Протокол отмены

5 часть.

«Чужие воспоминания»

Шторм ревел так, словно само море пыталось разорвать корабль на части и утянуть его в чёрную глубину, туда, где уже не существовало ни света, ни неба, ни человеческих голосов. Волны с глухим грохотом били в борт, палубу заливало ледяной водой, канаты скрипели и натягивались до предела, а ветер рвал паруса так яростно, будто хотел содрать их вместе с мачтами. Весь мир вокруг превратился в сплошной хаос из дождя, солёных брызг и раскатов грома, от которых дрожало даже дерево под ногами. Ашриэль почти не чувствовал собственного тела. Каждый вдох давался ему тяжело, словно рёбра были стянуты железными ремнями изнутри, а под кожей всё ещё медленно тлела боль, оставленная Аверрис. Её сила не просто ранила его – она прошлась по нервам раскалённым металлом, и теперь каждая мышца отзывалась тупой дрожью, будто тело до сих пор не понимало, живо оно или уже нет. Иногда ему казалось, что ноги просто подкосятся под ним, что он рухнет прямо здесь, на мокрые доски палубы, и больше не сможет подняться. Он привык терпеть боль ещё с момента рождения в Нижнем Городе, где показывать свою слабость было запрещено уличным законом, который даже не равнялся с уставом самого Магистериума. Но сейчас проблема была не в собственной слабости. Проблема была в том, что Ашриэль до сих пор не понимал, что именно увидел в глазах Лирен там, в каюте. Была ли это просто ярость? Или нечто намного…хуже? Потому что в какой-то момент ему показалось, что ей действительно понравилось. Понравилось видеть его беспомощным. Понравилось смотреть, как он падает на колени и захлёбывается собственной кровью. И эта мысль застряла где-то под кожей гораздо глубже, чем он был готов признать. — Безрассудная идиотка… — почти беззвучно произнёс он, уже прекрасно понимая, что через несколько секунд ему придется крайне аккуратно подбирать слова. Карн медленно поднялся на палубу, придерживаясь рукой за влажные перила лестницы, потому что тело всё ещё плохо слушалось после произошедшего. Ветер резко ударил в лицо влажным холодом. Он поднял взгляд – и сразу увидел её. Лирен стояла у самого носа корабля, держась рукой за натянутый канат. Светлые волосы рвались на ветру, мокрые пряди прилипали к шее и скулам, а длинный тёмный плащ метался за спиной почти как живое существо. Она выглядела так, будто принадлежала этой буре, не боялась набирающего обороты шторма и словно знала, что он понимал и принимал ее лучше, чем люди. Ашриэль замедлил шаг. Несколько секунд он просто смотрел на неё со стороны, пытаясь понять одну простую вещь: если он подойдёт сейчас ближе — она снова попытается его уничтожить? И хуже всего было то, что он действительно не знал ответа. Это раздражало. Потому что Ашриэль привык понимать людей, просчитывать и предугадывать их следующий шаг. Видеть границы, до которых они способны дойти. Но Лирен ломала любую систему, которую он пытался выстроить вокруг неё. Она могла стоять рядом спокойно несколько минут назад, а потом внезапно превратиться в настоящий хаос. И всё же он всё равно шёл к ней, отторгая здравый смысл и принимая ситуацию. Потому что мысль оставить её сейчас одну казалась почему-то ещё хуже. Доски палубы тихо скрипнули под его сапогами. Лирен не обернулась. Только её пальцы чуть сильнее сжались на мокром канате. Услышала ведь? Конечно услышала. Ашриэль остановился в нескольких шагах позади неё, позволяя шуму шторма заполнить паузу между ними. Несколько секунд никто не говорил. Только море ревело вокруг корабля, а ветер трепал одежду и волосы. Наконец он негромко произнёс: — Ты сейчас свалишься за борт. Лирен тихо усмехнулась. — Какая трогательная забота. Я почти поверила. В следующий раз старайся лучше, Аши. В её голосе снова появилась привычная насмешка, но теперь под ней чувствовалось что-то более острое. Нервное. Будто сама Лирен до конца не понимала, в каком состоянии сейчас находится. Ашриэль медленно подошёл ближе. — Не переоценивай уровень моей сентиментальности, Аверрис. Ветер резко ударил сбоку, заставляя корабль опасно качнуться. Лирен удержала равновесие почти автоматически, даже не посмотрев вниз. — Ты должен быть в каюте, — тихо произнесла спустя несколько секунд. — После того, что я с тобой сделала. Ашриэль чуть склонил голову, хмурясь. Ему показалось, что на последнем слове она заметно улыбнулась. — А ты должна перестать воспринимать приказы как личное оскорбление. Однако, как видишь, мы оба сегодня игнорируем разумные решения. Уголки её губ дрогнули. Она наконец повернула голову через плечо и посмотрела на него. И от этого взгляда внутри снова неприятно сжалось. Потому что в её глазах не было сожаления. Совсем. Только странная усталость и что-то опасное, почти тёмное, от чего Ашриэль вдруг очень остро вспомнил, как она стояла над ним несколькими минутами ранее. Как спокойно смотрела, пока он задыхался от боли. Лирен заметила, как изменился его взгляд. И едва заметно усмехнулась. — Ты всё ещё думаешь об этом, да? Карн не ответил сразу. Вместо этого медленно перевёл взгляд на её руку, сжимавшую канат. Тонкие пальцы. Светлая кожа. Те самые руки, которые совсем недавно едва не уничтожили его. — Было бы странно не думать, — спокойно произнёс он наконец, — Не каждый день мою черепную коробку пытаются сварить заживо. Это уже что-то новенькое. Лирен смотрела на него ещё несколько секунд, а потом тихо выдохнула и отвернулась обратно к морю. Ветер снова ударил сильнее и где-то высоко хлопнули паруса. А потом она вдруг сказала: — Знаешь, Аши…Мне понравилось. Он нахмурился. — Что именно? Лирен медленно прикрыла глаза. На мгновение её лицо осветила молния, и Карн увидел на нём что-то почти пугающе честное. — Смотреть, как ты пытаешься держаться, — тихо произнесла она, — Смотреть, как ты всё ещё пытаешься сохранять контроль, даже когда уже не можешь нормально дышать и захлебываешься своей кровью. Её голос был спокойным. Слишком спокойным. — Мне понравилось видеть, как ты наконец перестал быть человеком, у которого всегда есть уверенность в своей правоте. Ашриэль почувствовал, как внутри что-то тяжело сжалось. Лирен медленно повернула голову в его сторону. — И знаешь, что хуже всего? — её губы дрогнули в слабой, почти мрачной усмешке, — В какой-то момент я действительно хотела продолжать. Не останавливаться. Ни на секунду. Шторм будто стал громче, предавая оттенок сумасшествия её словам. Ашриэль несколько секунд просто смотрел на неё молча. Любой другой человек сейчас отступил бы, почувствовав опасность, но вместо этого он неожиданно тихо спросил: — А сейчас? Ты…все также этого желаешь? Лирен замерла. Ветер рванул её волосы назад. Между ними снова повисла тяжёлая пауза. — Не знаю, — честно ответила она спустя несколько секунд, — Иногда мне кажется, что я всё ещё зла настолько, чтобы столкнуть тебя за борт. А потом уголки её губ снова дрогнули. — А иногда… мне просто хочется, чтобы ты перестал смотреть на меня так, будто пытаешься понять, стоит мне доверять или нет. Эти слова прозвучали тише предыдущих. И почему-то именно они ударили сильнее. Она заговорила о доверии. И в голове Карна постепенно складывался пазл всей картины данной ситуации. Она пыталась дать понять ему, что б он наконец начал ей доверять, без постоянных проверок и жесткого контроля. Ашриэль медленно выдохнул через нос. Он действительно пытался понять. Потому что рядом с Лирен всё чаще переставал различать, где заканчивается опасность и начинается что-то совершенно другое. Он сделал ещё один осторожный шаг ближе. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — И к какому выводу мне стоит прийти? — тихо спросил он. Лирен медленно подняла на него взгляд. Ветер метался между ними, холодный дождь оседал на коже, где-то совсем рядом ревело море, но Карн почему-то слышал только её дыхание. Неровное. Тяжёлое. — Не знаю, Аши, — почти шёпотом ответила она, — Но тебе определённо стоит перестать подходить ко мне так близко, если ты не собираешься мне доверять. Он усмехнулся слабо, чувствуя как в груди до сих пор отзывается оставленный неприятный след её гнева. — Поздно, Сеньорита Аверрис, — обреченно ответил он, — Я уже здесь. И могу с уверенностью члена Магистериума подтвердить: здравый смысл утонул глубоко под водой. — Ты всегда так поддерживаешь людей? — тихо спросила она. — Обычно ещё хуже. И впервые за весь вечер в его голосе мелькнуло что-то почти похожее на усталую иронию. Очень слабую и незаметную, но настоящую. А потом он сделал ещё один шаг ближе и теперь между ними почти не осталось расстояния. — Ты на пределе, — тихо сказал Ашриэль, внимательно глядя ей в глаза, — И прежде чем начнёшь отрицать очевидное, советую вспомнить, что я имел удовольствие наблюдать твои эмоциональные срывы с крайне близкого расстояния. Лирен болезненно отвела взгляд. Потому что оба прекрасно понимали, о чём именно он говорит. Пальцы невольно дрогнули на мокром канате. — Ты невозможен, — выдохнула она. — Зато последователен. На этот раз в его голосе не было насмешки, только теплое спокойствие и странная осторожность, которую Ашриэль обычно не позволял себе рядом с кем-либо. Он смотрел на неё так, будто понимал: одно неверное слово – она снова закроется наглухо. Лирен медленно подняла взгляд. И впервые за весь этот вечер заметила, насколько он на самом деле измучен. На его лице до сих пор виднелись засохшие корки крови, а глаза устало сощурились и покраснели, и в них она видела ещё не отступившую боль. Словно после случившегося в нём что-то надломилось, но он упрямо продолжал стоять, просто потому что не умел иначе. Ашриэль осторожно протянул к ней руку. Медленно. Оставляя ей возможность отказаться, оттолкнуть или даже убежать. Море ударило в «Айвери» снизу так, что нос корабля дёрнуло вбок вместе со всем корпусом. Канаты натянулись с надрывным скрипом, вода потоком понеслась по палубе, а Аверрис, стоявшую слишком близко к краю, потащило вниз. — Лирен! Под ногами всё ходило ходуном, ветер бил в лицо ледяной водой, но Карн всё равно успел дотянуться до Лирен прежде, чем её перевесило за край, сомкнув пальцы на её предплечье мертвой хваткой. Его колени проехались по залитой водой палубе, тело кинуло вслед за девушкой к самому краю, и в последний момент он выбросил вторую руку вперёд, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Ладонь с силой проехалась по металлическому креплению у носа корабля, и острая боль мгновенно полоснула по коже. Что-то разорвало перчатку, металл глубоко вспорол руку от основания ладони почти до запястья и теплая кровь сразу смешалась с ледяной дождевой водой. Ашриэль стиснул зубы так сильно, что свело челюсть. Одной рукой он удерживал Лирен, которую продолжало тянуть вниз к морю. Второй держался за скользкий металл, чувствуя, как разорванная ладонь буквально горит от боли под весом их тел. — Не смей отпускать! — выкрикнул Карн сквозь стиснутые зубы, пытаясь подтянуть её выше. — Ты сейчас руку себе оторвёшь, придурок! — хрипло бросила она сквозь шум шторма, крепче сжимая чужую ладонь. Ашриэль коротко усмехнулся, хотя дыхание уже становилось тяжёлым. — Удивительно неподходящий момент для беспокойства обо мне! Новый толчок прошёл по корпусу корабля, метая их из стороны в сторону как тряпичных кукол. Воздух выбило из лёгких, пальцы дрогнули от боли, и Лирен мгновенно поняла то же самое, что и он: ещё один такой удар — и вниз полетят оба. Теперь они вместе висели над бушующим морем. Ветер выл прямо над головой, волны поднимались совсем близко, разбиваясь о корпус с оглушительным грохотом, а корабль продолжало мотать так, что Ашриэля то и дело било грудью о борт. Раненая ладонь скользила. Он чувствовал это слишком хорошо. Кровь смешивалась с дождём, стекала по пальцам, хватка слабела с каждой секундой, а мышцы на руках уже дрожали от напряжения после аномалии. Аверрис испуганно подняла глаза наверх и увидела, как ладонь Карна постепенно превращается в разорванное мясо. — Карн, отпусти! — Его имя сорвалось с её губ. — Замолчи! Он попытался подтянуть Лирен выше. Не смог. Мышцы уже не выдерживали. Ладонь медленно разжималась сама. Перед глазами темнело от безумной боли в связках, от натяжения которые рвались словно струны гитары. Карн взревел, надрывая глотку и не в силах больше терпеть эту боль. Его пальцы окончательно сорвались с края. На мгновение они оба повисли в пустоте, и шторм утянул их обоих вниз, прямо в ледяную черную воду. Лирен почти ничего не видела вокруг – только мутную темноту, редкие вспышки света сверху и Ашриэля рядом, который всё ещё удерживал её одной рукой, несмотря на течение. Он схватил её за талию, притягивая к себе настолько близко, насколько это было возможно. Судорожно вцепившись в его плечо, она пыталась удержаться,пока течение продолжало крутить их под кораблём. Ашриэль подтолкнул её наверх, сам уходя чуть глубже из-за тяжёлой одежды и ослабевшей руки. Через несколько секунд они вырвались наружу. Лирен закашлялась, жадно хватая ртом воздух, а Карн удерживал её рядом, не позволяя течению снова разделить их. — Держись за меня, — выдохнул он тяжело, — Крепче. И не смей отпускать. Руки Лирен обвили его шею так сильно, будто это была единственная опора посреди шторма. Новая волна поднялась рядом слишком быстро, обрушившись сверху, и снова накрывая их обоих. Под толщей моря Лирен прижалась к нему ближе, пытаясь не потеряться в темноте, и именно тогда между ними что-то вспыхнуло. На короткое мгновение шум моря будто стал тише. Аверрис резко замерла, когда перед глазами вспыхнул чужой образ. Белые стены. Коридоры Магистериума. Юный Ашриэль с разбитыми костяшками и кровью на рукавах. Чей-то холодный голос: «Терпи. Ещё раз.» Воспоминание ударило слишком ярко и исчезло так же быстро. Ашриэль дёрнулся рядом с ней, будто почувствовал то же самое. И в следующую секунду уже он увидел чужую жизнь так красочно, будто проживал её в этот момент. Красное свечение Разлома. Маленькую Лирен, стоящую среди темноты. Страх. Одиночество. Элиан. Эмоции нахлынули одновременно, смешиваясь между ними так сильно, будто границы просто перестали существовать. Ашриэль вдруг почувствовал Лирен слишком ясно – её постоянное напряжение, ярость, страх потерять контроль над аномалией внутри себя. Это ударило по нему сильнее шторма. Перед глазами мгновенно потемнело. Раненую ладонь обожгло новой вспышкой боли, дыхание окончательно сбилось, а тело, ослабленное после вторжения Аверрис в его разум и кровопотерей, просто перестало выдерживать. Он не успел понять, увидела ли Лирен что-то ещё. Не успел даже удержать её крепче. Пальцы разжались сами, а он наконец ощутил душевное спокойствие. Последнее, что Ашриэль почувствовал перед тем, как сознание окончательно исчезло — рука Лирен, пытающаяся удержать его рядом.