Лечение тапочной травмы в избежании рецидива

Энис пришел в кафе раньше, заняв столик в дальнем углу, откуда было видно и вход и все остальное. На столе перед ним в недрах непрозрачного пакета покоилась виновница торжества. Он заказал ракию и наблюдал, как люди входят и выходят. Дражен появился ровно в семь тридцать пять, с опозданием, которое говорило либо о колебаниях до последнего, либо о желании не выглядеть слишком уж заинтересованным. Он был в темном пальто, накинутом на плечи поверх простой водолазки, и действительно — в уличных ботинках. А на голове... Совершенно нелепая пестрая вязаная шапка с помпоном. Этой шапке явно шел уже не первый десяток лет. Увидев Эниса, он замер на мгновение, словно оценивая возможность развернуться и уйти, затем решительно направился к столику. «Идёт, как на эшафот, — подумал Энис. — Или как на первое свидание. В нашем случае разница, пожалуй, минимальна». — Простите за опоздание, — буркнул Дражен, опускаясь на стул напротив. Его зелёные глаза мельком скользнули по пакету, и Энис заметил, как тот слегка содрогнулся. — Трамваи… — Не стоит извинений, — Энис махнул рукой, будто отмахиваясь от пустяка. — Я к этому готовился. У врачей хорошо развито терпение. Что будете пить? Ракию для храбрости? Или, может, чай для успокоения нервов? — Кофе, — отрезал Дражен, поймав взгляд официанта. — Чёрный. Крепкий. Как мой… — он запнулся и покраснел, оставляя фразу без завершения. «О, начало положено. Самоирония. Это уже прогресс», — отметил про себя Энис. Пока Дражен судорожно глотал кофе, пытаясь не смотреть на пакет, Энис позволил себе его разглядеть. Да, определённо симпатичный. Даже в таком скованном состоянии. — Интересная у ваш шапка, — заметил Энис. — фамильное достояние? — Мне тетя подарила...19 лет назад. — Вы весьма сентиментальны, особенно с тапочками. Как, кстати, поживает одинокая резиновая страдалица поживает без своей сестры? Дражен поставил чашку с таким звоном, что сосед за столиком обернулся. — Доктор, мы можем… без этого? — он сжал переносицу пальцами. — Я провёл три дня в аду. Каждый раз, проходя мимо ванной, я видел того одинокого…сироту. А потом он и вовсе исчез. И начался настоящий психоз. Я не мог заснуть. Всё казалось, что я слышу его шлёпанье. Будто он мечется где-то во тьме и в крайнем отчаянии пытается вернуться назад... Мне на ногу. Энис слушал, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, хотя внутри всё колыхалось от смеха. — Вам не кажется, — осторожно заметил он, — что вы слишком очеловечиваете предмет обуви? Это резина, Дражен. Не преданный пёс. — Для вас — резина! — взорвался хорват, но уже без прежней ярости, скорее с оттенком страдания в голосе. — Для меня это теперь символ самого идиотского момента в моей жизни! И теперь он материализован и находится у вас, выставленный напоказ! Я это знаю! Ага. Так вот в чем заключается корень проблемы. Не холодные ноги, а раненое самолюбие. — Напоказ? — Энис приподнял бровь. — У нас очень избирательная, почти элитарная аудитория. Несколько коллег с крепкими нервами. Ваш вклад в науку оценили. Дражен простонал и опустил голову на руки. — Давайте просто…давайте покончим с этим. Где оно? Энис медленно, с театральным промедлением, вытащил из пакета завёрнутый в несколько слоёв бумаги предмет. Он развернул его, и на стол легла чистая, почти новая (благодаря старательной стерилизации Эниса) резиновая «вьетнамка». Дражен замер, уставившись на неё. В его глазах читалось слишком многое: отвращение, стыд, странная ностальгия и огромное облегчение. — Вот, — сказал Энис мягко. — Возвращаю. Собственность есть собственность. Хотя, должен отметить, вы могли бы оставить её нам в качестве благодарности. Экспонат действительно уникальный. — Благодарность, — повторил Дражен, не отрывая взгляда от тапочка. Потом резко схватил его, смял в комок и сунул в глубину собственного пальто, словно пряча труп. — Спасибо вам огромное. Теперь я могу выбросить его сам в мусорный бак по дороге домой. — Месть, — кивнул Энис с пониманием. — Здоровый этап принятия. Но вы же помните о втором пункте нашей договорённости? Терапевтическая закупка. Дражен вздохнул, словно смирившись с неизбежным. — Вы и правда пойдёте со мной покупать тапочки? — Я как врач несу ответственность за полную реабилитацию пациента, — с достоинством заявил Энис, расплачиваясь за напитки. — Включая гардероб для дома. Пойдёмте. Я знаю один магазинчик, где продают уродливые, но психологически безопасные модели. Без намёка на резиновую перемычку. Только полная ортопедическая банальность. Они вышли на улицу. Дражен шёл, засунув руки в карманы, и сжимал в кулаке в глубине пальто ненавистный комок резины. Энис шёл рядом, наслаждаясь абсурдностью ситуации: проктолог и его бывший пациент, объединённые травмой, наносят визит в мир домашней обуви. Это мог бы быть прекрасный сюжет для какого-нибудь абсурдного комедийного фильма. Магазин оказался крошечной лавкой, заваленной вязаными носками, войлочными сапожками и парой стеллажей с самой невзрачной обувью для дома. Энис, взяв на себя инициативу, немедленно отмел всё, что хоть отдалённо напоминало «вьетнамку». — Нет, эти отпадают — перемычка. Эти тоже — форма подозрительная. А эти… боже, они даже цвета того же! Вы что, хотите рецидива? Продавщица, пожилая женщина, смотрела на них как на сумасшедших. Дражен стоял посреди магазина, покрасневший и беспомощный. — Возьмите вот эти, — наконец скомандовал Энис, указывая на пару унылых махровых шлёпанцев цвета запёкшейся крови. — Они мягкие. Тёплые. И, что самое главное, абсолютно неэротичные. Никаких ассоциаций, кроме желания заснуть перед телевизором. Дражен покорно взял их, расплатился, и они вышли, неся новый, безопасный пакет. — Ну вот, — сказал Энис, когда они оказались на улице. — Кризис преодолён. Вы можете вернуться к нормальной жизни. Носить домашнюю обувь, не испытывая панических атак. Преподавать закон всемирного тяготения, не вспоминая о личном опыте тяготения к резине. Дражен остановился, глядя на фонарь. Потом неожиданно рассмеялся. Коротко, хрипло, почти истерично. — Боже, это самый сумасшедший день в моей жизни. И это после того дня. — После того дня любой другой будет казаться образцом здравомыслия.— согласился Энис. — Такова жизнь. Иногда она подсовывает нам тапочек. В прямом смысле. — Знаете, — вдруг сказал Дражен, уже без сарказма, почти искренне. — я правда вам благодарен. — Всегда рад помочь, — Энис улыбнулся. — Если что, вы знаете, куда звонить. Не обязательно по поводу тапочек. Может, просто кофе или чтобы убедиться, что новые шлёпанцы не вызывают непредвиденных побочных эффектов. Они уже собирались распрощаться, как вдруг Энис вспомнил еще кое-что. — И, господин Крлежа, я хочу вам дать совет на будущее. Если вдруг…ну, если гипотетически, вас снова потянет на эксперименты с резиной и собственной анатомией… — он сделал ещё одну театральную паузу, глядя, как на лице Дражена вновь вспыхивает румянец, — то сделайте одолжение и себе, и потенциальным врачам. Купите для этого специально предназначенное изделие. В соответствующем магазине. А не используйте в научных целях бедную, ни в чём не повинную домашнюю обувь. Она для этого не предназначена. В моей практике достаточно страдальцев от шариков для пинг-понга, флаконов от шампуня и овощей. Добавлять к этому списку тапочки — это уже, знаете ли, моветон. Дражен замер, пакет в его руке безвольно зашуршал. Он покраснел до корней волос, а в его зелёных глазах смешались новая волна стыда, а также дикое удивление от наглости этого боснийца. — Вы…вы просто... — выдавил он наконец и запнулся. — Это непрофессиональный совет! — О, это самый что ни на есть профессиональный совет! — парировал Энис, расправляя плечи. — Я, как специалист по извлечению всего на свете из одного места, искренне заинтересован в том, чтобы предметы были хотя бы стерильными и имели правильную форму..для минимизации травм. Считайте это рекомендацией по технике безопасности. Для вашего же блага. Дражен не нашёл что ответить. Он просто стоял, открыв рот, переваривая этот ошеломляющи наглый «совет». Энис воспользовался его ошеломлением. — Ну, я пойду. Моя миссия по реабилитации и просвещению на сегодня завершена. — Он сделал лёгкий, прощальный жест рукой. — Не болейте. И помните: в специализированных магазинах выбор больше, а консультанты обычно…менее саркастичны. Не дожидаясь ответа, Энис развернулся и зашагал прочь, оставляя Дражена Крлежу стоять на тротуаре с пакетом безопасных тапочек в одной руке, скомканным позором прошлого в кармане и с безграничным шоком и смущением в глазах. Пройдя пару десятков метров, Энис обернулся. Хорват всё ещё стоял на том же месте, будто вкопанный. Энис усмехнулся про себя, доставая сигарету. «Ну что, господин физик, — подумал он, прикуривая. — Посмотрим, какой закон сработает теперь: отторжения или любопытства. В любом случае, следующий акт этого фарса обещает быть ещё более занимательным. Особенно если он последует моему "профессиональному" совету». Чувство глубокого удовлетворения от хорошо прожитого дня наполняло его. Работа проктолога, решил он, — это не только лечение. Это ещё и профилактика. И иногда профилактика принимает форму совершенно непотребных, но чертовски забавных рекомендаций. Все же, Энис обожал свою работу.