Анютины Глазки

Дни тянулись бесконечно долго. Но у лучника появилось новое развлечение. Его выпускали прогуляться. Правда, в сопровождении несносного омеги и четырёх сторожил. Чем богаты тому и рады. Чимин всё чаще выходил в лес, и мог торчать там целыми днями, если бы в какой-то момент новые охранники не разворачивали его обратно к поселению. От одного вида на дом уже тошнило. Физически становилось плохо. Желудок каждый раз норовил выплеснуть остатки пищи. Заколоченные гвоздями окна, пять замков на входной двери, закрывающихся и открывающихся исключительно снаружи, и ещё несколько охранников вдоль улицы. В конце каждой прогулки, его встречал дед. Он обменивался любезностями с омежкой, уточняя, не обижал ли его Чимин, а потом принимался рассказывать лучнику, как важно признавать свою вину и в итоге принимать верные решения. Но лучник его не слушал. Альфа садился читать, или уходил в другую комнату, иногда просто игнорировал старейшину, драматично всматриваясь в кусты за заколоченным окном. Омегу встречал так же. Время идёт, терпение кончается. Иногда, глядя в зеркало с утра, он старательно выискивал на глубине зрачков сумасшествие. Но ничего не было.  Пак сильно осунулся. Горделивая волчья осанка больше не сопровождала его походку, в глазах пропал блеск озорства, на лице появлялась щетина, и сбривать её заставляли. Опять же, под чётким контролем. А то не приведите духи, чтобы их золотой мальчик, вдруг перерезал себе горло. А желание было. Кожа из карамельной, превратилась в неприятно бледную, даже сероватую. Но самый тяжёлый момент настал, когда у омеги снова началась течка. Старик буквально запер их в доме на четыре дня. Пак как идиот, носился повсюду от скулящего мальчишки. Просыпался по ночам, только чтобы этот придурок не решил воспользоваться моментом и залететь. И в одну ночь чуть не потерял контроль. —Ты-мой—парнишка с силой сжимает щёки лучника, пригвождая его лицо к месту—Мы оба это знаем—мурлыкал он, потираясь о пах Чимина. Лучник кривиться от едкого и слишком приторного запаха омеги. Даже Джин, чей природный запах буквально жжёный сахар, не настолько сильно липнет к рецепторам как этот. —  Совет так решил, и рано или поздно, это произойдёт, Чимин~и. Так зачем же воевать? Мы оба получим удовольствие, ещё и старика порадуем. Глядишь, он тебя и выпустит. Лучник терпеливо ждёт, пока омега закончит. Скинуть его с себя в порыве раздражения, значит нанести вред. А это последнее, что нужно Паку. Свободной от омежьей хватки рукой, он проводит по мягким бёдрам. Парень трётся об него, пытаясь смешать запахи, впивается своими губами в губы лучника, с силой проталкивая ему в рот свой язык, но в следующую минуту уже визжит и спрыгивает с Чимина. Пак его ущипнул. Ну как ущипнул, немного содрал ему кожу ногтями. Завтра и следа не останется, зато воспоминания будут. —Ты какого лешего творишь? —орёт он на весь дом—Совсем страх потерял? —Я сплю только с одной омегой—Чимин в прямом смысле выплёвывал слова, дабы избавиться от чужой слюны во рту—И это не ты. Проваливай Оскорблённый мальчишка, чуть ли не всем телом бьётся во входную дверь, не прекращая орать, чтобы его выпустили. —Ты об этом ещё пожалеешь—шипел он, накидывая на себя ночной халат, и проскальзывая в приоткрытую щёлочку. —Обязательно—выдыхает ему в ответ Чимин, но его конечно же не слышат. В голове звучит голос Юнги. Он недовольный и даже злой, но звучит всяко лучше этой пищалки. Альфа не может заснуть. Снова. До крови обгрызает мозоли на пальцах, вырывает заусенцы, рвёт на себе волосы в которых откуда-то пролезла седина, лишь бы только это сумасшествие закончилось. Ему уже от самого себя страшно. Сколько он здесь провёл? Несколько месяцев? Они вернулись зимой, а сейчас уже лето. Сохранять хладнокровие стало невозможным. То, что раньше держало его на плаву, теперь топило и разъедало. Не сумев никак себе помочь, он сворачивается калачиком посреди комнаты, и легонько щипает себя за кожу на груди. Это должно было отрезвить, но по факту, только дополняет общую картину слетевшего с катушек человека. Утро пришло неожиданно быстро. Солнце поднялось, а вместе с ним и Чимин. Решив, что походить в волчьей форме будет полезно для прочистки мозгов, он уже готовился перекинуться, как в дверь вошёл дед и течный парень. Омега что-то лопочет старику на ухо, тычет пальцем на Чимина и истерично топает босой ножкой. Альфа его не слышит. Не хочет. Он словно в облаке, и всё что за его пределами, мало колышет. Дед стоит, сцепив руки в замок за спиной, и на очередную попытку мальчишки нажаловаться на внука, громко и резко рявкает. Парень сразу замолкает, уставившись глазами-блюдцами на старика. Тот же, осматривает Пака младшего издалека. Видок, конечно, тот ещё. Совсем не похож на гордость своей стаи. Скорее на отшельника, которого подобрали пару дней назад на границе. Он что-то говорит, но внук его не слышит, только видит, как старик уходит, и вместе с ним уходят все охранники. Он видит это через открытую дверь. «Дверь. Открыта. И никого. Нет.» – едва складывает слова Чимин, поднимаясь с пола. В проёме тут же нарисовался Чонгук, а следом за ним белокурая макушка Тэхёна и обеспокоенная физиономия Джина. Пак фокусируется на самом ярком элементе этой компашки, и из последних сил спрашивает: —Солнышко...? Это ты, или я совсем поехал головой? —Тэхён понимает, что обращаются к нему, и быстро подскакивает к лучнику. —Нет, не поехал—слегка саркастично отвечает ему Ким—Но уже готов. Мы тебя заберём, отмоем причешем и отправим на лечение. Пак улыбается, и Всех присутствующих немного пробивает. Джин толкает Чонгука забирать Чимина, Тэхён орёт через всю улицу, привлекая внимание Намджуна. Тот кивает, и бежит в дом лекаря, чтобы утащить бедолагу в дом вожака. Чонгук тем временем перекидывает друга через плечо, и, так же как Намджун, галопом мчит на другой конец поселения. Оно не очень большое, но лучника долго и качественно выжимали как лимон, так что приводить в чувства надо здесь и сейчас. Омеги остаются в доме. Джин закрывает нос и рот носовым платком, ибо запах того омеги уж очень едкий. —Наверное дали ему что-то чтобы спровоцировать течку—предположил Тэ. Джин кивнул и вооружившись доступными инструментами, стали снимать дверь с петель, а за ней и выдёргивать гвозди из окон. Здесь очень нужно проветрить. Но их быстро оттуда выдворили. Стоило лекарю оказаться в нужной точке, весь взмыленный Намджун вернулся в дом лучника, выгоняя оттуда омег, которые уже во всю снимали дверь с петель.  Теперь они все сконцентрировались на Паке. Лекарь настоял на приёме нескольких успокаивающих эссенций. Проблема была лишь в том, что нужно было встряхнуть пациента. Ничего лучше, чем закинуть его в бочку с дождевой водой они не придумали. Чимин вылетел оттуда как ошпаренный. А то, водичка то холодная. Охеревшими глазами бегает по открытой улице, и замирает. Тэ поворачивается в сторону его взгляда, но ничего пугающего не видит. Лекарь пользуется моментом и суёт Чимину в рот какой-то сироп. Лучник кривиться и плюётся. Матерится как в последний раз, и даже подскакивает на месте. Намджун с Чонгуком в полном восторге и непонимании. —Что вы ему влили, что он за секунду из овоща стал собой? —интересуется вожак —Концентрированный лимонный сок—усмехается лекарь—С огромной порцией острого перца. В общем—поворачивается он к альфам, переключая внимание с противной жижи на лекарственные препараты—Вот это—суёт в руки Намджуну—Сегодня дадите перед сном. Одну ложку. А это—суёт в руки Чонгуку—Завтра, как только проснётся. Две ложки. – вожак и учитель синхронно кивают—Учтите только, и то, и другое, гадость невероятная, зато быстро поставит вашего друга на ноги. Считай, специально под него сделано. За сутки станет более живеньким, за неделю полностью восстановится. —В каком смысле? – одновременно вопрошают Чон и Ким —Мы не должны лезть в дела Совета, но всё поселение жутко переживало за Чимина. И моя семья в том числе. Уж и не терпится увидеть его избранника—Лекарь воодушевлённо прицокнул, глядя на то, как беременный Джин с ноги срывает дверь с петель в доме Чимина. Ему рожать со дня на день, а он, видите ли, восстанавливает справедливость. Намджун устало вздыхает. — Восемь месяцев его там мариновали. Не каждый бы смог столько терпеть… То, что Чимин не слетел с катушек, это не иначе как чудо. А ведь он пытался… Чонгук ещё раз поблагодарил лекаря, отпуская того к семье. Чимин уже выплевался, и готов был раздать друзьям пинков. Но вместо этого, тупо пялился в землю, перебирая её пальцами ног. Джун счёл это не самым добрым знаком, и предложил поскорее уложить несчастного спать. В этом Чимин не сопротивлялся. Он помылся в бане Чонгука, влез в одежду Тэхёна, потому что все остальные шмотки оказались ему велики, и завалился спать прямо на тахте, стоявшей в кухне под окном. Намджун влил в него ложку лекарства, и лучника опять перекосило в гримасе отвращения. —Добить меня решили? Говорю сразу, я без боя не сдамся—Намджун рассмеялся —Конечно не сдашься, тот несчастный, что посмел бросить тебе вызов, до сих пор к лекарю ходит. А прошло без малого около двух месяцев. —Ничего с ним страшного не произошло—вяло отзывался Пак—Подумаешь, пару переломов —Ты сместил ему три позвонка—констатировал Чонгук—Они неправильно срослись из-за нашей регенерации и пришлось ломать их по новой. —Я ж так и сказал, ничего страшного с ним не произошло—повторил Чимин, принимая от друга стакан воды—А что дед скажет, когда узнает, что Джин мне дверь выбил? —Он давно порывался—признался Чонгук —И даже отрепетировал это на дверях твоего деда—Завершил Намджун—В общем и целом, наши ребята, кажется, запугали твоего родственника—Чонгук расплылся в довольной ухмылке хлопая «пять» Киму. —Вау—округлил глаза Чимин—Прости Джуни, но я просто обязан расцеловать твоего парня. —Уже мужа—поправил его Чонгук уходя за новой порцией воды—Но не напрягай голову. Тебе ещё много чего предстоит узнать. Пол года света белого не видел. Тэхён заскочил проведать их недавно вышедшего заключённого, и быстро чмокнув Чонгука, сказал, что останется на ночь у Сокджина. Альфы были только рады. Во-первых, по их задумке, уже через пару дней Чимин должен ползать на коленях перед Юнги, но для этого, нужно пересказать ему всё, что происходило на протяжении этих месяцев. Во-вторых, Намджун хотел обсудить с ними предстоящие свадьбы. Они с Джином обменялись кольцами, но омега настаивал на том, чтобы устроить праздник, когда все снова соберутся вместе. А церемония Чонгука так вообще была не за горами. Ну и конечно же, Ким не мог долго держать в себе новость о том, что совсем скоро станет отцом. Беременность протекала отлично. Вкусы в еде остались прежними, за исключением того, что Сокджин стал есть больше острого. Ходил то к Тэхёну, то к новым соседям, иногда игрался с волчатами, готовил еду, ещё и успевал погонять по дому младшего. В общем, мало что изменилось. Кроме размера живота. Без слёз не обошлось. Как только живот начал стремительно расти, на омегу навалились загоны на тему внешнего вида и веса. Аргумент: «Ты вообще-то беременный» не работал. Только к шестому месяцу его попустило. Стал даже чаще в зеркало смотреться. Чимин слушал Намджуна с раскрытым ртом. Он даже не заметил такое глобальное изменение. Но искренне радовался. Чонгук лениво рассказывал про будни с Тэхёном. К сожалению для слишком романтичного Намджуна, они состояли их обычных бытовых задач и яркой интимной жизни. Джун стал Чонгуку и Чимину самым настоящим старшим братом. Он поражал своим спокойствием и мудростью. То, как у него легко получалось сглаживать острые углы, просто поражало. Причём не важно, со своим мужем, или если становился невольным свидетелем ссоры между кем-то из их компании. Они сидели до глубокой ночи, обсуждая то одно то другое. В Чимина запихивали еду и вливали воду литрами. Намджун дал ему ещё пару капель того средства, что ему вручил лекарь, они разошлись спать. Утро встретило лучника скрипучим голосом его старейшины, мерзотной эссенцией которую лекарь наказал выпить с утра и проливным дождём.  —Что ты тут забыл? —Чимин явно не был рад снова встретиться с дедом. Правда помимо него в гости зашли и две омеги из Совета. Один из них всыпал старейшине Паку подзатыльник. Чонгук с Намджуном едва сдерживали смех, а вот Чимин не скрывал радости — Мне всё разъяснили. Я был очень не прав. Нельзя было так с тобой поступать. Не хочу быть монстром в глазах собственной семьи. Делай что хочешь. Это твоя жизнь, проживи её как хочешь. Закончив свою речь, старейшина развернулся на месте, планируя покинуть дом Чонгука, но Чимин вылетел раньше. Тёмная шерсть мелькнула под пеленой дождя и исчезла где-то по ту сторону непогоды.