменяющийся раздражённым—Во-первых, недалеко спит твоё непосредственное начальство, а во-вторых, я пришёл ему за булочкой.   И сперев штуки три, довольный блондин исчез так же резко и бесшумно, как появился. Чимин уже почти привык к тому, что его соседи довольно… вездесущи? Так что, это нисколько не повлияло на его бодрый настрой. Он погладил живот, проникаясь тем, что сам вот-вот поест, и с ужасом отметил, что яичница подгорела. — Японский городовой—выругался он себе под нос, сбрасывая передержанный завтрак на тарелку. Выглядело не ахти, и Пак решил добавить немного мяса. На прошлой неделе, они с Чонгуком притащили целого оленя, и гордые проделанной работой, отложили следующую вылазку в лес как минимум на несколько дней. Джин предусмотрительно завялил трёх кроликов, и добыл у Намджуна немного солений. Ему мама присылала, а сам альфа их не ел. А в таком балагане, в котором удавалось нормально жить, еда лишней не бывает. Любая еда—это в первую очередь, еда. Насвистывая что-то себе под нос, Чимин выудил оставленный со вчерашнего ужина кусочек мяса. Нарезать и поджарить. Завтрак просто подарок судьбы, а кто проспал, тот живёт до обеда на двух булочках. Мясо славно поджаривалось до полу-хрустящей корочки, заполняя ароматом всю хижину. Именно на этот запах снова прибежал Юнги, уже умывшийся и разобравшийся с гнездом на голове, отхватывая себе первый кусочек. А Чимину, за кусочек мяса, перепали утренние объятия и чувственные поцелуи. Пак удивился бы такой смене настроения, если бы они происходили реже, чем в два дня. Юнги отлип от альфы, взъерошивая ему волосы и рванул за второй булочкой, чтобы снова залезть на Чимина, повиснув у него на спине как коала. Он с интересом наблюдал как лучник переворачивает кусочки мяса, уже примеряясь, какой украдёт следующим. —И за что ты нам, такой хороший, а? —вслух озвучил свой вопрос шаман, припадая губами к шее альфы. Чимин вздрогнул от неожиданности, чем вызвал у Мина довольное кряхтение. Юнги ещё пару раз повторил процедуру, заставляя лучника буквально молиться на силу воли. Даже протянутый омеге кусочек сахара, не сбавил его упорства. Пак просто старался дожарить это чёртово мясо. Не отвлекаясь на поцелуи. Но Юнги было плевать на планы Чимина. Как только мясо оказалось в тарелке, а тарелка на обеденном столе, омега влез Чимину под руку, запрыгивая на разделочный стол, притягивая того для очередного, за небольшой промежуток времени, поцелуя. Вчера он держался, но под постоянным вниманием и, не пойми откуда, взявшейся тактильности Мина, вперемешку с незамысловатыми поцелуями, отвергнуть омегу было невозможно. В этот момент, альфа был благодарен своей привычке, вовремя протирать поверхности вовремя готовки. Сейчас, залезая ладонями под рубашку Юнги, он вряд ли вспомнил бы о том, что столешница, на которой сидит шаман, вся в брызгах масла и муке от булочек. Мин требовательно покусывал чужие губы, сразу следом, проводя по ним языком. Его холодные пальцы, запутывались в отросших волосах альфы, или сползали под ворот рубашки. Чимин же, блуждал ладонями по тонкой талии шамана, поднимаясь выше, специально задевая соски, от чего Юнги сильнее выгибался ему навстречу. Жадно, глотая воздух с губ партнёра, они утопали в этом жарком поцелуе, больше похожим то ли на пытки, то ли на петтинг. Ноги Мина, окольцовывали лучника, притягивая того поближе. Чимин оторвался от губ омеги, прокладывая дорожку из поцелуев ему на шею. Горячее дыхание над ухом, распаляло Юнги ещё сильнее, заставляя чуть ли не дрожать от накатившего возбуждения. Кухня стала ещё меньше, а воздух в ней густым и липким. Шаман плавился под настойчивыми руками альфы, позволяя себе блаженно мычать или крепче вцепляться в его плечи. —Юнги—возвращаясь к губам шамана позвал Пак—Наверное… нам… пора бы, притормозить— Чередуя между собой слова и поцелуи, Чимин наконец отпрянул. Сбитое дыхание шамана совершенно не сочеталось с недоумением на лице. —Что-то не так? —Всё даже—Чимин прокашлялся, давая себе пару секунд вернуть сознание с небес на землю—Лучше, чем хотелось бы. Но вот проблема, наши соседи, всё ещё здесь. Да и секс на первом свидании—лучник покачал головой —Не желаешь отбивать им аппетит, своим стояком? – хохотнул шаман, глазами указывая на брюки лучника. Чимину в новинку было краснеть от подобных слов. Но мы же не берём во внимание факт того, что Юнги переворачивал его привычную жизнь с ног на голову. —Ладно, не будем—пожал плечами Мин, спрыгивая со стола, и удаляясь в сторону свей каморки. —Мин Юнги—шаман обернулся—У нас сегодня свидание. Так что сильно не зачитывайся—Пак проводил его взглядом. Настроение у омеги стало ещё более приподнятым. Захлопывая за собой дверь, шаман развернулся, показывая лучнику язык и забавно щурясь. Интересная смена репертуара, однако. От ледяной глыбы до пышущего энергией и озорством мальчишки, одна ночь. Пак растёр ладонями лицо, пытаясь сбросить наваждение, но реальность вполне ощутимо затягивала горячий узел в паху. Чёртов Мин Юнги, со своим скачущим настроением. Позавтракав, Чимин растормошил Чона. Вожак вместе с ним проснулся с первыми лучами солнца. Наколов свежих дров и растопив основную печь в хижине, оборотень вернулся к блондину, досыпать. Но и тут ему спокойствия не дали. Уже через час, Тэхён прибежал с булочками, заставляя альфу поесть и рассказывая, какую забавную картину лицезрел. Как только рассказ о шамане и его забавнейшей физиономией закончился, Чонгук попробовал снова провалиться в сон, но теперь его доканывал Чимин. Срочное дело, ставшее для лучника архиважным, оказалось простой беседкой где-то в отдалении от самой хижины. Чонгук оценил результат проделанной Чимином работы. Оставалось только застелить крышу и развесить витражные лампы. Чон округлил глаза, рассматривая цветные стеклышки. —Ты где их достал? —Ну—выдохнул Пак—Половину купил, половину пришлось самому делать. Ты знал, что кузнец ещё и стеклодувом подрабатывает? – вожак усмехнулся. —В который раз поражаюсь твоему упрямству и изворотливости. Чимин в ответ лишь поклонился, одаривая друга заразительным смехом. Давно они не проводили время вот так. Вдвоём, разбираясь с какой-то понятной только им дребеденью. Пак закреплял небольшие свечки в каждой лампе, пока Чонгук придирчиво осматривал каждый стык в конструкции. В итоге, вынес вердикт, что некоторые брусья нестабильны, и надо бы их закрепить получше. Лучник подорвался с земли, бросая своё занятие, и подошёл к вожаку. Тот ткнул пальцем в слишком широко выпиленный паз. Чимин кивнул. Этого он не заметил, а ведь балка была одна из несущих. Отойдя немного дальше и достав оттуда обломавшуюся доску и топорик, альфа отколол небольшой кусочек, бросая ему в руки вожаку. Чон немного повертел его в руках, и попытался воткнуть в щель. —Не, слишком широкий. Надо немного уже сделать. Не проронив ни слова, Чимин вручил другу нож, и махнул рукой, мол, делай. Сам вернулся к своему занятию. Закреплять свечи в лампах. Когда балка была укреплена, а все лампы напичканы свечками, возник логичный вопрос, как их лучше закрепить… Днём шаман почти не высовывался из своего логова, но сегодня, обещал устроить себе выходной. Отсутствие альф дома его не то, что не смутило, а даже порадовало. Можно приводить себя в нормальный вид, хоть до посинения. А то скоро вши заведутся. Достав из шкафа мягкое полотенце и ароматное мыло, Юнги выдворил Тэхёна, намереваясь как следует помыться в бане. Блондину это нисколько не помешало. А даже помогло, потому что он давно собирался наведаться к Джину, но нужного пинка под зад, сам себе не пропишешь. Тэ миллион раз прокручивал у себя в голове, стоит ли приходить без приглашения, но в итоге решил в любой ситуации, защищаться словами старшего: «Приходи в любое время». Тем более, он стал невольным свидетелем того, как Чимин зажимал его друга на кухне. Больше ничего не сможет его удивить. Пару раз подколов шамана за столь резкую тягу к с банным процедурам, Тэ наконец ретировался собираться. Растопить баню оказалось быстрее, чем Юнги предполагал. Видимо Чонгук на ночь подтапливал пристройку ради комфортного сна. За время, что вода нагревалась, а баня заполнялась тёплым воздухом, Мин успел доделать суп, предназначенный обедом для их компании, и вытащить из-под сугроба кусок оленины для разморозки. Всё-таки у зимы были свои плюсы, в числе которых, возможность хранить некоторые продукты на улице. Мясо он потушит к ужину. Закончив с банными процедурами, чистый и довольный Мин, заполз обратно в свою каморку. Сегодня ему хотелось выглядеть чуть лучше чем обычно. Джин, завидев это визжал бы как девчонка. Но ему простительно, он ведь сам по себе такой ласковый и нежный. Прямо-таки идеал омеги, сотканный из облаков и песен ветра. Из ящичка около стола в руки шаману попались небольшой коробок сурьмы и розовая пудра. Юнги пристально разглядывал своё лицо. Надо бы глаза закапать, а то они больно болезненно выглядят. Через пол часа мучений Мин почти проклинал эту чёртову сурьму и существование Джина, который всё это ему однажды подарил. — Вот и что я с этим вожусь? — ворчал он себе под нос, снова пытаясь нанести чёрную пасту на глаза тонкой линией—Он же уже меня целовал. И вообще без всей этой росписи у меня хватает красок на теле—проговаривая это, Юнги не отбрасывал попыток сделать что-то отдалённо похожее на «нормально»—Айщ… Вот надо было Джину притащить эту дрянь в мой дом? Не было бы её, даже не стал бы пытаться. Но куда ж нам. Мы решили стать красивыми. Ох, простите Мин Юнги, не с вашей физиономией—кривился он своему отражению, влажным полотенцем стирая очередной бардак со своего глаза. Пару раз заехал прямо в зрачок, от чего ещё несколько минут прыгал и шикал от невозможности нормально открыть глаз. Разлепив его, и тщательно промыв водой, на всякий случай, шаман раздосадовано заметил, что белок снова стал нездорово-красным. На его спасение примчался тот самый Ким Сокджин. Точнее его приволок Тэхён, потому что дома у Намджуна алкоголя не держат, а выпить им уж очень необходимо. Старший Ким сначала долго смеялся над шаманом, который окончательно размазал всё что нанёс. —Ты как будто не глаза, а синяки под ними пытаешься подчеркнуть—скрипел Джин сквозь смех. Только вот Мину было вовсе не до смеха. С каждой неудачной попыткой, оттирать лицо становилось труднее, а приподнятое настроение катилось в тартарары. —Лучше бы помог—куксился Юнги, намыливая руки в ковшике с тёплой водой, и растирая пену по лицу. Джин не был бы собой, если бы не помог другу. Особенно интересно им было узнать в честь чего весь разведённый кавардак. На сухое и короткое «свидание», оба Кима радостно запищали, уже через секунду возвращая себе самообладание. Тэхён лишний раз не засыпал вопросами, однако с барского плеча, разлил всем троим вина. Джин покосился на младшего, когда тот залпом выпил целый стакан, с силой ткнув Тэхёну в рёбра. Тот пискнул и отодвинулся подальше от названного братца. Порыскав по ящикам ещё усерднее, чем это делал Юнги, Джин выудил пуховку и тонкую кисточку из-под какого-то сундучка. Оценив состояние вещей, пуховку сразу отбросили с целью позже её постирать, а вот кисточку мыли уже на месте. Брюнет недовольно фыркал и бухтел из-за того, что шаман нарочно затолкал его подарки подальше в свои безделушки, и теперь их надо приводить в нормальное состояние. Кисточку для тёмного порошка, тщательно обтирал сухим полотенчиком Тэхён, пока старший усердно распределял «румяна». Розовую пудру пришлось наносить на щёчки Мина пальцами, но несмотря на это, получилось очень даже симпатично. Джин, довольный своей работой, попросил шамана повернуться к зеркалу, и похлопал сам себя по плечу, почувствовав искренний восторг омеги. Юнги и правда был доволен, и на волне этой радости, уже и забыл про треклятую сурьму, полностью удовлетворённый своим внешним видом. Но оборотни моментально осадили его. Процедуры ещё не окончены, так что пусть сидит ровно и не брыкается. Под вино, разговор шёл легко и непримечательно. Джин уже вроде как смирился с двумя альфами, что нарисовались в жизни его друзей резко, и неоправданно быстро стали выстраивать отношения. Тэхён уже не стесняясь и не страшась, рассказывал все подробности их с Чоном отношений, то и дело вбрасывая помарки насчёт Чимина и Юнги. Джин улыбался, в ответ делясь ощущениями от сожительства с Намджуном. Оказалось, учитель крайне неуклюжий. «Он разбил уже три цветочных горшка! Хорошо, что цветов там не было, а то я бы ему уши поотрывал», рассказывал брюнет. Но не было в его интонации ни укора, ни издёвки, только тёплые смешки и забавно наигранная угроза. Готовить альфа тоже не умел. Так что всё это легло на плечи Джина. Сам омега лишь закатывал глаза: «Нашёл себе ещё одного Тэхёна. Только больше и с ним спать можно». Тэхён заходился хохотом, и таким заразительным, что Юнги приходилось отклоняться от Джина, с целью посмеяться и не напороться глазом на кисточку. Когда глаза были подведены, оборотни отставили стаканы с вином, заранее вручив Юнги такой же, только полный, и стали что-то колдовать над его волосами. На лбу оказалась неизменно красная повязка, с разными висячими бусинами. Тэхён, под чётким руководством Джина, выпустил из-под неё волосы, разбирая их на равномерные локоны. Брюнет тем временем, растёр в руках ещё сыроватое мыло с запахом лаванды. Мин уже готов был бежать, но цепкие пальцы Джина, быстро подхватили несколько прядок, заплетая две мелкие косички.  В завершении, Юнги надели на шею одно из старых ожерелий, с мелкими жемчужинками, и добавили немного розовой пудры на губы. Джин отошёл, и теперь они с Тэхёном, расплывались в довольных улыбках, разглядывая итоговый результат преображения шамана. —Прелесть—констатировал Тэхён, и в него полетела не зажжённая свеча—Ладно, агрессивное, но прелестное создание. Вали уже на свою свиданку. Джин прыснул в кулак. Юнги поднялся, и с самым каменным своим выражением лица двинулся к оборотням. Джин вскинул руки и раскрыл рот, дабы объяснить, что если шаману что-то не нравиться, то он с лёгкостью переделает. Но неожиданно, Юнги вовсе не наорал на него и даже не попытался врезать, а…обнял. Тихое «спасибо братец», настолько растрогало Джина, что, глядя в светящиеся счастьем глаза шамана, он чуть не разрыдался на месте. Вечно хмурый Юнги, что и дня не проживёт если не прыснет на Кима ядом, стоял и так искренне благодарил его. Ну просто сердце кровью обливается. Неужели этот любитель ножиков, так сильно влияет на Мина? Причём, в лучшую сторону. Сердце Ким Сокджина наполнилось теплом, разливающимся по всему телу. В голове промелькнули картинки радостного Тэхёна, повисшего на Чонгуке, когда тот только вошёл в хижину, суетящегося над больным шаманом Чимина, и ласковые объятия своего альфы. У них жизнь налаживается. В кои-то веки, каждый окутан теплом и счастьем. И даже несмотря на весь тот сумбур, что произошёл в его отсутствие, наконец наступает белая полоса.