Ирис

—Сорян. Теперь сиденье сырое, я промок как шавка. Машина тормозит у дома. Совсем недавно они проехали площадь, где Ваня выступал. Оказалось действительно не особо-то и далеко до дома Хэнка. Пока они ехали стемнело еще немножко и неба стало не разглядеть. Ну или это просто Киса уже совсем потерял счёт времени, с того самого момента, как выпил первый шот из ловких чужих рук. Кто же знает. —Не волнуйся об этом. — спокойно отзывается ему Хенкин. Да уж. Он просит Ваню не беспокоится за мокрые сиденья и слякотную грязь в ебучем, сука, мерсе. Что за леди и бродяга, спрашивается? Разве можно вообще не чувствовать себя скотиной, занеся столько грязи в дорогую тачку? Один только Хэнк сидит здесь, с абсолютно спокойной миной и уверяет своим низким и ровным голосом не беспокоится — так, что можно вообще во что угодно поверить. Когда они выходят из машины Хэнк пытается рукой прикрыть голову, а Ваня с абсолютным принятием ситуации просто неспешно идет вперед. Он и так промокший до последней нитки, а кроссовки вообще хлюпают, стоит сделать движение. Что уже там до дождика? Киса усмехается и ведёт головой чуть склоняя ее на Хенкина. —Прям как я и думал. — вздергивает брови Ваня вместе со своим заявлением. —Ну и что ты там думал? — логично спрашивает Хэнк, заинтересовано поворачиваясь к Ване. Он его легкую безалаберность перенимает и начинает точно так же медленно идти, не обращая внимания на мелкий дождь. —Что твоя хата, мало того, что прям у площади, так еще и в ебучей новостройке! — цокает насмешливо Ваня и снова оборачивается к дому. —Ну-ну, не делай из меня миллионера. —А тут и делать не надо, ты сам справился. – разводит руками Ваня. Хэнк кладёт ладонь ему на спину и ведёт в сторону нужного подъезда. Не то чтобы Хэнк действительно отличается огромным заработком. Совсем нет, он бы так не сказал. Просто он расчётливый и ответственный — вот и весь секрет. Умеет хорошо копить и чуть ли не диаграммы с расчётами строит своих затрат, дабы ничего лишнего не допускать и вести статистику. В добавок, Хэнк из обеспеченной семьи, что в трудные времена всегда безусловно помогает, и, бывало насильно. Чего не скажешь о Ване. Он по всей видимости еле перебивается, да и греха таить нечего, жить с шестнадцати в одиночку, это не особо частое и удачное явление. Киса кажется даже слишком дворовым и диким. Но, обычно говорят, что если кошка шипит — значит однажды кто-то дал ей повод. У Вани поводов наверное слишком много, так что, кто вообще такой, домашний щеночек Хэнк, чтобы действительно воспринимать такие шутки на свой счет? А в такие моменты ему особенно нравится Ване напомнить, что он может и на грязь забить и развалится как ему пожелается. Хэнк вообще словил себя на мысли, что от чего-то он хочет Кисе не из жалости вовсе помочь, а по честному искренне сунуть ему денег или купить что-нибуть. Наверное во второй раз не прокатит и Ваня его пошлет приняв за подачки. С ним сложно. Подъезд оказывается абсолютно неканоничным, без облезлой краски, или может, хотя бы пыльной лестницы выкрашенной в уродливо зеленый. Это действительно новостройка, стены здесь белые, а полы чистые и недавно вымытые. Ваня в какой-то степени совсем не в своей тарелке себя ощущает, когда пачкает этот блестящий кафель промокшими кроссовками. С другой стороны — никакой культурщины у Кисы отродясь не водилось, потому он просто заинтересовано прыгает в лифт, разглядывает отражение их с Хэнком в зеркале и делает тщетную попытку смахнуть вьющиеся мокрые волосы. —Надеюсь, дома нет жены и трёх ангелочков деток? — хитрюще подкалывает Ваня за плечом Хенкина, пока тот открывает дверь. В нынешней ситуации, шутка его кажется совсем не шуткой, а самым настоящим умело скрытом вопросом. —Упаси господь. — скептично бросает ему Хэнк, пропуская Ваню первым. Тот не медлит и без прелюдий в виде: «ох, мне как то неловко..» проскакивает внутрь. У Хэнка дома отчётливо пахнет чем-то вкусным, что оказывается диффузером на полочке в прихожей и запахом кофе совсем-совсем отдаленным с кухни. Ваня скидывает обувь и вовсе не скрывает своего интереса, увлечённо рассматривая белую полку прихожей. Все аккуратное и чистое. Киса так себе и представлял, но, порытся в чужой личной жизни он себе никогда не откажет, рассматривая пару фотографий на полках. Хэнк и девчонка, на вид она старше, или так кажется, потому что ребенка на руках держит. Явно ранее упомянутая сестра. Фотка, явно с рыбалки с отцом, это Ваня понимает по тому, как смешно мужчина приобнимает Хэнка за плечо, во второй руке балансируя с карасём. Ванино внимание привлекает общая фотография. Так и просится прокомментировать – Хенкины на отдыхе. Это по забавному мило и по дурацки правильно-семейно. —Всё таки ты тот еще мамин сыночка, ты гляди как обнимает! – лелеет Киса посмеиваясь. — у-тю-тю. Малыш Хэнк. —Так, хорош тут высматривать, – с легкой улыбкой сгоняет его Хэнк. — ты весь мокрый, заболеешь же. —Это ты верно подметил.. — с нахальной улыбкой тянет Ваня, а потом отрывается от разглядываний фотографий. — но, напомню, мы свинтили прям с дискотеки и у меня нет ничего. —Я.. Найду тебе что нибудь. — додумывается Хэнк и медлительно идёт вдоль коридора. —Так и рвется сказать, какая у тебя огромная хата, блин! – продолжает гнуть Ваня. Хэнк даже теряется от его искренних удивлений, почти всему, что он давно уже считает должным. Умилительно наблюдать за тем, как Ваня ногой подпинывает обувь глубже на коврик, дабы не пачкать полы Бори. Если бы он только знал, что Хэнк готов мыть их каждые два часа, если Кисе просто захочется ходить в обуви. Пока Хенкин в спальне вдумчиво рыскает по шкафам, в поисках чего то.. Что, наверное, хотя бы отдаленно сможет заменить Ване его одежду, тот с полной самоотдачей сует свой нос во все щели. Хэнк почти чувствует его по кошачьи глухие, но заинтересованные и быстрые шаги по всей квартире. Киса заходит на кухню и думает, вот это да. Ее смело можно назвать просторной, Ваня даже по настоящему задумывается узнать, сколько бабок платит Хэнк за эту квартиру и не нужна ли ему собака в виде Вани Кислова, совсем неприметная и тихая, что конечно не правда, но нужно же как-то зарекомендовать получше. Ремонт даже относительно новый, белые потолки и стены, явно хорошее освещение и чуть пустоватый кухонный стол поблескивает ровной поверхностью. В зале Ваня бродит дольше, по двести раз наматывая круги вокруг длиннющего белого дивана. Ковер у него тут, видите ли, белый. Повсюду где не коснешься, под подушечками скользнет изящное стекло или белое дорогое покрытие. Мягкий-мягкий свет от ламп и реальная стопка бумаг и тетрадей. Киса пользуется мечтой всей своей жизни и садится на корточки напротив столика. Он ищет взглядом десятый «а» и вовлеченно роется, абсолютно не смущаясь этого енотства. Всегда было интересно посмотреть на это действо с обратной стороны. Вроде кидаешь преподу тетрадку и забываешь на пару дней. А он же сидит дома, вглядывается в твои буковки, думает что поставить.. —Да ну! — громко тянет Ваня, скорее нечитаемо, недовольно и обиженно. — в смысле три? Хэнк топает за спиной очень шумно и встает ненадолго в косяке двери, наблюдая за тем, как Ваня шарится в своей тетради. —Кис, в том смысле, что тебе не стоило начинать игнорировать дополнительные. — вздыхает Хенкин. Ваня гасится ведь эту тему он старательно обходит. Хэнк уже понял, что впринципе сам был виноват в таком поведении Вани. Но все еще и сам не знает как подступится к нему с разговором о, может, хотя бы поцелуе, если не говорить о остальном. Об этом говорить с лишь наполовину пьяным Ваней кажется очень опасным. Его цепкий, колючий взгляд очень ясно намекает и Хэнк не пробует. —Щас посмотрю, чё у этих лошар.. – быстро меняет настроение Ваня, Хэнк не возражает ему. Киса перебирает тетради и смотрит на оценку Мела, у него ожидаемая четверка. А вот Саши Побрацкого тетрать ищется очень сложно. Еще попробуй разбери его подчерк. —Вот уебок! Списал же всё, ну! — забавно возмущается Ваня, шлепая тетрадкой по стеклышку стола. —Иди переодевайся, хватит подсматривать. — мягко посмеивается Хенкин, наконец привлекая Ванино внимание. Он дико мерзнет в промокшем наполовину лонге. В ванной он все так же увлеченно разглядывает большое зеркало, шкафчики без ручек и белый коврик. Так то, мечта эстета. На этом фоне, Ваня чувствует себя черным ярким пятном бедности и нищеты. Ему выделена серая футболка. Хэнк очень хотел посмеяться над этим, но не стал. Просто. В гардеробе Хенкина нет ни одной, хотя бы отдаленно такой же смолисто чёрной вещи, какие обычно носит Ваня. Штаны вообще оказываются ему великоваты, но что уж тут поделаешь. —Ты всё? — Ваня в ответ протяжно мычит и Хэнк, сменивший одежду на домашнюю заходит в ванную. Вот на нем белая футболка и такие же спортивные штаны выглядит дотошно идеально. Прямо таки естественно и по домашнему хорошо. —Пиздатый лук? — игриво разводит руками Киса. Хэнк и сам от чего то легко улыбается, когда смотрит на Ваню в своей одежде. Киса, не то чтобы очень тощий — но с Хэнком у них различия есть существенные. —Да на тебя хоть мешок надень, всё равно хорошо. Подлецу все к лицу. —Ого, даже так? — деланно удивляется Ваня и склоняет голову в сторону. — чё, кадришь меня, Хенкин? Хэнк идет на встречу, цепляет по пути полотенце и обходит, вставая за спиной. Ваня невольно пялится в зеркало на его возвышающуюся над собственной блондинистую макушку и молчит, когда тот кладет полотенце на голову, трепая им Ванины мокроватые волосы. —Может быть. Было бы здорово, будь у Хэнка фен. На самом деле отсутствию его или какой нибуть, ну что там обычно девушки используют, плойки? Ваня даже скептично удивился. В смысле, он реально просыпается с такими ровными и хорошо лежащими волосами? Как это, он не марафетится чтобы выглядеть так отпадно и чисто? Это что-то действительно неизвестное. Какой то секрет явно. Киса вот утром слетает с кровати кубарем от будильника, по пути спотыкается и роняет все свои вещи, не находит ничего вроде расчески и ходит с беспорядком как на голове, так и в голове. Мел треплет его и с усмешкой отводит взгляд, но на самом деле никто не замечает, если он взлохмачен чуть больше чем обычно — это вполне себе базовая настройка. —Голодный? — доносится голос Хэнка с кухни. У него холодильник даже не гремит и не шумит как у нормальных людей. А дверца массивная и по виду дорогая. —Осталось немного.. Пасты с курицей, вроде. Ваня, до того внимательно облизывающий глазами коридор, залип на зеркале во весь рост. Вот это реально улётная штука, для таких любителей три часа выбирать себе лук, как Киса. Вот же всё таки Хенкин хорошо устроился, кто бы знал. Киса долго не думает и выходит навстречу к кухне. Хэнк ожидает ответа уже более тридцати секунд. Ваня подлезает под руки с нескрываемым интересом разглядывая, что же у него там в холодильнике. Хенкину, ну максимум по доброму забавно от его искренней заинтересованности. Ему, более того, было бы немного странно, если бы Киса не облизал каждый уголок его дома с визгами. —Заёб, разогревай. — избирательно оценил Ваня. На самом деле, он с придирчивостью не имеет ничего общего, а по черным временам ел даже отвратную сгоревшую яишницу на квартире у Гены. Он что угодно уже проглотит и переживёт. —Оо-опа! — заинтересованно мелькает Кисина макушка, пока Хэнк разогревает ему пасту из ближайшей кафешки. Он и без слов очень быстро догадывается, что конкретно Ваню там так поразило и сразило в самое сердечко. —Кис. — обреченно вздыхает Хенкин. — Ты правда хочешь набухаться? —Не-ет Хенкалина. — быстро соображает новое погоняло Ваня. Откуда в нём столько фантазии на такие милые глупости? А еще Ваня явно засматривается на бутылку ликера. —Больше, я хочу ещё и тебя на это развести. —Разве ты не пил на дискотеке? —Да ну, ты скажешь тоже. — цокает на него Киса, встряхивая кудряшками. — там.. так, только на легкое веселье и проперло. —Это не лучшая идея. — как можно мягче отсекает Хэнк. Ваня его слабость быстро ловит и хитро улыбается, готовый дожать. — и к чему это ты мне придумал что-то про хинкали, а? —А чё, прикольно же. — усмехается Киса и мнется на месте. Это он вот так может в принципе всю свою жизнь и мировоззрение описать. А че, раз прикольно, то можно и с крыши сигануть и у бомжа сигарету отобрать, или еще чего похлеще. —Ну ты с вопроса то не сруливай. Хэнк, чё ломаешься как пятиклассник? Это очень плохая идея. Хэнк знает заведомо. Ему нельзя вот так просто взять и напиться вместе с Ваней, это же, ну как минимум неправильно для их положения. Хэнк все еще не должен делать ничего из того, что уже натворил со своим учеником. Но, как оказалось, Ваня очень умело травит своими идеями даже самых правильных людей, подливает яд в чужую спокойную воду и смотрит, как люди заражаются его бешенством. У кого-то есть силы побороться и послать его куда подальше, а кто-то Борис Хенкин. Хэнк смотрит направо — там Киса уплетает лапшу, с ногами рассевшись на диване. Смотрит вперед — там на прозрачном столике два стакана и бутылка ликера. Он то для приличия хоть сыра им в тарелку положил, да мелочи всякой. Ване по всей видимости не требуется даже предлог или закуска, чтобы прямо сейчас давануть в одну рожу эту бутылку. —Вкусно? — с легкой улыбкой интересуется Хэнк, пока наливает по стаканам. Он так то, вообще обычно не пьет. —Ничё, нормас тема. — довольно отзывается Киса и сруливает только что наполненный стакан прямо из под рук. У него явно вечеринка и не заканчивалась. — я больше интересуюсь, чё ты таким святым прикинулся, а у самого целая бутылка ликера в холодосе. Типа холостяцкая жизнь? —Боже упаси, Вань, я не пью обычно вообще. — между прочим сообщает Хэнк, наблюдая за траекторией стакана. — это знакомый передал. Неловко же отказывать. —Оо-очень неловко. — посмеиваясь саркастично соглашается Киса. Вы посмотрите ка, ему такие подгоны, а он нос воротит. — случайности не случайны, раз уж я здесь, придется пить. —Точно, совсем случайно. Хэнк чувствует себя подростком на обоссаной хате, когда под Ванины подначивания выпивает стакан этой вязко-сладкой дряни. Морщится недолго, закусывает сыром. С настоящим мандражом наблюдает за тем, как Ваня совсем не запарно берёт стакан и опрокидывает, даже не корчась. Кто из них еще более неопытный, можно поспорить. Скоро свет они выключают почти везде, оставляя лишь мелькающий от телевизора и более стабильный от настолькой теплой лампы. Молчат и разговаривают, когда Ваня придумывает новую тему. Молчат и снова разговаривают, потому что Ваня хочет обсудить бездарность всех персонажей из сериала. Время скоро перевалит за ночь. Обычно, Хэнк вообще ничем таким не занимается, а спит ровно в десять, как только закончит с работой. Но если так подумать, впереди выходные, а рядом Киса. Что ему еще остается? Ваня расползается по спинке ниже и слабо, текуче словно мед, улыбается, скользя взглядом по телевизору, с абсолютно случайным каналом. Сериал посредственный. Хэнк сидит на лёгком расстоянии и смотрит на него примерно с тем же ощущением вязкого спокойствия. —Не, правда, прикольно у тебя.. — слишком ласкающе тянет Ваня, поворачивая ленивым жестом голову в сторону Хенкина. — лакшери бля, я хуею. —Да ладно тебе, как по мне среднячок. — легко отмахивается Боря, раскатывая по языку еще немного ликера. Он так то, хорошо понимает, что лучше бы ему действительно так и оставаться в позиции — «за компанию» и в случае чего за Ваней приглядеть и придерживается этого курса. —Не-не, не начинай! — препирается поддато Киса, и даже разворачивается чуть больше, хлопая Хэнка по колену. — паскуда с Рублёвки, ты мою хату ваще видел? —Ой, ну уж не выдумывай, всё я видел. И всё там хорошо. — слегка закатывает глаза Хэнк, невольно акцентируя внимание на длинных проворных пальцах на своем колене. — хочешь чтобы я признался, что я тайный миллионер? —Хочу чтобы признался, а потом.. — Киса показательно задумывается. — ..такой типа: «Ваня, ты прошел проверку, одному тебе важна моя душа, а не мои деньги, держи миллион». Хэнк ловит смешинку с его очень сосредоточенного лица на выдумке этого сюра. Он бы Кисе дал миллион, если бы он был. —Ну нет, думаю неправдоподобно.. —Чё эт? — деланно возмущается Ваня, вздергивая бровью. —Вон как долго рассасываешь, то, что у меня квартира дорогая. Про душу еще ни разу. — поддразнивает Хенкин. Киса шуточно толкается со смешками и они случайно ввязываются в игривую поталкучку на диване. Будто подростки дразнят друг друга и легко смеются, Хэнк лишь немного расходится теплом от алкоголя, Киса неясно. По нему иногда не понятно — это он в кашу упился, или просто сегодня веселый. Хэнка эта интрига тянет невообразимо, ему тайны ужасно нравятся — с самого детства и большой книжки про космос. Ванины темные пряди вдруг щекочут, по ощущениям везде, а больше всего где-то в груди, приятными лёгкими касаниями оглаживают внутренности и заставляют потерять счёт времени. Руки пихают и одновременно мягко расслабляют. Хэнк запоздало обнаруживает, что поддатливо, подобно бесцветному пластилину, растекся по дивану, пока Ваня нависал сверху на напрягшихся коленях с хитрой улыбкой. Они оба понимают, что оказались в слишком опасной близости по случайности. Боря опирается полностью на спинку, а Ваня случайно съезжает руками на нее же, упираясь ладонями по обе стороны от головы Хэнка. Они молчат, а эта тишина не напрягает. Она тает, тает и сладко стекает яркими каплями вниз. Киса смотрит слишком внимательно, Хэнк неподобающе ответственному человеку, не может отлипнуть от чёрных словно остывшие угольки Ваниных глаз и совершенно вольно кладет ладонь ему на бок, спускает лишь немного ниже, словно приглаживает. Кажется ликёр всё таки верно был запримечен херовой идеей, всё сейчас кажется таким ненатурально текучим и легким под пальцами, что хочется полностью забыться, а все предрассудки почти что гаснут в голове, когда Киса тянется немножко, едва заметно навстречу. Потом он тянется уже заметно, Хэнк почти сдаётся отрывая голову от спинки дивана. —Кис, кис, Вань.. — почти шепотом гасится Хэнк, невольно подстраиваясь под хрупкую атмосферу. — постой, мы не можем.. —Мы можем. — давит Ваня, тем же тихим и хриплым шепотом запускает волну эйфории Хэнку прямо куда-то в кровь. — мы же можем.. — той же беззвучной вибрацией расходятся его молчаливые слова. Он неясно, просит или убеждает. —Ты пьяный. — без укора шепчет Хэнк, мягко за плечо ладонью касается, чтобы контролировать еще совсем немножко больше. —Я пьянный в четыре из семи дней в неделю, блять, что же это меняет? – чуть заводится Ваня, с треском давая пощечину их нежной тишине и теплым переглядкам. —Просто.. — Хэнк внимательно смотрит за его разочарованным лицом и сам тяжело вздыхает. — я не хочу чтобы ты сделал что-то, о чем можешь пожалеть. —Оу, ну прекрасно. — недовольно кидает Ваня, отстраняясь. Хэнку так сложно наблюдать за его легким толчком от дивана назад. — и чё это ты хочешь сказать? —Я ничего не хочу сказать. — терпеливо тушит искорку Хэнк. Иногда ее нужно вовремя заметить, прижечь прямо пальцами с болью и избежать полного возгорания всего леса. — просто мы же не можем. — тихо шепчет Хенкин. Ваня от его интонации по настоящему напрягается, ведь, Хэнк с ним всегда так осторожен, что невольно кажется что так быть не должно. Может, было бы легче, оттолкни он, да посильнее. Тогда Киса бы все понял, может подрался бы и шел домой под дождем как в самом отстойном драм сериале. Может, если бы он изначально сказал, что видеть на своих сранных допах такую выскочку не желает, было бы проще. Проще, чем когда он говорит такие вещи и смотрит вот так серьезно и бережно. —Ты не хочешь? – с неясной эмоцией задаётся Ваня, а тяжелая пьянная голова требует слегка склониться. — просто скажи блять, что это я дурак, всё надумал. Уйду и больше не полезу, ты скажи и всё. — напрягается Киса, разгоняясь на каждом слове всё больше. Хэнку чудится что он протягивает «р» более агрессивно чем обычно. Он оказывается прав. —Вань, — тяжело и медленно зовет его Хэнк. Он рукой ведет по собственной футболке на Ване, от плеча по руке ниже, — я же хочу. Более того, очень, очень хочу. Нет, вот так быть точно не должно. Пожалуйста, Хенкин, пока не поздно, смени реплику. —Тогда.. — ненадолго стопорится Ваня, он глаз не поднимает, все смотрит за тем, как чужая ладонь скользит по предплечью и ниже, к запястью. Хэнк кладет свою руку сверху ладони Кисы. — в чем блять, твоя проблема? —Кис, так же нельзя. — вздыхает ему Хэнк, немного сжимая ладонь. — ты пьянный. –А что нельзя? Что ты ваще себе там придумал? — резко меняет тактику взвинченный Ваня. Он действительно пьяный и очень сложный на мысли, одергивает руку, с концами перекатываясь в прошлое положение и даже чуть дальше. —Ты прекрасно знаешь о чем это я. – вымотано вторит Хэнк. Он же прекрасно понимает, что чувствует Ваня в этот момент. Он прекрасно понимает что и сам подобно псу на цепи сдерживает всё что рвётся изнутри. Но всё еще чувствует, что не должен поступать так. Хэнк в отличие от Вани, в здравом рассудке, а значит не имеет права им пользоваться вот так. Просто воспользоваться его открытостью нельзя. Если Киса завтра пожалеет и сбежит — это гораздо хуже, чем он, недовольный и даже чуть злой, но рядом. Киса чувствует себя отчасти отвергнуто и дергает уголком губ, расползаясь по дивану, сложив руки на груди. Хэнку очень стыдно. Но он всё еще хочет поступать правильно, ведь, по правде, с Ваней ему по другому никогда не хотелось. —Я хочу спать. — откидывается затылком на спинку дивана и смотрит в сторону. Пожалуй, столько алкашки и тёмная комната по настоящему синтезируют. —Тогда давай пойдешь в комнату? —На хозяйской кровати? – возмущается Ваня. Вообще то, в таких ситуациях благодарят раза три, но Ванечка Кислов же не от мира сего. — не пойду, это по варваски. —Да ладно тебе. — Хенкин головой качает и обращает ее в сторону Вани. — иди. —Нет. — дальше давит Киса. Тогда Хэнк встает и тянет его за ногу. —Не-ет! — продолжает уперто Ваня, цепляясь за диван. Хэнк, очевидно, оказывается чуть сильнее чем пьянные цепляния за диван и продолжает тянуть его за щиколотку. Ваня сползает, но не сдается. — не пойду сказал! Не встану! —Какой же ты упертый, просто ужас! — фыркает Хэнк, выпрямляясь. Его спина и так не особо ладит с подобными мероприятиями. —Вот и всё. Остаюсь здесь! —Тогда я останусь с тобой. — Хенкин выдыхает, оглядывая ленивую тушку перед собой и возвращается на место. —Блин, Хенкалина, бесишь. — тянет слоги Ваня, кажется совсем теряя всё свое умение внятно говорить и что нибуть осознавать. — как же бесишь.. Не могу прям.. Вот. Кислов легонько стукает его по блондинистой голове, Хэнк лишь морщится в попытке перехватить руку. —Чё ты вот такой.. Хенкин его бредни уже не понимает. Киса снова тянется в легкой перепалке, желая еще хотя бы пару разочков настучать Хэнку по голове, пока тот пытается пару разочков перехватить его руки. Ваня снова подбирается близко, заметно вяло пихает в плечо. —Ну что ты? Мм? – терпеливо держит его запястья Хэнк. — хватит дурачится, по тебе видно, что скоро вырубишься. –Вот опять, – возмущается Ваня, но руки его не пускают, а внезапно потерявшая контроль голова подсказывает ему верное решение. Киса кладется ею Хэнку на грудь. —Ты меня бесишь. — голос стихает. Хэнк не находит даже шутливого ответа, замирая по щелчку пальцев. Ваня, нет, Киса. Киса растягивается немного телом, а головой остается на груди сползшего по дивану Хенкина. Его растрепанные волосы рассыпались вьющимися завитками по белой футболке Хэнка и особенно хорошо выделяются на этом фоне. Он резко стихает, так же как и заводился, подобно урагану, или вообще смерчу. Хэнк тяжело и медленно вдыхает. —Мы поговорим, когда ты отдохнешь. — медленно трактует он непонятливому Кисе, — засыпай, Вань. Ваня ему ничего уже не отвечает, по всей видимости, вымотался и действительно начал вырубаться. Хэнку не хватает так ни на что в жизни желания, как на то, чтобы одной рукой неглядя взять плед и укрыть их. А затем обнять Ваню, крепко и мягко. Становится так тепло, что кажется слишком странным, насколько Кисе удаётся быть таким нестабильным. Он теплый, а иногда как кипяток и жжется. Изредка нейтральной температуры, а в самые тяжелые моменты, ледяной и твердый словно лед. С ним никогда не спокойно, но даже за это, Хэнк его готов любить. Готов гладить по голове, как всегда и хотел. Медленно, на болючей нежности балансируя практически, целовать в макушку дурную голову. Он вообще не знает что будет завтра. Каким образом ему стоит подступится и заговорить об этом, хотя бы о том, что в теории Киса запомнил. Если он ничего не запомнит — Хэнк бы не стал ему рассказывать. Но он его любить по настоящему готов.