Все лисы любят яблоки

      Впервые Юнги не выводит из себя уличный шум. Потому что за стуком влюблённого сердца всё равно ничего не слышно. Вычурные наряды, мельтешащие в толпе, и декорации тоже не вызывают раздражения. Потому что они - бессмысленный фон. Всё его внимание сосредоточено на застенчивом белоснежном пятнышке рядом.       На празднества принято облачаться в разноцветные наряды и надевать многочисленные украшения. Только Чимин сам по себе чудеснейшее их украшений. Юнги удовлетворённо любуется тем, как великолепно на лисёнке смотрится подаренное им платье. Белоснежный наряд с серебряным поясом, что обнимает тонкую талию, выглядит очаровательно. Совсем ненавязчиво, скромно, но завораживающе. Белокурые волосы переплетены косами, складываясь в диковину причёску.       В своей естественной робкой красе Чимин ярче любых драгоценных камней. Нежнее дорогих шелков. То, с какой плавностью и грацией он движется по широкой улице, поражает. Походка лёгкая и невесомая, словно он не шагает вовсе, а парит над землёй. Воплощение нежности и великолепия.       На них все смотрят. Юнги -фигура знаменитая, но взгляды прикованы не к нему. Загадочный незнакомец, что затмевает своей красотой даже луну, тянет на себя восхищённые взоры…Ещё больше недоумевающие. Старший сын главы деревни слывёт дикарём. Никто не осмеливается говорить об этом открыто, но за спиной охотно шепчутся. Юнги хорошо известно, о чём они думают прямо сейчас: «Что этот ослепительный юноша позабыл в компании местного лесничего?».       -Мог бы предупредить! Ты подарил мне достаточно украшений и нарядов…Я бы оделся во что-то более подходящее. – С упрёком шикает Чимин, представляя себя бледным пятном в толпе. Он не привык к такому вниманию. Не привык, что его рассматривают с интересом, а не ужасом. Чувствовать себя частью мира людей забавно, но ощущение дискомфорта всё равно толкает его ближе к Юнги.        -Что бы ты ни надел, смотрели бы так же. Я ведь говорил, какой ты красивый. Знай же, что я не солгал. – Юнги всем телом ощущает, как лисёнок напряжённо льнёт к его плечу в поисках убежища. И рад стараться, с удовольствием, наслаждаясь близостью. Ему нравится то, как все смотрят на Чимина. Нравится видеть зависть в чужих глазах и быть единственным, кому позволено быть рядом. Нравятся пушистые хвостики, которые видит только он, пока все вокруг зачарованы магией девятихвостого.       -Мне неловко…Все так смотрят…       -Пошли все к дьяволу. Ты великий девятихвостый лис, и мы пришли сюда веселиться! – Юнги совершенно бесстыже хватает Чимина за руку, доводя до потери сознания всех вокруг. Держаться за руки вот так прилюдно- ужасно, неподобающе. Игнорируя волну шёпота и осуждающих вздохов, Юнги только усмехается. Лицо семьи - Намджун. Юнги совсем необязательно быть безупречным. На все его выходки давно привыкли закрывать глаза. Махнут рукой и в этот раз.       Он из леса вышел, а в его ладони рука бога. Им всё можно.       Останавливаясь у лавки с украшениями, Юнги выбирает простую заколку в виде цветка лотоса и осторожно прикрепляет к волосам Чимина.       -Мой прекрасный нежный лотос, только глядя на тебя, глаза отдыхают. Смотри и ты лишь на меня. -Нежно говорит Юнги, приглаживая светлые пряди. Сердце вот-вот выскочит из груди. Он первый раз назвал Чимина своим и с опаской ждёт реакции. Но, к счастью, на любимом лице цветёт улыбка. Такая лучезарная, что в одно короткое мгновенье тёмный вечер освещается утренними лучами восходящего солнца…        Лисёнок уверенней цепляется в крепкую ладошку, совершенно успокаиваясь. Чем дольше они гуляют, тем меньше он робеет, вовлекаясь в атмосферу веселья. Сильное влияние Юнги, ощущение безопасности и покоя позволяют забыться и окунуться в праздник с головой. Чимин увлечённо скачет от одной торговой лавки к другой. Юнги покупает всё, что вызывает любопытство, не спрашивая. Все милые безделушки, которых касаются пальчики лиса, тут же оказываются в шёлковой сумочке.       Юнги никак не налюбуется. Взгляд с безграничным обожанием следит за единственной фигурой, что вприпрыжку гарцует впереди него. Видеть, что Чимин перестал стесняться и наслаждается праздником -отрадно...       Желудок требовательно урчит. Мышцы ног тянет от усталости. Лесные и горные тропы Юнги с лёгкостью топчет часами, а человеческие дороги утомляют.       Озираясь в поисках места, где можно вкусно накормить лисёнка, Юнги теряет его из виду. Всего на миг. Но этого достаточно, чтобы Чимина сцапали навязчивые руки кисен…       -Какой очаровательный молодой Господин. Прошу, заходите отдохнуть. Мы позаботимся о вас наилучшим образом. Я лично прослежу. – Сладко щебечет девушка, пластично извиваясь вокруг Чимина. Тонкие пальчики касаются его груди, сманивая зайти внутрь. Представив Чимина в окружении этих женщины, начитанный Юнги приходит в ужас. Немыслимо опорочить чистоту и непорочность лисёнка подобным местом.        -Юнги-я, эта девушка такая милая и гостеприимная. Я хочу зайти! – Искренне улыбается Чимин, не видя в ситуации ничего подозрительного.       -Туда мы не пойдём…Чимини, если ты устал, я отведу тебя отдохнуть в другое место. – Юнги хватает его за руку, вытягивая из объятий кисен, но Чимин мягко выкручивается. Всем видом показывает, что уходить не намерен. Весёлая музыка, танцы и необычно разодетые девушки. Их яркие открытые наряды и причудливо уложенные волосы провоцируют любопытство слишком остро, чтобы так легко сдаться.       -Почему? Там многолюдно. Там музыка и танцы. Ну, давай зайдём, пожалуйста.       -Чимини, там не только музыка и танцы! Там предоставляют и другие услуги…Кхм…Которые нам не нужны… - Мнётся Юнги, совершенно не зная, как объяснить, почему им туда не надо. Раньше он и сам толком не знал, но теперь догадывается. Острый взгляд вонзается в настойчивую кисен, требуя их оставить, и она уходит, не смея ослушаться.       -Какие услуги? –Чимин ожидая объяснений, складывает руки на груди, не собираясь отказываться от возможности заглянуть внутрь.       -Ох, небо помоги…Романтического характера услуги! Там…Там занимаются любовью за деньги…       -Что…Что значит заниматься любовью? – Искренний, наивный взгляд Чимина, Юнги просто добивает. Лес никому из них на пользу не пошёл, и парень только сейчас в полной мере осознаёт тяжесть их ситуации. Если он сам был не в курсе сексуальных отношений, то Чимин не в курсе и подавно.       Отчётливо понимая, что сейчас не время вводить в курс дела, Юнги требовательно тянет его на себя и уводит прочь, не терпя больше возражений. Чимин дуется, но следует за ним неохотно.       В надежде отвлечь, Юнги покупает яблоко в карамели. Но даже любимое лакомство в новом виде не лечит глубокую обиду. Прогулка продолжается в напряжённой тишине недосказанности.       Юнги находит место, где можно отдохнуть. Заказывает еду. Выражение на лице Чимина медленно переходит от обидчивого к глубоко озадаченному.       -Заниматься любовью…- Вдруг сладко говорит Чимин, пробуя слова на вкус и соблазнительно причмокивает. -Звучит так красиво. А мы? Мы с тобой можем заняться любовью? –Задумчиво хмурится Чимин, не обращая внимания на то, как Юнги краснеет, заходясь приступом неудержимого кашля.       -Чимин, это…Это не так происходит…- Сдавленно мямлит Юнги, желая занять у него не много магии и раскрыть себе путь куда ни будь под землю. Поглубже. Так, чтобы провалиться резко и полностью. Выжидающий, упрямый взгляд Чимина, от которого не деться никуда, вынуждает продолжить. - Любовью занимаются те, кто…Кто очень близок.       -Мы разве не близки? – Пуще прежнего, обижается Чимин и расстроено опускает взгляд на свои руки, теряя интерес ко всему вокруг.       -Близки, конечно! Просто…Просто, ты не совсем понимаешь, о чём говоришь… - Юнги шумно сглатывает, надеясь протолкнуть всю степень своего смущения и неловкости поглубже в глотку.       -Так объясни! Почему ты не хочешь заняться со мной любовью? Это потому, что у меня нет денег? Я достану! – Слишком громче, чем следовало бы, выпаливает Чимин. Если оборачиваются не все, то подавляющее большинство, принимаясь осуждающе таращиться.       -Чимин! Тише ты! - Юнги быстрым выпадом тянется через небольшой стол, прикрывая пухлые уста ладонью. — Тебе для этого не нужны деньги!       -Тогда почему?       -Чимин! – Едва отнимая руку, парень вынужденно возвращает её обратно и присаживается ближе, так, чтобы его слышал только лисёнок. – Я очень хочу! Но сперва нам нужно поговорить и кое-что выяснить. – Хрипит Юнги. Ладонь чувствует влажность скользящих по ней губ. Сердце разбегается, готовясь к очередному прыжку вожделения.       -Ты снова ведёшь себя странно…- Сквозь слабую хватку на своём лице бубнит Чимин. Его губы прогуливаются по пальцам, ненамеренно целуя их. Или намеренно…Лис больше ничего не говорит, но они продолжают неспешно двигаться, заставляя человека задержать дыхание. Затянутый туманом взгляд жадно встречается с лисьим, и Юнги клянётся, что видит в нём ту же возбуждённую дымку. Тяжесть в паху снова предательски даёт о себе знать, вгоняя в панику. Рухнуть на глазах у всей деревни с выпирающим членом -совсем не тот финал вечера, на который он рассчитывал.       -Чимини, мы поговорим, когда останемся вдвоём.       -Хорошо. – Чуть слышно соглашается Чимин, пытаясь разобраться с тем, что чувствует. Всё тело словно лижут языки пламени. Поцеловать Юнги тянет на столько непреодолимо сильно, что хочется кричать. Прикоснуться к нему, обнять, зарыться пальчиками в его волосы представляется чем то, без чего больше нельзя ни минуты. Праздник и веселье теряют свою прелесть. Всё, о чём он вдруг мечтает – это вернуться в пещеру и остаться наедине. Юнги возвращается за свой край стола, а Чимину становится холодно. Незначительная разлука кажется мучительной.       Как бы они не пытались наладить разговор, получается как-то нелепо. Когда приносят еду, они то и дело сталкиваются руками. Неловко извиняются и сталкиваются снова. И снова извиняются…       Завершив трапезу, они молчаливо идут к реке, постоянно сталкиваясь плечами и продолжая бессмысленно извиняться…       Берег полнится людьми. Каждый окунается в свои мысли, отыскивая самое заветное желание, чтобы нанести его на бумажный фонарик и отпустить в небо. Согласно легендам, самые искренние, добродушные мечты попадут в руки богов и будут исполнены.       Чимин пишет своё, робко отворачиваясь в сторону, чтобы никто не смог прочесть. Юнги тоже пишет. Пытается. Пальцы дрожат, словно кем- то одержимы, но умудряются вывести одно единственное слово: «Лисёнок». Всё, чего он хочет – его.       Фонарики одновременно взмывают ввысь, и Чимин восторженно поднимает лицо к небу. Юнги не верит, что богам есть дело до мирских проблем. А ему нет дела до других богов. Его желание может исполнить лишь девятихвостый лис, и взор парня обращён только на него. Глаза Чимина сощурены, но даже так заметно, как ярко они сияют. Распахнутые уста словно что-то шепчут, а руки сложены в замочек на груди, будто он и сам о чём-то просит небеса. Юнги растекается в безграничном обожании и, ведомый притяжением, что не побороть, подходит ближе.       Момент, которого он ждал. Момент, чтобы признаться.       Все красивые слова отправились к Небесному повелителю вместе с фонариками, но как бы путано не вышло признание, он всё равно скажет.       Чимин словно чувствует приближение. Смыкая уста и медленно опуская руки вдоль тела, он неспешно поворачивает лицо на Юнги, встречаясь с ним взглядом. Так близко. Так приятно находится на столько рядом. Короткое расстояние идеально подходит для поцелуя и Юнги, вдруг думается, что это может быть лучше любых слов. Лучший способ всё сказать и всё узнать. Прошло много времени. Может, его вторая попытка не будет отвергнута?       Они у всех на виду, но никому не интересны. Все наблюдают за небом, молясь каждый о своём. Никому нет дела до того, что творится сейчас на земле.       Широкие ладони осторожно ложатся на утончённую талию. Чимин не сбегает, робко обнимая крепкие плечи в ответ. Сжимает пальчиками грубую ткань охотничьей одежды, заглядывая в бездонные карие глаза. Юнги неспешно клонится вперёд, любовно потираясь своим лбом о другой лоб. Кажется, само сердце облегчённо выдыхает, когда Чимин так же взаимно ласкается, не собираясь отстраняться.       Набираясь смелости, Юнги легонько поддевает кончиком носа чужой нос, чтобы приподнять лицо Чимина. Чтобы приблизить его губы для поцелуя. Хватка миниатюрных сильных пальчиков на плечах делается крепче, и Юнги уверенней притягивает его к своей груди. Вкус сочных, желанных губ уже почти ощущается, но Чимин снова не даётся, опуская голову. Не отстраняется, не отталкивает, но и поцеловать себя не позволяет.       -Прости…Я, очень хочу. Но влюблённый лис не может бездумно раздавать свои поцелуи… -Упираясь лбом в ходуном ходящую грудь, виновато проговаривает Чимин.       -Что ты сказал?       -Всё не так просто...Мой поцелуй приведёт к необратимым последствиям.       -Нет! Что ты сказал до этого, Чимин? - Юнги в одночасье забывает о поцелуе. Лисёнок в его руках отстраняется, загораясь ярким факелом, но сбежать ему не позволяют. - Влюблённый лис? Ты влюблён? -Чимин упирается ладошками в грудь человека, намереваясь оттолкнуть. Он на много сильнее. Ему ничего не стоит это сделать. Только в объятиях Юнги, слишком заманчиво и тело сопротивляется, не желая уходить.       -Влюблён…- Кротко пряча взгляд, мямлит лис, в ужасе осознавая, как глупо проговорился.       -Умоляю, скажи, что в меня! Иначе у нас проблема. Потому что, не смотря на мою короткую жизнь, я всю её потрачу на то, чтобы за тебя бороться. Потому что не отдам тебя никому! Даже если придётся соревноваться с другим лисом! Да хоть с самим императором Поднебесной. Я буду бороться, потому что без ума от тебя. Хочу, чтобы ты был моим! Только для меня…И я твоим быть хочу. – Пылкое признание срывается с губ Юнги, пока взгляд взволнованно сверлит белокурую макушку. Сложно считать эмоции с волос, а лица Чимин не показывает, сохраняя молчание. - Ну же, скажи мне. У кого твоё сердце?       -У тебя… - Лис медленно поднимает глаза, что пуще прежнего сверкают от застывшей в них скупой влаги. Юнги слепнет от нежности и взаимности, что вот- вот прольются слезами счастья.        -Как же я рад это слышать! Как же рад! Ещё никогда мои желания не исполнялись так скоро! – Вне себя от любви и свалившегося счастья, Юнги прижимает Чимина к себе, наслаждаясь обоюдными объятиями. Сколько раз он мечтал его обнять и не упомнить. Ни украдкой, не случайно, а по-настоящему. Вот так, как сейчас. Чимин словно того же хотел. Его руки давят на спину Юнги с такой силой, что дышать невыносимо.       -Моё желание тоже исполнилось...       -А ты что загадал?       -Тебя, сумасшедший…- Необходимость покинуть общество людей и оказаться наедине нетерпеливо скребётся внутри. Дожидаться завершения праздника нет ни малейшего намерения. Потребность сейчас в другом. В чём конкретно- Чимину представляется туманно, но уверен, что когда они вернуться в пещеру, туман развеется.       -Уйдём отсюда? – Улавливая то же настроение, спрашивает Юнги и торопливо притягивает руку лиса к своим губам. Совсем короткий, едва ощутимый поцелуй зарождает волну новых ощущений, вгоняя Чимина в дрожь. Да. Остаться вдвоём надо. Физически. Срочно. Юнги достаточно короткого согласного кивка. Достаточно того, как задрожал в его руках лисёнок. Без лишних слов он достаёт ленту, перевязывая обо запястья, чтобы вернуться в лес одновременно… //////// 🍎🍎🍎 ////////       В пещере темно. Слишком. Немного магии, и светлячки послушным роем слетаются на зов своего повелителя, густо собираясь в зелёных лианах среди скалистых стен. Теперь атмосфера по истине волшебная. Тепло и свет должны бы пригласить уют. Но непрошенным гостем врывается очередной приступ неловкости. Гораздо более колючий, нежели накануне.       Юнги с любопытством рассматривает стены, словно в первый раз их видит. Чимину собственный стол вдруг представляется крайне занимательным.       Так и тянет поговорить о погоде. Да на улице тихая, непримечательная ночь. Порассуждать бы, как всегда, о звёздах, но и они облаками затянуты. С каждой секундой неловкость осваивается всё уверенней, раскладывая свои вещи. Туман не развеялся, а стал только гуще…       -Ч-чем займёмся? –Голос Чимина так старательно изображает уверенность, что своей растерянности почти не выдаёт...зато выдают пушистые хвосты, которые лихорадочно бросаются в рассыпную, сдавая хозяина с потрохами.       Лишаясь равновесия, Чимин плюхается мягким местом на каменный стол, больно ударяясь. Неуклюжее приземление и хаотичная пляска девяти друзей сбрасывают на землю всё, что там лежало. Баночка с чернилами оставляет заметную кляксу на белоснежной одежде, прежде чем с грохотом рухнуть на пол. В попытке вернуть упавшие предметы обратно, лис наступает на подол платья и заваливается пятой точкой, теперь уже на землю.       -Чимин! –Бросается на помощь Юнги, но, цепляясь сапогом за каменный выступ, роняет себя прямо на него. Внезапный полёт приносит боль в голеностопном суставе. Но это не важно. Он приносит кое-что ещё…       От падения одежда Чимина задралась, раскрыв взору Юнги слишком больше, чем обычно. Взгляд беззастенчиво ползёт выше и не думая противиться возможности. Добираясь до острых коленей, он сталкивается со знакомой тканью и недовольно ползёт обратно вниз, чтобы закрепить результат и запомнить увиденное.       Тоненькая голень соблазнительно манит. Они ведь друг другу признались. Значит, можно трогать? Верно?       Решая слишком не думать, а действовать, Юнги осторожно прикасается к миниатюрной ножке. Так и знал. Кожа нежнее лепестков лотоса. Жгучее желание настаивает прикоснуться губами и расцеловать каждый лакомый кусочек соблазнительных ножек.       Мысль кажется безумной всего секунду. Его губы не претендуют на роль чего-то нежного, но они явно мягче огрубевших пальцев. Подумано? Незамедлительно исполнено.       Ладонь обнимает чувствительную впадинку под коленом, притягивая её ближе, а губы оставляют долгий поцелуй. Судорожный выдох и сдержанный лисий стон пугают. Звук, конечно, великолепен, но то, как тело на него реагирует, вгоняет в ступор. Стыдливо поднимая взгляд, Юнги и вовсе цепенеет. Голова Чимина откинута назад, пока прекрасные волосы водопадом свисают вниз, оставляя шею совершенно беззащитной. Глаза прикрыты, а губы чувственно распахнуты, мелко подрагивая.       -Чимин, я никогда не смогу тебя поцеловать? – Возбуждённо сглатывая, спрашивает парень, не в силах от тех самых губ отлипнуть. Если и заниматься любовью, то с поцелуев следует начать. А раз целовать нельзя, то, как вообще тогда начать? Юнги озабоченно топчется, застряв на первом же препятствии.       -Я…Я не знаю пока… Давай…не будем портить момент. Просто сделай со мной что-нибудь ещё…- Голос Чимина лишается привычного окраса, переходя на умоляюще плаксивый. А голова Юнги куда-то отъезжает от такой просьбы.       -Что-нибудь ещё…- Задумчиво повторяет охотник и вспоминает картинки со всевозможными «что-нибудь». Решая действовать методом проб и ошибок, Юнги сперва тянет Чимина на себя, поднимая их обоих на ноги. Если и браться за практику, не на земле же. Сказать, что Чимин с трудом держится, это вовсе ничего не сказать. Едва его ступни коснулись пола, он, тихо скуля, повис на шее Юнги, словно лишился всех сил в одночасье. Проигнорировав вспыхнувший в мыслях вопрос: «Так вообще должно быть?». Он просто поднял Чимина на руки и понёс к постели.       Молясь всем, о ком только слышал, Юнги с трудом передвигает ногами, пока преодолевает жалкие пару метров. Потому что то, как медленно извивается в его руках лисёнок, то, как он жадно притирается носом к его шее, подкашивает конечности. Не ровен час, они окажутся на земле снова. Только во второй раз он уже не поднимется, и придётся поддаваться просветлению на мху среди камней.       Сердце в нетерпеливом предвкушении колотится о рёбра. Решив, что его слышно недостаточно, оно отдаёт своим ритмом ещё и в уши. На всякий случай. В какой-то момент Юнги начинает казаться, что он весь целиком пульсирует ему в такт. Совершенно беззащитный лисёнок в его объятиях взгромождает ответственность. Его плечам такое не по силам. От него чего-то ждут…Внезапно, Чимин впивается зубами в шею…Нет. От него уже буквально чего-то требуют.       В шаге от кровати Юнги немного успокаивается. Хотя бы донёс. Но стоит об этом подумать, как нога подворачивается и вынуждает выронить драгоценную ношу из рук. Чимин кубарем скатывается на мягкие шкурки, запутавшись в многослойной одежде. Хвосты, не ожидая падения, цепляются за воздух, отвешивая Юнги несколько пощёчин. Шерсть во рту не помеха. Целоваться всё равно нельзя.       Атмосфера, что далека от эротической, становится ещё менее таковой. Юнги густо краснеет, уже толком не понимая от чего. От того, что платье Чимина на этот раз преступно выше колен, или от того, что он его всё же уронил?       В попытках разобраться и отдышаться заодно, Юнги просто стоит. Взгляд снова отправляется на прогулку, но теперь сразу начинает с колен. Чуть уловимое движение под белым шёлковым нарядом в области паха провоцирует панику. Его хотят... Это же хорошо? Вгрызаясь в нижнюю губу, Юнги продолжает стоять, мысленно перелистывая страницы трактата в голове.       -Юнги, ты можешь сделать с этим что -то? – Приподнимаясь на локтях, скулит Чимин и опускает взгляд на подвижную часть себя. То, что с ним происходит, увлекательно и пугающе одновременно. Тело не слушается. Дыхание, сердцебиение, разум словно ему не принадлежат.  Смесь волнения и любопытства будоражат фантазию.       -Ч-что?       -Не знаю, но сделай! – Чимин почти приказывает, вымученно изгибая брови. Словно змейка на солнышке, он извивается. Ёрзает в ожидании тепла. Юнги и рад бы согреть. Только тревога, смятение и боязнь сделать что-то не так скручивают в бараний рог. Его скудный сексуальный опыт ограничен собственной ладонью, далеко не самой нежной.       -Ты готов довериться тому, кто понятия не имеет, что делает?       -Исходя и того, куда…и как ты смотришь…ты, хотя бы догадываешься. – Задыхаясь, проговаривает Чимин, позволяя взору изучить чужое тело. Когда Юнги увидел его обнажённым, сполз по стене. Чимину тоже хочется увидеть. А ещё прикоснуться до одурения хочется. -Сними жилет и рубашку… - Томно шепчет лис, проходясь по губам кончиком языка. Грудь Юнги так соблазнительно вздымается, словно он только что пробежал двенадцать километров прямиком из деревни.       В ответ на приказную просьбу Юнги таращит глаза, но послушно развязывает верхнюю одежду. Жилет летит куда-то в сторону и, приземляясь, шипит со знакомым возмущением. Сука. Ёж.       Чимин с удовольствием разглядывает парня перед собой. Дрожащие пальчики смущённо бродят по гладкому подкаченному животу Юнги. Его притягательный рельеф манит, дразнится, побуждая рассматривать каждый кубик подтянутого пресса. Жадно изучить каждую мышцу на крепких сильных плечах и предплечьях.       Юнги с ума сходит от этих прикосновений. На много приятнее, чем можно было представить. Сделав глубокий вдох, он набирает в лёгкие смелости и встаёт на колени рядом с Чимином. Откровенный лисий взгляд толкает отобрать у ежа одежду и умчаться в закат. Он так мечтал о близости, а теперь кажется, рук и ног слишком много. Всё мешается.       Преодолев борьбу с конечностями, Юнги перебрасывает одну через бёдра Чимина, оказываясь сверху. Кожаные штаны тянутся плохо, добавляя дискомфорта и без того страдающему члену. Но приказа раздеться полностью Чимин не давал. Не отваживаясь заниматься самодеятельностью, Юнги устраивается удобнее, неловко ёрзая. Однако, когда его тугое возбуждение стакивается с чужим, что ничуть не слабее, ёрзать получается ловчее.       Неизведанное чувство поднимается из глубин души, вынуждая оба голоса зазвучать в унисон. Обоюдное желание чего-то большего бьёт по двум телам мощными разрядами молний. Хочется втереться друг в друга. Стать одним целым. Хочется быть ближе. Казалось бы, куда ещё? Но куда-то надо и Юнги пробует. Ритмично толкается, трётся об извивающееся под ним тело. Сильнее. Быстрее. Теснее. Чимин сладко стонет, неуклюже подпрыгивая.       По загривку Юнги проносятся мурашки. Нервозность ползёт вдоль позвоночника от того, как удивлённо распахиваются лисьи глаза с каждым новым толчком. Вопрос о том, всё ли в порядке, застревает на губах. Потому что не успевает сорваться. Резво приподнявшись, лис тянет Юнги за плечи и заваливает на себя. Упираясь ладонями по обе стороны от лица Чимина, охотник пускает удовлетворённую улыбку. Если он и делает что-то не так, то хотя бы делает это не плохо.       Кожа Чимина горит неизученным желанием. Каждая клеточка трепещет от жара чужого прерывистого дыхания. Тяжесть тела Юнги, его пылкие рваные движения и напряжённые мышцы рук завораживают.       С губ срывается очередной распаляющий стон, наделяя Юнги большей наглостью. Пальцы решаются на греховный шаг, берясь за пояс на одеждах лиса. Раздражающий узел словно издевается, не давая согласия себя распустить. Яростно прорычав, охотник рвёт его по центру. Всё равно платье испорчено.       Многослойные одежды, словно сговорившись, не дают увидеть сокровище, что за ними скрывается. Кажется, целую вечность Юнги пытается откопать в глыбе шёлка желанное тело. Ещё и хвосты постоянно мешаются, продолжая хлестать его повсюду, куда дотягиваются.       Взрываясь нетерпением, в борьбу включается сам Чимин и сдирает с себя одежду, что так старательно оберегает его целомудрие. К чёрту целомудрие! Ему без малого двести лет!       Оставшись в лёгких белых штанах, лис расслабленно откидывается обратно на спину. Чувствовать себя уязвимым перед Юнги невообразимо нравится. От его возбуждающего, ползающего взгляда всё внутри переворачивается. Ловить его взор приятно. Самому смотреть- потрясающе. Лишился бы сознания, да пропустить что-то важное страшно.       Юнги зачарованно любуется полуобнажённым лисом. Как он и фантазировал, тело Чимина отличается от его собственного. И визуально, и на ощупь. Такое нежное, хрупкое, мягкое, лишённое грубых прокаченных мышц. Только подтянутый, крепкий животик с едва уловимым рельефом. Чтобы думать о брате, момент совсем неподходящий, но как же, чёрт возьми, он оказался прав. Быть на столько близко к телу любимой души -просто невероятно.       Пока разум Юнги соображает, руки уже во всю ласкают медовую кожу. Ладони сжимают рёбра, забирая в объятия миниатюрную грудную клетку. Большие пальцы гладят круговыми движениями возвышающиеся над ареолами соски. Громкий стон моментально выдаёт своё отношение к подобным ласкам. Чимин изгибается в пояснице, прикусывая нижнюю губу.  Мычит в сомкнутые уста без остановки. Ему нравится, и Юнги визжать от этого готов. У него получается!       Теперь ткани между ними гораздо меньше, ощущение во сто крат острее и заманчивей. Губы дрожат. Вязкая слюна скапливается во рту от жажды целовать, кусать, лизать Чимина повсюду. И руки повсюду просятся, и прижиматься повсюду хочется! Разум взрывается: «Как вообще можно делать всё одновременно!?» Опасаясь сбить ритм, Юнги насильно себя убеждает опробовать поцелуи позднее.       Оглаживая кончиками пальцев твёрдые соски, он с бóльшим усердием толкается возбуждённым пахом в подвижные бёдра. Предательский треск со стороны задницы открыто заявляет, что штаны, не выдержав напора, разошлись по шву. Зато теперь свободнее… Но свободе Юнги радуется не долго. Оказавшись в более комфортной среде, возбуждённый до предела член изливается прямо в брюки, высвобождая из горла охотника низкий бархатный рык.       Чимин непонимающе хлопает глазами, всматриваясь в Юнги сквозь пелену возбуждения. Нечитаемая гримаса на его лице и судорожные подёргивания тревожат. Может, за лекарем надо?       -П-позволишь мне кое-что п-попробовать? – Конфузливо пряча взгляд и запинаясь, Юнги сползает с Чимина на постель. Спереди влажно, сзади сквозняк…Грубое чувство стыда пульсирует в висках. Он продержался дольше, чем думал, но меньше, чем нужно. Лисёнок всё ещё возбуждён, и надо бы что-то сделать. Нельзя допустить, чтобы он успокоился. Нужно довести дело до конца!       Как покорил когда-то гору Хвандо великий охотник готовится покорить Чимина. Только бы тот согласие дал…А Чимин готов дать всё, что попросят, но из горла только невнятный хрип вырывается, поэтому он просто спешно кивает, соглашаясь на всё заранее. Пальцы Юнги не слушаются. Как покорить Чимина, если завязки на белье покорить не в состоянии? Сосредоточенно отправляя всю чакру в кончики пальцев, он справляется с задачей. Благо узелок на штанах оказывается более сговорчивым.       На удивление уверенно Юнги ныряет ладошкой под тонкую влажную ткань. Это он делал. С этим он справится…       Обхватывая твёрдый, истекающий нетерпением член, он начинает медленно двигать сжатый кулак. Тут же лисёнок гнётся изящной дугой и скулит, захватив пальчиками мягкие шкурки на постели. Юнги зачаровано любуется, раскрыв рот. И коротко обдумав, оправляет его на разведку. Чего зря слюной истекает? Губы, дорвавшись жадно припадают к груди Чимина, пробуя его на вкус.       Нуждающийся, сладко скулящий Чимин незамедлительно провоцирует вторую волну возбуждения. Смотреть, как лисёнок получает удовольствие, до того приятно, что своё собственное вдруг кажется совсем неважным.       -Ч-что? Ч-что это?  - Вдруг взвизгивает Чимин, раскрывая глаза на столько широко, что и не представлялось возможным. В моменте становится ясно, что было с Юнги парой минут ранее. За лекарем не надо.       -Всё в порядке. Так должно быть, лисёночек. Расслабься – С видом важного знатока, задыхаясь, стонет Юнги.       Чимин захлёбывается распаляющим наслаждением. Всё тело пульсирует. Кажется, сама пещера пульсирует. Даже горячий источник помнится не таким горячим и пар его совсем не обжигающим. Потому что Юнги горячее. Его дыхание гораздо ощутимее. Его ладонь там, где он и сам себя не касался.       Ощущения на столько приятные, что выпью выть хочется. Что Чимин и делает, разверзаясь ошеломительным воплем на всю пещеру. Терпеть нет сил. Энергия требует какого-то выхода. И выход находится сам собой.       -Ох, Матерь моя! Поднебесная! Юнги! – Звучно вскрикивает Чимин. Хвосты вытягиваются по струнке. Все, кроме одного, который снова хлещет Юнги по лицу. Очевидно, из благодарности.       Внизу живота зарождается что-то новое. Нестерпимо сладкое, восхитительное. Тело дёргается, словно в предсмертной агонии, но после такого и умереть не жалко. Отголосок внезапного дождя врывается эхом в лисье жилище. Чимин изливается удовольствием, вместе с ним и природа.       Юнги хочется радостно рассмеяться. У него получилось, чёрт возьми!       Оставив ещё несколько скользящих поцелуев на дрожащей груди лиса, он падает рядом с ним, устремляя расслабленный взор в имитированный потолок пещеры.       -Как ты? Что чувствуешь? -Спрашивает Юнги и находит наощупь чужую ладошку, переплетая пальцы. На душе так хорошо, что даже ежа сейчас погладил бы. Притягивая образовавшийся замочек из рук к своим губам, Юнги целует тыльную сторону ещё чуть дрожащей ладони.       -Пока не понятно…- На выдохе тянет Чимин. Сердце колотится так, словно…Он даже сравнивать не берётся, словно что. -А…А сколько раз можно делать «это»?       -Сколько захочется, наверное. – Юнги и правда не знает, но согласен, пока силы не покинут. А когда покинут, готов немного отдохнуть и продолжить. Вот бы вечность…       -Правда? Я хочу ещё!       -Чимини, я хочу целовать тебя. Пока не объяснишь, почему мне нельзя этого делать, клянусь, я к тебе больше не притронусь. – Резко посерьёзнев, Юнги садится, выпрямляя спину. Потускневший лисий взгляд не предвещает ничего хорошего. Но что бы это ни было, он настроен выяснить. У них итак не слишком много времени, и тратить его на тайны совсем нет желания.       Устроившись напротив, Чимин молчит, должно быть, собираясь с духом. Юнги не торопит.       -Поцелуй влюблённого лиса способен подарить бессмертие или убить. Если чувства человека настоящие и его любовь крепка, то он разделит со мной вечность. Но если чувства не искренние, человек лишится жизни, едва коснётся моих губ…       -И по какой из двух обидных причин ты не хочешь меня целовать?       -Обидных? О чём ты?       -Я объясню…Либо, ты не уверен в своих чувствах и потому не готов провести со мной вечность. Либо думаешь, что я тут просто так сижу, потехи ради и умру, если поцелуешь. Так по какой причине, Чимин? -Слишком строго смотрит Юнги исподлобья, резко похолодев. Лицо, что мгновенье назад излучало нежность и страсть, помрачнело, сделавшись бледным.       -Нет! Нет! Юнги, ты не так понял! Я уверен в своей любви! Больше всего на свете хочу, чтобы ты остался со мной! Просто…       -Выяснили! – Грубо перебивает Юнги, не отводя властного гневного взгляда. - Стало быть, ты боишься, что я помру, потому что во мне не уверен!?       -Ты искал меня всю жизнь…Ты привык добиваться всего, чего хочешь. Что, если, ты путаешь чувство любви с чувством достигнутой цели? Что если, я всего лишь трофей для тебя? Вы, люди, так непостоянны и так неразборчивы…– Голос Чимина с каждым словом делается всё тише. Звучит всё неуверенней по мере того, как разочаровано тускнеют глаза Юнги. Темнеют. Ни то от обиды, ни то от гнева, но смотрит он так, что лис голову в плечи вжимает, и обнимает их руками, желая спрятаться.       -Ты понимаешь, как сильно меня сейчас обижаешь? Или я ошибся и лисы действительно жестоки, как о них говорят?       -Не правда! Я согласен быть твоим трофеем, только будь живым, пожалуйста! Я не смогу без тебя, Юнги...-Всхлипывает Чимин и, сбрасывая маленькую слезинку со щеки, тянется за разорванной одеждой. Хочется прикрыться. Сбежать от колючего пронизывающего взгляда, что всем телом ощущается. Он всё сам испортил. Не нужно было говорить Юнги правду. Теперь он уйдёт…       Додумать свои мысли Чимину не дают. Словно разгневанный зверь, что сидел на привязи и продолжительно голодал, Юнги набрасывается на лиса. Тот даже моргнуть не успевает, как его губы оказываются в плену. Юнги терзает их со всем отчаянием. Со всем рвением и желанием доказать, как сильно Чимин ошибается.       Неумелый грубый поцелуй сперва приносит человеку разочарование. Неужели лисёнок прав, и он умирает? Не может быть! Горло наполняется болезненным огнём, словно кипяток заливают прямо в глотку. Юнги корчится от боли, но не прекращает целовать любимые губы. Он мечтал умереть от взгляда. Умереть от поцелуя – подарок, и он примет его с благодарностью. Но чем дольше длится поцелуй, тем скорее агония отступает. Жар опускается ниже и жжёт всё меньше. Словно маленькое солнышко, сверхъестественное тепло зарождается внутри, наполняя сердце новой жизнью и силой.       Губы ласкаются всё нежнее. Сдержанней, изучают друг друга. Весь гнев, страх и обида растворяются в нём без остатка, определяя ясность. Чимин расслабляется, наслаждаясь своим первым в жизни поцелуем. Первым поцелуем с Юнги. Льнёт ближе, сталкивая обнажённые тела. Вот она. Та самая близость, которой так хотелось. Губы к губам. Тело к телу. Душа к душе.       Опасность миновала…       -Надо же, не умер! Получается, и правда люблю! – Через силу отрываясь от пленительных сладких губ, обижено фыркает Юнги.       -Мне было очень страшно потерять тебя. Простишь?       -Спроси лет через триста… - Бубнит охотник, отворачиваясь к стене. Когда шкурки сбоку подминаются от тяжести подползающего к нему Чимина, улыбка умоляет себя проявить, но Юнги продолжает сохранять невозмутимость.       -А если так? – Губы лисёнка касаются обнажённого плеча. Перемещаются к изгибу шеи. Касаются за ухом. Юнги изнеженным котом машинально клонит голову на бок, сдаваясь слишком быстро. Чимин -единственный, кому он способен сдаться. Миниатюрные пальчики тянутся к брюкам, развязывая пояс. - Искупаемся вместе в источнике?       -Больше никогда во мне не сомневайся…       -Не буду… //////// 🍎🍎🍎 //////// Триста лет спустя…       Юнги устало сбрасывает обувь, переступая порог квартиры. Сегодня был очень трудный и важный день. Уже четвёртый ребёнок из рода Намджуна вступает в должность управляющего компанией. Юнги — это семейная тайна. Из поколения в поколение предаётся история о бессмертном покровителе.       Обретя лисий дар, Юнги не перестал быть частью семьи. Родители приняли Чимина с большим теплом и, кажется, не удивились вовсе. Отец словно ничего другого от старшего сына и не ожидал, а мать только улыбнулась загадочно, упомянув старую шаманку. Намджун прожил долгую жизнь полную счастья и любви. Он стал выдающимся лидером, приведя народ к благополучию, что и не снилось. Своему старшему сыну он передал уже не поселение, а процветающий городок. Юнги оставался рядом до самого конца, а после взял заботу о его детях. Потом о внуках и правнуках. Заботится и по сей день.       Когда поселения стали превращаться в города, а города в мегаполисы, охотник и лис покинули пещеру, выйдя к людям. Юнги взялся за строительство империи, чтобы никогда его род ни в чём не нуждался.       Сегодня Ким Тэхён, множество раз праправнук Намджуна, провёл свою первую большую сделку и официально вступил в права директора компании. Теперь Юнги снова может уйти на временный покой. Его основная задача- следить, чтобы никто не посягнул на то, что принадлежит их семье по праву, и заботиться о подготовке приемника. С последним трудностей ещё ни разу не возникало. Ум брата исправно передаётся всем его потомкам.       -Милый, как всё прошло? Тэхён справился? – Выныривая из кухни, Чимин встречает мужа быстрым поцелуем в щёку.       -Он молодец. В результате переговоров мы пришли к однозначному согласию. Надеюсь, завтра сможем оформить всё документально, и за ночь ничего не случится. В конце концов, работать приходится с людьми, а ведь они так переменчивы и непостоянны. – Последние два слова Юнги намеренно произносит так, словно дразнится, провоцируя глаза Чимина закатиться, а язык звучно цокнуть.        -Боже…Триста лет прошло! Сколько ты собираешься мне это припоминать?       -Спроси ещё лет через триста!       -Невыносимый. – Добродушно посмеивается Чимин, забрасывая кухонное полотенце себе на плечо. Освободившиеся руки ласково обвивают шею Юнги, притягивая к себе, чтобы поцеловать. Знающие друг друга уста нежатся, наслаждаясь близостью. Сколько бы раз они не сталкивались, вкус не теряет своей сладости.       Поцелуй загорается страстью. В последние дни Юнги много времени проводил на работе и совсем мало там, где хотелось бы. Кажется, они вечность не были близки. Истосковавшиеся руки сжимают тонкую талию, с напором прижимая к себе. Чимин сдаётся заманчивым объятиям мужа, погружаясь в набирающий обороты поцелуй, и тянет Юнги за галстук.       Пальцы дрожат, как и прежде, но теперь это не помеха. Каждое движение и прикосновение. Каждое действие отточено. Опытные руки способны справиться с любым узлом. Беспрепятственно снять любую одежду. За столетия вместе они изучили друг друга на столько детально, что, кажется, ничего не осталось. Но каждый раз, когда Юнги так его целует, коленки подгибаются, словно в первый раз. Словно они не провели вместе три сотни лет.       -Подожди! – Командует Чимин и отстраняется, прислушиваясь. Не показалось. Тихий стук в оконное стекло повторяется.       -Нет! Нет! Нет! Не открывай! Я знаю, кто там! – Юнги испугано хватает Чимина за щёки и поворачивает голову к себе, возвращая внимание. Губы снова тянутся на встречу, выпрашивая поцелуй, но маленький пальчик мужа их останавливает.       -Я тоже знаю. Едва ли курьер решил войти через окно на двадцать третьем этаже!       -Не смешно! В прошлый раз эта пернатая щётка для обуви забрала тебя на двадцать лет, Чимин. Я чуть с ума не сошёл. Я был смертным, и для меня это всё ещё очень много!       -Милый, мне тоже это далось совсем не просто. Когда речь идёт о разлуке с тобой и пара дней представляются пропастью. Но тогда в Поднебесной развязалась война и я должен был сражаться за Императора. Я поклялся, что буду послушно исполнять его приказы. Такова плата за это. - Чимин выставляет руку между ними, демонстрируя красную ниточку, обвязанную вокруг своего правого безымянного пальца. Провисая вниз, она тянется к тому же пальчику на левой руке Юнги. Вечное обручальное кольцо- честь, которой могут одарить только небеса. Символ их нерушимой связи и любви. Правитель Поднебесной собственноручно повязал эту нить и обвенчал девятихвостого бога с человеком.       -Но расплачиваешься за нас обоих только ты. – Понуро опуская голову, Юнги роняет руки вдоль тела. Время от времени у него забирают Чимина для каких-нибудь миссий и поручений. Чаще всего на несколько дней, но иногда он теряет его на годы.       -Я готов платить за возможность быть с тобой и звать тебя мужем. И если подумать, я делаю то же самое, что и ты. Помогаю своей семье.       -Я не рискую жизнью!       -Любовь моя, я слаб только перед тобой. Думаешь, меня так просто убить? – Чимин с силой тянет его на себя, выбивая весь воздух из лёгких. Попытка вырваться проваливается, и Юнги беспомощно барахтается в любимых металлических тисках. Чимин так мило притворяется слабым, что иногда он забывает, кто его муж на самом деле. Человеку перепало долголетие, но сил ему не отсыпали.       -Ну, давай хотя бы не сейчас. Я только вернулся и соскучился! Прикинемся, что никого нет дома. Потом прилетит! Крылья не отвалятся! – Задыхается Юнги, продолжая брыкаться и настаивать на своём.       -Так и скажи, что ты всё ещё злишься на весь вороний род за то, что один из них на тебя донёс? – Заходясь смехом, Чимин отпускает мужа из своих цепких лапок. Он помнит этот момент так хорошо, словно это было вчера. Тогда Чимин впервые слышал, как ворон запыхался. Раньше и не догадывался, что у птиц бывает одышка. «Обнажённый, взмокший Юнги стонал в своей пастели.» Проорал пернатый друг. Ну, мало ли? Кошмар приснился. И что такого в том, чтобы спать голышом? В тот вечер Чимин не придал значения рассказу. – Я всё равно не понял, что он там накаркал. Ты потом сам всё показал…       -Теперь я могу на много больше… – Крепкая ладонь Юнги сжимает аппетитную ягодицу мужа, толкая на себя. Поцелуй он больше не просит, забирая ситуацию под свой контроль. Язык сразу настойчиво врывается в послушный рот. Он знает, как Чимин обожает такие глубокие поцелуи. Как заводится от них с пол оборота. Юнги отрывается на мгновенье, чтобы взглянуть на любимое личико. Наверняка щёки уже загорелись алым. Так и есть. Кожа Чимина пестрит цветом розовых лепестков сакуры, а глаза робко избегают прямого контакта. -Обожаю, когда ты так легко возбуждаешься и смущаешься…       -Юнги, остановись. – Беспомощно обмякнув в чужих руках, стонет Чимин. Ворон за окном вот-вот разобьёт либо стекло, либо клюв. Только Юнги плевать хотел и вместо остановки прёт танком дальше. Засасывает нежную кожу за ушком. Атакует самое чувствительно место на теле своего лисёнка.       -Так нечестно- о! – Задыхаясь, пищит Чимин и врезается ногтями в затылок. В самое чувствительное место Юнги.       -По-твоему это должно меня остановить? Наивный маленький лисёнок. – Низко прорычав, сверкает глазами Юнги, толкая Чимина на диван.       -Юнги, я серьёзно. Ну, пожалуйста! Давай ты покушаешь, а я поговорю с вороном. А потом… - Уползая по дивану в сторону окна, стрекочет лис.       -Нет! Давай я начну с десерта, а ворона вышвырну в окно. Опыт у меня имеется. – Снимая с себя галстук, Юнги расстёгивает рубашку, приближаясь к желанной добыче в дальнем углу дивана. Хищно прогуливаясь кончиком языка по жаждущим губам, он прикрывает глаза в предвкушении. И Чимин пользуется этим коротким моментом. Другого шанса не будет. Ловко перепрыгивая через подлокотник, лис устремляется к окну, раскрывая настежь.       -Ах ты! Лисища, ты же понимаешь, что теперь тебе совсем не поздоровится? –Юнги пытается подобраться сзади, но получает хвостами по морде под звонкий хохот Чимина и карканье ворона.       Смирившись с провалом, он уходит на кухню, ни с чем.       А когда через несколько минут к нему приходит Чимин, весь игривый настрой вместе с оцепеневшим сердцем летят куда-то к чёрту.       -Что случилось? – Спрашивает Юнги, хотя спрашивать страшно.       -Юнги, как ты смотришь на то, чтобы стать отцом?       -Милый, современный мир, конечно, поражает уровнем медицинских технологий, но не думаю, что…- Дальше Юнги не продолжает, потому что зыркает Чимин так, что вместо кимчи приходится проглотить язык. -Ладно, я серьёзен. Продолжай.       -Нас просят взять под опеку лисёнка полукровку. Его родители… Его матери не так повезло, как мне. – Чимин мрачнеет на глазах. Румяное личико делается совершенно белым.-Такие же безумцы, как ты, охотятся на лисов. Только не любопытства ради, а из корысти, в поисках бессмертия. Мы с тобой породили новую легенду, и теперь люди знают. Лисичке из России не повезло. Она понесла от человека и тот настоял на поцелуе. Мужчина погиб, а она не вынесла горя. Малыш лисёнок остался совсем один…       -Мудак…- Шипит сквозь зубы Юнги, преисполняясь ненавистью.       -Может, он был уверен в своих чувствах и не думал, что лишится жизни. Ты ведь тоже рискнул.       -И сделал бы это снова! Я был готов рискнуть ради вечности с тобой. Но это другое. Если бы ты был девушкой и носил моего ребёнка, я бы так не отважничал, опасаясь оставить вас одних!       -А меня одного оставить не боялся? – Строя лёгкую обиду, Чимин шаркает тапочками и устраивается на коленях мужа. В первое время ему часто снилось, как Юнги целует и умирает у него на глазах. Ему жаль незнакомую лисичку. Страшно думать, как больно было лишиться сердца. Влюблённый лис чахнет от тоски. Чувства лисов острее, их души чисты и невинны. Разбитое сердце не смог излечить даже малыш.       -Думаю, ты забыл бы меня со временем… - Печально говорит Юнги и тут же жалеет об этом, получая смачный подзатыльник.       -Я тебя сейчас так по башке огрею, что это ты меня забудешь и придётся добиваться снова! – Шутит Чимин. Он никогда не скажет, что если бы Юнги не стало, то он повторит бы судьбу лисички. Не вынес бы тоски.       -Легко! Сейчас так много сортов яблок.       -Думаешь, в двадцать первом веке я куплюсь на это?       -А на айфон?       -Да ну тебя! Давай серьёзней! Что скажешь по поводу малыша?       -Скажу, что мы хорошо о нём позаботимся, и ты будешь замечательным папой. У нас будет ребёнок, как мы и мечтали. – Усаживая Чимина удобнее, Юнги прижимает лисёнка к своей груди, целуя в лоб. Когда-то давно они много говорили об этом. Хотели взять человеческое дитя, но сошлись на том, что утрата будет слишком велика. Невосполнима. И отмели эту мысль. Такой же бессмертный ребёнок- настоящий подарок судьбы.       -А ещё, если мы возьмём его, меня больше не будут забирать! Здорово, правда?       -Очень здорово. – Тихо говорит бывший охотник, приглаживая короткие светлые волосы возлюбленного. Его распирает от счастья, но язык не поворачивается радоваться в слух. Слишком много хороших новостей за один короткий вечер. Счастье любит тишину и Юнги сейчас хочется немного помолчать. Насладиться теплом момента. У них будет ребёнок. Подумать только…       -Выйдешь за меня?       -Юнги, сколько ещё раз ты намерен делать мне предложение? – Чимин поднимает мокрый взгляд, что искрится любовью и безграничной мягкостью. Встречается с таким же счастливым, напротив.       -Пока не оборвётся вечность и наши сердца не обернутся в прах, смешавшись с звёздной пылью. В каждом столетии я буду повторять свою клятву перед тобой, перед богами и твоей семьёй. Чтобы все знали, что прекраснейшее из созданий в надёжных, любящих руках.       -Я буду любить тебя, пока не погаснет солнце, сумасшедший…       -Я буду любить тебя и после, лисёнок.