Живой, к сожалению

Феликс не смог сомкнуть глаз после того, как Хёнджина забрали. Он несколько раз тянулся к кнопке вызова, но каждый раз одёргивал себя. Нельзя просто так тревожить медсестру среди ночи. Хотя какая разница, если в голове снова и снова прокручивался один и тот же момент — как Хёнджин падает, теряя опору. Да, он был зол на него. Но это не отменяло другого — он переживал. До самого утра никаких новостей не было. Оставалось только ждать. Феликс ловил каждый звук в коридоре, надеясь услышать шаги, голос, хоть что-нибудь. К девяти в палату зашла медсестра. Он даже не дал ей поставить поднос. — Что с ним? Женщина на секунду замерла, а потом мягко улыбнулась, будто увидела что-то трогательное. — С ним всё в порядке. Скоро вернётся в палату. Она поставила еду на тумбочку, но Феликс даже не взглянул на неё. — Почему он упал? — Состояние стабильное, не переживайте. Феликс лишь кивнул. Он и сам понимал — больше ему не скажут. Врачебная тайна. Всё, что касается диагноза, он услышит только от самого Хёнджина. Когда дверь за медсестрой закрылась, в голове неприятно щёлкнуло. Все это время он был занят только собой. Он даже не задумывался, почему Хёнджин до сих пор лежит в больнице. Не замечал, жаловался ли тот на боль, плохо ли ему было. Всё крутилось вокруг него самого — его ног, его боли, его жизни. А если Хёнджин всё это время терпел? Молчал, шутил, отвлекал его… пока сам разваливался изнутри? Мысль неприятно сжала грудь. Даже если всё это было из жалости — разве это не нормальное человеческое чувство? Дверь открылась, и в палату вернулся Хёнджин, будто ничего и не произошло. — Ну как тебе ночь без меня? Та же лёгкая усмешка, тот же тон, как будто он просто вышел на минуту. — Ненормальный, — Феликс всё-таки не удержался, но уголки губ дрогнули. — Ужасно. Как ты? — Всё нормально. Правда. — Какое «нормально»? Ты упал на ровном месте. — Ну и паникёр ты, — Хёнджин вздохнул, но на этот раз не отшутился. — Посттравматическая эпилепсия. Ничего страшного. Слова прозвучали слишком спокойно. Феликс замер. Воздух будто застрял где-то внутри. Он знал, что с этим живут. Но «ничего страшного» — звучало слишком просто для того, что он видел ночью. — Почему ты не говорил? Хёнджин пожал плечами, как будто речь шла о какой-то мелочи. — Не привык делиться таким. Феликс хотел что-то сказать — возмутиться, обидеться, но в голове всплыл тот разговор. Слова Аён. И его ответ. «Мне его просто жаль». Кто он такой, чтобы Хёнджин делился с ним чем-то важным? — Понятно. Хёнджин уже устроился на своей кровати, привычно прижимая к себе игрушечного кота. — А ты в порядке? — Я? — Ну не я же, — он приподнял бровь. — Да. Всё нормально. Взгляд Хёнджина стал внимательнее. — Точно? — Точно. Пауза затянулась. Феликс колебался всего секунду, но всё же спросил: — Аён ты не скажешь? — Аён? — Хёнджин искренне удивился. — А с чего я должен ей говорить? — Ну… я подумал, вы… типа вместе. Или к этому идёт. Хёнджин рассмеялся — легко, без напряжения. — С чего ты это вообще взял? Она просто подруга. — Мне показалось, что нет. — Когда кажется — креститься надо. Игрушечный кот полетел в сторону Феликса. Тот автоматически поймал его, даже не думая. — Как скажешь. Он бросил игрушку обратно и отвернулся. — Я посплю. Кое-кто украл у меня ночь. — Меня же не было, — Хёнджин усмехнулся. — Ты мне изменяешь? — Очень смешно. — Ладно, спи. Феликс закрыл глаза, но мысли не отпускали. Он больше не хотел копаться в этом, разбирать слова по кускам, искать в них скрытый смысл. Слишком утомительно. Он решил проще. Он не будет больше цепляться. Не будет огрызаться. Не будет копать глубже. Но и возвращаться к тому, что было раньше — тоже не станет. Что-то между ними всё-таки сломалось. Не громко, не резко — просто треснуло внутри. И теперь это уже не склеить так, как было. Как и ожидал Феликс, их общение с Хёнджином заметно охладело. Тот пытался всё вернуть: подходил поговорить, звал посмотреть фильм, выйти на прогулку, но Феликс каждый раз находил отговорки или отделывался короткими ответами. Хёнджин не понимал, что происходит, и, похоже, не знал, с какой стороны к этому подойти. — Феликс, мы можем поговорить? Он всё-таки не выдержал. — Давай позже, — Феликс сразу напрягся. — Я сейчас встречаюсь с Минхо, а потом процедуры. Поговорим вечером? Хёнджин кивнул и молча взял в руки книгу, хотя было очевидно — читает он больше для вида. Феликс надеялся, что к его возвращению тот уже уснёт. А завтра… завтра он что-нибудь придумает. Минхо появился неожиданно быстро. — Ну что, ты готов? — Как видишь, нет, — Феликс кивнул на домашнюю одежду. — Сейчас позову медбрата, поможет переодеться. — Зачем? Я помогу. Феликс не хотел. Совсем. Но отказ звучал бы странно. Он замялся, не находя слов, и в этот момент вмешался Хёнджин. — Я помогу. Он уже встал, доставая вещи из шкафа, как делал это десятки раз раньше. После того как с руки сняли гипс, это стало чем-то привычным: пересадить в кресло, переодеть, помочь с мелочами. Феликс не стал возражать. Минхо отвёл взгляд, на секунду задержался в дверях, а потом тихо сказал: — Я подожду снаружи. Хёнджин действовал спокойно и аккуратно, без лишних слов. Закончив, он помог Феликсу пересесть в кресло. — Будь осторожнее. — Спасибо, — тихо ответил Феликс. Минхо ждал его в коридоре. Они решили поехать на набережную. — Не думал, что вы так сблизились, — бросил Минхо по дороге. — Мы целыми днями вдвоём в палате. Это неизбежно. — Поэтому ты про меня забыл? Феликс даже не сразу понял, шутка это или нет. — Не говори так, — он коснулся руки друга. — Мы с тобой с детства вместе. Как я могу тебя забыть? — Да я шучу, — Минхо улыбнулся, и вроде бы искренне. — Хочешь мороженое? — Только если… — Шоколадное. Феликс невольно улыбнулся. Минхо действительно знал его слишком хорошо. Тот отошёл за мороженым, а Феликс остался один, глядя на воду. В больничной суете он и правда начал отдаляться. Сам того не заметив. Сколько раз они сидели здесь раньше — просто молчали или говорили обо всём подряд. Делились тем, что никому другому не рассказывали. Ссорились, мирились, снова смеялись. Это была настоящая дружба. — Держи. Минхо вернулся и протянул ему мороженое. — Спасибо. Феликс кивнул в сторону реки. — Помнишь, как я в прошлом году туда свалился? — Такое забудешь, — Минхо усмехнулся. — Не надо было столько пить. — А если бы я утонул? — Ну не утонул же. — Он пожал плечами. — Уже второй раз, кстати. Феликс не сразу понял. Минхо кивнул на его ноги. Улыбка исчезла. — Извини, — быстро добавил он. — Ничего, — Феликс отвёл взгляд. — Бывает. Он действительно уже не реагировал так остро, как раньше. Но осадок всё равно остался. — Я, кстати, буду поступать в следующем году, — сменил он тему. — Серьёзно? — Минхо оживился. — Значит, буду твоим старшаком. Фраза прозвучала легко, почти шутливо. Но Феликса почему-то задело. Слишком просто. Слишком… не вовремя. Это было уже не в первый раз. Минхо вроде не делал ничего плохого, но иногда попадал точно туда, куда не стоило. И каждый раз Феликс ловил себя на этом раздражении. Он не хотел об этом думать. — Тогда будешь делиться конспектами. — Прямо как в школе. Они больше не возвращались к тяжёлым темам. Просто гуляли, смотрели на воду, вспоминали прошлое. Это помогало. Отвлекало. И, что важнее, позволяло не возвращаться мыслями туда — в палату, где его ждал разговор, которого он избегал.

***

Феликс ушёл с Минхо, а Хёнджин остался в палате один. Голова ныла с самого утра, но сейчас боль стала сильнее — пульсирующей, давящей, такой, что трудно было даже сосредоточиться. Он попробовал лечь, закрыть глаза, надеясь, что отпустит, но стало только хуже. Дыхание сбилось, в висках стучало. Он на ощупь потянулся к кнопке вызова и нажал её. И почти сразу понял, что не успевает. Тело перестало подчиняться. Сначала лёгкая дрожь, затем резкие, неконтролируемые движения. Руки и ноги дёргались сами по себе, мышцы сводило, и он уже не мог ни остановить это, ни даже нормально осознать происходящее. Всё будто отдалилось, расплылось. Когда медсестра вбежала в палату, приступ уже был в разгаре. — Быстро, держи его, — коротко сказала она второму сотруднику. Они действовали быстро и без лишних слов. Под голову подложили подушку, освободили пространство вокруг, чтобы он не ударился. Один фиксировал его плечи и руки, не давая навредить себе, а медсестра уже доставала ампулу. — Сейчас пройдёт… спокойно… Игла вошла в вену. Судороги не исчезли сразу, но постепенно начали ослабевать. Движения становились реже, слабее, пока совсем не сошли на нет. Дыхание выровнялось, тело обмякло. Хёнджин провалился в тяжёлый сон. — Успели, — выдохнула медсестра. Очнулся он примерно через час. Сознание после диазепама возвращалось медленно, как будто через густой туман. Он помнил только начало — как резко стало плохо. Всё остальное будто стёрлось. Тело было тяжёлым, слабым, каждое движение давалось с трудом. Хотелось просто лежать и не шевелиться хотя бы какое-то время. Он закрыл глаза, но долго оставаться в тишине не получилось. — Привет, — раздался знакомый голос. Хёнджин открыл глаза. Рядом стояла Аён, держа в руках пакет с фруктами. Он не был готов её видеть, но грубить не стал. — Привет, — тихо ответил он, немного приподнимаясь. — Как ты? Она сразу смягчилась, села рядом и положила пакет на тумбочку. — Я нормально. А ты как? Ты какой-то… бледный. — Если честно, не очень, — признался он, не вдаваясь в подробности. — Голова болит. Просто устал. Аён нахмурилась сильнее, явно переживая. — Что-то случилось? — Да нет… — он отвёл взгляд. — Просто день тяжёлый. Она немного помолчала, потом всё же улыбнулась: — Я просто хотела тебя увидеть. — Предупредила бы. — Я звонила. Ты не отвечал, — в голосе мелькнула лёгкая обида. — Я после препаратов вырубился, — он вздохнул и аккуратно взял её за руку. — Правда рад тебя видеть… просто сейчас не в состоянии нормально поговорить. Меня реально клонит в сон. Давай позже? Он говорил мягко, но прямо. Аён кивнула, стараясь не показать, что её это задело. — Хорошо. Отдыхай. Она наклонилась, обняла его, чуть дольше, чем обычно, и вышла из палаты. Уже в коридоре она смахнула слезу. Она ведь специально отменила встречу с подругами. А он… даже не попытался удержать. На выходе она столкнулась с Феликсом. На лице мгновенно появилась улыбка. — Привет, Феликс. — Привет. Он не выглядел радостным, но и открыто это не показывал. Просто коротко кивнул и уже собирался ехать дальше. — Подожди. Он остановился. — Давай поговорим. Феликс слегка удивился, но спорить не стал. — Хорошо. Только недолго, у меня процедуры. Они вышли на улицу. Несколько секунд Аён молчала, потом резко спросила: — Что происходит с Хёнджином? — В смысле? — Он странный в последнее время. Сегодня даже разговаривать не захотел. — Устал, наверное, — спокойно ответил Феликс. — Лекарства, процедуры… — Я не верю. Он нахмурился. — Тогда спроси у него. — А по-моему, ты всё знаешь. Тон стал жёстче. — Что? — Феликс уже не скрывал раздражения. — Причём тут я? — Потому что всё из-за тебя. Он замер. — Возится с тобой всё время, даже про меня забыл. — Не говори глупостей. Но она уже не останавливалась. — Зачем ты ему вообще нужен такой? Посмотри на себя. Он просто добрый, понимаешь? Это жалость. Обычная жалость. Не строй иллюзий и отстань от него. Слова ударили больнее, чем он ожидал. — Да пошла ты. Пощёчина прозвучала резко и звонко. Феликс даже не сразу понял, что произошло. Аён бросила на него злой взгляд и быстро ушла. Он остался стоять. Щека горела, но сильнее было другое. Её слова. Он знал, что не должен зацикливаться, но всё равно зацепило. Он резко выдохнул и заставил себя двинуться дальше. Опаздывать на процедуры было последним, что ему сейчас нужно.

***

Хёнджин к этому времени уже чувствовал себя немного лучше. Слабость оставалась, но хотя бы голова перестала так сильно болеть. Он посмотрел на пустую кровать напротив. Феликса не было. Взгляд упал на часы — процедуры. Он потянулся за телефоном, чтобы хоть как-то отвлечься. Лента новостей листалась без интереса, пока один заголовок не зацепил взгляд: «Задержана группировка, устроившая теракт» Он замер. Открыл. Читал медленно, внимательно. Автобус. Дата. Тот самый день. Пальцы непроизвольно сжались. Погибшие. Раненые. Ещё один случай — рынок. Оказалось, что после задержания части группировки, причастной к взрыву автобуса, произошло ещё одно нападение — на рынке. С каждой строкой внутри поднималась злость. — Как они могли… — тихо выдохнул он. Перед глазами всплыло лицо Феликса. — Феликс… Он отложил телефон. На этот раз он точно не отступит. Он дождётся его и поговорит.