Живой, к сожалению

Хёнджин. В многолюдном аэропорту Хёнджин чувствовал себя некомфортно. Кто-то встречал друга, кто-то — свою девушку, кто-то — сына… А его никто не ждал, никто не бросился обнимать и уж тем более не помог с багажом. Он сам поплелся к выходу и сам вызвал такси до нужного адреса. В машине Хёнджин сжимал телефон в руке и всю дорогу не мог остановить дрожь в ноге. Просто разглядывал пейзаж за окном, но это не помогало. Мысли снова и снова возвращались к предстоящей встрече. Что он почувствует, когда увидит ее? Что она скажет? И что ответит он сам? Пока Хёнджин думал об этом, навигатор показал, что до конца поездки осталось сто метров. Сердце забилось так сильно, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Он вытер вспотевшие ладони о джинсы, расплатился и вышел из машины. Перед ним стоял двухэтажный уютный дом из белого кирпича, а вокруг раскинулся красивый зеленый сад. Хёнджин сглотнул и медленно зашагал по дорожке, ведущей к дому. На несколько секунд замер перед белой дверью и наконец нажал на звонок. Ожидание казалось бесконечным. Он уже начал думать, что лучше просто уехать обратно. Но не успел довести эту мысль до конца — дверь распахнулась. — Я, наверное, ошибся адресом. Он кивнул маленькому зеленоглазому мальчику лет пяти, развернулся и уже собирался уйти. Где теперь искать нужный дом? — Хёнджин, это ты? Парень замер. Этого не может быть. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы, но понял, что слишком долго стоит к мальчику спиной, и медленно обернулся. — Да? К удивлению Хёнджина, мальчик лучезарно улыбнулся и побежал к нему навстречу, а затем крепко обнял. Хёнджин растерялся. Его руки застыли в воздухе в сантиметре от ребенка, но спустя пару секунд он все же осторожно положил их ему на плечи, обняв в ответ. Он еще не успел осознать произошедшее, как в дверях появилась знакомая женщина в платке. Хёнджин поднял на нее взгляд. Она смотрела на них со слезами на глазах. Мальчик отстранился и проследил за его взглядом. — Мама! Смотри, брат приехал! Брат. Так у Хёнджина все это время был брат? Он не верил своим ушам и просто смотрел на мальчика. Светлые волосы, зеленые глаза… А потом до него начало медленно доходить: черты лица и правда были похожи на его собственные в детстве. — Пойдем домой! Ты будешь со мной играть? Мальчик даже не стал дожидаться ответа. Своими маленькими руками он схватился за край рубашки Хёнджина и потянул его к дому. То ли от шока, то ли от растерянности, Хёнджин не стал сопротивляться и послушно пошел за ним. — Джосс, сынок, твой брат устал. Иди наверх, поиграй с няней. Джосс грустно кивнул и послушно ушел вместе с няней на второй этаж. Они остались одни у входа в дом. Женщина вытерла слезы и осторожно взяла Хёнджина за руку. Она совсем не была похожа на ту, которую он помнил. Кожа стала бледнее, вокруг глаз собрались морщинки. В памяти Хёнджина она оставалась красивой и молодой, а перед ним стояла уставшая, постаревшая женщина. Он не стал отдергивать руку. Просто молча ждал, когда она заговорит первой. Вопросов было слишком много, но начать разговор самому он так и не решился. — Я так рада, что ты приехал, — тихо сказала она, грустно улыбнувшись. — Пойдем в дом. Мне нужно многое тебе рассказать. Дом выглядел уютным как снаружи, так и изнутри. Слишком идеальный — будто из фильмов про примерную семью. Везде убрано и чисто. Много растений, красивые ковры и белоснежная скатерть. — Дом красивый у тебя, — Хёнджин еще раз оглядел помещение. — И семья… Женщина ничего не ответила, только виновато улыбнулась. Хёнджин посчитал ее улыбку неуместной, но ничего не сказал. Она протянула ему прозрачную папку. — Что это? — Хёнджин нахмурился и стал листать бумаги. — Справки из наркодиспансера. — Только не говори, что ты… Хёнджин не смог договорить. Вместо этого он начал вчитываться в текст. Даты были старыми, а бумага местами уже пожелтела. Документы подтверждали, что его мать была зависимой. Его собственная мать… Он застыл от шока и не знал, как реагировать. — Ты все правильно понял. После смерти твоего отца… Мне было очень тяжело, сынок. Я не знала, куда себя деть. Она замолчала и отвела взгляд. Какое-то время в комнате стояла тишина, а Хёнджин не мог произнести ни слова. — Это не оправдывает меня, но я начала употреблять… Тебе не нужна была такая мать. Смотря на тебя, я думала, что смогу бросить. Я пыталась ради тебя… Правда пыталась, но самостоятельно не смогла. — И ты решила просто уехать? — Тогда я встретила Лео. Он помог мне… — Она взяла дрожащую руку Хёнджина в свои ладони. — Он увез меня во Францию, и я собиралась забрать тебя, когда вылечусь. — Почему не забрала? — Хёнджин смотрел на мать с надеждой. — Не было и дня, когда я не думала о тебе. Но это затянулось на несколько лет, и тогда… — Она не смогла сдержать всхлип. — Я не смогла тебе позвонить. Не знала, простишь ли ты меня. Думала, что уже слишком поздно. За несколько минут мир Хёнджина перевернулся с ног на голову. Слова матери громко звучали в голове, а все остальные звуки будто исчезли. Осознание постепенно приходило, и шок медленно сменялся злостью. Его глаза потемнели, челюсти сжались, а на висках заиграли желваки. — Серьезно? Ты не звонила мне из-за чувства вины? — Ты бы не понял меня в таком возрасте. Я боялась… — Ты понимаешь, какой бред несешь? — Хёнджин резко поднялся, собираясь уйти. — Я рос один. Пока у всех были любящие мамы, я смотрел на них с завистью. Представляешь, как это больно, когда на утренниках все дарят открытки мамам, а ты — учительнице? Знаешь, каково это, когда после экзамена других ждут родители, а тебя — никто? Когда некому пожаловаться на обидчиков? Когда все смотрят на тебя с жалостью? Он сделал паузу и продолжил: — Больно быть сиротой при живой матери. А еще больнее узнать, что мать — наркоманка, которая бросила тебя и завела семью, которой у тебя никогда не было. А теперь ты даешь другому ребенку все то, чего не дала мне. Он смотрел на женщину и хотел услышать хоть что-нибудь, что могло бы ее оправдать. Но этого не произошло. Она молчала. — А я ведь тоже твой ребенок, мама. Разве я не достоин всего этого? Ему хотелось плакать от собственных слов. Но он не мог этого себе позволить. Вместо этого проглотил ком в горле и сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Прости меня… Я очень сожалею. Она опустилась перед сыном на колени. Хёнджин отвел взгляд и старался не смотреть на мать. Он все еще злился, но внутри что-то болезненно сжималось. Он не мог ничего с собой поделать. Причин для ненависти было тысяча, но вид женщины заставлял его сердце болезненно ныть. — Встань. Я услышал тебя, но не знаю, смогу ли простить. — Он бросил на нее последний взгляд. — Если это все, я ухожу. — Хёнджин, не уходи… Он ничего не ответил и направился к выходу. Хёнджин не жалел, что приехал. Это было больно, но вопросы больше не будут его терзать. Уже у входа его остановил голос матери: — Я больна… У меня осталось мало времени.

***

Феликс. На столе лежал телефон, который Феликс сверлил взглядом вот уже двадцать минут. Но в конце концов он не выдержал тишины и схватил его. Ни одно сообщение так и не было прочитано, а звонки даже не доходили до Хёнджина. Феликс не находил себе места и не знал, что делать. В голове уже появилась тысяча причин: авария, приступ — все, что только может прийти в голову тревожному человеку. Приходилось идти на крайние меры. Он зашел в профиль Хёнджина и начал искать его друзей. Первым, кого он нашел, был Чонин. Не теряя ни секунды, Феликс написал короткое: «Привет». К счастью, ответ пришел почти сразу. Пальцы дрожали так сильно, что нормально напечатать сообщение он уже не мог, поэтому решил позвонить. — Да? — голос Чонина звучал растерянно. — Я звоню по поводу Хёнджина. Он не отвечает на звонки и сообщения уже несколько дней. Я боюсь, что у него приступ… Но я не могу проверить. Сам понимаешь мое положение. Ты можешь к нему съездить? В трубке повисла тишина. С каждой секундой Феликсу становилось все тревожнее. — Чонин?.. — Он боялся услышать ответ, но оставаться в неведении тоже не мог. — Он тебе ничего не говорил? — Нет… — Я не имею права рассказывать, поэтому надеюсь, что ты ничего ему не скажешь. — Говори уже. — С ним все в порядке, не переживай… Он уехал во Францию. К матери. Во Францию. К матери. Феликс будто почувствовал, как его облили ледяной водой. Он не хотел верить словам Чонина, но выбора не было. Сделав глубокий вдох, Феликс попытался успокоить себя. По крайней мере, худшие опасения не сбылись. Хёнджин хотя бы жив. — Хорошо… Спасибо. Он сбросил звонок и сразу начал прокручивать слова Чонина в голове. Хёнджин уехал и ничего ему не сказал. Это одновременно обижало и злило. Он ведь обещал приходить. Говорил, что любит. Это не могло быть неправдой. Наверняка была причина. Феликс цеплялся за эту мысль, пытаясь успокоить себя. Нужно просто подождать. Хёнджин все объяснит, напишет ему — и тогда все снова будет хорошо.