Белые розы в тени ивы

Комната стала для Майи камерой одиночного заключения, в которой теперь было двое. Она заперла дверь на несколько оборотов и сползла по ней на пол, не в силах дойти до кровати. Её рыдания были почти беззвучными — она боялась, что кто-то из слуг или, не дай Бог, сама Диана услышит её слабость. Она сжимала живот руками, но не с нежностью, а с ужасом, будто пыталась защититься от того, что росло внутри неё. Это был не плод любви, это был отпечаток власти Хаджиева, его окончательная печать на её судьбе. — За что... — шептала она, задыхаясь от слез. — Почему всё так... икование тирана А за дверями, внизу, жизнь кипела. Руслан, не скрывая своего триумфа, уже распорядился открыть самое дорогое вино. Его голос гремел на весь дом, долетая даже до спальни Майи. — Сын! Я чувствую, это будет лев, настоящий Хаджиев! — кричал он сыновьям, которые с натянутыми улыбками поздравляли отца, понимая, что новый наследник — это еще один претендент на огромное состояние. — Назовем его в честь моего деда — Арслан! Или нет... Тимур! Он будет править всем, что я построил! Руслан уже видел в Майе не женщину, а плодородную почву, которая принесла ему долгожданный плод. Он уже планировал, каких учителей наймет, в какие школы отправит ребенка. Его уверенность в том, что родится именно мальчик, была непоколебимой и пугающей. Тень Дианы В это время Диана сидела в своей комнате в другом крыле дома. Она не вышла к брату «праздновать». Она стояла у окна, глядя на темнеющий сад, и её пальцы так сильно сжимали бокал, что тонкое стекло едва не треснуло. Пять-шесть недель. Цифры выжигали ей мозг. Она вспоминала вкус губ Майи, её нежные прикосновения, её клятвы... и то, как быстро Майя оказалась в постели Руслана после их разрыва. Для Дианы это выглядело как самое расчетливое предательство в мире. «Она не просто ушла, — думала Диана, чувствуя, как внутри неё умирает всё человеческое. — Она решила пустить корни в эту семью через ребенка. Она выбрала власть Хаджиевых». Вечер тишины Когда прислуга принесла Майе ужин в комнату по приказу Хаджиева («Теперь она должна есть за двоих!»), Майя даже не открыла крышку. Она лежала на кровати в темноте, глядя в потолок. Ей казалось, что стены комнаты сужаются. Отец продал её. Муж видел в ней инкубатор. Диана теперь ненавидела её больше всех на свете. Она была совсем одна в этом огромном, богатом доме, наполненном людьми. Единственный человек, который понимал её боль — Зара — молчала, потому что знала: против воли Хаджиева нет лекарства. Майя закрыла глаза, надеясь, что это просто страшный сон, но толчок тошноты в желудке напомнил ей: это реальность, и она только что стала вечной пленницей этого клана. Неделя превратилась в бесконечный, выматывающий марафон. Руслан вел себя так, будто совершил величайшее открытие в истории человечества. Особняк заполнили коробки с самыми дорогими витаминами, привезенными из-за границы, лучшими фруктами и фермерскими продуктами. Он установил жесткий график: Майя должна была спать, есть и гулять строго по часам под присмотром двух служанок, которые теперь следовали за ней как тени. — Ешь, это полезно для мозга моего пацана, — гремел он за завтраком, пододвигая к ней тарелку с черной икрой. Майя ела через силу, борясь с рвотными позывами. Каждый кусок ощущался как пепел. Она видела, как слуги отводили глаза, когда она проходила мимо. В их взглядах больше не было высокомерия по отношению к «молодой жене», только тихая, тяжелая жалость. Даже сыновья Хаджиева примолкли — они смотрели на её живот как на часовую бомбу, которая в один миг может лишить их части наследства. Пустота после бури Но самым болезненным было отсутствие Дианы. С того самого дня, когда врач вынес вердикт, Диана больше не появлялась. Её комната в гостевом крыле была пуста. Майя каждое утро, выходя на прогулку в сад под конвоем служанок, первым делом смотрела на окна второго этажа. Но шторы были задернуты. — Где Диана? — как-то вечером, набравшись смелости, спросила Майя у Лейлы. Девушка грустно вздохнула, перебирая свои учебники. — Она уехала на следующее же утро, Майя. Рано-рано, еще до рассвета. Даже с папой не попрощалась, просто оставила записку, что у неё срочные дела в холдинге. Она... она выглядела очень странно перед отъездом. Словно из неё выкачали всю жизнь. Майя прислонилась к дверному косяку, чувствуя, как внутри всё обрывается. Диана ушла. Она ушла, забрав с собой ту крохотную надежду на понимание, которая теплилась в сердце Майи. Для Дианы эта история была закончена: Майя беременна от её брата, Майя сделала свой выбор, Майя теперь — часть клана Хаджиевых. Присутствие без присутствия Несмотря на то, что Дианы не было в доме физически, Майя чувствовала её повсюду. Она видела раздавленный бутон розы на дорожке, который так и не убрали садовники. Она вдыхала воздух в саду и ей чудился шлейф сандала. Теперь Майя осталась один на один с Русланом, который с каждым днем становился всё более одержимым. Он уже распорядился начать ремонт в одной из комнат, чтобы превратить её в детскую, похожую на дворец маленького принца. — Ты должна быть благодарна, Майя, — сказала ей однажды Зара, когда они столкнулись в оранжерее. — Ты дала ему то, что он ценит больше всего — продолжение его самого. Теперь ты в безопасности... в каком-то смысле. — Это не безопасность, Зара, — прошептала Майя, глядя на свои бледные руки. — Это пожизненный срок. Зара ничего не ответила, лишь положила свою сухую, теплую ладонь на плечо девушки. В этом доме жалость была единственной валютой, которую женщины могли предложить друг другу. Майя понимала: Диана не просто уехала, она вычеркнула её из своей жизни. И теперь, когда под сердцем билась новая жизнь, Майя осознала, что она окончательно проиграла войну за свою свободу. Она была матерью будущего наследника империи, которую ненавидела, и женщиной, которую презирал единственный человек, которого она любила. *** Три месяца прошли как в лихорадочном сне. Живот Майи округлился, и хотя срок был еще не таким большим, он казался ей огромным клеймом, которое невозможно спрятать. Она начала носить безразмерные, тяжелые платья и просторные кардиганы, пытаясь за складками ткани скрыть реальность, которую она всё ещё не могла принять. Руслан стал её тенью. Его забота была похожа на удушье: он контролировал каждый её шаг, запрещал подниматься по лестнице без сопровождения и постоянно касался её живота, заставляя Майю внутренне содрогаться. Гром среди ясного неба Однажды за ужином Руслан, сияя от самодовольства, хлопнул ладонью по столу. — Всё! Хватит прятаться. Через неделю я устраиваю большой пир. Весь город должен знать, что Хаджиевы ждут наследника. Майя замерла с ложкой в руке. — Руслан, может не надо? Я не очень хорошо себя чувствую... — Это не обсуждается! — отрезал он. — Приедут все. Весь наш род, все партнеры. И твои родители тоже будут. Твой отец должен видеть, что не зря отдал мне дочь. Он теперь банкрот, живет на мои подачки, так что пусть придет и поклонится своему будущему внуку. Майя почувствовала, как к горлу подкатил знакомый ком. Увидеть отца, который продал её, как вещь... Это было выше её сил. Но слова Руслана об «всех родственниках» заставили её сердце пропустить удар. — Все... родственники? — переспрашивала она, боясь произнести имя. — Все до единого, — усмехнулся Руслан. — Даже Диана. Я лично позвонил ей и сказал, что если она не приедет на такое торжество, то может считать, что у неё больше нет брата. Она злилась, но обещала быть. Ей придется признать мой триумф. Подготовка к балу в аду Дом превратился в разлей-поле. Слуги сбивались с ног, заказывались тонны еды, лучшие вина и живая музыка. Майе привезли платье, сшитое на заказ — из золотой парчи, которое должно было подчеркивать её положение, а не скрывать его. Хаджиев хотел, чтобы она сидела на возвышении, как живой монумент его мужской силе. Зара видела, в каком состоянии находится Майя. Она зашла к ней в комнату вечером перед пиром. — Ты должна держаться, Майя, — тихо сказала она, расчесывая длинные волосы девушки. — Завтра на тебя будут смотреть сотни глаз. Кто-то с завистью, кто-то с ненавистью. Твои родители будут просить прощения, но не верь им — им просто нужны деньги Руслана. — А Диана? — сорвалось с губ Майи. Зара на мгновение замерла. — Диана приедет не ради праздника. Она приедет, чтобы окончательно похоронить свою боль. Постарайся не встречаться с ней глазами, если не хочешь, чтобы твоё сердце остановилось прямо в зале. День торжества Вечер настал. Огромный зал поместья был залит светом хрустальных люстр. Гости прибывали один за другим. Майя стояла на вершине лестницы в своем золотом платье, чувствуя себя жертвенным ягненком, которого вывели на алтарь. Руслан крепко держал её под локоть. — Улыбайся, — шепнул он ей на ухо. — Ты сегодня королева. Внизу, в толпе, она увидела своего отца. Виктор Демидов выглядел постаревшим и жалким, он суетливо кланялся гостям, пытаясь вернуть себе хоть каплю уважения через зятя. Увидев Майю, он натянуто улыбнулся и поднял бокал, но она лишь отвела взгляд. И вдруг толпа у входа расступилась. Вошла Диана. На этот раз она была не в костюме, а в длинном, угольно-черном платье с открытой спиной. Она выглядела настолько великолепно и в то же время пугающе, что разговоры в зале на мгновение стихли. Она не смотрела на брата. Её взгляд сразу, как по навигатору, нашел Майю на лестнице. Диана медленно опустила глаза на её заметный живот, обтянутый золотой тканью. На её лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах на секунду вспыхнуло такое пламя, что Майе показалось, будто её золотое платье сейчас вспыхнет и превратится в пепел. Диана начала подниматься по лестнице навстречу им. Каждый её шаг отдавался в висках Майи пульсирующей болью. — Ну, здравствуй, дорогая семья, — произнесла Диана, остановившись в паре ступеней от них. Она посмотрела на Майю в упор. — Вижу, ты отлично справляешься со своей главной ролью, Майя. Золото тебе очень к лицу... особенно когда оно скрывает то, что куплено с потрохами. Руслан, не чувствуя ледяного напряжения, лишь громче рассмеялся и притянул Майю к себе еще крепче, по-хозяйски положив ладонь на её округлившийся живот. — Видишь, Диана? — самодовольно произнес он. — Я же говорил, что Хаджиевы всегда получают то, что хотят. Скоро здесь будет бегать мой наследник. Арслан. Диана медленно перевела взгляд с лица брата на его руку, лежащую на животе Майи. Её губы дрогнули в едва заметной, горькой усмешке. — Арслан... — повторила она, и это имя в её устах прозвучало как приговор. — Что ж, Руслан, ты всегда любил громкие имена. Главное, чтобы мальчик не вырос похожим на твоего покорного пса. Она снова посмотрела на Майю. Вблизи было видно, как сильно Майя побледнела. Тонкий слой пудры не мог скрыть серый оттенок её кожи и темные круги под глазами. — Ты выглядишь... тяжелой, Майя, — вполголоса произнесла Диана. — Наверное, нелегко носить в себе такую ответственность? Или совесть давит сильнее, чем ребенок? Майя не выдержала. Она почувствовала, как к горлу снова подступает тошнота — на этот раз не от беременности, а от невыносимой боли. — Мне нужно... мне нужно подышать, — прошептала она, высвобождаясь из хватки Руслана. — Эй, ты куда? — Хаджиев нахмурился. — Гости только собрались! — Оставь её, брат, — холодно вмешалась Диана. — Разве ты не видишь? Твоему «золотому активу» душно от твоего обожания. Или ты боишься, что она сбежит через балкон? Руслан недовольно фыркнул, но отпустил руку Майи. — Иди. Пять минут, и чтобы вернулась. Мы скоро будем объявлять главный тост. Встреча в тени Майя почти бежала через зал, не глядя на родителей, которые пытались её окликнуть. Она выскочила на дальнюю террасу, где было темно и безлюдно. Холодный ночной воздух ударил в лицо, принося минутное облегчение. Она вцепилась в мраморные перила, пытаясь выровнять дыхание. — Думала, ты спрячешься здесь? Майя вздрогнула. Диана стояла в тени колонны. Она вышла вслед за ней так бесшумно, что казалось, будто она — просто призрак из её прошлого. Диана медленно подошла ближе, и свет из окон залы подсветил её лицо — оно было жестким, как маска. — Зачем ты приехала? — сорвавшимся голосом спросила Майя. — Чтобы издеваться надо мной? Тебе мало того, что я в этом аду? — В аду? — Диана сделала шаг к ней, её глаза сверкнули гневом. — Не называй адом то, что ты выбрала сама. Ты бросила меня, Майя. Ты сказала, что я — лишь эпизод, а Хаджиев — твоё будущее. И вот оно, твоё будущее. В золотом платье и с его ребенком под сердцем. Ты получила то, на что променяла нас. — Ты ничего не знала! — выкрикнула Майя, и слезы наконец брызнули из глаз. — Ты не знала, что мой отец... — Твой отец — банкрот и ничтожество, — перебила её Диана. — Я знала это. И я бы решила это за одну ночь. Но ты не пришла ко мне. Ты легла под моего брата. Диана подошла вплотную. Она была выше Майи на голову, и сейчас её аура власти буквально подавляла. Она протянула руку, и Майя инстинктивно зажмурилась, ожидая удара или грубости. Но пальцы Дианы лишь коснулись тяжелой золотой ткани на её животе — мимолетно, едва ощутимо. — Пять месяцев назад я думала, что ты — самое чистое, что было в моей жизни, — прошептала Диана прямо в губы Майи. — А теперь ты носишь кровь человека, которого я ненавижу больше всего на свете. Скажи мне... когда он касается тебя ночью... ты закрываешь глаза и представляешь меня? Или ты уже научилась любить своего хозяина? Майя задохнулась от этой жестокости. Она хотела сказать правду, хотела закричать, что спасала Диану от Руслана, потому что Руслан убил бы её, если бы узнал о связи сестры с его «невестой». Но она видела в глазах Дианы такую стену льда, что поняла: та уже не услышит. Она уже всё для себя решила.