Анютины Глазки

Намджун осторожно заходит в хижину, пытаясь подавить в себе ехидные смешки и не разбудить спящих омег. Время перевалило за полночь уже давно. Парни засиделись, и теперь нужно было осторожно пробраться в тёплое помещение ради сна. За приоткрытой дверью не видно ни души. Только в щёлочке под дверью, ведущей в спальню шамана, едва заметно мелькал свет. Либо он ещё не спит, либо просто забыл затушить лампу. Джун рукой подаёт парням сигнал, и юркает за дверь, чтобы Чонгуком с Чимином беспрепятственно попали внутрь. В тусклом свете улицы, они разбирают на лицах друг друга торжествующие гримасы. Они попали в дом, и при этом, не подняли половину городка, хотя изрядно перебрали. После ритуала загадывания желаний, компания вернулась в кабак, взяла несколько бутылок соджу и с чистой совестью направились к Намджуну в гости. Ким сам их позвал, а потом ещё и уговорил пойти вместе в хижину. Мол Джина надо забрать. А теперь, все трое, кое-как сдерживаясь чтобы не ржать с неуклюжести товарищей, снимают куртки и сапоги. Пак расположился на скамейке, которая служила второй полкой для обуви, но использовалась как точка, где можно было прислонить свою пятую точку и не свалиться с высоты всего роста. Хотя Чонгуку или Намджуну, падать было бы гораздо дальше. Но всё равно, кто успел тот и сел. —Парни—резко перестал смеяться Чонгук, громким шёпотом обращаясь к друзьям—У меня у одного волосы на затылке дыбом встают? Чимин с Намджуном стали прислушиваться к ощущениям. Ничего вроде. Пак пожал плечами, стягивая с себя промокшую от снега обувь. —Все уже спят—пытался уговорить его Ким—Разувайся и не издавай лишних звуков. —Но я серьёзно—Чон снял второй ботинок, и вцепился в рукав Джуна и замолчал. То, как он сглотнул, слышал, наверное, весь дом, а как заорал… Ну, половину леса он точно захватил – СУКА, ДЖИН! ТЫ ЧТО БЛЯТЬ ТВОРИШЬ?!—вопил вожак, отскакивая от дверей на другой конец дома. А омега только смеялся. Дверь в спальню распахнулась и оттуда вылезли две сонные моськи. Тэхён с Юнги явно не понимали, что происходит, а второй так вообще был категорически оскорблён тем фактом, что его разбудили. Свет из спальни прокатился по помещению и явил всем злорадствующее лицо Джина, удобно спрятавшегося за вешалкой для одежды, охреневающего Пака и абсолютно растерянного Намджуна. Старший из омег ждал возвращения блудных оборотней, и притаившись, ждал подходящего момента чтобы напугать. Целью был Намджун, но вариант с Чонгуком вышел даже прикольнее. —Когда Джин просил не возвращаться трезвыми, он не подразумевал… вот это—Юнги обвёл всех пальцем. Альфы оценивающе оглядели себя, и видимо, не обнаружив того, к чему придирается Мин, одновременно пожали плечами. Юнги устало выдохнул—Послали же духи идиотов. И всех ко мне, всех ко мне, блять, под одну крышу. За какие грехи, а?—сокрушался шаман уходя обратно в постель. Джину уже было не до смеха. Кажется на его долю выпало волочить Намджуна до дома. Ну ничего, вроде устойчивый, равновесие держит, значит доползут. Альфа подошёл к нему, мягко укладывая голову на плечо Джина, и лилейно что-то рассказывал. Киму ничего не осталось кроме как улыбнуться, и потеребив чёлку Джуна, мягко попросить его одеться. Тэхён слипшимися ото сна глазами, пытался вычленить из всех своего альфу, и наконец обнаружив, треснул себя по лбу ладонью. Да так звонко, что самые пьяные в помещении вздрогнули. Вся морда лица Чонгука в ссадинах, у Намджуна синяк на пол щеки, только Пак выглядит живчиком. И то, не совсем. Ким собрался с мыслями, забрал Чона и уплёлся спать, пожелав всем спокойной ночи.  Ну как забрал, прошёл мимо и позвал спать, а Чонгуку тридцать раз повторять и не нужно. Забыв про удачный розыгрыш Джина, он поднялся и отправился спать к Тэхёну. Юнги заранее расстелил им в бане, так что места хватило бы. Недолго пошуршав, видимо, избавляясь от лишней одежды, альфа завалился спать. Джин с Джуном тоже уже собрались. Альфа выглядел чуть более собранным чем пару минут назад. Улыбаясь во все тридцать два, он помогал Джину надеть куртку, чтобы наконец отправиться домой. Тут-то омега и приметил потерявшегося в мыслях Чимина, что так скорбно пялился на дверь к Юнги. —Он не прогонит тебя—заверил лучника Ким, с силой надавливая на плечо Пака. Тот в ответ лишь кивнул. Ребята попрощались, и ушли, попросив Чимина запереть дверь изнутри. Он снова кивнул, но выполнил просьбу. А вот дойти до шамана не смог. Так и сидел, пялясь в темноту комнат. Внезапно на него нахлынуло осознание. Его родной дед, настолько упёрт и непреклонен в своих решениях, что готов пойти на что угодно, ради того, чтобы его не ослушались. От этого становилось не по себе. По спине бежали мурашки, а в груди копилась неясная злость. Пак устало облокотился на стену, мельком поглядывая в виднеющееся окно в кухне. За тонким стеклом, монотонно падал снег, убаюкивая и завораживая. Каждая снежинка, помогала выбросить из головы всевозможные мысли. Такие лёгкие, и кажутся свободными. Но даже снежинки, подвластны чему-то. Ветру, солнцу, людям, что идут по свежему снегу, они свободны, но зачастую, становятся случайными пленниками того, частью чего являются. Так странно. Когда Чонгук рассказал о мыслях совета насчёт человека в стае, Чимину хотелось вернуться в хижину и прилипнуть к Юнги. Чтобы побыть с ним. Пусть он возмущался бы, ругался, да пусть хоть орал бы благим матом, лишь бы не исчезал, не превращался в воспоминание. Чимин протянул пустоте руку, и наткнулся ею на что-то тёплое. —М?—Пак резко поднял голову, вырывая из темноты силуэт Юнги. —Ты здесь будешь ночевать? – На удивление, голос у шамана совершенно не рассерженный. Интонация мягкая и даже ласковая. Чимин вцепился ему в рубашку на животе, и Мину пришлось приложить немного усилий, чтобы заставить лучника взять его за руку. Пак покачал головой и потянул Юнги на себя. Омега не сопротивлялся, когда Чимин обхватил его поперёк талии и упёрся лицом в живот. Чимину это было нужно. Мин положил ладонь ему на голову, и принялся приглаживать сырые из-за снегопада прядки. Кажется альфы долго гуляли на улице, учитывая то, насколько у Чимина мокрые волосы. Юнги попытался отстраниться, чтобы взять полотенце, но его не пустили. Пак упрямо замотал головой, ненароком щекоча шамана. —У тебя волосы мокрые, надо вытереть—Пак нехотя отпустил шамана из объятий, но продолжил пальцами теребить подол его рубашки — Это моя рубашка? – уточнил лучник, на ходу определяя, что она объективно больше, чем любая в гардеробе у Юнги. Шаман дёрнулся на этом вопросе. Не ожидал что его вот так просто поймают. Вместо ответа, он отцепил пальцы альфы, перехватывая того за запястья и пытаясь поднять со скамейки. —Ты не вовремя капризничаешь—пыхтел Юнги, пытаясь поднять Чимина. Снова потерпев провал, он решил, что альфа желает спать в прихожей, и пытаться помешать ему, всё равно что вычерпывать воду из тонущей лодки—Ну хорошо. Я пойду спать, если вдруг созреешь, то найдёшь дорогу. Спокойной ночи. Не успел шаман накрыться одеялом, как старые половицы оповестили его о приходе второго жильца комнаты. Альфа вёл себя странно. Ему свойственна суровость и даже молчаливость в ситуациях, которые требуют абсолютной концентрации. Но когда он пил в прошлый раз, такого не происходило. Было всё совсем наоборот. Он веселился вместе со всеми, а когда все разошлись спать, стал просто чуть более расслабленным. Его природная игривость и бесконечная энергия, не могли улетучиться от алкоголя. Он бы бесконечно улыбался, этой своей идиотской улыбкой, рассказал бы как прошёл вечер, ибо болтать может без остановки, в конце концов, он не обнимал бы Мина так, словно завтра потеряет его навсегда. Даже если он сильно перебрал… Всё равно, такое состояние не… Да чёрт подери, что с ним твориться то а? Юнги почувствовал, как рядом с ним проседает матрац. Чимин лёг лицом к шаману, уже по привычке, приподнимая одну руку, чтобы тот смог подлезть поближе. Но Юнги почему-то медлил. Где-то на краю черепной коробки, заскулил тот маленький волчонок, чувствуя, что с его большим другом что-то не так. Мин придвинулся, и, вероятно впервые, за многие дни их совместного сна, закинул на лучника руки и ноги. Облепил как мартышка ветку, и прижался крепче. Чимин фыркнул, смеясь с поведения Юнги. Мягко поцеловал в макушку и стал проваливаться в сон. А Юнги в это время, прислушивался к размеренному дыханию и гулкому сердцебиению оборотня, в попытке так же быстро уснуть. Но удалось ему это только после того, как он мысленно пообещал себе спросить об этих изменениях утром.

***

—Доброе утро—Разнеженный теплом Юнги, даже не открывая глаз, улыбался утренней щекотке. Не самый приятный ритуал, однако Чимину удалось найти способ, как будить, но не раздражать этим омегу—Я думал ты до обеда продрыхнешь, а ты снова раньше солнца встал—шаман зевнул, растягивая последние слова и с трудом продирая глаза. —С добрым утром, Лисёнок— шепнул лучник, припадая губами к щеке Мина. Шаман в ответ сощурился, тихонько посмеиваясь, и окольцовывая шею Пака, утыкаясь носом в перекат плеча—Э-эй— наигранно-возмущённо—Вообще-то я тебя бужу не для того, чтобы ты назад спать укладывался. Давай просыпайся. —Нет—Юнги сложил губы уточкой, специально их надувая—Я хочу проспать весь день —А как же завтрак? В тебя надо закинуть немного еды, а то скоро станешь похож на свою же вешалку—бухтел альфа, отцепляясь от шамана. Совершенно новая в коллекции Юнги рожица, вызывала у лучника снисходительную улыбку—А потом снова спать ляжешь. М? Пойдёт? —Звучит сносно—Юнги приподнялся, опираясь на локти и наконец открыл глаза—А что на завтрак? —Джин принёс блинчики—Чимин уже потянулся снова поцеловать шамана, но тот отшатнулся и начал возмущаться. —Тебе не надоедает меня слюнявить? – Пак воспринял это как своеобразный вызов, и покачал головой, снова наклоняясь к лицу Юнги. Он знал, что шаман только строит из себя такого независимого и своенравного, в то время как до дрожи в коленках любил, когда Чимин целует его так. Медленно, сдержанно и очень глубоко. Так что стоило лучнику потянуться, Мин потянулся в ответ, но вместо сладкого утреннего поцелуя, получил мокрый нос и острое желание врезать альфе —Никогда не надоест—хохотнул Чимин. Юнги на это посмотрел, подумал, и решил: —Так, съебался отсюда, шутник недоделанный—Пара точных пинков, и альфа уже летит с кровати, а Юнги заворачивается в одеяло планируя снова уснуть. Но не вышло. Лучник поднялся как ни в чём не, бывало, и принялся за поиски своей рубашки. Как на зло, тряпки нигде не было. Он даже порывался спросить Мина, но тревожить и без того рассерженное создание не хотелось. Юнги тем временем даже встал с кровати, намереваясь пойти умыться. Немного понаблюдав за сгорающим от непонимания альфы, он всё-таки подошёл, к Чимину. Тот гневно высказывался в адрес выпитого прошлым вечером алкоголя, пока не заметил нужную вещь на омеге. Шаман, не замедляясь ни на секунду, запрыгнул Паку на руки. Чимин успел его подхватить, но помимо внезапности, его настигло ещё кое-что: Юнги абсолютно без штанов, и уже требовательно целует лучника. Осознаёт гадёныш, что его не уронят, поэтому от души кусается и подтягивается на чужих плечах, создавая трение живота Чимина и собственных бёдер. Альфа, слегка подбитый неожиданностью от такого настроения, не сразу принимает решение, вернуть омегу на постель. Стоит Юнги немного опуститься, увлекаясь шеей альфы, тот уже опрокидывает его на кровать. Пак с жадностью мнёт оголённые бёдра, позволяя шаману закинуть ноги себе на поясницу. На ключице альфы расцветает первый след, оставленный Юнги, сильно выделяющийся на медово-коричневой коже.  Мин загнанно дышит, стоит Чимину снова поймать его губы, или чуть сильнее сжать бедро шамана. —Чимин~а—выдыхает Юнги, когда альфа несильно прикусывает мочку уха, сильнее притягивая его ногами. Чимин чуть ли не вибрирует, чувствуя это. Если бы прошла ещё минута, или даже меньше, то у него слетели бы все предохранители, и Мин оказался бы разложенным на всех поверхностях этой чёртовой комнаты—Они за стенкой—сбито произносит Юнги, хватаясь за плечи Чимина, впиваясь в них ноготками —Тэхёна с Чонгуком это мало беспокоит…—Пак прикладывает всю существующую силу воли, чтобы затормозить. Он перекатывается на край кровати рядом с Мином, и с силой растирает лицо ладонями. Юнги хихикает. —Не будем устраивать им шоу—Кажется, ему тоже не совсем улыбается присутствие гостей в доме. Омега резко подскакивает с постели, и подхватывает брошенные на полу штаны, дабы всё-таки посетить умывальник и малость перекусить. В данной ситуации, сила воли Чимина идёт к чёрту, потому что Мин шарахается у него перед носом, чуть ли не сверкая, голой задницей. От такого зрелища трудновато оторваться, но всё-таки он отворачивается. Юнги справляется со штанами, и уходя, бросает Паку свежее полотенце, требуя, чтобы альфа посетил баню. Лучник кивает, и возвращается к идее, что-нибудь накинуть. Неудачное стечение обстоятельств, или басня о том, как в попытке дойти до нужной вещи, человек умудряется опрокинуть стул, на который он, собственно, и упал. Руки зачесались сломать окончательно стул, и позвоночник кому-нибудь. На шум прилетели две заботливые наседки, Тэхён и Джин, однако вид полуголого Чимина на полу, не произвёл никакого впечатления. Зато раздосадованная мина и свежий засос примерно объяснял ситуацию. Джин сделал вид, что ничего не произошло, а Тэ хихикнул, и предложил Паку сбагрить всех из хижины на сутки. —На кой? —уточнил альфа, поднимаясь с пола и возвращаясь к активным поискам своей рубашки —Ну как—продолжал стебаться Тэхён—Ещё немного, и у тебя начнётся вынужденный гон—Блондин откровенно заржал, и захлопнул за собой дверь, оставляя Пака один на один с этой шуткой. Но дельной идеи, к чему это блондинистая задница ведёт, не нашлось. В голове было пусто. Зато нашлась рубашка. Чимин со злобой цокнул и на Кима, и на одежду, которая была, черти бы её побрали, на самом видном месте. И тут до Чимина доходит. И вместе с этим, до его ушей доходит румянец. Ну пиздец, теперь ещё от таких намёков краснеть? Пак Чимин, завязывай уже со всеми этими высокими чувствами, а то совсем кукухой поедешь. Зато шаману хоть бы что. За завтраком, на который Юнги так и не явился, Чонгук не прекращал пялиться на грудь лучника, периодически заглядывая тому в глаза и снова возвращая их в тарелку. Тэхён всё пытался придумать должное оправдание, чтобы подбить всех на прогулку, но компания либо отмалчивалась, либо Джин категорично мотал головой. Намджун открыто посмеивался над вожаком, говоря, что тот выглядит так, будто ревнует Чимина к его же омеге. —Дело не в ревности—Чон со звоном отшвырнул ложку, и та скатилась под стол. Чонгук поднял глаза, сталкиваясь взглядом с начинающим закипать Чимином. Но тот просто вёл зрительную войну, не позволяя себе отвести глаз. Да, Чонгук вожак, а, он желает ему лучшего, но если он решит, что Юнги—проблема, которую надо решать, Пак без раздумий встанет на защиту шамана. Это бегущей строкой читалось в его выражении лица. Чон скрипел зубами, уже не в первый раз сталкиваясь с упрямством лучника.  Все замолчали, наблюдая за немым противостоянием двух друзей—Чимин, ты же понимаешь…—взъерошился Чонгук, в надежде достучаться— Что старейшина, на ветер слов не бросает. Это—он ткнул пальцем в то место, где по рассказам Тэхёна красовалось свеженькое доказательство внезапно разыгравшейся страсти. —Это уже не твоя проблема—не отвлекаясь от каши ответил ему Пак. Вожак тяжело задышал, ловя вторую волну злости—И не надо так на меня смотреть Чон Чонгук. Ты, в отличие от моего деда, прекрасно понимаешь, что он—Чимин большим пальцем указал себе за спину, на дверь, за которой притих Юнги—Совершенно не мимолётное увлечение. —Да ты просто помешался!—наконец прорвало Чонгука—Настолько, что не признаёшь угрозы исходящей от него же! —В таком случае, Тэхён тоже опасен! Ибо ты помешан, не меньше моего, но в моём случае, истинности нет, и я потратил много сил и времени на то, чтобы добиться хотя бы взгляда от этого человека! —зарычал Чимин подрываясь со своего места— И даже если ты не веришь в мою искреннюю к нему любовь, то я разочарован в тебе, и как в друге, и как в вожаке стаи!—Чон подскочил следом за ним, с размаха влепляя лучнику кулаком с такой силой, что тот отшатывается. Намджун, моментально отреагировавший, оттаскивает вожака, готового накинуться на друга всерьёз, уводит его, и запирается с ним в бане. Тэхён с Джином глуповато хлопают глазами, не догоняя, что только что произошло.  Чимин слизывает выступившую в уголке губ кровь, и застывает на месте, со странной эмоцией в глазах. В итоге Тэ выскальзывает из-за стола, и уходит предложить помощь Джуну. Юнги, вышел на воцарившийся шум, и, так же как Джин, секунды назад, непонимающе хлопал глазами. Только он открыл рот, чтобы позвать Чимина, но Ким перехватывает инициативу, отвлекая шамана и принимая попытки утащить его в «рабочую комнату». Но Мин непреклонен. На расстоянии вытянутой руки от него, заходится немой истерикой альфа, и он кожей ощущает это напряжение. Хочет подойти, но его не подпускают. Хотел протянуть руку, но его уводят. Дальше по коридору, ведущему из кухни, Тэхён бьётся в закрытую дверь, прося Джуна или Чонгука открыть. Какого чёрта происходит? —Что произошло? Почему они кричали?—всё так же скидывая с себя руки Джина спрашивает Юнги. Он глазами мельтешит от неподвижного лучника к Тэхёну. Подмечает валяющуюся ложку и надколотую тарелку. В ушах стучит пульс. Он напуган, но не ссорой, не разбитой посудой. Что-то другое. Болит и зудит где-то под сердцем—Это из-за меня? Опять из-за меня? —полными отчаяния глазами, шаман поворачивается к старшему, пытаясь увидеть у него на лице ответ. Но тот лишь поджав губы снова пытается увести Мина. —Нет, просто какие-то личные разборки. Такое бывает. —Не надо врать—вскрикивает шаман, привлекая всеобщее внимание, теперь уже к себе. Тэхёну наконец удаётся открыть дверь, откуда высовывается Джун, Чимин испугавшись криков омеги отмирает, а Джин так и вовсе чуть не отпрыгнул от Юнги—Не надо мне этой защитной лжи! Что вы носитесь со мной как с несмышлёным ребёнком! А как же Юнги? Мы не оставим Юнги! Мы должны для Юнги и прочее! Просто ответьте, какого лешего здесь произошло? —Юнги, успокойся—Джин поднял ладони в примирительном жесте, но Мин даже не думал останавливаться. Он замотал головой отмахиваясь от назойливого Кима— Всё не совсем так, как ты понял— Джину не хватает смелости рассказать всё как есть, всё что принёс с собой Чонгук, выслушав от Хосока. Тэхён прокашливается, заставляя старшего обдумать грядущие слова, но шаман видит его насквозь—Ты действительно в опасности, и мы… —И ничего вы с этим не сделаете—Юнги резко двинулся вперёд, толкая Джина плечом. Тот отшатывается, пропуская шамана. Чимин рванул следом, но Мин успел выскочить на улицу. От Пака летят молнии во все стороны, когда на улице не оказывается следов присутствия Юнги. Он несколько раз зовёт его, но в итоге просто возвращается в дом. Там его ждут ошарашенный Джин, Тэхён и Намджун с полными сочувствия глазами, и абстрагировавшийся от всего Чонгук. Хочется разорвать друга на части, но вместе с этим и умолять его о том, чтобы всё-таки переубедить деда. Внука он не послушает, а вот у вожака, может получиться хотя бы надломить этот лёд. Но всё уходит в пустоту. День близился к концу. Чимин, Джин и Намджун прочёсывали лес, по нескольку раз, но не нашли и следа Мина. Тэхёна оставили ждать в хижине, но сидеть без дела, не имея возможности помочь он не мог. Чонгук так и не высовывался из бани, а Ким и не хотел его видеть. Пару раз он выходил в лес, отходил недалеко, звал Юнги, но снова возвращался ни с чем. Солнце медленно опускалось за горизонт. Световой день подходил к своему концу, и на улице, как назло, разразился буран. Ребята вернулись все облепленные снегом. Уставшие, мокрые и замёрзшие. Тэ подскочил к ним, но Намджун только покачал головой. В его взгляде было столько извинений. Тэ осел. В ушах шумело. Он не мог поверить. Они не нашли его. Омега перевёл взгляд на окно. Метель. Не видно ничего, дальше собственного носа. —А он ведь недавно назвал меня братом—всхлипывал Джин, прижимаясь к своему альфе—А утром смотрел как на злейшего врага. Намджун, а если он не вернётся? Если я всё испортил? Если он погибнет из-за меня? – Намджун стоял, прижимая к себе рыдающего парня и покачивался из стороны в сторону, убаюкивая. Джин, ранее казавшийся всегда собранным и решительным, в миг оказался сломлен и потерян. —Нет-нет, ты ничего не испортил Сахарок. Всё будет в порядке. Мы его найдём. Тебе надо отдохнуть—он поцеловал лоб омеги, крепко зажмуриваясь. Как бы Джун хотел забрать эту боль себе. Кима буквально разрывает изнутри, но он ничего не может сделать. Никто не способен затушить этот разгорающийся пожар вины, что сжирает омегу изнутри. Намджун старался сохранять нейтралитет, но слова о том, что вина лежит только на Чонгуке, но никак не на Джине, драли горло и крошили зубы. Но альфа молчал, продолжая укачивать своего благоверного в кольце рук.  Чимин упал на скамейку, роняя лицо в ладони. Джин увидел в глазах Юнги ненависть, но скорее всего, это было отчаяние. Шаман лихо скрывал свои настоящие эмоции, так что узнать наверняка, или предугадать их, было на грани невозможного. У Чонгука сдавали нервы. От его решения зависели жизни. И не одна или две, а гораздо больше. Двигало ли им желание защитить лучшего друга, или чувство долга перед стаей, Чимин не знал. И знать не хотел. Громкие слова били слишком сильно. А последствия… такое не прощают по щелчку пальцев. Тэхён стоял поодаль, со стороны наблюдая за происходящим. Чонгука Намджун усадил на пол в бане, и теперь альфа ждал возвращения гармонии в свой разум. Он чувствовал, что Тэ стоит неподалёку, но не имел права попросить того подойти. На затылке дыбом встали волоски. Омега на него смотрит. Чонгук поднимает взгляд, и его словно хлыстом бьёт. Такого глубокого разочарования и обиды, он не встречал никогда. Тэхён ясно дал понять—Чон его предал. —Тэ… Я не думал, что…—пережёвывал слова вожак, запуская пятерню в волосы и сильной их взъерошивая—Простите. Это моя вина, что Юнги ушёл —Только твоя—сухо ответил ему Тэхён— Недавно, у него получилось вернуть то, что у него однажды отобрали. Проблема лишь в том, что он всё ещё слишком слаб. И теперь, каждая минута на счету—Блондин мотнул головой, пытаясь согнать непрошенные слёзы, сменяя их бесконечной злостью и обидой—Зато теперь, тебе не придётся отчитываться перед советом. И ушёл. Намджун уложил Джина спать. Тэхён попросился пойти с ним проверить всё ещё раз, вместо Джина и Чимина. Альфа нехотя согласился. Они смотрели на сбитого с толку Пака. Ему было страшно. Но опускать руки никто не собирался. Тэ подошёл с нему, усаживаясь рядом. — Он обратился—скрипучим голосом предположил лучник—Вероятность того, что мы найдёт белоснежного щенка в такую метель крайне мала. —Мы найдём его—Тэхён должен оставаться стойким. Он обещал защитить шамана. Он найдёт его, вернёт домой, и, если понадобиться, не отойдёт ни на секунду— Наши волки сильнее и выносливее нашей людской ипостаси. Обойдём город, обыщем каждый уголок леса. Но мы вернём его. Чимин перевёл на омегу влажный взгляд. Ещё секунда, и он потеряет контроль, но нужно держаться. —Ты прав, солнышко—усмехнулся лучник— Я просто… растерян, наверное. В последнее время он ведёт себя совершенно иначе. Как будто пытается исправить что-то—Пак невесело улыбнулся —Ну-у—протянул Тэ—По секрету могу тебе сказать, что он просто нервничал вперемешку с гормонами—Чимин удивился, подсаживаясь поближе, чтобы получить уточнений—Юнги недавно разговаривал с Джином, на тему того, что периодически теряет контроль над своими желаниями. Возможно, это связано с тем, что вернулась его волчья половинка, а возможно из-за приближающейся течки, но вместе с этим, он жутко переживал, из-за ваших отношений и всего что происходит вокруг. Ему ведь не приходилось быть под защитой. Всегда один—Пак нервно постукивал пальцами по столешнице, переваривая полученную информацию— Но несмотря на это он доверился тебе целиком и полностью—шептал ему Ким —Так что мы вернём его—Чонгук вышел из своего «убежища», готовый помочь и предстать перед судом своих друзей—Тебе в первую очередь. Чимин благодарно улыбнулся и кивнул. Помощь им не помешает. Намджун разложил на столе импровизированную карту местности, и указал, где они уже смотрели. Тэхёна с Чонгуком отправили искать в пределах города, а его и Чимина обратно в лес. Джину оставили записку, где попросили подождать шамана дома, и, если он объявиться подать сигнал. Поиски затягивались, а погода не улучшалась. Шерсть свалялась от сильного ветра со снегом. Лапы уставали и замерзали от постоянного пребывания в снегу. Некоторые участки леса, было особенно тяжело преодолевать, сугробы доходили до шеи, и приходилось нырять в этот ледяной океан. Нос забивался снегом и гонимыми ветром запахами. Пак скулил каждый раз, когда почти улавливал тонкий шлейф шалфея, но его тут же уносило или это оказывался какой-то дикий зверь. Намджун пошёл в другую сторону, дабы расширить область поисков, но кроме нескончаемого снега и заваленных им кустов, ничего не было. Чонгук и Тэхён прочёсывали город в человеческой форме. Стучались в каждый дом, спрашивали не видел ли кто Мин Юнги, снова и снова уходя к следующей двери. Пожилые пары, приглашали их выпить чаю и согреться, но оборотни вежливо отказывались. Дошло до того, что Тэхён практически решился пойти к холмам, где жил Чха, но его прервал тоскливый и протяжный вой. Джин нашёл его. Парни, наплевав на все предостережения хозяина очередного дома, рванули в сторону хижины. Тэхён успел крикнуть мужчине, что-то вроде «Нам лучше побежать домой». Глотая обжигающе холодные слёзы, он пытался обогнать ветер. Чонгук вовремя остановил Кима, чтобы тот не перекинулся в волка здесь и сейчас. Схватив омегу за руку, он потащил его вперёд. Оборотни успели уйти на другой конец городка, но надежда вселяла силы бежать наперегонки со временем. Тэ не знал, где находиться Чимин или Намджун, так что, приближаясь к кромке леса, он заорал что есть мочи. Лёгкие жгло, а горло саднило, но он продолжал срывать голос. Лишь бы его услышали. Чимин дёрнул ухом, и замер. Волчий вой, за которым последовал душераздирающий крик. Нашли. Лапы, озябшие и уже, кажется, онемевшие, несли его сами. Метель была ничем в сравнении с теми волнами снега, что поднимал несущийся в сторону звука альфа. На середине пути он встретился с запыхавшимся Намджуном. Они переглянулись, и учитель отправил оборотня вперёд, попросив не переживать о его здоровье. Вместо этого, Пак дёрнул Кима за рукав, заставляя того упасть ему на спину, и предупреждающе рыкнув двинулся вперёд. Джуну потребовалось несколько секунд, чтобы покрепче уцепиться за шерсть зверя, и спрятать лицо от бешеного потока ветра. Чимин хрипел, втягивая в себя ледяной воздух, спотыкался, человек на спине рвал ему шерсть, но темпа он не сбрасывал. Только бежал. Только вперёд. Домой, туда, где его ждут. Тэхён влетел в хижину, не разуваясь и даже не скидывая с себя куртку. Посреди комнаты, которую они гордо величали гостиной, свернувшись калачиком лежал Джин. Услышав крики Тэхёна, он поднял морду навострив уши. Стоило ему увидеть светлую макушку, он заскулил, мелко и нервно подвиливая хвостом. Тэхён подскочил к нему, одними глазами спрашивая: «Где?». Джин убрал хвост, и поднял массивную лапу, под которой, в куче полотенец и пледе, лежал мокрый белый комочек. —Твою мать—выругался Чонгук, крутя головой во все стороны—Надо растопить печи. Тэхён, пошли—Но Тэхён плохо его слышал. Он трясущимися руками, потянулся к Юнги. Он думал, что научиться перекидываться шаман сможет только через несколько месяцев… Пальцы коснулись шерсти, и ему окончательно стало плохо. Мокрый и ледяной. —Он хоть дышит?—срывающимся, сиплым шёпотом спросил Тэ. Джин ему кивнул, и толкнул мордой в плечо. Блондин понял, что от него требуют пойти за Чонгуком. Вдвоём они разогрели обе печи в доме, и помогли Джину перенести волчонка поближе к теплу. В спальне шамана, напротив печи, положили более сухие куртки, толстое одеяло, две подушки и несколько сухих полотенец. Джин перекинулся в человека, чтобы помочь с подготовкой этого лежака. Чонгука отправили затопить баню и нагреть воды. Альфа откуда-то достал грелку, и подложил её под одну из подушек. Тэхён спровадил старшего одеться, и сам обернувшись волком, лёг рядом с продрогшим Юнги. Джина долго ждать не пришлось. Уже через минуту он вернулся в какой-то одежде, видимо той, что ещё не успели выстирать. Он нагревал ладони до покрасневшей кожи над печью, осторожно прикладывая их к маленькому созданию. —Видимо резкий всплеск эмоций, заставил его перекинуться—вслух рассуждал старший—Такие малыши ещё не полностью контролируют свои обращения. Сколько же вам было лет, когда вас разлучили? —ласковый голос дрожал от подступающих слез. Волчонок едва дышал. Он слишком замёрз, и сейчас нужно было согреть его как можно скорее. Температура тела упала до критического минимума, но всё что могли они уже сделали. Оставалось только ждать. Юнги положили на подушку, под которой лежала грелка, насухо обтёрли чистым полотенцем и уложили рядом Тэхёна. Омега обернулся клубком вокруг волчонка, периодически проводя языком по груди или мордочке. Чонгук притащил ещё дров, и ходил туда-сюда, то разгоняя температуру в бане, то поддерживая жар в печах. В хижине довольно быстро стало жарко, но всем было плевать. И тут вернулись Чимин с Намджуном. Ким с трудом разжимал пальцы на шкуре зверя, но терпения Пака не хватило, и он просто вырвался из хватки, направляясь в дом. Там его встретил Чонгук. Волчьи глаза горели хищным пламенем, и Чон не стал преграждать ему путь своими извинениями. Он молча указал на спальню Юнги и впустил лучника внутрь. Пак немного помедлил, со злобой фыркнув, прошёл мимо. Следом за ним вошёл Намджун. В руке у него были клочья волчьей шерсти, и улыбка облечения на лице. —Как он?  — спросил учитель, стягивая мокрые сапоги и куртку —Стабильно...—неуверенно предложил Чон —…Хорошо?  — с надеждой предположил Джун, стряхивая с рук клочья звериной шерсти. —Стабильно плохо—из спальни вышел Джин, забирая со стола одеяло и швыряя его в спальню—Джун, дорогой, мы все печи затопили, будь добр, прикрой дверь. – Намджун через силу выдавил из себя улыбку, и закрыл дверь, проворачивая замок—А ты, Чон Чонгук—Джин даже не обернулся, застывая в дверном проёме спальни Мина—Сходи к Намджуну и возьми наши одеяла—и чуть помедлив добавил—Ночь предстоит длинная. Чимин тем временем, не мог поверить своим собственным глазам. Укутанный шерстью и кучей тряпок, около Тэхёна лежал совсем молодой волчонок. Выглядел он так, словно ему недавно исполнилось месяцев шестнадцать. Грудь резко и рвано вздымалась, а всё остальное тело, оставалось неподвижным. Альфу парализовало. Юнги, всего пару дней назад, рассказал, что вернулся его волк. Совсем кроха. Чимин тогда не понял, о чём говорит Мин, но искренне радовался тому, что шаман обрёл то, что когда-то ускользнуло. Ведь вернуть, не значит получить. Вернуть—значит потратить время, отыскать, и наконец обрести то, что однажды было твоим. Но сейчас, глядя на едва дышащего малыша, он попросту не понимал, что произошло на самом деле. Тэхён обернулся человеком, и в ту же секунду Джин накрыл его пледом. —Он очень замёрз, но должен отогреться и проснуться—начал он тихо—Джин сказал, что нашёл волчонка поодаль от забора. Только там мы не искали. Было не понятно, что это Юнги. —Но потом до меня дошло—вклинился Джин, укрывая Тэхёна и аккуратно прикасаясь к волчонку—Как будто молнией пронзило. Не уверен, что смогу объяснить. Тогда-то я вас и позвал. —Да-да—подхватил Тэ—Когда мы с Чонгуком вернулись, он грел Юнги. А минут десять назад, мы устроили всё это—Чимин качнул мордой, словно кивая, и ложась рядом с другом—А ещё Чонгук растопил баню. Если хочешь, можешь пойти с ним туда— Волк, что неотрывно следил за малышом, перевёл взгляд на Тэхёна и наклонил голову на бок. Джин хотел выйти, но Тэ его остановил—Ты очень многое для него значишь—начал блондин, взглядом пытаясь влезть в душу лучника—Твой запах, твоё тепло. Всё это, ему знакомо и дорого. Ты тот единственный, кто должен остаться—Пак замотал косматой мордой. Судя по всему, омеги могли лучше позаботиться о замёрзшем шамане и его помощь будет немного лишней. В конце концов, он может занять себя чем-то ещё —Чимин!—чуть повысил голос Тэхён, хватая альфу за ухо. Пак заскулил, заваливаясь на живот, но не огрызался—Ты нужен ему, как никогда. Собери яйца в кулак, и наконец сделай то, что следует делать альфе! —Будь рядом—чуть мягче добавил Джин, в попытке пристыдить младшего. Тэ поостыл, но остался при своей точке зрения. Но Чимин поднялся, и повесив нос вышел из комнаты. Джин сжал плечо Тэхёна и несильно его потряс. Блондин не сводил глаз с двери, но поднялся, уступая место старшему. Они все очень устали, но, как и сказал Джин, ночь предстояла долгая. Регулярно подменивая друг друга, омеги присматривали за волчонком. Он отогрелся, и перестал дрожать, так что ему смастерили кокон их одеял в бане, куда перетащили и его самого. В волков больше не обращались, попросту за ненадобностью. Пока Джин приглядывал за Юнги, Тэхён искал что-то полезное среди его шаманских штучек. Постоянно сверяясь с доступными журналами и книгами, он искал подходящие ингредиенты для оздоровительного бальзама или восстанавливающей силы настойки. Влезал даже туда, куда Мин запретил соваться, ссылаясь на то, что у каждого должно оставаться пространство для секретов. Но Тэхёна ничего не останавливало. Чонгук с Чимином ходили в дом Намджуна за дополнительными подушками и одеялами. Так же учитель подсказал, где можно взять старый футон, чтобы расстелить его на полу. Вместе с этим оборотни принесли немного еды, из того, что нашли в доме Кима, и это осталось бы пригодным для приёма в пищу ещё несколько дней. Намджун помогал Джину и Тэхёну, пытаясь вовлекать имеющиеся у него знания, но в итоге омеги сослали его обновлять грелку или готовить чай. Который, кстати, уходил литрами. Альфе пришлось несколько раз топить и фильтровать снег для того, чтобы было больше питьевой воды. Нефильтрованную талую воду нагревали и заливали в грелку. Джин несколько раз, просто останавливался посреди комнаты, дожидаясь пока Тэхён его сменит, и тихо плакал. Он винил во всём себя. Если бы не влез, если бы рассказал шаману всё, что происходит ещё когда он пришёл за советом. Может получилось бы… Но поток его душевных терзаний всегда прерывал Намджун. Одного его присутствия было более чем достаточно, чтобы Джин смог ещё на некоторое время восстановиться. Альфа на открытых ладонях преподносил ему энергию и силы, а Джин их с благодарностью принимал. Намджун же черпал из омеги уверенность и силу духа, чего иногда самому не хватало. Упрямство, некоторая наглость, откровенные насмешки над страхом перед «завтра». Всё это держало его на плаву. Днём ранее, он отправлял отцу срочно письмо. Джин не хотел лезть в их личные дела. Альфа посвятил его в некоторые моменты, но в основном просто держал эти дрязги на расстоянии от своего избранника. Джин видел, с каким трудом Джун выводит буквы, и как замешкался, передавая письмо посыльному. Но как оказалось, письмо ушло не отцу, а в стаю Чонгука. —Я отправил письмо туда, куда сказал Чон. А отцу я напишу завтра… —Это как-то связано с недавним возвращением Чонгука? – отрываясь от пересадки цветка уточнил омега. Ким кивнул—Тогда следует отправить сегодня. Джин оставил альфу одного. Писать отцу. Попросил позвать если это понадобиться, но Джун не воспользовался этой просьбой. За считанные минуты он справился с коротким текстом, и вышел из дома. За пару часов, нашёл двоих путешественников, чьей следующей точкой на маршруте как раз был остров Чеджу. Там письмо должны были передать доверенному лицу, откуда оно в считанные часы окажется на столе отца. Но если бы Джин не усадил его за стол, и не вложил в руки кисть, наверное, Намджун бы до последнего затягивал. Тэхён вышел из бани с рассветом, помятый и растрёпанный, оповещая, что Юнги уже лучше. Он всё ещё достаточно плох, но начал переворачиваться с бочка на бочок и сворачиваться клубочком. Джин облегчённо вздохнул, улыбаясь, и бросаясь к младшему. Тэ подбежал к нему, и омеги крепко обнялись. С Юнги всё будет хорошо. Тэхён успокаивал плачущего Джина, нашёптывая слова поддержки, и заверяя, что он ни в чём не виноват, что волчонок справиться, ведь это Мин Юнги, а тот, без боя не сдаётся. Намджун поспешил сообщить новость Чимину, но, как назло, лучника нигде не было. Чонгук, что задремал, уложив голову на стол, и разбуженный радостным смехом не сразу сообразил о ком его спрашивает Ким. —Он, кажется, вышел подышать—сонно бубнил вожак—Юнги проснулся? —Пришёл в себя—радостно лепечет Тэхён, не выпуская старшего из рук. Его яркая улыбка сияла таким искренним счастьем. В глазах блестела влага облегчения, и, наверное, ему стало гораздо лучше морально. Все трое: Намджун, Джин и Тэхён, рухнули на пол, смеясь и поздравляя друг друга. их накрыло безмятежным счастьем. Чонгук чувствовал себя некомфортно в этой какофонии. Ведь если бы не он, им не пришлось бы сидеть всю ночь, карауля состояние шамана. Вожак так же, как и остальные, был невероятно рад счастливому исходу. Напрягало только то, что Чимина нигде не было.

***