Все лисы любят яблоки

      Чувствуя себя самым молодым и неразумным оленем на лесной тропе, Юнги поправляет широкий ремень на груди. Новая одежда жмёт, стесняя движения и дыхание. Сапоги из мягкой кожи мягкими тоже совсем не кажутся. Даже бродя с повязкой на глазах, наверное, не выглядел на столько глупо.       Остановившись у куста с черникой, Юнги убирает волосы за уши. Матушке нравятся его длинные чёрные локоны, и он решил сильно не стричься. Может, лисёнку тоже понравится? Объёмный свёрток с одеждой в руках и тяжесть набедренной сумки с яблоками добавляют ситуации ещё больше нелепости…       Разоделся, как тетерев в брачный период, и явился в лес девятихвостого бога сватать. В моменте хочется рассмеяться. Он даже не олень. Не существует в природе такого животного, с которым себя сравнить получится. Такой в единственном экземпляре.       Притаившийся за трухлявым пнём ёж насмешливо фыркает и Юнги швыряет в него ягодами, чтобы потише выражал свои эмоции. Коротко прокашлявшись, он уже в привычной манере готовится к диалогу с самим собой. Ему никогда не отвечают.       «Сегодня у тебя платье и яблоки. Как перед такими дарами устоять?» Язвит собственный голос, перебивая и без того скудный настрой. Понуро склонив голову на грудь, парень решает оставить подарки здесь и действительно бросить глупые попытки. Он смешон.       -Слушай, прости. Больше не потревожу. Я принёс кое-что для тебя. Если ты здесь, то прими этот подарок. А ещё возвращаю твою вещь. Я нашёл ленту, уверен, она принадлежит тебе. - Юнги кладёт тряпичный свёрток на землю, оставляя сверху аккуратно сложенное украшение для волос.       По дороге сюда он видел свежую кабанью тропу. Стоит заняться чем-то полезным и принести домой немого свежего мяса. Обида душит горло. То, почему простой охотник не интересен горному духу -понятно, но то, что его даже есть не стали, почти оскорбительно.       -Что тебе нужно от меня, сумасшедший? Я пощадил тебя и вернул домой. Почему так усердно ищешь смерти?       -Лисёнок! – Дёргаясь в поисках долгожданного источника звука, Юнги запрокидывает голову, находя его сидящим на дереве. Подол воздушного розового платья свисает вниз, подобно нежной сакуре, вновь позволяя рассмотреть маленькие ступни. Упираясь ладошками в мощную ветвь высокого дуба, лис чуть клонится телом вперёд. Пушистый щит за спиной величественно раскачивается, завораживая.       -Не называй меня лисёнком!!! – Шипит горный дух и мелко скалится, демонстрируя аккуратные белоснежные клыки. Хвосты готовятся к атаке и напряжённо топорщатся, словно сделавшись колючими. Надменный тон ласкает уши. Как бы не старался, его голос слышится охотнику слишком нежным. Сладким.       -А ты не называй меня сумасшедшим!       -Условия мне ставить надумал?! – Вне себя от человеческой дерзости восклицает лис. Взгляд ошалело носится, оценивая масштабы его наглости, которая в теле явно не помещается и наружу сочится.       -Компромисс отыскать пытаюсь.       -Я спрашиваю, зачем за мной гоняешься?!       -А зачем от меня убегаешь? - Странное чувство в груди приятно щекочет. Внимание девушек всегда вызывало привычную скуку, а вот внимание лисёнка самому хочется привлечь. Впервые тянет позаигрывать. Юнги понятия не имеет как, но делает, как чувствует.       -Я не вожу дружбу с людьми! Особенно с теми, кто носит оружие!       -Боишься меня, лисёнок? Я тебя не обижу… - Соблазнительно прищуривая глаза, Юнги вздёргивает подбородок. Низкий голос делается тише и от того слышится мягким приятным рычанием. Бессовестно рассматривая лиса снизу вверх, он тихой поступью крадётся ближе к дереву. То, как на лисьих щеках вновь загорается уже знакомый алый румянец, пробуждает незнакомые инстинкты. До одури хочется смутить лиса на столько, чтобы тот рухнул с дерева прямо в его руки.       -С чего мне т-тебя боятся?!З-знай своё место, с-сумасшедший!       -Кажется, мы зашли в тупик…       Лис медленно заваливается назад по мере чужого приближения. Смелось молодого парня опутывает сверхъестественной властью. Если бы не был уверен в человеческом происхождении, решил бы, что охотник и сам божество. Откуда в нём столько тяжёлой энергии, лису невдомёк, но сопротивляться он не в силах, впервые чувствуя себя таким слабым.       Продолжая, растерянно кренится назад, лис вдруг громко охает, с трудом удерживая равновесие. Осознание, что он свалится прямо на человека, вгоняет в краску, а мысль, что ему этого хочется, заставляет порозоветь даже хвосты. Охотник совсем близко. Стоит ему протянуть руку, и он сможет коснуться ступни. Воспоминание о коротком прикосновении в пещере пускает странные волны по телу. Кожа горит от желания ощутить его руки снова. Пронизывающий взгляд исподлобья затуманивает разум. Лис рад бы отвернуться, но чувствует, что привязан. Растерянность переходит в тревогу. Парень продолжает испытывающее смотреть прямо в его глаза. Глубокие чёрные омуты не отпускают, словно забрали в ловушку.       -Да! Да, ты совершенно прав, малыш. Он заносчивый! Самоуверенный! И наглый! – Внезапно вскрикивает лис, чтобы отвлечь внимание и разорвать убивающий его зрительный контакт.       -С кем ты говоришь? – Непонимающе замирает Юнги и оборачивается назад, прослеживая за взглядом девятихвостого.       -С ежом! В которого ты грубо швырялся ягодами!       -Вот, значит, как! Наябедничал? И что ещё он сказал? – Вопросительно вскидывая бровь, Юнги переводит полный ненависти взгляд на предателя. Подумаешь, пару ягодок бросил? Это не повод жаловаться. Любопытство чешется в груди. Отец рассказывал, что девятихвостый говорит с животным, но он не думал, что настолько буквально.       -Много всего! И я склонен ему верить!       -Ах ты, пупырь с иголками! Я тебя запомнил! – Шикает Юнги через плечо. Однако ёжик, кажется, снова самодовольно фыркает, не выдавая и тени страха.       -Всем не отомстишь! Лес сплетнями полнится, и тебя не любят здесь, охотник, – Пользуясь временным замешательством, лис коротко встряхивает головой, прогоняя остатки наваждения. – Тебе даже прозвище дали! – Усмехается девятихвостый. И вдруг со всех сторон начинают собираться лесные звери.       -К-какое ещё прозвище? -Расслабленная поза сменяется напряжённой. Руки с усилием держаться вдоль тела, чтобы не схватиться за лук. Ежей на земле становится всё больше. Белки выбрались из своих домиков и теперь густо сидят на ветвях рядом с лисёнком. Кабаны, олени, даже кролики смело собрались в кучку совсем неподалёку. Видимо, когда рядом сам хозяин леса, им нечего опасаться. Зато внезапно опасается Юнги. Несколько десятков осуждающих звериных взглядов, норы в нём роют.       -Боюсь, это слово нельзя перевести на человеческий, но поверь, оно бы тебе не понравилось!  - Охотнику не известно, умеют ли животные смеяться, но прямо сейчас он клянётся, что со всех стороны слышится издевательское фырканье и рокот.       -Ещё мне какие-то звери прозвища не давали!       -А тебе, значит, великого девятихвостого лисёнком называть можно? Для меня ты тоже не более чем кролик! - Лукавый прищур невообразимо прекрасных глаз и дерзкая усмешка, слетающая с губ, в миг заставляют Юнги позабыть о многочисленных зрителях.       -Так может, спустишься и подойдёшь поближе? Раз для тебя я всё равно что кролик? – Поднимая руки вверх, охотник легонько проходится кончиками пальцем по свисающему краю чужих одеяний.       -Я итак излишне одариваю тебя честью!       -Или всё же боишься меня? – Когда пальцы инстинктивно соскальзывают и робко касаются нежных пальчиков на ногах, девятихвостый резко взмывает в воздух, отпрыгивая на соседнюю ветвь.       -Больше не ищи м-меня, б-безумный. Разговор окончен!!!       -Постой! Я только хотел…Слушай, давай начнём сначала? Зови меня Юнги… - Делая акцент на своём имени, он озирается по сторонам, сразу всем представляясь, чтобы не обзывались чёрт пойми как. Только встречаясь с заклятым ежом, Юнги задерживает дыхание. Не думал, что у ежа может быть высокомерный взгляд, но смотрит он колюче, под стать своему внешнему виду. – Мы можем поговорить наедине? Пожалуйста…       -Вот так неожиданность! Ты можешь быть вежливым? – Язвительно интересуется девятихвостый, складывая руки на груди. Сердце колотится предостерегающе, но голос опережает разум. - Зови меня Чимин! - Лис чуть уловимо кивает, и в тот же миг все животные медленно разбредаются по своим делам, оставляя их вдвоём.       -Чимин… – Юнги пробует имя на вкус, ощущая лёгкую щекотку на кончике языка. Простое, совсем человеческое имя, но так ему идёт. - Спустишься ко мне, Чимин? –Смесь мольбы и надежды в человеческом голосе подкупают. В Юнги столько же мягкости, сколько и силы. Лис одновременно заинтересован им и напуган. Предчувствие вопит быть осторожнее, но Чимин его игнорирует, поддаваясь любопытству.        -Что ты принёс? – С неподдельным интересом Чимин склоняет голову набок и ловко спрыгивает на землю. Спуск не длится и секунды, но для Юнги словно время останавливается. Душа восхищённо замирает от того, как легко и бесшумно он приземляется. Как грациозны и плавны его движения. Как серебряной волной взмывают вверх его волосы и вновь покрывают плечи, едва Чимин оказывается на земле. Хвостики, явно успокоившись, вновь пушатся, стелясь великолепным шлейфом по мягкой траве.       -Ты просто невероятно красив…- Завороженно шепчет Юнги, глубоко очарованный самым милым хищником, что доводилось встречать.       -Ты просто невероятно слабоумен! Никто из смертных не называл меня красивым! Никто не успевал меня рассмотреть! Все разбегаются!       -Никто не говорил, как ты красив. А слабоумным ты меня считаешь? Я как раз в своём уме… Это до меня ты встречал лишь безумцев…- Не отводя глаз от божества, хрипло проговаривает Юнги и удовлетворённо улыбается. Щёки Чимина горят ярче, чем прежде. Его взгляд робко поднимается из-под густых ресниц для встречи. Зрительный контакт связывает их невидимой нитью, словно прямо сейчас между ними зарождается таинственная связь. Голос Юнги такой пылкий. Его взгляд такой смущающий…Чимин, пуще прежнего пугается. Необъяснимое покалывание по всему телу дарит новое приятное чувство.       Поток ветра заставлять одежду лиса ожить. Она и впрямь соткана из ветра и воды горных рек, столь легко она вздымается. Юнги внезапно мнётся. За подарок становится стыдно. Даже божественная одежда смотрится на Чимине слишком вычурно. Ему бы носить облака и лепестки цветов. Или вовсе ничего…На столько прекрасен, что, кажется, всё, что касается его кожи, только портит вид. А его человеческий наряд и вовсе представляется грубой тряпкой, недостойной. О чём только думал?       -Так…что, там? – Нарушает затянувшуюся паузу Чимин.       -Конечно, с твоими прекрасными одеждами не сравнится, но это работа самых искусных мастеров. Из лучших тканей. Я выбрал белый шёлк и серебряную вышивку под цвет твоих волос... - Оправдывается Юнги, совсем оробев от собственных мыслей. Присаживаясь на корточки, он смущённо разворачивает на земле свёрток со своим неуместным подарком.       -У меня никогда не было человеческой одежды. Любопытно. –Чимин садится рядом, принимаясь разглядывать светлую ткань. С интересом прогуливается, кончиком пальца повторяя замысловатые узоры и завитки.       -Я пойму, если тебе не нравится…Мне и самому уже не нравится. Давай, я лучше придумаю что-то другое…       -Оставь! Я раньше не получал подарков! Мне нравится! – Прямо на глазах Юнги свёрток по волшебству заворачивается обратно, оказываясь в руках Чимина. Совсем по-детски лис прижимает его к своей груди и чуть отворачивается в сторону, пытаясь спрятать. Надутые губки и нахмурившийся лоб не оставляют Юнги ничего, кроме как растечься сладким мёдом. В груди пылает огромный шар, словно внутри солнце взошло. Охотник с жадностью ловит и запоминает каждую новую эмоцию на прекрасном личике. Вроде его подарком довольны, а это главное.       -Я ещё кое-что принёс. Хотел угостить тебя чем-нибудь сладким. В городе ценятся дикие ягоды, но уверен, тебя ими не удивить. А яблоки в лесу не растут. – Юнги неуклюже достаёт сочные плоды из своей сумки, попутно их рассыпая. В добавок к этому фрукты словно издевательски разбегаются, никак не даваясь обратно в руки. Тихий перелив нежного добродушного смеха добивает Юнги окончательно. Если то, что он испытывает -не влюблённость, то он не знает, как ещё это называется. Чимин сидит совсем близко, не убегает, разговаривает с ним и смеётся. Юнги готов на что угодно, только бы этот момент никогда не заканчивался…       Поймав одно нерадивое яблоко, парень достаёт нож и делит его на небольшие ломтики. Чимин принимает сочную дольку. Рассматривает недоверчиво, но всё же подносит к губам незнакомый фрукт.       -М-м-м, как сладко…– Не менее сладко тянет девятихвостый, с наслаждением прикрывая веки. Капелька яблочного сока стекает по нижней губе, и он быстро её слизывает, не позволяя скатиться ниже. Простое незамысловатое движение вызывает у Юнги острый приступ жажды и жадности. Жадности до этих губ. В голове внезапно звучит голос брата. Должно быть, об этой спешке он говорил. Нельзя торопиться со своими желаниями. Юнги вдруг не хочется просто поцеловать Чимина. Его поцелуй хочется заслужить.       -Кушай. Я ещё принесу…Ты, позволишь мне видеться с тобой?       -Какой же ты странный…Юнги. – Расплываясь в ласковой улыбке, Чимин жестом требует разрезать ещё одно яблоко. Таким человек ему нравится больше. Опасно- больше.       -Хотя бы уже не сумасшедший. – Усмехаясь, Юнги послушно исполняет просьбу. Что там яблоко? Он гору Хвандо пополам рассечёт, если Чимин того потребует.       -Я пожалею об этом… - Доедая последнюю дольку, Чимин берёт в руки свою ленточку, что Юнги нашёл в лесу. Поднося к губам, он легонечко дует на тонкое украшение, что тут же подсвечивается солнечным жёлтым светом, вынуждая Юнги зажмуриться. -Как захочешь прийти, просто подумай обо мне и повяжи её на руку. Сразу окажешься неподалёку от моей пещеры.       -Ты не пожалеешь… //////// 🍎🍎🍎 ////////       -Мне не даёт покоя вопрос!!!       -Великая матерь поднебесной! Юнги-я! Перестань так врываться! – Вскрикивает Чимин и оставляет на листе бумаги жирную полосу, нарочно пугаясь. Он всегда знает, что человек здесь. Едва тот приближается к пещере, чувствует его присутствие. Но Юнги так радуется, когда ему удаётся подкрасться незаметно, что лис с удовольствием подыгрывает.       -У тебя нет двери, как же мне оповещать о приходе? – Хихикает парень, совершенно собой довольный и уже по-хозяйски вваливается в глубину пещеры. Лунный месяц движется к своему завершению, и он, не пропуская ни одного дня, приходит к Чимину каждый.       -Ивой пошурши! Одолжи у коровы колокольчик! Не знаю, придумай что-нибудь! Айщ! Бумагу из-за тебя испортил! – Ворчит лис, скрывая за волосами добродушную улыбку. Притворяться совсем не унизительно. Нравится даже. Человек счастлив, что остался незамеченным. А Чимин счастлив, когда счастлив Юнги. -Я знаю, как мы её используем! Идём со мной! –Юнги хватает одной рукой испорченный лист, а другой забирает чужое запястье, вытаскивая лиса за собой на улицу.       Прямо у входа в пещеру шумит тоненькое устье быстрой горной реки. Ловко прыгая с берега на крупный валун в самом центре стремительного потока, Юнги садится в позу лотоса. Пальцы искусно что-то сворачивают из бумаги, провоцируя любопытство Чимина. Но на все попытки приблизиться и разглядеть поближе человек только отворачивается и хихикает заговорщически.       Когда задумка удаётся, в руках Чимина оказывается небольшой бумажный кораблик, и Юнги предлагает опустить его в воду. Лис понятия не имеет, для чего, но как только течение уносит лодочку прочь, заливается весёлым смехом, бросаясь вдогонку.       Бежать за корабликом, кажется так глупо, но так чертовски весело, что думать об этом совсем не хочется.       Бумага быстро намокает, отправляясь на дно, и Чимин пробует сделать свою версию. Используя магию, собирает более увесистый и надёжный плот из листиков и мелких веток. Юнги восторженно просит такой же и для себя.       Ребяческое состязание за первенство заканчивается, когда лодочка Юнги застревает среди крупных камней. Чимин так увлечённо радуется победе, продолжая преследовать свой кораблик, что Юнги совершенно наплевать на проигрыш. Драгоценный звонкий смех лисёнка важнее всего на свете.       Заигравшись, они спускаются далеко вниз по течению, туда, где узенький поток впадает в широкую часть реки.       Юнги устал. Чимин видит, как на его лоб проступили капельки пота и раскраснелись щёки. Сегодня жарко. Они бегают и веселятся у воды должно быть уже пару часов. Каким бы сильным не был человек, всё равно уступает лису в выносливости. Юнги ни за что не предложит отдых сам. Чимин присматривается к нему без малого месяц и успел кое-что о нём узнать. Пока не много. Этот человек всё ещё представляется загадкой. В одно мгновенье он робкий и смущённый, а в другое- напористый и уверенный, но всегда неизменно упрямый.        -Так какой вопрос не даёт тебе покоя? – Чимин берёт инициативу на себя, делая остановку. Раскладывает намокшие от воды хвостики под солнышком на каменистом берегу и опускает ступни в реку.       Юнги присаживается рядом на корточки, набирая в ладони чистой воды, чтобы немного утолить жажду. Влажные пальцы омывают лицо и забираются в пряди, зачёсывая их назад. Подставляя кожу под солнечный свет, он удовлетворённо мычит, наслаждаясь чистотой и прохладой. Чимину бы так не пялиться, только глаз не оторвать от чёрных, словно ночь, волос и белоснежной, словно оникс, кожи.       -Говорят, тебя сбросили с небес за то, что ты отверг чувства императора поднебесной. Это правда? – Юнги давно вынашивает этот вопрос. Если его лисёнок отверг самого повелителя небес, то его шанс близок к прозрачному туману над водой.       Хочется последовать примеру, но снимать сапоги лень, поэтому он просто присаживается рядом, подбирая ноги под себя.       -Ещё чего! Я сам спрыгнул! – Возмущённо огрызается Чимин. – Наш повелитель счастлив со своей избранницей. Поверь, ему нет никакого дела до мелкого лиса вроде меня. Просто я белоснежный, редкий. Могу накладывать чары не только взглядом, но и голосом. Меня императрица присмотрела к себе во служение, а мне моя шкура дорога. Не хотел я всех этих дворцовых интриг. Вот и сбежал.       -Просто взял и сбежал? А ты…То есть ты в безопасности? Тебе ничего не угрожает??Тебя не ищут? – Взволнованно лепечет Юнги, резко подсаживаясь ближе, и несдержанно цепляется в чужую ладошку. Чимин дёргается чуть уловимо, но не подаёт виду. Тревога Юнги приятно будоражит сердце. Кроме близких, никто и никогда не волновался о нём столь искренне. Тем более человек. Немыслимо.       -Я хоть и редкий, но не единственный. Кому я нужен за мной гоняться? От семьи, конечно, досталось. Но потом отец смирился. В конце концов, я с детства от братьев и сестёр отличался. Родные привыкли. Мне нравилось слушать истории о людях и всегда тянуло на Землю, а в Поднебесной никогда не нравилось. Для своих я тоже сумасшедший. Никто в своём уме не спустился бы на Землю добровольно. Здесь обитают только низшие рыжие лисы. Мой же род имеет привилегию служить небесам.       -У нас гораздо больше общего, чем может показаться… Я тоже пошёл против своего предназначения и обожал слушать истории про тебя, поэтому стремился сбежать из богатого дома в лес. Никогда не верил, что ты жестокий и бессердечный. Не верил, что ты способен кого-то погубить.       -Людям свойственного боятся того, чего они не понимают. Сами огораживают себя легендами и мифами, избегая правды.       -Я чувствовал, что ты не такой. Мечтал отыскать. Мне было ужасно грустно от мысли, что ты здесь совсем один. Должно быть, скучно ни с кем не говорить?       -Животные могут быть весьма интересными собеседниками. Особенно птицы. Они летают далеко и видят другие земли. Парят между землёй и Поднебесной, принося новости из обоих миров. Они мудры и знают множество историй. Всегда могут дать ценный совет. Так что я не тосковал, не беспокойся…       -Стало быть, от меня совсем нет пользы… - Юнги разочарованно опускает голову, выпуская миниатюрную ладошку Чимина из своей широкой.       -Птицы не умеют делать кораблики, если тебя это утешит. – Тихо проговаривает лис и мягко возвращает руку Юнги обратно к себе. Тесное переплетение пальцев притягивает оба взгляда сразу. Оба любуется тем, как красиво они смотрятся вместе. Юнги нежно оглаживает большим пальцем тыльную сторону хрупкой ладони, осторожно ласкает кожу. Они и раньше держались за руки, но ещё никогда так, как сейчас. Эти невинные объятия ощущаются совсем по-другому. Интимнее. Чувственней.       -Я умею многое, чего не могут птицы... – Пылкий горячий шёпот нарушает напряжённую тишину. Шелест листвы за спиной, шум горного ручья и радостный щебет птиц. Серебро волос, что колышутся от ветра, лисий взгляд и чуть распахнутые уста кружат голову. Юнги заворожённо тянется вперёд. Коснуться губ Чимина хочется сильнее, чем обычно. Но едва кончик носа легонько касается чужого, лисёнок резко отворачивается, разрывая их руки. Звонкий голосок принимается что-то лепетать, но Юнги в отчаянии и совсем не слышит. //////// 🍎🍎🍎////////       Один за другим дни продолжают свой ход. Встретив друг друга весной, они вступают в лето уже совсем близкими друзьями.       Юнги души в лисёнке не чает. Балует человеческими украшениями и нарядами. Приносит сладости, приготовленные матушкой, и, конечно, яблоки, которые ему так полюбились. Мягкий смех становится главной мелодией человеческого сердца. Чимин с такой лёгкостью удивляется всему простому, что Юнги неустанно ищет способы его порадовать.       Чимин больше не мыслит, как жил до этой встречи. Юнги внезапно ворвался в его жизнь, но теперь представляется, что всегда в ней был. Он совсем не видит или намеренно игнорирует пропасть между ними. Словно для него Чимин не могущественный демон лис, а такой же человек. И ему нравится чувствовать себя человеком. Нравится не думать о своей силе и быть слабее, чем есть на самом деле. Он с удовольствием позволяет Юнги брать себя на руки, чтобы тот перенёс его через ручей. С упоением наслаждается его крепкой хваткой и горячим дыханием совсем близко.       А ещё Чимину нравится запускать странного бумажного змея. Это не так весело, как бегать с корабликами, но так он может притворяться. Притворяться, что у него не получается. Потому что тогда Юнги прижимается к его спине и берёт его руки, снова обучая, как правильно. Потому что так, его дыхание ещё ближе. Тяжелее.       Юнги больше не берёт с собой лук. Учится общаться с животными и понимать птиц. Как охотник он закончился, чтобы не портить едва наладившуюся дружбу с ежами. Зато приобрёл новое начало благодаря Чимину. Они бродят по горе Хвандо, отыскивая редкие растения, о существовании и свойствах которых Юнги даже не догадывался. Только местному покровителю известны уникальные травы, что скрываются в тени и глубине ущелий. Теперь они часто проводят ночи вместе, любуюсь околдовывающей красотой тёмного неба. Чимин рассказывает невероятные истории о звёздах и созвездиях, и Юнги часто засыпает прямо на траве под его убаюкивающий голос. А по утру находит себя в объятиях нежного пушистого меха девятихвостого, который безмятежно дремлет рядом. Эти мгновенья Юнги особенно ценит, потому что может прикоснуться к тёплой щеке и налюбоваться вдоволь, не опасаясь быть замеченным. Потому что может рассмотреть изящную нежную шею. Она всегда прикрыта шёлком волос, загораживающим обзор. Длинная многослойная одежда прячет слишком много. Юнги становится мало того, что доступно взору. Стройные лодыжки и миниатюрные ступни, хрупкие ладошки с милыми пальчиками. Всё прочее -под раздражающей тканью…       Дышать рядом всё труднее. Прикасаться и после разрывать объятия всё сложнее. Откровенные взгляды скрывать всё болезненней, а быть вдали- невыносимей… О своём дне рождения он Чимину не говорит, только приходит в этот день позднее, чем обычно. Мысли о том, что однажды его вороные волосы покроются серебром, а лицо изрежут морщины, атакуют голову всё острее. Через несколько лет силы понемногу станут покидать его, и они больше не смогут бродить по горам так же резво, как прежде.       Его прекрасный возлюбленный лис ни толики не изменится. Осознание страшит. Ещё больше страшит оказаться просто человеком, которого девятихвостый бог забудет, едва земля скроет уязвимое тело.       Станет ли он вспоминать о нём? Тревога душит. Сердце, что хотело остановится, теперь хочет жить вечно. /////// 🍎🍎🍎////////       -Ты кто?       -Свихнулся, что ли? – Непонимающе спрашивает Юнги, когда младший брат легонько пинает его в бок металлическим наконечником.       -Да не я свихнулся…Говори, где мой брат, иначе выстрелю прямо в лоб. Я по ходу научился. – В ответ на вполне серьёзный взгляд Намджуна старший только продолжает, растеряно таращиться. – На мишень взгляни! – Командует Нам, и брови Юнги негодующе взлетают на лоб, путаясь в чёлке. Его стрела совсем незавидно торчит из стога сена позади мишеней. А вот стрела младшего, напротив, красуется прямо по центру. Лучший стрелок деревни стыдливо прячет глаза в ладонях. Знал, что дружба с ежами до добра не доведёт.       -Стреляй. Я хер его знает, где твой брат… - Отбрасывая любимый лук в сторону, как что-то резко ненужное, Юнги садится на траву, подбирая колени. Потускневший взгляд смотрит прямо перед собой, равнодушно гипнотизируя стрелу. Промахнись он раньше, бросился бы доказывать, что это позорная случайность. Горькая усмешка касается губ. Раньше он ни за что и не промахнулся бы…       -Хён, что с тобой происходит? Ты сказал о своих чувствах и получил отказ?       -Я о них не говорил. Нам всё равно нельзя быть вместе…       -Она из низшего сословия? Не думаю, что это проблема. Тебе отец позволит жениться хоть на лисице девятихвостой, если ты в неё влюбишься.       -В него…Это не лисица. Это лисёнок... – От слов брата Намджун заходится диким смехом, на долю секунды радуясь, что чувство юмора вернулось. Только вторая доля той же секунды окрашивается отсутствием улыбки на лице Юнги.       -Ты серьёзно сейчас? Нашёл его? - Младший роняет лук на землю, а следом и сам роняется между ним и братом.       -Нашёл…       -И…И какой он? Ну, то есть то, что о нём говорили, правда?       -Он правда говорит с животными. Всё остальное -гадкая ложь. Его красоту не описать словами. А сердце такое большое и тёплое, что, кажется, способно отогреть весь мир. Он не способен никого обидеть, властен только исцелять. Он на много сильнее меня, но так мило это скрывает, думая, что я не замечаю. Его смех- чудесная мелодия, глаза сияют ярче звёзд, а губы…Боже его губы…– Юнги отчаянно скулит, роняя лоб на свои колени. Выдыхает так продолжительно и горько, что у младшего сердце болью за него заходится. Намджун молчит, пытаясь осознать услышанное. Долго молчит. Юнги, по ходу, вообще больше разговаривать не планирует.       -Ясно…У местных девушек шансов никогда не было. Горделивый Мин Юнги оказался способен полюбить только божество.       -Нам, завали хлебало. Прибереги лучше для чего-нибудь полезного.       -Не злись. Я просто не знаю, что сказать. Тут надо подумать. – Юнги больше ничего не отвечает, сильнее притягивая колени к животу, а Намджун садится в позу лотоса, действительно принимаясь усиленно думать. Пособий по обретению бессмертия ему не попадалось, ровно как и способов стать человеком.       -Ты должен ему сказать! – Резко восклицает Нам и тут же ловит скептический взгляд Юнги. - Посмотри на себя, ты же по самые уши в любви! Зная тебя, уверен, ты однолюб. Не упускай свой, возможно, единственный шанс побыть счастливым, хён. Не думай о будущем. Сосредоточься на настоящем и не трать время, чтобы после не жалеть. Твои чувства могут быть взаимными?       -Не думаю, что он мог полюбить такого, как я. – С грустью вздыхает Юнги, вспоминая, как стремительно у реки Чимин сбежал от поцелуя.       -Так…Ну, раз он тебя не сожрал, значит неравнодушен. Ну, или сразу понял, какой ты вредный и просто есть не захотел. Характер у тебя не очень. Уверен, на вкус ты такой же.       -На месте того, у кого завтра свадьба, я бы осторожнее выбирал выражения!       -Да брось, тебя обезвредили. Ты больше не представляешь опасности.       -Хочешь проверить? – Шипит Юнги, но осекается, чувствуя, что брат прав. Собственный голос и впрямь звучит совсем мягко и не так строго, как обычно. Кажется, даже на тон выше стал.       -Юнги! Послушай того, кто и сам влюблён по те же уши. Мы… – Джун обрывает сам себя на полуслове, словно задумываясь, стоит ли продолжать. – Мы с Арым…Мы не удержались и провели ночь вместе…И Боже! Хён, это стоит всего на свете. Прикасаться к любимому телу, растворяться друг в друге. Заниматься любовью это…Ох…Я не могу это объяснить. Совсем не то же самое, когда сам…- Прижимая ладони к груди, Нам загорается спелым помидором и заваливается на спину.       -Сам? Что сам? – Вопросительно морща лоб, спрашивает Юнги и разворачивается к брату всем телом. Пролетающая над головой ворона смачно каркает. Раньше Юнги бы не обратил внимания, только сейчас уверен, что над ним потешаются.       -Ты что, ни разу сам себя не трогал? – Глаза Намджуна таращатся с такой силой, что вот- вот выпрыгнут прямо на Юнги. Он, конечно, знал, что его старший брат со своими лесными предпочтения сильно отстаёт от общества, но не думал, что на столько.       -На кой чёрт мне себя трогать??       -Юнги, ты такой глупый…       -Сам то давно поумнел? Можешь нормально рассказать?       -Давай так. Твой лисёнок тоже мужчина. Мой опыт мало того, что скудный совсем. Так и не особо полезный. Я знаю, у кого можно раздобыть пару занятных трактатов…Ну знаешь…Об искусстве любви, с картинками…       -Не знаю! Я глупый!       -Не огрызайся, я помогаю вообще то! Принесу вечером. Почитаешь...Если разучился, просто картинки посмотришь! – Младший уже открыто издевается, заходясь очередным приступом смеха.       -Щ-щибаль... – Униженно шипит Юнги, закусывая щёку изнутри. Брата придушить хочется. Какие трактаты -не понятно. Зачем себя трогать тоже не ясно. Толку от него никакого, только по траве катается, за живот держась.       -Ладно, не рычи. Я очень хочу увидеть тебя счастливым, хён. Подумай, что хочешь ему сказать и действуй. –В благодарность за поддержку Юнги смиренно позволяет брату себя обнять.       Они ещё сидят на траве какое-то время, обсуждая грядущее торжество, а потом Намджун уходит, оставляя брата в одиночестве.       Юнги отправляет пару стрел в самый центр мишени. Решение признаться Чимину в своих чувствах так же твердо, как его рука…Которая дрожит. Будь что будет. Намджун прав. У них мало времени. //////// 🍎🍎🍎 ////////       Трактат о любовном соединении вынуждает Юнги подскочить глубокой ночью, чтобы избавиться от свидетеля. Все птицы и животные теперь представляются лазутчиками. А ворона, сидящая прямо сейчас на подоконнике- особенно. Он поклялся больше никого не убивать, но руки чешутся прикончить чёртову пернатую. Упаси небеса, передаст Чимину то, что увидела.       Гневно чертыхаясь, Юнги пинает птицу и закрывает ставни, чтобы больше никто не подглядывал. Вид даже закрытой книги на постели провоцирует яркие вспышки в разуме, познавшем просветление…Жизнь никогда не станет прежней.       Падая обратно на стёганый матрас, Юнги ищет способы вернуть голову на место. После глубокого изучения различных форм сексуальной активности она, мягко говоря, не в порядке. О новых реакциях собственного тела он и размышлять стыдится, не пуская взгляд ниже пояса.        Опробовав на себе возвратно поступательные движения, Юнги всё ещё не оправился. Представляя в процессе губы лисёнка вместо своей ладони, он разорвался таким удовольствием…Что, скулящее протяжное: «Чимини- и» вырвалось само собой. После чего ворона и была грубо выкинула в окно.       Дрожь во всём теле никак не унять. Сердце и лёгкие сходят с ума от недостаточности воздуха. Кожа огнём горит. Низ живота всё ещё приятно ноет от неслыханного удовольствия… Как теперь смотреть в глаза Чимину не понятно. Ещё не понятнее, как смотреть именно в глаза, а не пытаться пробраться взглядом под одежду. Даже собственная рука заставила позабыть обо всём на свете. Прикоснись к нему Чимин, дух испустит. А если лисёнок позволит к себе прикоснуться- это последнее, что Юнги в жизни сделает.       Желание признаться в любви и получить однозначную взаимность чешется теперь не только в сердце…       Завтра свадьба Намджуна. Юнги бы выспаться. Только он до самого утра читает и запоминает, отвлекаясь на короткие практики. //////// 🍎🍎🍎////////       Едва солнце осветило острые пики Хвандо, Юнги в состоянии далёком от бодрого, оказался у входа в пещеру. Чимин, скорее всего, спит. У подножья горы ещё сумерки. Дома началась подготовка к предстоящему торжеству. А он наглым образом удрал, но обещал вернуться. Одарив Намджуна по башке тем самым трактатом, вместо братского благословения, Юнги обернул запястье лентой, и вот он тут.       Перебирая в пальцах тонкие веточки ивы, загораживающие вход в логово лисёнка, Юнги думает. Тяжело и усиленно. После жаркой ночи с самим собой мысли смешались, отказываясь собираться во что-то оформленное.       План прост…Его нет.       Если Чимин спит, можно разбудить громким внезапным: «Люблю тебя! Давай будем вместе?» и скрыться в сумраке. Так есть шанс, что он не сразу поймёт происходящее и что-нибудь наобещает. Сердце у него доброе. Отказаться от своих слов не сможет… По крайней мере, не сразу. А там Юнги что-нибудь придумает.       Чуть ощутимый пинок в большой палец на ноге тянет взгляд Юнги вниз. За время, проведённое среди животных, он научился их различать. И конкретно этот прожигающий ежиный взгляд с другими не спутает. Деликатно сбрасывая с ноги старого знакомого, Юнги чешет затылок. Если птицы наделены мудростью, то ежи, возможно, способностью читать мысли. Иначе оправдать яростное шипение и подёргивание чёрного мокрого носа нечем. Понадеявшись, что его угрозу приняли к сведению, ёж удаляется в лес, кряхтя и веляя колючим задом.       Да. Он прав. Так нельзя. Лисёнок заслуживает красивого и честного признания.       Решая подумать ещё, Юнги почти уходит прочь, но вдруг слышит своё имя из глубины пещеры. Делать нечего. Пойман. Наверняка громкое шипение ежа выдало его присутствие...       -Дьявол меня покарай…- Шепчет Юнги, как только оказывается внутри. Словно дикая горная лошадь, разум уносится галопом на встречу рассвету, оставляя голову пустой.  Шум в ушах подобен звукам водопада. Как стремительный поток льётся с вершины горы, так и кровь от мозгов стекает вниз…И теперь Юнги знает, куда конкретно. Яркая фантазия минувшей ночи режет глаза своей реальностью. Всё отходит на задний фон, потому что внимание сосредоточено на совершенно обнажённом объекте своего желания. Медовая влажная кожа, стройные ноги и подтянутый нежный животик. Розовые соски, о стимуляции которых Юнги начитался, смотрят прямо на него, напрашиваясь быть зацелованными. Незамедлительная реакция даёт о себе знать сильно острее, чем этой ночью. Открытые участки кожи, всплывающие в памяти – это одно. Полностью обнажённое тело и член, который хочется сжать в ладони- совершенно нахрен другое. Глаза бы закрыть, но они даже моргать отказываются, опасаясь больше не открыться.       -Я не ждал тебя так рано… - Растерянно хлопая густыми ресницами, говорит Чимин и поправляет собранные в пучок волосы на макушке. Каждое утро он начинает с принятия горячих ванн и к приходу Юнги обычно готов и собран. В такую рань к нему ещё не заявлялись. Короткая тревога из-за возможных неприятностей сменяется новым непонятным чувством. – Что-то случилось? – Настороженно проговаривает лис, делая шаг на встречу.        -Стой там! Где стоишь, там и стой!!! – Вскрикивает Юнги, отступая назад. В висках пульсирует. Кожа горит. Пах ноет от тяжёлого дискомфорта. Первобытные инстинкты требуют подбежать, схватить Чимина и…Раньше, он не понимал, что именно. А теперь знает слишком много и хочется всего, о чём узнал.       -Юнги- я? -Голос Чимина звучит совсем тихо, растеряно и ещё ласковее, чем обычно, сбивая охотника с ног. Буквально. Хватаясь за стену сбоку от себя, Юнги ищет опору. С губ, кажется, слюна стекает, и он подносит дрожащую ладонь к лицу. Не кажется.       -Оденься, пожалуйста…- Не говорит, а умоляюще, почти плача, скулит Юнги. Он читал про эрогенные зоны и прямо сейчас ощущает всего себя одной большой и очень эрогенной зоной. К нему и прикасаться не нужно. Визуального материала более чем достаточно, чтобы приблизиться к сладкому финалу.       -Х-хорошо…С-сейчас. – Мямлит Чимин. Одеться и правда вдруг очень хочется. Взгляд Юнги походит на тигриный в момент выслеживания добычи. Лису никогда не приходилось раздеваться перед кем-то, кроме животных, и обычно их реакция не представляется ничем особенным. В конце концов, быть обнажённым -это ведь так естественно. Никто из лесных жителей не носит одежд. Только поведение Юнги странное и ненормальное. Его глаза смотрят так, что даже пальцы на ногах смущаются, неловко поджимаясь.       Выполняя просьбу, Чимин поворачивается к охотнику спиной, наклоняясь за халатом… Юнги так мечтал рассмотреть тонкую красивую шейку, но сейчас собранные волосы не радуют. Они добивают. Последнее, что он видит- выставленные во всей прелести соблазнительные бёдра…После чего сползает по стене, лишаясь чувств. Распахивая глаза, Юнги решает, что промчалась вечность. На деле же- пара минут. За короткую отключку Чимин успел его поднять, перенести на постель и прикрыться. Недостаточно прикрыться.       Низко склонившись, лисёнок висит прямо над ним. Острые изящные ключицы хотят внимания не меньше, чем выглядывающий из-под свободного халата сосок. Тот самый. нежный, до невозможности манящий, опасно близкий. Не на шутку встревоженное лицо Чимина ещё ближе. Тут же Юнги хочется вынуть глаза и хорошенько ополоснуть в источнике, чтобы грех смыть.       -Юнги! У тебя кровь из носа! Небеса! Да что с тобой такое? Где болит? Скажи мне! – Совершенно искренне напуганный лис хмурит брови, принимаясь осматривать парня с головы до ног. Пальчики ощупывают подрагивающее тело в поисках ран или повреждений. И когда его крошечная ладошка касается бедра, Юнги подскакивает так резко, что мягкие шкурки под спиной сменяются каменным полом.       -Юнги… – Расстроено зовёт лис, изучая чужое лицо цвета спелой клюквы. Испуг замещается обидой. Медленно спускаясь с кровати, он приближается к распластавшемуся на полу человеку. Юнги отползает, не желая сдаваться. А халат Чимина сдаётся, сползая с плеча. -Почему ты вдруг меня…боишься? Зрачки расширились, дыхание участилось… - Совсем раздосадовано бубнит Чимин, осторожно касаясь вздымающейся груди Юнги. -Ты так дрожишь…       -Я тебя не боюсь...Я тебя…Я тебя…       -Что ты меня? – С надеждой на объяснение лис вытягивает шею вперёд, заглядывая в глаза Юнги.       -Я тебя…Сегодня оставлю, мне нужно на свадьбу! – Выпаливает бездумно парень, с силой зажмуривая глаза. Ну не правду же выкладывать? Если его целовать отказались, то сделать то, о чём он начитался, не позволят точно.       -Что? Ты…Ты женишься!? – Мгновенно забывая обо всём на свете, лихорадочно вздрагивает лис. Одно короткое предложение вызывает отчаянное желание расплакаться. Пусть лучше боится его! Или что угодно! Только бы не ушёл. Не оставил его ради кого-то другого. Короткая мысль зачаровать и оставить Юнги рядом проносится быстро, но вполне серьёзно.       -Упаси небеса! Не я! Брат! Свадьба у брата!       -Ох...- Чимин оседает на землю, хватаясь за грудь с таким облегчением, что не заметить трудно. Юнги ловит очевидную перемену на любимом личике и расцветает радостной улыбкой. Острый приступ похоти отступает, замещаясь надежной на взаимность его чувств. Кровь стремительно несётся обратно в голову, порождая внезапную идею.       -Чимина-а! А ты когда -нибудь был на человеческом празднике?! – Воодушевлённо вскрикивает Юнги, мысленно хваля себя за сообразительность. Он скажет о своей любви в момент, когда десятки ярких фонариков поднимутся в ночное небо. Идеальное признание. Такое ёж точно оценит.       -Нет…- Отвечает лис, не понимая, к чему клонит Юнги. Его поведение сегодня ещё ближе к безумному, чем при первой встрече. Что за перепады настроения? То краснеет, то бледнеет. То вопит, то радуется. Языки пламени по немного сползают с человеческого лица, возвращая привычную бледность. Однако расспрашивать Чимин больше не решается и, озадачено кутаясь в халат, поднимается на ноги. Главное, что Юнги не женится.       -А хочешь? Вечером в деревне будет большой праздник. Хочешь пойти на него со мной? – Неожиданный вопрос повисает в тишине без ответа. Глаза Чимина с каждой секундой раскрываются всё шире, а уголки губ всё больше отдаляются. Он всегда мечтал попасть к людям. Взглянуть хотя бы одним глазком на то, как они веселятся и чем занимаются.       -Хочу! Хочу, кончено! – Заходясь звонким хохотом, Чимин и себя чувствует безумным. Его перепады настроения не уступают человеческим.       -В час петуха я буду ждать тебя у леса. Только хвостики спрячь. Не все готовы принять твою красоту целиком. – Нежно говорит Юнги, оглаживая ладонью пушистый хвост, что ближе всех к нему расположился.       Чимин спешно кивает и гонит Юнги домой. Нужно подготовиться. Заплести волосы и выбрать наряд. Он должен выглядеть потрясающе в свой первый выход к людям.