Конец долгой зимы

У Лили отчаянно закружилась голова. Горло перехватило спазмом, словно она набрала в рот ледяной воды и теперь физически не могла издать ни звука. Единственное, на что её хватило — это резко развернуться на каблуках и почти бегом броситься в сторону замка, так ни разу и не обернувшись. Она не слышала возмущенных окриков Мэри, не видела растерянного, болезненного недоумения в глазах Джеймса. Она просто развернулась и сбежала. Сначала шла быстрым, рваным шагом, а потом и вовсе сорвалась на бег. Холодный апрельский ветер бил в лицо, закладывая уши до боли. Рыжие пряди непослушно хлестали по глазам, школьная юбка задиралась, случайные студенты во дворе удивленно оборачивались ей вслед. Но Лили было абсолютно всё равно. Её единственным желанием было добраться до спальни, запереться там и навсегда вычеркнуть из памяти этот дурацкий, выбивающий почву из-под ног вопрос. И заодно забыть о собственных чувствах, в которых она до смерти боялась признаться даже самой себе. Ведь на самом деле, там, на трибуне, ей до одури хотелось крикнуть ему прямо в лицо: «Ну конечно да! Пойдем на это свидание!» Хотелось запрыгнуть ему на шею, чтобы он подхватил её, закружил в воздухе и поцеловал. Ей так невыносимо хотелось снова его поцеловать. Его глаза, его теплая улыбка, жар его пальцев на её коже — всё это и так сводило её с ума, крутясь в голове и днем, и ночью. Но это же был Джеймс Поттер. Влетев в пустую спальню, она с размаху рухнула на кровать и с головой зарылась в подушку. Это же был Джеймс Поттер. — Мерлин, ну почему, за что мне всё это… — горячо шептала она в наволочку, пока слезы жгучего стыда и бессилия накатывали волнами. Он ведь уже звал её на свидания. Тысячи, десятки тысяч раз. На пятом курсе, вальяжно крутя палочку: — Эванс, соглашайся пойти со мной в Хогсмид, и я, так и быть, отпущу Нюниуса обратно на землю. В наглых летних письмах, которые каким-то чудом доставляли его совы: «Если пойдешь со мной на свидание, клянусь писать тебе в два раза реже. Если ты, конечно, сама этого захочешь». И неизменные, раздражающие подписи в самом конце пергамента: «Твой главный поклонник», «Твой будущий муж». На редких совместных полетах, подлетая опасно близко: — Эванс, прыгай за спину, давай прокачу с ветерком! На Хэллоуин, театрально выпрыгивая из-за рыцарских доспехов: — Эванс, я специально вернулся с того света, примите же мою призрачную любовь! Тысячи и тысячи дурацких поводов, чтобы привлечь её внимание. Джеймс Поттер — невыносимый, эгоистичный хулиган. Классический Мародёр. Тот самый идиот, который на пятом курсе, когда узнал, что Лили мечтает когда-нибудь стать старостой, подарил ей шуточный значок, где вместо «Староста» было написано гордое «Джеймс». А сам целую неделю нахально носил на груди точно такой же, но с надписью «Лили Эванс», доводя до нервного тика половину преподавателей. Джеймс Поттер… Лили нервно вскочила с кровати и принялась лихорадочно мерить спальню шагами от стены к стене. — Нет, нет, нет, — обреченно причитала она, хватаясь за голову. — Только не это. Пожалуйста, только не это… В поисках хоть какого-то спасительного занятия для дрожащих рук она вспомнила, что так и не закончила генеральную уборку, и плашмом рухнула на колени перед своим сундуком. Лили принялась ожесточенно вышвыривать оттуда вещи, едва замечая, куда летят аккуратно сложенные мантии и свитера. На самом дне осталась лишь куча всякой забытой мелочи: серебряный кулон от Эла, какое-то новое дорогое перо, о котором она напрочь забыла, оторванные пуговицы… и значок. Тот самый шуточный значок, который Джеймс подарил ей на пятом курсе. Лили бережно взяла холодный металл в ладонь и грустно провела подушечкой пальца по аккуратно выгравированному имени: «Джеймс». Да. Джеймс Поттер. Тот самый Джеймс, который со скрываемым, искренним беспокойством расспрашивал её о родителях-магглах, когда в магическом мире начали сгущаться тучи. Джеймс, приславший ей простую новогоднюю открытку с короткой, ненавязчивой подписью: «С Новым годом. Пусть всё будет хорошо». Джеймс, который мягкими, бережными чарами оживил цветы на её бальном платье. Джеймс, который достал для неё билеты на концерт величайшей группы столетия и, наступив на горло собственной гордости, сказал, что будет искренне рад, даже если она пойдет туда со своим парнем. Джеймс, который ради спасения друга пошел на смертельный риск и втайне стал анимагом. Джеймс, который бился с ней плечом к плечу в Запретном лесу. Тот самый Поттер, который больше не давал ей ни единого повода себя ненавидеть. Лили бессильно уронила голову в ладони. Какая же она дура. И ведь он совершенно не шутил, когда сказал, что спрашивает в самый последний раз. Почему-то она верила ему безоговорочно: больше он навязываться не станет. Она могла отрицать очевидное сколько угодно, но ведь Джеймс изменился. И она сама изменилась вместе с ним. На самом деле это странное, пугающее чувство крепло в ней с самого начала учебного года. Ей ведь невыносимо не хватало его писем, когда они вдруг прекратились прошлым летом. Одно лишь случайное упоминание о том, что Поттеры устроили званый ужин, чтобы свести сына с Пэнси Крауч, вызывало у неё глухую, злобную дрожь в пальцах. А его мимолетные свидания с Клариссой Фелдер и вовсе выводили из себя. Зато их собственная, медленно нарастающая дружба, наоборот, согревала и дарила покой. То, как они танцевали на балу… Лили уже очень давно не было так весело, легко и хорошо. Джеймс умел рассмешить её одной короткой фразой. И с ним она чувствовала себя в безопасности. Так почему же она сейчас так трусливо сбежала? Лили молча легла прямо на холодный деревянный пол, крепко прижимая к груди кулак со значком. Свободной рукой она достала из кармана измятый кусок пергамента, который за последнюю неделю перечитала сотню раз. «Ты как?» «Ответ красноречив. Принято. Конец связи». Она бережно прижала листок к себе. Интересно, а Джеймсу понравился бы Джеймс Бонд? Как долго он поддразнивал бы её, называя «девушкой Бонда»? Ведь он и сам Джеймс. Узнает ли она об этом когда-нибудь? К глазам снова горячей волной подступили слезы. В ушах до сих пор звенел его тихий, отчаянно-искренний голос: «Я боюсь умереть от страха, что и в этот раз ты мне откажешь. Но я спрошу у тебя в последний раз, обещаю. Пойдешь со мной на свидание?» Лили нащупала на полу то самое новое перо со дна сундука, обмакнула его в чернильницу и там, где чудом ещё оставалось немного свободного места, прямо под его строчками, размашисто вывела: «Я пойду». Слезы продолжали беззвучно течь по щекам, капая на дерево. Она подтянула колени к подбородку и спрятала в них лицо, чувствуя, как в ладони всё ещё холодеет металл. Подчинившись какому-то глупому порыву, Лили нащупала застежку и прикрепила дурацкий значок себе на грудь, прямо поверх домашней кофты. — Ну что за идиотка… — всхлипнув, пробормотала она в пустоту комнаты. И в ту же секунду прямо под её неровным почерком на пергаменте начали сами собой проступать свежие, угольно-черные магические чернила. Строчка складывалась быстро, буква за буквой: «До встречи завтра».