Конец долгой зимы

После триумфальной победы Гриффиндора гостиная взорвалась грандиозной вечеринкой. Нет, не так: грандиознейшей. Конечно, в этот раз Лили не стала отпускать на волю свою нетрезвую и чересчур любвеобильную версию. Но, по правде говоря, ей это было и не нужно. Ей не требовался алкоголь, чтобы чувствовать любовь ко всему окружающему миру. Любовь к Джеймсу Поттеру. И его любовь к ней. Они кружились в танце, не отрываясь друг от друга весь вечер. А на следующее утро спустились на завтрак в Большой зал, открыто держась за руки. И на следующий день. И снова. И как же это было, Мерлин подери, приятно. Наконец-то показать всему миру, а в особенности возможным воздыхательницам Поттера, что этот парень теперь принадлежит только ей. Единственным камнем преткновения оставались экзамены по трансгрессии. Все двенадцатинедельные подготовительные курсы она, как и большинство её друзей, благополучно пропустила. Соответственно, и первую попытку сдачи, которая проходила в апреле, тоже. Наверное, если бы не война с культом оборотней и не разбитое Элом сердце, она бы всенепременно записалась на эти курсы в первых рядах. Теперь же оставалось лишь надеяться, что неумолимый инструктор Министерства Уилки Двукрест сжалится и примет их с Джеймсом в ряды своих студентов, позволив сдать экзамен в середине июня, во время второй попытки. Да, времени на обучение оставалось катастрофически мало. Но кто, как не лучшие ученики курса, смог бы с этим справиться? Можно было подумать, что это слишком самонадеянно, но Лили была уверена, что справится. И была абсолютно уверена, что справится Джеймс. Ведь у них была самая лучшая на свете мотивация. Возможность побыть, наконец, наедине. Хоть немного! Далеко за пределами замка. Они сидели в гостиной Гриффиндора у камина и перебирали варианты. — Он наотрез отказывается нас учить, — сокрушался Джеймс. — Я давал ему клятвы, сулил щедрые пожертвования от имени родителей. Всё, чего я добился в ответ от этого чудика: «По регламенту не предусмотрено». — Может, попросите Островского? — предложил Римус, листая учебник. — Он в курсе всего, что на нашу долю выпало в этом году. Может, у него найдутся для Двукреста нужные доводы. — Я уже написала официальное заявление, — Лили похлопала по пергаменту. — Не уверена, что юридическая форма идеальна, но почти уверена, что это сработает. В любом случае, заниматься самостоятельно нам тоже придется. Она многозначительно взглянула на Джеймса. Они так ждали этого момента. — Если так, то давайте учиться вместе! — с энтузиазмом подытожил Сириус. Лили почувствовала, как её лицо само собой разочарованно скривилось, но она тут же усилием воли вернула ему сдержанно-вежливое выражение. Плакали их свидания наедине. У Марлин же, наоборот, хищно заискрились глаза. — Чур, я тоже с вами! Вообще-то я думала заняться этим в следующем году, но раз уж у нас тут собирается такая команда... — Она сделала паузу и мечтательно накрутила на палец светлую прядь. — К тому же, определенно что-то есть в этом Двукресте. — Фу! — Сириус и Лили отреагировали на это заявление абсолютно синхронно. Вся компания дружно рассмеялась. — Вы просто ничего не понимаете, смотрите поверхностно, — отмахнулась Маккиннон. — А я вижу, что у него очень... интригующие перспективы. Соберу данные для его натальной карты, раскинем аспекты, и тогда посмотрим, кто из нас прав. — Это просто отвратительно, Маккиннон, — сквозь смех выдавила Лили. — Думаю, Лонгботтомы нам тоже не откажут в помощи, — добавила Марлин, возвращаясь к теме. Вся гриффиндорская башня уже переняла забавную оговорку Флитвика и теперь называла Алису и Фрэнка исключительно одной фамилией. Лили краем глаза заметила, как Блэк едва заметно поморщился, словно ему с размаху пнули под дых. Но она тактично не подала виду. — Я — за, — кивнул Римус. — Позову еще Мэри, — деловито добавила Марлин. — Питер, а ты с нами? — Лили мягко окликнула Питера. Питер сидел чуть поодаль, замерев, и немигающим, задумчивым взглядом смотрел прямо в танцующий огонь камина. — Нет, — тихо ответил он. — Пожалуй, я отложу на следующий год. Не хочу бороться с этой бюрократической машиной. В итоге сработала вся их многоходовая комбинация. Мистер и миссис Поттер всё же перевели весьма щедрое пожертвование в фонд Министерства, Двукрест со вздохом принял педантично заполненные заявления Лили, а профессор Островский лично замолвил за них словечко перед Дамблдором. Крепость пала. Двери на экзамен были официально открыты. Теперь каждый свободный вечер Фрэнк и Алиса превращались в строгих наставников. Они благополучно сдали трансгрессию еще в апреле — Лили подозревала, что у них была ровно та же мотивация поскорее вырваться за пределы замка. Ребята охотно делились конспектами, объясняли правило Трех «Н» и заставляли зубрить теорию до посинения. Вот только на одной теории далеко не уедешь. И почему-то Лили вовремя не подумала об одной важной детали: практиковаться самостоятельно на территории Хогвартса было невозможно из-за защитных чар. Осознание того, что на экзамене им придется прыгать в неизвестность без достаточного количества практики, сводило на нет всю её уверенность. Одно дело — красиво расписать алгоритм на пергаменте, и совсем другое — заставить свое тело раствориться в пространстве. — Всё будет хорошо, — мягко сказал Джеймс. Они прятались в узкой нише за пыльным гобеленом на четвертом этаже, выкроив пять минут между занятиями, чтобы побыть вдвоем. Он провел костяшками пальцев по её щеке. От этого жеста по коже пробежал привычный жар, но тревога никуда не ушла. Лили подняла на него тяжелый взгляд. — Поттер, это не шутки. Мне уже кажется, что мы зря в это ввязались. Тебя… нас может просто расщепить. Оставим половину себя где-нибудь в Хогсмиде, вот будет весело. — А может и не расщепить, — парировал он, ничуть не смутившись. — И тогда мы будем видеться всё лето. Сходим в кино. Посмотрим на этого твоего Джеймса Поттера по телевизору. С губ Лили сорвался смешок. Она попыталась снова нахмуриться, но не вышло. — Думай позитивнее, Эванс, — он хитро улыбнулся. Он оперся ладонью о каменную стену чуть выше её головы, наклонился и накрыл её губы своими. Лили выдохнула, поддаваясь моменту. Она обвила руками его шею, притягивая ближе, пока его ладони уверенно ложились ей на талию. В полумраке ниши пахло пылью и старым камнем, но сейчас это место казалось лучшим на земле. И тут гобелен резко отлетел в сторону, впуская свет из коридора. — А, вот вы где. Сириус стоял в проходе. Он скептически изогнул бровь, окинул их взглядом и громко, с хрустом откусил зеленое яблоко. Лили мгновенно отпрянула от Джеймса, заливаясь краской, и принялась судорожно приглаживать волосы. Джеймс лишь непринужденно усмехнулся и привычным жестом взлохматил затылок, словно не произошло ничего выдающегося. — Потерял нас, Бродяга? — как ни в чем не бывало спросил он. — Типа того, — Блэк привалился к каменной стене совсем рядом с Лили и откусил еще кусок. — Пора к Двукресту. Пока он не пожалел, что вообще согласился с нами возиться. Джеймс легко кивнул, словно в происходящем не было ничего выдающегося. Лили почувствовала неприятный, царапающий укол где-то под ребрами. Неужели для него это действительно норма? Вот так просто впускать друга в их редкие минуты наедине и даже не пытаться выстроить хоть какие-то границы? Она на секунду поджала губы, но заставила себя промолчать — устраивать сцену из-за такой мелочи казалось глупым. — Идем, Эванс, — Джеймс тепло улыбнулся, привычно переплел свои пальцы с её и потянул из-под гобелена, обратно в шумный коридор. Сириус неспешно двинулся следом, продолжая ритмично и громко хрустеть яблоком. Двукрест встретил их без особой радости, но они именно этого и ожидали. Прежде чем допустить внезапно свалившуюся на его голову компанию к практике, он устроил им жесткий устный экзамен. К счастью, благодаря конспектам Фрэнка и Алисы знаменитое правило Трех «Н»: Нацеленность, Настойчивость и Неспешность — отскакивало у них от зубов. — Есть ли у вас ко мне вопросы по материалу? — сухо поинтересовался инструктор, оглядывая их строй. Марлин тут же вскинула руку. — Да, мисс Маккиннон? — А в каком доме у вас Марс, мистер Двукрест? — как бы невзначай уточнила она, невинно захлопав ресницами. — Мне для натальной карты нужно. Пытаюсь понять, сойдемся ли мы с вами в Нацеленности или всё-таки расщепимся. От такого напора бледный инструктор Министерства пошел красными пятнами до самых корней волос. — В-вопросы исключительно по т-теоретической части, мисс... Остаток занятия он так и заикался, стараясь держаться от ухмыляющейся Марлин на безопасном расстоянии. К третьему уроку Двукрест наконец позволил им перейти к практике. Никаких страховочных заклинаний не существовало — инструктор просто раздал каждому по старому деревянному обручу, велел положить их на пол и попытаться переместиться ровно в центр кольца. В случае расщепления он просто был готов быстро взмахнуть палочкой и вернуть на место оторванные брови или ногти. Поначалу Лили было по-настоящему страшно, но с каждой новой попыткой тело всё лучше запоминало нужные ощущения, и она действовала увереннее. Джеймс ничуть не отставал, и Лили это искренне радовало. На одном из занятий он, совершенно не стесняясь ни преподавателя, ни друзей, с негромким хлопком трансгрессировал прямо ей за спину. Его горячие ладони уверенно легли ей на талию. От этой внезапности у Лили внутри всё перевернулось. Но Джеймсу этого показалось мало: он мягко развернул её к себе и накрыл её губы поцелуем прямо посреди кабинета. Идиллию прервал даже не возмущенный кашель Двукреста, а пронзительный свист Сириуса Блэка. — Уединитесь уже, голубки! Во имя Мерлина. Лили только и успела с досадой подумать, что ей бы очень этого хотелось. Если бы только не он. И ладно бы один Блэк. Когда рядом не было Сириуса, обязательно материализовывался Петтигрю. Когда исчезал Петтигрю, появлялся Люпин. И как бы тепло она ни относилась к Римусу, это постоянное присутствие свиты Мародёров начинало понемногу сводить с ума. Впрочем, долго злиться на них времени не оставалось. Лили тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и снова уставилась на деревянный обруч под ногами. Уж лучше сосредоточить все свои усилия на Нацеленности. Ей совершенно не хотелось оставить половину себя на этом полу. К началу июня Уилки Двукрест разрешил убрать деревянные обручи и заставил их работать в парах. — Вы несете ответственность не только за себя, но и за окружающую среду, — монотонно вещал инструктор. — Ваша трансгрессия не должна угрожать другим волшебникам. Кто готов попробовать первым? Марлин единственная вскинула руку, не оставив Двукресту выбора. Лили сразу поняла, что именно задумала подруга, и тихо хмыкнула. Маккиннон всё еще не оставляла попыток очаровать молодого министерского работника, который упорно не видел ничего дальше своих методичек. Раздался громкий хлопок. Марлин растворилась в воздухе и секундой позже материализовалась вплотную к преподавателю, едва не наступив ему на ногу. Двукрест шарахнулся назад, потеряв равновесие. — В-вам стоит еще поработать над Нацеленностью, мисс Маккиннон! — возмущенно пролепетал он, поправляя мантию. — Ваш партнер — мистер Блэк. Попробуйте еще раз. Марлин коварно улыбнулась. — А я и не промахнулась. Она снова исчезла и на этот раз появилась ровно в полуметре от Сириуса. Блэк демонстративно закатил глаза. Лили четко услышала, как он проворчал себе под нос: — В упор не понимаю, что ты в нем нашла. «Хоть в чем-то мы с Блэком солидарны», — мысленно согласилась Лили. В целом, все они проделали отличную работу. Сириус в начале мая умудрился оставить на месте старта половину своей роскошной шевелюры и почти месяц ходил с короткими волосами, мрачно огрызаясь на шутки друзей. Впрочем, к июню он всё успешно отрастил и больше не терял ни единого волоска. В паре с Марлин он работал без труда, трансгрессируя четко и аккуратно. Римус, как и сама Лили, всегда педантично следовал инструкциям. До работы в парах он ни разу не расщеплялся, но необходимость перемещаться к живому человеку явно сбила его с толку — Люпин отчаянно боялся навредить Мэри. Первая парная попытка закончилась жутковато: его рука намертво срослась с плечом Макдональд, а форменный жилет так и остался лежать на стартовой точке. Двукрест привычно взмахнул палочкой, разделяя студентов, и после этого Римус взял себя в руки, выполнив вторую попытку идеально. Они же с Джеймсом вообще не испытывали проблем с Нацеленностью друг на друга. Работа в паре стала для них отличным легальным поводом нарушать дистанцию. Двукрест слишком смущался, когда замечал, как крепко Поттер прижимает к себе Эванс после каждого прыжка, поэтому просто отворачивался и делал вид, что проверяет свои записи. Как только занятие подошло к концу, Джеймс внезапно перехватил Лили за руку. Не успела она и слова сказать, как воздух вокруг сжался, выбивая кислород из легких. Они стояли прямо посреди пустого поля для квиддича. Вечернее солнце клонилось к горизонту, и прохладный ветер тут же растрепал их волосы. Лили рассмеялась, оглядываясь по сторонам. — Как ты это сделал? — Решил быстро воспользоваться моментом, пока Дамблдор не успел вернуть защитные чары над этим крылом замка, — подмигнул Джеймс и шагнул вплотную к ней. Он наклонился, перехватывая инициативу, и жадно накрыл её губы своими. Внутри Лили тут же вспыхнуло знакомое, растекающееся по венам тепло. Она подалась навстречу, отвечая на поцелуй, и Джеймс сомкнул руки у нее на талии, прижимая к себе. Его ладони обжигали даже сквозь ткань мантии. Вдруг его холодные пальцы уверенно скользнули под край её рубашки, касаясь голой кожи на спине. Лили судорожно выдохнула ему в губы, обвила руками его шею и прижалась еще ближе, забывая обо всем на свете. — Салазар! — раздался брезгливый, резкий голос со стороны трибун. — Других мест не нашлось? Джеймс и Лили резко отпрянули друг от друга. На кромке поля, сложив руки на груди, стоял Регулус Блэк. Он смотрел на них с нескрываемым презрением. «Еще один Блэк. Да вы издеваетесь», — с досадой подумала Лили, одергивая рубашку. Джеймс тяжело вздохнул, бросил на слизеринца раздраженный взгляд, но ничего не сказал. Он просто снова взял Лили за руку, переплетая их пальцы, и потянул в сторону замка. Они шли по тропинке в легком разочаровании от прерванного поцелуя, но Лили всё равно чувствовала разливающееся в груди тепло. Несмотря ни на что, они наконец-то шли вдвоем. Просто гуляли, держась за руки, и пока им никто не мешал. Маленькая шалость Джеймса не прошла даром. Уже на следующем занятии выяснилось, что защитные чары Хогвартса теперь снимались исключительно в строгих границах Большого зала. Никаких больше лазеек и внезапных побегов на свежий воздух. Но главное испытание ждало их впереди. В середине июня состоялся сам экзамен. И, несмотря на все страхи Лили и неловкие моменты на практике, они справились. Каждый из их компании успешно материализовался в нужной точке, не оставив на старте ни бровей, ни мантий. Министерство официально выдало им лицензии. А вот Уилки Двукрест после работы с гриффиндорцами покинул школу с заметно дергающимся глазом. Вся эта бесконечная романтика, обжимания после удачных прыжков и откровенный флирт Марлин окончательно довели педантичного инструктора. Уже на следующий день Артур Уизли, работавший в Министерстве, по секрету переслал Фабиану и Гидеону копию официальной докладной записки, которую Двукрест в истерике положил на стол начальству. Документ гласил: «Летние гормональные всплески и предвкушение каникул сводят на нет любую Нацеленность! Требую отменить июньские сессии в Хогвартсе навсегда! Экзаменовать подростков летом — это прямая угроза национальной безопасности!»