Протокол отмены

3 часть.

«Перед штормом»

Каюта Элеонор мягко покачивалась в такт дыханию моря. Где-то за тонкими стенами надсадно скрипели канаты, по палубе глухо рокотали сапоги матросов, а отрывистые команды долетали сюда приглушенным эхом — последние штрихи перед тем, как «Айвери» покинет порт Аркадиса. Но здесь, в теплом, пропитанном запахом трав и спирта полумраке медицинской каюты, время словно завязалось узлом. Лирен сидела на высоком столе для осмотра, лениво покачивая ногой в тяжелом сапоге. Тёмная рубашка была брошена рядом, и прохладный воздух каюты неприятно холодил обнаженную кожу плеч. В неверном свете лампы были отчетливо видны тонкие темные прожилки, змеившиеся под кожей — почти незаметные для чужого глаза, но пугающе знакомые для тех, кто знал их природу. Элеонор стояла напротив, склонившись над металлическим прибором. Тихий, монотонный гул артефакта действовал Лирен на нервы. — Ты можешь перестать так на меня смотреть? — не выдержала она, откидывая голову назад, — У тебя лицо как у человека, которому подарили букет любимых цветов, а потом выяснилось, что они ядовиты и уже начали медленно убивать всё живое в комнате. — Лирен… — предостерегающе начала она. — Что? Я пытаюсь разрядить атмосферу. Ты уже десять минут молчишь так драматично, что мне начинает казаться, будто я испускаю дух прямо на этом столе. Элеонор подняла взгляд, и в нем не было ни капли веселья. — Ты не умираешь. По крайней мере, не сейчас. — Отлично. Тогда я требую сменить траурный марш на что-то более обнадеживающее. Уголки губ Элеанор всё-таки едва заметно дрогнули. — Невыносима. — Мне это говорили. Много раз. Обычно мужчины. — Я не удивлена. Лирен тихо фыркнула и отвела взгляд к круглому окну, за которым медленно темнело море. Элеанор подошла ближе и осторожно коснулась пальцами кожи под её рёбрами. Лирен тут же напряглась. — Больно? — Терпимо. — Это не ответ, — она хмуро посмотрела на Лирен, ожидая больше подробностей, — Я хочу услышать то, что ты сейчас чувствуешь, а не о чем думаешь. — Это очень даже ответ, — устало протянула она, — Как говорится: крепче знаешь, меньше спишь. Элеанор тяжело выдохнула. — Там говорилось совсем по другому, но да ладно, — и отвернулась, — Ты всегда так делаешь. — Что именно? — Отвечаешь так, будто всё под контролем. Лирен усмехнулась. — А тебе было бы легче, если бы я начала паниковать? — Мне было бы легче, если бы ты хоть иногда говорила честно. На несколько секунд в каюте стало тихо. Даже скрип корабля будто отдалился. Лирен медленно опустила взгляд на собственные руки. — Иногда мне кажется, что внутри меня штормит сильнее, чем снаружи, — произнесла она неожиданно спокойно. — И я не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается Разлом. Элеанор замерла. Это было редкостью. Лирен почти никогда не говорила о своём страхе прямо. Да и вообще, услышать от нее такие сокровенные подробности было редкостью. — Когда вспышки происходят чаще? — осторожно спросила Элеанор, — Во время злости? Лирен коротко усмехнулась. — Во время злости я хотя бы чувствую себя живой. — А потом? Она подняла взгляд. И в её глазах на мгновение мелькнуло что-то уставшее. Почти сломанное. — Потом мне кажется, будто меня медленно разрывает изнутри. И мне это…нравится. Элеанор отвела глаза, скрывая тревогу. — Аномалия усиливается, Лирен. Это уже невозможно игнорировать. Я вижу, как она влияет на нервную систему, на сердце, на… — Не надо. Голос Лирен стал тише. — Не превращай меня в медицинский отчёт. Элеанор смягчилась. — Я пытаюсь понять, насколько быстро это тебя убивает. Лирен хмыкнула. — Очень обнадёживающая формулировка. — Лирен. — Что? — она подняла руки. — Если я сейчас не буду шутить, то начну нервничать, а ты сама сказала, что злость и эмоции ухудшают ситуацию. Видишь? Я буквально забочусь о собственном здоровье. Элеанор закатила глаза. — Иногда мне хочется тебя придушить. — Вот видишь? И кто из нас нестабилен? Элеанор не успела ответить. Дверь каюты резко распахнулась. — Элеанор, мне нужно.. Ашриель замер. Лирен обернулась одновременно с ним. И на несколько секунд всё застыло, будто кто-то достал артефакт замедляющий время. Он явно вошёл слишком быстро и теперь стоял на пороге, напряжённый, всё ещё держа руку на дверной ручке. Его взгляд непроизвольно скользнул по Лирен – по оголённым плечам, по тёмным следам аномалии под кожей, по тонким лямкам чёрного белья. И Лирен мгновенно это заметила. — О, великолепно, — протянула она. — А стук в вашем великом Магистериуме уже отменили? Ашриель резко отвёл взгляд. — Я не знал, что осмотр ещё идёт. — Теперь знаешь. Она схватила рубашку и прижала к груди. Элеанор устало прикрыла глаза. — Вы оба можете хоть раз в жизни не начать спорить через три секунды после встречи? — Это он начал, — тут же ответила Лирен. Ашриель медленно перевёл на неё взгляд. — Я буквально только вошёл. — Именно. Без стука. — Сеньорита Аве… — Нет, подожди, мне интересно. Ты так во все каюты заходишь? Или только в те, где полураздетые женщины? Элеанор тихо кашлянула, скрывая смешок. Ашриель заметно напрягся. — Я сказал, что не знал. — А я сказала, что теперь знаешь. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. И Элеанор вдруг с раздражением поняла, насколько странное напряжение повисает между ними каждый раз, когда они оказываются рядом. Ашриель первым отвёл взгляд. — Я подожду снаружи. — Какая трагедия, — пробормотала Лирен ему вслед. — Такой вид испортили. Дверь закрылась. Тишина продержалась секунды две. А потом Элеанор всё-таки тихо рассмеялась. — Ты ужасна. Лирен натянула рубашку через голову. — Зато живая. Когда она вышла на палубу, порт встретил её солёным ветром, криками чаек и шумом людей, заканчивающих подготовку к отплытию. Матросы натягивали канаты, таскали ящики, проверяли крепления. Вечернее солнце окрашивало воду в медный цвет, а корабли мягко покачивались у причала. Сайлен стоял у борта, лениво листая карту маршрутов. Услышав её шаги, он поднял голову. — Ну что, Зверюга? Элеанор подтвердила, что ты всё ещё проблема для окружающих? Лирен усмехнулась и облокотилась рядом. — Нет. Она сказала, что я удивительно очаровательна. — Это точно был не бред от высокой температуры? — Завидуй молча. Сайлен тихо фыркнул. — Судя по лицу Ашриеля, ты успела испортить ему жизнь за те пять минут, что была у Элеанор. — Он сам зашёл без стука. Сайлен медленно опустил карту. — Ого… Лирен довольно посмотрела на него. — Вот именно «ого» — И насколько всё было плохо? — Для него? Очень. — Лирен… — Да ладно тебе, он покраснел. Сайлен уставился на неё так, будто она сообщила, что Разлом внезапно исчез. — Ашриель Карн покраснел? — Я тоже была впечатлена. Он неожиданно рассмеялся. Нормально. Искренне. И Лирен поймала себя на том, что впервые за день ей стало немного легче дышать. Но потом её взгляд зацепился за знакомую фигуру на соседнем корабле. Раэль. Он уже шёл по трапу к ним. Высокий, спокойный, с привычно угрожающим выражением лица. И почему-то именно от этого взгляда внутри у неё что-то неприятно дрогнуло. Раэль остановился напротив. — Значит, решение не изменила. Это был даже не вопрос. Он уже знал её ответ, но надежда все равно ощущалась в его голосе. Вера, что хоть какие-то шестеренки заработают в этой светлой голове. Лирен медленно покачала головой. — Нет. Он долго смотрел на неё, будто надеялся, что она всё-таки передумает. — Ты остаёшься вместе с Карном? — Поправочка, — она помахала пальцем перед ним, — Это он со мной остается. На моём корабле. — Добровольно? — Когтястый, что за допрос? — Я уточняю. Сайлен тихо кашлянул, явно пытаясь скрыть улыбку. Раэль даже не посмотрел на него. — Это плохая идея, — брови заметно свелись к переносице, — Оставаться с ним и ждать, пока он придумает очередную идею подавить тебя. Лирен скрестила руки. — Ты повторяешь это уже третий день подряд, — она горько усмехнулась, — Не делай из него такого монстра. Мальчик не наигрался в детстве в игрушки, теперь он использует те, что обычно преподносят в публичном доме. — Поэтому это всё ещё плохая идея. — А ты всё ещё зануда, когтястый. — А ты всё ещё идёшь туда, где опасно. Она шагнула ближе. — Я всегда туда иду. Раэль тяжело выдохнул, проводя рукой по волосам. И в этот момент в его усталости было столько неподдельного беспокойства, что Лирен вдруг стало не по себе. — Я не смогу постоянно быть рядом, — тихо сказал он. — Наш корабль будет патрулировать восточный сектор. — Но ты всё равно будешь рядом. — Я…— он запнулся, — Буду стараться. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я не оставлю тебя одну среди Разлома и людей Магистериума. Даже не надейся. Лирен невольно улыбнулась. — Это прозвучало почти мило. — Не привыкай. Сайлен хмыкнул: — О, нет. Наш хранитель проявил эмоцию. Срочно запишите дату. Раэль одарил его ледяным взглядом. — Сайлен, правильно? — Молчу, молчу. Но это исторический момент. Лирен тихо рассмеялась. И на короткое мгновение всё действительно стало почти нормально. Ветер лениво гулял между мачтами, тянул за собой запах соли и мокрого дерева, матросы перекрикивались у причала, заканчивая последние приготовления к отплытию, а закатное солнце медленно тонуло в тёмной воде, окрашивая море в густое золото. Лирен уже собиралась что-то ответить Сайлену, как вдруг за её спиной снова открылась дверь каюты. Шаги Ашриеля она узнала сразу. Даже не оборачиваясь. И этого оказалось достаточно, чтобы всё её хорошее настроение мгновенно испарилось. — О, нет, — протянула она с таким выражением, будто увидела личное наказание от Разлома. — Только не снова. Сайлен покосился в сторону Карна, потом обратно на неё, и на его лице медленно расползлась ухмылка. — Что такое? Боишься? Лирен тут же повернулась к нему. — Я? Его? Пожалуйста. Меня просто утомляет его удивительный талант появляться именно там, где я пытаюсь спокойно существовать. — То есть ты признаёшь, что он влияет на твоё эмоциональное состояние? — Картограф, а твоему языку точно не тесно в этом маленьком сундучке? — Всё, молчу. Она всё-таки обернулась через плечо. Ашриель уже поднялся на палубу и, конечно же, почти сразу заметил её. С этим своим раздражающе холодным взглядом человека, который даже хаос воспринимает как рабочую проблему. Лирен медленно закатила глаза. — Всё. Я ухожу. — Куда? — Далеко. Желательно туда, где нет Магистериума, приказов и людей, которые забыли, что двери существуют не просто так. Сайлен тихо фыркнул. — Тогда я с тобой. Вдруг ты решишь устроить государственный переворот прямо в порту. — Не подсказывай мне хорошие идеи. Она резко развернулась, и полы её тёмного плаща взметнулись от ветра. Сайлен лениво оттолкнулся от борта и пошёл следом, всё ещё посмеиваясь себе под нос. Ашриель проводил её взглядом. Достаточно долгим, чтобы Раэль это заметил. Когда Лирен скрылась среди снастей и канатов у носовой части корабля, на палубе вдруг стало ощутимо тише. Раэль медленно перевёл взгляд на Ашриеля. И в этом взгляде не было открытой враждебности. Хуже. Там было недоверие. Настоящее. Тяжелое. Такое, что голыми руками раскалывать будет больно. Ашриель подошёл ближе к борту, поправляя перчатки. — Мы отплываем через десять минут. Раэль коротко кивнул. — Я видел. — Ваш патруль идёт восточным маршрутом? — Да. — Значит, будем держаться в пределах сигнальных огней. Ремезар некоторое время молчал, глядя куда-то в сторону моря, где между волнами покачивались корабли Нижнего порта. Потом тихо произнёс: — Я всё равно не собираюсь терять вас из виду. Ашриель слегка прищурился. — Вы мне не доверяете, хранитель? Раэль усмехнулся. Без тени веселья. — Сеньор Карн, я работал с Магистериумом достаточно долго, чтобы понимать: когда вы говорите «всё под контролем» обычно это означает, что через пару часов что-нибудь взорвётся. — Очень воодушевляющее мнение. — Я стараюсь быть честным. Ветер резко ударил по палубе, натянув канаты. Где-то наверху тяжело скрипнула мачта. Ашриель спокойно выдержал его взгляд. — С ней ничего не случится. Раэль медленно повернул голову. — Вот именно это меня и беспокоит. — Что конкретно? Раэль несколько секунд просто смотрел на него, будто пытался решить, стоит ли вообще продолжать этот разговор. Но потом всё же заговорил: — Ты смотришь на неё так, будто пытаешься удержать шторм руками. Ашриель нахмурился. — Потому что она сама бросается в него. — Нет, — тихо перебил Раэль, — Ты не понимаешь. Лирен не «бросается» в бурю. Она живёт внутри неё. Эти слова повисли между ними. Тяжёлые. Неприятно правдивые. Ашриель отвёл взгляд к морю. — И именно поэтому за ней нужен контроль. Раэль тихо выдохнул, качнув головой. — Контроль… Он повторил это слово так, будто оно его раздражало. — Ты правда думаешь, что сможешь контролировать саму Аверрис? — Я не собираюсь контролировать её личность. — Но собираешься контролировать её действия. — Если это необходимо — да. Раэль резко усмехнулся. — Вот это и есть ваша проблема, люди Магистериума. Вы всегда думаете, что всё можно удержать правилами, приказами и клетками. На последнем слове взгляд Ашриеля стал холоднее. — Осторожнее. — А что, Магистр? Неужели я не прав? Повисла тишина. Раэль шагнул ближе. — Ты действительно считаешь, что это поможет? — Если понадобится — да. — Нет, Карн. Это поможет тебе чувствовать, что ты хоть что-то контролируешь. Ашриель медленно выпрямился. — Ты закончил? — Даже не начинал. В голосе Раэля впервые прорезалось настоящее раздражение. Не громкое, скорее резкое и острое, как сталь кинжала. — Ты не видишь, что делаешь с ней. Чем сильнее ты пытаешься давить, тем сильнее она будет сопротивляться. Лирен не человек, которого можно загнать в угол и ожидать, что она спокойно останется там. — Я это уже заметил. — Нет. Пока ты видел только её упрямство. Раэль выдержал паузу. — Ты ещё не видел, что бывает, когда она по-настоящему ломается. Ашриель ничего не ответил. И это молчание неожиданно выдало куда больше, чем слова. Раэль внимательно наблюдал за ним. — Ты не боишься её, да? — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро. Раэль медленно кивнул. — А стоило бы. Ветер снова ударил сильнее. С соседнего корабля донеслась команда отвязывать канаты. Где-то за спиной матросы начали готовить «Айвери» к отплытию. Но между этими двумя будто существовала совсем другая тишина. — Ты думаешь, я причиню ей вред? — наконец спросил Ашриель. Раэль посмотрел на него долго. Очень долго. И когда заговорил, голос его звучал неожиданно спокойно. — Нет. Ашриель слегка нахмурился. — Тогда в чём проблема? Раэль провёл ладонью по лицу, будто устал от этого разговора ещё до того, как он начался. — Проблема в том, что ты пытаешься стать для неё стеной. Он коротко усмехнулся. — А Лирен всю жизнь только и делает, что ломает стены, которые перед ней ставят. Ашриель молчал. Раэль перевёл взгляд туда, где среди канатов исчезла светлая фигура Лирен. И когда он снова заговорил, в его голосе впервые появилась почти незаметная усталость. — Ты сейчас думаешь, что сможешь удержать её рядом дисциплиной, приказами, своей вечной правильностью… Может, даже считаешь, что достаточно сильный для этого. Он медленно посмотрел Ашриелю прямо в глаза. — Но послушай меня внимательно, Карн. На палубе вокруг них продолжалась жизнь: скрипели доски, кричали матросы, шумело море. А между ними напряжение становилось почти осязаемым. — Если однажды тебе покажется, что ты наконец удержал Лирен Аверрис… если тебе покажется, что она начала слушать тебя, идти рядом с тобой и позволила тебе приблизиться… Раэль чуть наклонил голову. И усмехнулся — коротко, горько, словно эти слова ему было физически больно произносить. — Значит, она сама позволила тебе думать, что ты победил. Тишина. — Потому что Лирен невозможно удержать силой. Он сделал шаг назад. — И в тот момент, когда ты забудешь об этом… она снесёт к чёртовой матери и тебя, и всё твоё самообладание вместе с этими красивыми приказами Магистериума.