Анютины Глазки

Что вам дарит чувство того, что вы дома? Стены? Может привычный запах? Тепло или уют. Но что делать, когда ты теряешь это чувство спокойствия, когда место твоей силы, ускользает день за днём? Чонгук вернулся из родного поселения неделю назад. Несомненно, он был рад снова встретиться с Тэ и его «семьёй». Ему было важно, чтобы они все оставались целы. Он принёс с собой важные новости, которые должны были изменить атмосферу надвигающейся опасности, однако изменилось немногое. С момента возвращения, Чимин, его правая рука, человек способный практически на всё, стал рассеянным и ходил вокруг словно в воду опущенный. Чону пришлось на время отстранить его от охоты, и выходить с омегами в лес. Зима оказалась холоднее, чем ожидалось. Джин забрал Тэхёна к себе. Туда же постепенно переместился Чонгук, оставаясь ночевать в хижине крайне редко. Теперь перед ним возникла очередная задача. Не только обеспечить безопасность своей омеги и их друзей, но и придумать, как и где расположить в поселении Джина и Намджуна. Тэхён наотрез отказался перемещаться в другое поселение без старшего. Их переезд можно немного отсрочить, но не отменить. Когда Чонгук появился в стае, спустя почти четыре месяца отсутствия, его встретили с неким опасением. Стая боялась, что вожак так и не вернётся, а доверенное лицо постепенно теряло власть в глазах некоторых особо активных альф. Для них не существовало авторитета в лицах отличных от вожака. Проще говоря, только Чонгук имел достаточно власти и железную хватку, способную удерживать их в узде. Его авторитет неоспорим. Добрый, справедливый и безжалостный к тем, кто пытается навредить его стае. Первым делом руки вожака взялись за первостепенную работу. А именно подгонять группы ответственные за охоту и строительство. У половины стаи в домах подтекала крыша или разваливались ступени, но мер никто не предпринимал. Группа альф ответственная за охрану границ территорий стаи, засекли несколько чужаков. Вроде просто ошиваются вокруг, но проверить стоит. Вот Чон и пошёл с ними. Чужаками оказались изгнанные из дальней стаи альфы. Пришлось сильно их потрепать, чтобы согнать со своей территории, но они сами не захотели уходить без драки. Залечивать раны «дочиста» времени не было, и к старейшинам Чонгук явился помятым. Сразу после встречи с ними, надо было решить вопрос с укреплением сил на границах, но без Чимина это было трудно осуществить. Он самостоятельно занимался подготовкой младших альф, и сам отбирал тех, кто в итоге выйдет на границу, а кто на охоту, перераспределяя их нагрузки. Оставшихся отправляли к старшим специалистам. Кого строить, кого в помощь фермерам. Стая большая. Проблем много. Но самой тяжёлой оказалась новость, которую вожак должен был передать своего другу. Чимина в поселение не пустят, если тот решит привести с собой человека. «Людям здесь не рады»—озвучил старейшина из Чоновской стаи. —Но помимо того, что он человек, он шаман, и обладает достаточными знаниями и способностями, чтобы лечить нас—парировал Чонгук—Да и Чимин очень привязан к нему. Я, как вожак, в праве заявить, что если они истинные, то я без колебаний пущу омегу Чимина в стаю. —Это не возможно—стоял на своём старейшина—Я уже не первый год живу на этом свете, и не первый год знаком с людьми. Отказавшиеся от своей второй сути, эти существа—с презрением выплёвывал альфа—Не знают пощады. Там, где один, там и сотня, а там, где сотня, там уже и армия. —Уверяю вас—давил Чон—Мин Юнги не представляет для нас никакой опасности— В «зале старейшин» было душно. В интересах безопасности, они ушли глубоко в лес, почти к подножию горы, где создали огромную нору, больше напоминающую пещеру, в которой найти их могли только оборотни. Чонгук идя сюда, примерно предполагал реакцию совета, однако надеялся на более снисходительную его часть—на старейшин-омег, чьи сердца всяко мягче, чем у противоположного пола. Однако те пока сидели тихо, просто слушая разгоревшийся спор. Авторитет здесь играл не большую роль. К сожалению, новому поколению старейшин, требовалась доказательная база, аргументы, в общем, как человеческий суд, только давление сильнее и ответственность за принятое решение ложится на плечи одного человека, а не нескольких десятков. В сложившейся ситуации, все решения и последствия, тяжёлой ношей падали на плечи вожаку—Чон Чонгуку. —Он шаман—вклинился второй старейшина—Извините, что так врываюсь, но у вас разве нет шамана в стае? —Нет господин. У нас нет своего шамана. Но у нас есть лекарь, который прекрасно справляется со своей работой. А стая, и сама помнит все законы сосуществования с миром духов. Все старейшины жили в своих стаях, помогая и поддерживая вожаков, мудрым словом и наученными опытом наставлениями. Каждый старейшина в совете, насколько было известно Чонгуку, повидал как минимум по три вожака в своих стаях. Они мудры и к их словам прислушиваются, а долгая, преисполненная трудностями жизнь, позволяет делиться нажитым опытом во благо своего вида. Во благо оборотней. После великой бойни между оборотнями и людьми, в течении которой земля пропитывалась кровью настолько, что ноги могли тонуть в ней, был создан этот совет. Изначально, в него входили ветераны войны. Выжившие войны, стоящие над головой всего общества оборотней. Их было около сотни, но со временем, споры между двумя видами поутихли, а совет раздробили на несколько мелких, помогающих лишь на своей территории. Проще говоря, совместно с человеческими государствами, существовало второе правление, защищающее и сохраняющее спокойствие в параллельной вселенной оборотней. Сложная политика людей, была остра и полна ненавистей, так что между советом в каждой стране и человеческим правительством, были заключены мирные договоры и пакты, осуществляющие гарантию безопасности для обеих сторон. Люди пока что, не рвались их нарушать, однако не все были полностью согласны с объявлением полного мира, и мелкие стычки так или иначе происходили. —Чонгук—воззвал старейшина из стаи Чона—Я знал твоего деда, и твоего отца, думаю и сына твоего я тоже узнаю, однако этого может и не произойти, если мы позволим впустить в стаю человека. —Я понимаю, старейшина Пак, однако дело тут не только в том, что Мин Юнги друг моего омеги и возлюбленный вашего внука, дело ещё и в том, что все они в опасности—Чон выдохнул собираясь с мыслями—Без согласия совета—«За что я обязательно получу по шапке»-про себя добавил вожак—Я внедрил альфу в дом предполагаемого врага, и дабы доказать вам правдивость надвигающейся опасности, сегодня он со мной. Риск оправдан—настаивал Чонгук, опережая всевозможные возмущения старейшин. Хотели суд как у людей, вот пожалуйста. Прямой свидетель происходящего. Он щёлкнул пальцами, и двое оборотней, что пришли с ним, вволокли в зал худощавого альфу. Глаза его были завязаны, а нос заткнут, дабы избежать раскрытия важных моментов, однако его уши и рот всё ещё были свободны—Его имя Чон Хосок. Ювелир в той деревне, где проживает мой омега и его семья. Большую часть того времени, что я его знаю, он работал на две стороны. На стороне того, кто желал уничтожить оборотней, и на нашей стороне. Выдавая желаемое за действительное, он обманным путём испробовал на мне действие регенерирующей сыворотки, а так же был способен без подозрений добывать важную информацию и передавать её мне непосредственно. Старейшины в недоумении пялились на человека посреди их тайного убежища, и не понимали, как реагировать. По пещере прошла волна гулкого шёпота, в котором трудно было различить отдельные мнения. Кто-то ругал вожака за легкомысленность, а кто-то дивился тому, насколько человек оказался полезным. Некоторые предлагали получить ответы и избавиться от мужчины, а кто-то, наоборот, предлагал оставить его, и словно картофель в огороде, растить с него толпу послушных и подконтрольных оборотням людей. Чонгук от этих высказываний только кривился. —Я не собираюсь его выслушивать—шипел старейшина Пак. Видимо отвращение к Чон Хосоку передаётся им на уровне ДНК. Хотя дед вряд ли знал того, кого в будущем возненавидит его внук. —Но вам придётся это сделать—ровным тоном огласил Чонгук—Он единственное живое доказательство всему, о чём я вам рассказал. Очевидец, свидетель, участник событий, называйте как хотите. Я тоже не в восторге—вскипал альфа—Но, поверьте не ему, а мне. Возможно, то, что мы выслушаем его, спасёт не одну жизнь. – он грузно выдохнул, оглядываясь на свих подопечных – Если то, что он рассказывает правда, то Ын У совсем слетел с катушек. Никто из нас, даже я—пытался парировать Чон—Не проживут и года. Не знаю как вы, а я не готов жертвовать всем, в обмен на избежание разговора с Чон Хосоком! Старейшина насупился. Не отводя глаз от прибивающего к земле взгляда альфы, он грузно выдохнул, вкладывая в одно действие, всё недовольство и отвращение к происходящему. Чонгук кивнул, принимая это за согласие, и одна из старейшин, нацепила очки. Видимо, разговор наконец перестал быть столь скучным для неё. Ювелир напрягся, явно чересчур полагаясь на поддержку вожака. Всё что он может, это слушать и говорить. Связанный, по рукам и ногам, да ещё и обставленный огромными волками с обеих сторон, он ощущал каждый тяжёлый взгляд, но готов был это перетерпеть. Он сам пришёл к Чонгуку за помощью. —Начинай—выдохнул Чон—А то до утра так просидим, и в итоге тебя взаправду порвут, а я помогу. —Тебе я вроде ничего плохого не сделал—в тон ему отвечал Хосок —Ты водишься с Чха Ын У, распространяя его критически узкое мышление на счёт оборотней, помог организовать поджог дома моего омеги, пытался убить невинного человека, с которым состоял в отношениях, и да, к тому, о чём ты собираешь поведать, тоже приложил руку… Мне продолжать?—Чонгук пнул носом ботинка камушек, с мимолётной усмешкой глядя на ювелира— Прямых причин у меня навалом, и с точки зрения морали… Прикончить тебя, было бы справедливо. —Справедливо—выгнул губы в обратной улыбке подтвердил Хо.  Грозное рычание кого-то из совета вырвало его наконец из пустого разговора, заставляя перейти к делу, а не растягивать время. —А теперь—начал старейшина Пак, понижая голос до хриплого баса—Ты начнешь с начала. Без заиканий и прочей белиберды. Быстро. Доходчиво и самое главное—разборчиво. Хоби кивнул, немного расслабляясь. — Начнём, пожалуй, сначала. Тот факт, что я сюда пришёл, значит, что дела совсем плохи – ювелир вздохнул, собираясь с мыслями и выстраивая слова в более правильную комбинацию—Изначально, охоту на оборотней в своём городе открыл не я. Но я причастен к изготовлению определённого рода оружия, нацеленного истребить весь род волчий —альфа закашлялся, наконец ощущая, перед кем он сидит. Возможно, он не знал, что прямо перед ним целая толпа натренированных машин для убийства, но они, вместе с Чонгуком и двумя оборотнями по бокам, источали невероятно мощную энергию, предупреждающую об опасности. Это можно было прочесть в слишком громком эхо и тяжёлым сопении—В общем, слово за слово, я стал работать непосредственно с Ын У, помогая с разработкой плана и прочёсыванием территорий. Недавно он вызвал меня к себе, под предлогом обсудить кое-что важное. В первую очередь, Тэхён—Ювелир качнул головой. Чонгук заметно напрягся, от упоминания его истинного, и покрепче стиснул зубы— Он буквально одержим идеей сделать его своим омегой. Это опасно, с точки зрения того, что неадекватный человек, способен на ужасающие вещи. И он уже их совершает. В последний наш разговор, он упомянул что-то о вечной жизни. О том, что выловив Юнги, сможет покорить себе многие города, и планирует замахнуться на всю Корею. —ТЫ говорил, опасность угрожает всем нам—вклинился старейшина с гор, пытаясь подвести нежеланного гостя поближе к сути —Верно—пожал плечами Хоби— Всё дело в том, что он проводит эксперименты—Ювелир слегка стушевался, понимая, как его речь сейчас выглядит, но уже через секунду вернул себе самообладание—В общем, это была девушка. Я считал её своей истинной. —Как же ты это понял? – Теперь уже подключился Чонгук. —Она, словно костёр в тёмном лесу. Будто… светилась изнутри—Вожак кивнул, явно удовлетворённый ответом ювелира—В общем, они убили её. – у всех присутствующих напряглись желваки на скулах—Буквально распотрошили её. На долгие пол минуты, воцарилась скорбящая тишина. Мало кто сочувствовал Хосоку, но каждый жалел ни в чём неповинную девушку. Хоби красочно и подробно описывал то, каким образом выглядел вскрытый труп, и какой холодной была её кожа. Как там смердело, как сильно там ощущалось присутствие смерти.  —В подвале особняка Чха—пытаясь вырваться из воспоминаний продолжал Хоби—Есть помещение. Что-то вроде расширенной копии хижины шамана, или как его представили—Юнги— старший Пак заинтересованно вскинул брови—Куча различных склянок, бумажек, но все на конкретную тематику—Хоби выдохнул, собираясь с мыслями—Кровь. —Кровь? – кажется этот вопрос задал менее всех шокированная омега. Ну или она просто превосходно контролировала свои эмоции. Хосок закивал —Они ищут омег, у которых в родовом древе есть хотя бы один оборотень —Тогда зачем им шаман и причём тут все мы? —Вот зачем— Ювелир кивнул на свой карман. Чонгук без опаски вытянул у того из крутки сверток. Некоторые старейшины повставали со своих мест, дабы разглядеть что принёс с собой человек. Чон протянул в центр стола смятую тетрадь—Я возвращался туда пару раз—Услышав шелест страниц продолжал Хосок—И переписывал всё, что могло бы вам помочь —Тут написано, что-то вроде заклятия—вслух размышлял совет—Я видел похожее в одной из старых книг об оккультизме. Но ингредиенты и пропорции другие. А ещё тут что-то про яды… —Что это было за заклятие? – уточнил Чонгук, но его голос был трудно различим среди гомона голосов —Передача жизни—констатировала та самая омега глазами пробегаясь по строчкам—Сложная и древняя магия. Такой запрещено пользоваться—все недоумевающе уставились на неё— Мне нужно будет проверить это. Вы можете рассказать нам что-то ещё? Например, о том препарате, который вы, цитирую: «обманным путём» ввели Чон Чонгуку —К сожалению, для этого мне понадобится мой дом. Я больше наделён мышечной памятью… Да и должны были сохраниться записи… —А что насчёт оружия массового поражения оборотней? —снова включился в беседу Пак —Полый наконечник для стрелы из стекла. Резервуар наполнен жидкостью, блокирующей вашу природную регенерацию. То, что я ввёл Чон Чонгуку, является противоположным… — Уведите его в отдалённое от стаи место и не выпускайте до моего приказа—огласил вердикт Пак— Все свободны —А как же решение по тому вопросу, с которым я пришёл? —Чонгук чуть ли не налетел на стол старейшин. Он не ожидал такой концовки «заседания» —Это мы с тобой обсудим позже. У нас появляется новая проблема, и, если мы выясним, что это прямая угроза оборотням и всему нашему существу, нам придётся связываться с человеческими властями для разрешения ситуации. —Хорошо, но всё-таки… —Чонгук—прикрикнул Пак— Я не против прихода в стаю ТВОЕГО омеги, да и его семье я тоже готов помогать, но одно дело они, а другое, человек, на которого ещё и открыта охота—Чон весь поник —Но это же омега вашего внука—не выдержал он—Чимин никогда таким не был! Он изменился до мозга костей, и даже взгляд его на Юнги, гораздо ярче и влюблённее, чем взгляды истинных друг на друга! Он любит его старейшина Пак. Понимаете? Он его не оставит. Ил не простит себе этого! —Чон Чонгук—ровным тоном выдал старейшина—Я не позволю своему единственному внуку, якшаться с человеческим отродьем—выплёвывал Пак— Я уверен, раз они не истинные, то он переметнётся, как только встретит подходящую ему омегу. Прекрати потакать его заскокам только потому, что он твой друг. В первую очередь, он один из тех, на кого стая должна опираться. А теперь, иди домой. Следующая наша встреча, пройдет здесь же. Тебя оповестят. Иди —Тогда в чём практическая польза от этого… Чон Хосока, кажется… После того, как он нам всё расскажет—Вклинившийся старейшина, представлял интересы и культурные знания стаи с гор—Поймите меня правильно, Чонгук, но люди действительно не подвластны полному контролю других людей. Если вы в состоянии удерживать своих волков на стайной связи, то люди—нет. Если им что-то не понравиться, они пойдут на нас с огнём и сталью. Ваша стая не выстоит против их напора, какой-бы стойкой она не казалась, и история этого парня, тому прямое доказательство. —Что вы предлагаете? — Чон Хосок заблудился в лесу и не смог противостоять местной фауне—Вернулся в диалог старейшина Пак— И Мин Юнги с ним —Только не Юнги! —взвыл Хосок—Прошу вас. Он действительно не опасен. Он тот, кого стоит защитить! Он спас столько жизней, и Чонгука в том числе! ОН не может погибнуть —Но он должен—отрезал Пак—Иначе и быть не может. Это высочайший риск, и ты, Чонгук, как потомственный вожак и умный парень, должен это осознавать! И мой внук тоже! —взорвался он наконец—Вы оба! Вы не можете рисковать жизнями тех, кто беззаветно верит вам, только из-за похоти. Чонгук скривился. Речь ведь идёт далеко не о похоти. Видел бы он как Юнги шарахается, а Чимин всеми правдами и неправдами пытается помочь омеге чувствовать себя комфортно рядом с ним. Но старика было не переубедить. Оборотни, что так громко кричали о своём моральном превосходстве над людьми, рассуждали сейчас как самые низко павшие звери. Альфы пришедшие с ним, тоже не поддерживали такие идеи. Они были воспитаны таким образом, что мнение их вожака, выросшего среди них и знающего каждого члена своей стаи в лицо, будет преобладать. Хотя бы потому, что Чонгуку, каждый из них, ежедневно, ежечасно, ежеминутно, семь дней в неделю, доверяли свои жизни. Но большую боль, чем низко павшие взгляды совета, Чонгуку причиняла мысль о том, что его друг, практически брат, потеряет то, что только-только начинает обретать. И его соплеменники чувствовали это напряжение. Нить, что крепко связывала их с вожаком, натянулась как струна и гулко вибрировала, принося волкам не самые приятные ощущения. Хосока заперли в сарае на отшибе поселения, как того требовал совет. Чонгук же отдал приказ о том, чтобы того привели в его дом. Все так же в повязке и затычках в носу, но спать человек будет не на земле, а на тахте. Пусть и старой. Ювелир неплохо ему помог, и Чонгук ему обязан, хоть и не испытывает большой благодарности, но и совсем уж скотиной быть невозможно.  Когда ювелира привели, вожак снял с него затычки и повязку. —Сегодня спишь здесь, но, если хоть одна душа вне стен этого дома, узнает хоть одну, даже мельчайшую деталь, я тебе вырву сердце. Понял? —Хосок гулко сглотнув, кивнул—Отлично. На этом моя помощь тебе заканчивается—альфа поплёлся в свою спальню, оставляя гостя в уединении. —Подожди Чонгук—подскочил к нему ювелир—Я понимаю, что достаточно вам подгадил, но лучше уж среди волков, чем под боком Чха—Гук, вскинул брови и сложил руки на груди, мимолётно отталкивая от себя человека—Я сделаю всё, что угодно, чтобы помочь вам. —Ты хочешь сохранить свою шкуру—выплюнул ему Чонгук—Но так и быть. Завтра на рассвете мои люди заберут тебя обратно в сарай. Оттуда тебя заберут оборотни, подчиняющиеся напрямую Совету, а там. Всё будет зависеть только от тебя—Хосок скуксился. Его вытянутое лицо, совсем скукожилось в кислой гримасе, а сам альфа готов был разреветься на месте. Чонгуку стало не по себе, и немного помедлив изучая изменившуюся эмоцию, он добавил—Сделай всё возможное. Но даже при таких обстоятельствах, от Чимина тебя никто не защитит. Так что забудь о существовании Мин Юнги, и никогда больше не приближайся к ним. Хосок благодарно поклонился и поплёлся в выделенную ему коморку. Чонгук заранее её подготовил. Комнатка была достаточно изолирована от общего дома, но при этом, в случае непредвиденной опасности, можно было быстро решить возникшую проблему. —А что… они сделают со мной, когда получат то, что хотят—Хоби затормозил в дверном проёме. Он не обернулся, не искал зрительного контакта, ничего. Бросил вопрос в пустоту, надеясь, что его услышат. Он знал, что рано или поздно, то, во что он ввязался, ударит его по затылку. Но он не рассчитывал на то, что удар будет в двойном объеме. Вселенная, словно, сначала хотела отрезвить, а потом решила, что убить будет проще. —Я ведь, не хотел причинять Юнги боль. И Тэхёну тоже. А стрелу, что влетела в тебя по касательной, я в последний момент сменил на безопасную—Чонгук молчал—Но… Оборотни, всё же, верно решили избавиться от меня. И я рад, что у Юнги, будет кто-то получше, кто сможет не навредить, а защитить. Хосок обернулся, и вожак вздрогнул. Глаза ювелира были переполнены слезами. Они лились как непрекращающийся источник, но на губах сияла болезненно-счастливая улыбка. Гука словно снова поразило стрелой. Снова, и на этот раз ядовитой. Парнишка, действительно радуется тому, что покинет этот мир. И искренне верит, что это поможет исправить все ошибки. —Ложись спать, и… сделай так, чтобы смог принести свои извинения лично. Утром Хосока забрали, как и говорил Чонгук. Сам вожак, присутствовал, когда ювелира забирали доверенные из совета. Один из альф, что помогал ему вчера, попросил Чона отдохнуть, ведь выглядел он как самый настоящий труп. Но Чонгуку не спалось. Теперь и ему было страшно. Страх держал в стальных оковах, перекрывая кислород. Если Совет решит, что об ситуации следует сообщить людскому правительству, все может выйти из-под контроля. А если начнётся война? Неужели Чха готов развязать ещё одну войну, только ради того, чтобы… что? Слишком много белых пятен. И зачем Хосок во всё это ввязался? Чонгук поблагодарил своего подопечного, и отправил его домой к жене. Этот парень был тем редким везунчиком, который смог найти свою любовь, в омеге-женщине. На сегодняшний день, они стали всё более редкими. Война не прошла мимо генетических изменений. Парни, пусть даже омеги, гораздо выносливее чем девушки. Эволюция распределила роли так, как сама того хотела. Вожак с улыбкой наблюдал за бегущим вприпрыжку альфой. На секунду он подумал, что так же побежит к Тэхёну. Но улыбка вновь погасла, стоило услышать знакомый, скрипучий голос. Старейшина Пак, был готов объявить о своём решении, и именно оно, стало отправной точкой к тому, что чей-то хрупкий и только-что отстроенный дом, вот-вот рухнет.