Вполне серьëзно

2022 год – Ты, Бобрыкин, совсем с катушек съехал, – приговаривал Гриша, отводя с Фединого лба мокрые после душа волосы. – Лежи, лежи! Просто поведай мне, с какого перепугу ты решил на меня со сковородкой броситься? – Да иди ты, – Федя морщился от боли, так трещала башка. Давление, видимо, скакнуло. – Просто… ну Гриш, бесишь, честно. Этими своими разговорами про могилы, веночки и ленточки. – Отлично! – хохотнул Гриша. – А не помнишь, кто первый начал эту славную традицию? Про "если я при исполнении служебного долга… мне вот такую же"? А? – Да иди ты, – снова повторил Федя. И опять поморщился. – Я же тогда… совсем дурак был. Думал… не сложится у нас с тобой ни хрена, так и помру одиноким, так хоть после смерти ты мне на ленточке напишешь – опустела без тебя земля, Федя, дорогой. Как это называется-то… а! Суицидально обусловленное поведение. – А теперь? – А теперь, Гриша, мне есть что терять, – Федя осторожно нашарил Гришину свободную руку и легонько сжал его пальцы. – Вот теперь я очень хорошо понимаю, как нас обоих после гаража сорвало. И какое счастье, что обоих, а то бы я непременно бы к тебе полез, пока еще жив, и было бы грустно, если бы я получил отлуп по морде! – Ты рисковал, – серьезно произнес Гриша. – В том смысле, что не испугался этого… отлупа по морде. А я тогда так офонарел, когда ты это… проявил инициативу, что подумал – я этим пропан-бутаном надышался и у меня галлюцинации. А оказалось – нет. Ну все, понял, про смерть и веночки больше не шутить. Только ты это… сковородкой на меня не маши, бесстрашный опер. – Дурак ты, Гриш, – с облегчением сказал Федя. – И я дурак, правда. – Пойду тоже в душ, – Гриша осторожно поднялся. – Постарайся не заснуть до моего прихода. Но если заснешь – я, так и быть, пойму и не буду в претензии. Федя усмехнулся и сказал, что он ничего гарантирует и Грише лучше поторопиться с гигиеническими процедурами. – А про Толика, – сказал он Грише в спину, – мы еще обсудим. Потому что с одной стороны, вроде как негоже эту информацию в тайне держать, а с другой стороны – это была наша несанкционированная инициатива. И нас, если ты помнишь, примерно за то же самое и с работы когда-то поперли. – Помню, – коротко сказал Гриша, взял полотенце и отправился в ванную. 1992 год Поиски свои упорный Толик начал с телефонного справочника. Читать он уже умел, номер набирать тоже, так что за этим дело не стало. Но в Тамбове не оказалось никакого Зеленкова с буквой И. Была мама, Зеленкова М., был какой-то Зеленовский, а больше никого похожего не было. За неимением лучшего и от досады Толя позвонил этому Зеленовскому, но там не взяли трубку. Да и что говорить? Толику стало страшно. И он со всей силы брякнул трубку на рычаг. – Что ж ты так небрежно с казённым имуществом, Анатолий? – заглянул в кабинет Ковальков. И заметив надутого Толю, спросил уже серьезно: – Чем помочь? Мама как раз ушла на совещание, Толя был один. И все же решил поделиться. – Мне надо человека найти. – Мы тут все человеков ищем, – ответствовал Ковальков. – Случилось что? Толик отрицательно покачал головой. – Мама знает? Снова нет. Ковальков вздохнул. – Ну ладно. Искать-то хоть кого? – Зеленков Иван, – серьезно выложил Толик. Ковальков присвистнул и кивнул. Кажется, он понял. Марианне Ковальков ничего не сказал. Пришел потом как-то, позвал Толика на спортплощадку и там уже подробно изложил. – Ну что, брат эксперт, поискал я по базам и досье – у нас такой не значится. Выходит, не преступник. Уже хорошо. Толя серьезно кивнул и принялся слушать дальше. – Хотя нашел я пару таких людей. Ну, не без труда, помогли люди. Но это не твой вариант. – Где, где они? – оживился Толик. Даже слез с турника, куда было полез, и снова уставился снизу вверх. – Это не они. Одному два года, другому пять. И есть еще один пенсионер, но это тоже не вариант. Толик закусил губу, ковыряя ботинком асфальт. – Это только в этом городе? – уточнил он. – Только в этом, – Ковальков развел руками. – В других я, увы, не могу. – А городов сколько? – Ууу, много. Ты не грусти. Найдется твой папка, я уверен. Вон ты какой здоровский. Толик пришёл домой и спросил маму: – А где нужно учиться, чтобы криминалистом стать? – Например, в университете МВД, – ответила Марианна. – Я, по крайней мере, там училась. Но там нужно уже высшее образование. Желательно профильное. – Какое? – Ну... подходящее по направлению. Юридическое, биологическое, химическое, фармацевтическое... – Здорово, – сказал Толик. – Тогда я сперва здесь поучусь, а потом в Москву поеду. – Именно в Москву? – Да. Потому что в нашем городе нет моего папы. Мы с Ковальковым вдвоём искали, и не нашли. А в Москве всё про всех знают, наверное. – Погоди, с кем вы искали? С Ковальковым? Это ещё что за ерунда. И кого вы искали? – Зеленкова Ивана же! Марианна не выдержала и расхохоталась. – Толик, послушай. Никакого Зеленкова Ивана не существует. Нет, может быть, где-то и есть человек с таким именем, но он точно не твой отец. Потому что фамилия у тебя моя, а отчество – ну, просто я так хотела. А твоего биологического родителя звали иначе, и фамилия у него была другая. – Какая?! – у Толика загорелись глаза. – Прости, милый. Но этого я тебе не скажу. У людей могут быть свои личные тайны. – Ну и ладно, – обиделся Толик. – Я всё равно выучусь и поеду в Москву. Может быть, я таким известным стану, что он сам меня найдёт. 2019 год – Мам! – орал Толик в трубку. – Мама, у меня тут такие новости!!! – Что ж ты так орешь-то, – посмеивалась в мобильнике Марианна. – Тебя назначили руководителем лаборатории? Или дали Нобелевскую премию? – Бери выше, мам! Ты знаешь, с кем я работаю с сегодняшнего дня? Ты даже представить себе не можешь! С самим Сапроновым! Григорием Петровичем! Ну помнишь, я книжку тебе приносил, давно ещё? Марианна похолодела. О да, она, конечно, помнила. Толику тогда было двадцать, и он доучивался в Тамбовском университете. Бредил поступлением в московский институт МВД и отслеживал все криминалистические новинки. – Мама, посмотри, какая книга классная! – делился Толик. – Я её за две ночи проглотил, и ещё перечитывать буду! Мужик просто гениальный эксперт, и пишет так классно! Я в Москву поеду, обязательно у него автограф возьму! – Если ты сумеешь к нему пробраться, – усмехнулась Марианна, открывая книгу. Только бы Толик не заметил, как у неё руки дрожат. Гриша Сапронов. Книгу написал, значит. Ну да, он собственной персоной, вон и фото на обложке, по новой моде. Боже, какое счастье, что Толик на неё похож. А сейчас Толик радостно вопил в трубку: – Он мне всё-таки дал автограф! И сказал, что я толковый! Мам, ну ты понимаешь? – Понимаю, сынок, – ответила Марианна со всем возможным спокойствием. – Я рада, что твоя мечта сбылась. Это прекрасно! Поздравляю тебя от души. – Мам, а приезжай ко мне на недельку? Я вас познакомлю! Вы же всё-таки коллеги! Марианна вздрогнула и чуть не уронила кружку с кофе. Этого еще не хватало! Хотя, может, Гриша её и не вспомнит. Он ещё тогда плохо запоминал имена и лица, а сейчас... Да и не нужно это никому, упаси боже. – Я бы с радостью, – сказала она в телефон, – но не ближний же свет, а у меня уже здоровье так себе, да и куда я Трифона дену? Трифоном звали кота, которого Марианна завела пару лет назад. После смерти мамы и отъезда Толика в Москву стало совсем тоскливо, и Марианна где-то с рук купила котенка. Тот вымахал в здоровенного котяру, который преданно любил свою хозяйку. А на приезжавшего иногда в гости Толика яростно шипел. – Ты там, главное, не ударь в грязь лицом, – сказала Марианна сыну. – А потом, может, на день рождения выберешься или на новый год. Поделишься впечатлениями. 2022 год Толик так и не выбрался ни на Новый год, ни на день рождения. Потому что на них свалилась куча дел – то про утопленную в машине модель, то про убитую лопатой девицу, то про странный пожар – это было вообще! С Толика градом лил пот, он всячески боялся опростоволоситься перед своим кумиром, хотя пару раз уже опростоволосился: что за эксперт, которого тошнит от лежалых трупов? А Толика тошнило, но Сапронов ничего такого не сказал, попенял легонько, да и все. Так или иначе, два года Толик впахивал как проклятый, а потом ударила самоизоляция, и вообще никуда не поедешь. Он исправно писал маме в ватсап, интересовался её делами, рассказывал о своих. О том, каким был очередной выезд и как его похвалил сам Григорий Петрович. А мама в ответ сразу говорила о проделках кота Трифона, о помидорной рассаде на балконе, о последней премьере в местном театре. Толику иногда казалось, что маме неприятно слушать про Сапронова. Может, переживает, что сама уже на пенсии, скучает по любимому делу. А еще через полтора года, осенью, Толику позвонили. Незнакомый номер говорил старческим женским голосом: – Толенька? Я соседка твоей мамы, Наталья Афанасьевна. Мама твоя сказала – если что, сразу тебе звонить. Толик похолодел. – Жива она, жива, в больницу увезли. Инфаркт у неё обширный. Трифона я пока к себе взяла, но вот не знаю, совсем она плоха, уход понадобится, а я сама уже старая развалина, не смогу. Может, приедешь? – Д-да, конечно, – выдохнул Толик. Отключился и помчался к Романовой.Та выслушала и даже посочувствовала – Толика колотило, хотя он отчаянно пытался держать себя в руках. Выпрашивал несколько дней за свой счёт, пока Романова сама уже выписывала целую неделю и заставила его написать ещё одно заявление с открытой датой – вдруг понадобится продлить. А потом Толик переживал – как лаборатория без него. "Сапронов разберётся", – заверила его начальница суровым тоном. И отправила немедленно собираться. Толик кивнул, отнес заявление куда сказали, а потом полчаса торчал в служебном туалете – с таким размазанным состоянием просто не мог никуда сунуться. И появиться в лаборатории – тем более. А если Григорий Петрович будет что-то спрашивать, то он же вообще... разревется. Лучше так. Пока никто не видит. И надо взять себя в руки. – Зеленков? – раздался за спиной знакомый голос. Толик вздрогнул. Нашел он, конечно, где прятаться: в мужском туалете! Но с другой стороны, кто бы его пустил в женский? – Зд-дравствуйте, Федор Анатольевич, – ответил Толик, изо всех сил стараясь не выдать себя. Хорош был он был, если бы прямо тут и разревелся! Федя внимательно посмотрел на него, взял за локоть и сказал: – Нашел где стоять. Тут лишних глаз и ушей много. А ну, пошли ко мне в кабинет. Толик очень не хотел туда идти. Он давно знал, что кабинет майор Бобрыкин делит с майором Сапроновым. Вот именно перед последним Толику и не хотелось позориться. Но Бобрыкин словно прочел его мысли. И сказал: – Пошли, пошли. Григорий Петрович на выезде. Никто нам не помешает.