Ирис

В Генином гараже воняет краской уже неделю. Всё потому, что однажды его девчонке взбрендило «облагородить» здесь стену. Она всё рисовала какое-то граффити яркими цветами, но отчего-то забросила. Здесь стоит столик на трясущихся ножках у стенки — на нём настоящая вакханалия. Гайки, все перепачканные в масле, отвратительные мазутные отвертки, бумажки, гвозди. Да это больше похоже на стол для пыток. Весь гараж Гены — это он сам. Мел это называет как-то вроде: «Твоя комната — твоё отражение». Так вот у Гены чёрные стены, ржавые и потёртые, а внутри бесконечные плакаты с полуголыми женщинами. Иногда голыми. Огромнейшее количество хлама, целый ящик из под апельсинов для разноцветной хрени, вроде водяного пистолетика и пачки сигарет, с косяками внутри, или парочки странных китайских игрушек. Тайники по всем углам, старый промятый диван, пару лавок на возрастание и сотня коробок. Киса привык к этому месту чуть больше, когда Гена выдал ему ключ. Он вещал обоим — «Ну контуйтесь если чё, только не трогать журналы с трансформерами». И Ваня здесь реально «контовался» лишь в самые отвратительные дни. Потому что развлечений много и есть старый мячик с колонкой, но как-то одиноко и в дождь жутко. В основном здесь хранятся барабаны Гены, старая Кисина гитара и Меловский магнитофон, что они на троих спиздили с заброшки. А сегодня они здесь отыгрывают свою песню. Свою.. Песню.. Ну, наверное это так можно назвать. Мел и Киса вообще не ладили, когда им нужно было сопоставить аккорды и текст. Буквально страдали и облили всё пивом, но набросать что-то да вышло. Теперь главное было попробовать в звучании. Пробуют уже час. —Начинайте и не путайте вступление. — уточняет Мел с деревянной коробки. Он смотрит в тетрадку. Огромный сборник. Его стишки, варианты мелодий, тексты, идеи, почти что бизнес-планы, блять. Достояние настоящее, нужно будет поставить в рамку и передать потомству потом. Такие умные вещи у таких придурков. Киса гордиться этой толстой книжкой по сбору бессмыслицы. Гена в углу за барабанами крутит палки, пялится в свой листок. Конечно ничего он не выучил ещё. Начинает отбивать, раз-два, раз-два. Ваня пытается сосредоточиться. Это мероприятие для него, наверное, единственный шанс отвлечься от всего дерьма. Музыка должна помочь, всегда помогает, просто заткнуть эту дыру. Не думать о ссоре с Сашей или о том, как он посмотрел, когда Киса всё таки сказал те слова. О том, как он посмотрел. Когда Киса сказал те слова. О том, что синяк под ребрами болит. О том.. —Кис, блять! — резко рявкает Гена, остановившись. Он бьет палочками от раздражения по первой попавшейся железяке, Ваня опоминается и поднимает голову. —Чё ты втыкаешь? Ты сейчас должен был начать! Ну сколько можно, я заебусь одно и то же повторять. Ваня цокает и получше берется за гитару. Он сейчас на таком же неудобном деревянном ящике сидит что и Мел, а медиатор убегает из рук как назло, приходится наклоняться за ним. —Блять, ну сорян. Ещё раз давайте. —Сосредоточься. — терпимо просит его Егор, вздыхая. И снова по новой. Раз-два, раз-два. Пошел ритм, затем ещё немного, Мел начинает петь первую строчку, никаких мыслей о дурном, сильнее держи гитару, не вырони. Струны под рукой, сейчас.. Ещё пару секунд. Пора вступать. Мел держит перед ним листок с нотными строчками, ведь и сам Ваня тоже нихрена не учил ещё. Они сошлись на том, что само как-то запомнится. Наверное зря. Всё идет ровно, Гена ненавязчиво стучит, теперь Ванина мелодия лидирует. Мел спокойно и хрипло начинает куплет. А потом Ваня сбивается. И теряет строчку, от чего они жестко запинаются. Падение очень больное. —Да блять! — рыкает Ваня, дёргаясь на месте. Гена пытается усмирить внутренних бесов и вздыхает так громко, что гадать не нужно, на какой он степени терпения сейчас. Мел спокоен, но он, блять, всегда спокоен, даже когда проникается мыслью о смерти или убийстве. —Сколько можно? Я не понимаю, чё не так, кислый? — досадно и раздражённо спрашивает у него Гена, швыряя палочки в сторону. Что-то ничего у них не клеится сегодня. А Ваня и так на пределе. —Сука, это всё потому, что кто-то держит неровно! — огрызается он, отбивая по руке Егора с листком. —Я держу как могу. — выдержано тянет тот, откидываясь спиной на деревяшки. —А он просто привык так. — подбадривает Гена без искренности. — что он никогда не виноват, а все проблемы его не касаются. Ваня дёргает носом и напрягается сильнее. Выпрямляется на ящике и смотрит на Гену. Он спокоен на вид, но обманчиво. На самом деле его настроение сегодня просто отвратительное. У Кисы тоже. —Да ты что? — пискляво дразнится Ваня, сжимая гриф гитары посильнее. — то есть я виноват? В том что этот текст нихера не ложится на мой ритм!? —Хватит претензий, мы составляли вместе. — понуро цедит ему Меленин, уловив наезд. —Вань, замолкни. — напоследок просит Гена. Киса просто фак показывает. Ну отлично, сгруппировались тут. Будто он один может лажать. Будто бы остальные идеальные, один Киса здесь бесится и не попадает в ноты. —Короче, я блять, на перекур. — бросает им Гена, отрываясь от своей неудобной подранной сидушки. Он слитным шагом идёт к дверям, по пути берет пачку своих сигарет со стола и выходит за дверь. Она за ним хлопает, а звук расходится по металлу стен с треском. Это жутко. Ваня делает глубокий вдох, гитара перетекает с колен на ближестоящий ящик. Руки он поднимает к лицу, накрывает, стекает ладонями ниже, потирая. —Бро, не злись на него. —Ахуенная идея. —Да он.. — Мел тормозит, смотрит на стену, делает легкий оборот и облокачивается спиной о Ванино плечо. — со своей Лизой посрался вчера. Она ему за песню сказала, типо, «детский сад». Вот и бычится. Киса вздыхает, смотрит на макушку Мела. Вообще то, все кто может говорят о том — что Кисины локти и плечи ебучие углы. Неудобно и остро. Но Егор не жалуется. Точно не сейчас. А Ваня не жалуется, что он на нём развалился. —Ну ясно бля. —Нам нужно собраться. —Соберёмся. Не собрались. Гена вернулся, пропахший едким дымом и всё такой же хмурый. Плюхнулся за барабаны и они молчаливо начали. Ещё один гребанный раз. Остановились без чьей либо ошибки. Гена просто перестал барабанить, откинув палки в стороны, Ваня скинул с себя гитару, а Мел просто осел на ящике с текстом в руках. Как-то негласно уловили «не то». —Оно правда не ложится, я не чувствую ритма, текст просто не лезет. — выдает вердикт Гена, взмахивая руками. — Мел, ты слышишь ваще, чё у нас получается? Ну вот, уже согласился! Как же быстро он позиции поменял то. Стоило пару сижек пропустить. —Слышу. —Ну и чё? Нормально это? —Ген, не только от меня это зависит. —Как не от тебя? — резко возмущается он, поднимаясь с места. Генина яркая кофта с щенками грязная, сегодня он в серой. — твой же текст. Настроение тоже серое. —Вот так. Вы не можете сыграться с Кисой. Поэтому он и не ложится как надо. —Ну охеренно! — вдруг вступает в диалог Ваня, тоже отрываясь от ящика. Идёт пару шагов к двери, как пантера бродит, а напряжение не сходит. —Ладно, если ты всё делаешь правильно, — выделяет Гена, разворачиваясь в сторону Вани и смотрит слишком требующе. — тогда хули ты делаешь? Ваня сразу ёжится от раздражения и с вызовом оборачивается в сторону Зуева. Теперь он наступает в его сторону. —Играю! — рявкает Киса, разводя руками. — я блять тут играю! —Что-то не похоже. — Гена цокает пару раз подряд, пока крутит головой. Бесит просто невыносимо этим напускным пафосом. — ты приперся с размулёванной рожей и гитару просто гладишь! Ваня пропускает острое замечание по поводу своей рожи. Гена спрашивал, Мел спрашивал. Ваня так и не смог им ничего рассказать. Не знал как. Совсем не смог открыть как подобает рот, и сказал наверное, что-то вроде «не важно». —Ты сам хоть чё нибудь понимаешь в этом, а? Барабанщик хуев! — Киса толкает его в грудь резким рывком. Гена даже не пошатывается, смотрит сверху вниз и становится непробиваемым. Мел их не останавливает и тенью смотрит со стороны. Он кажется тоже на пределе и на разнимание друзей сил не выделяет. —Я побольше тебя! Приперся бля, одолжение сделал! — заводится вместе с ним Гена. Он обычно не вспыльчив, он тоже умеет терпеть, но край терпения Гены — там, где его не бросает девушка и не наступает кризис возраста. —Да схуяли ты возмущаешься!? Я здесь! —Не было тебя здесь неделю! Нам как прикажешь без гитарной партии вообще что-то прогонять? Киса смотрит на Генино лицо. С чуть изогнувшимися губами, хмурными бровями. Глаза его карие, с освещением не играются — а поглощают всё, становясь бездонно тёмными. —У меня дела, представь себе! Работа блять. Мне свои медиаторы жрать, или твои гайки со столов, а? —У всех работа, прикинь! — Гена перекачивается на другую ногу и машет руками. — у меня работа, у Мела работа, но мы имеем честь внести в свой график репетиции. Ване тошно. В груди не тяжело — там что-то сворачивается огромным беспокойным зверем. Страшно, больно, снова страшно. Напряжение не отпускает. —А я не могу, ясно? Разве ты не затирал про «удовольствие»? Какое может быть удовольствие, если для нас это стало вот этим блять! Бытовуха ебанная! Мел вдруг обрывает их разговор, ведь слишком шумно встает. На самом деле обыкновенно, но он обычно тихий. Тихий и осторожный, плавный, гибкий. А теперь нет. Он даже выглядит пугающе, когда так холоден в сложившейся ситуации. Киса и Гена в один ритм повернули голову, следя за его движениями. —Ген, он прав. — безвкусно озвучивает Егор. Он делает шаги как тихий зверек, вдоль лавок. Медленно, угрожающе медленно. Смотрит в тетрадку и что-то вычитывает. —Если для нас это.. Ну.. — и говор такой. Холодный, как вода в колодце. Глубокий и темный. — как какая-то бытовуха, то нам не надо это всё. —Бля, Мел, ну мы просто не можем сойтись. Это ж не критично. — принимает попытку Киса. Людей успокаивать он вообще не умеет и это знает. — давай попробуем твой текст еще раз поменять, я хуй знает. —Кис. —Ну? —Ты его вообще не читаешь. Ты не знаешь сколько я туда смысла вкладываю. — Мел тормозит у бочки со своей тетрадью. Стоит спиной, и голос его ещё более глухой. —Я читаю! чё начинаешь то? — пытается возразить Ваня. Всё что про тебя говорят — правда. Нет. —Я уже третий месяц вожусь с ним. Всё до идеала оттачиваю, чтобы ничего лишнего, чтобы вам нравилось. — Егор вздыхает, но он вовсе не печален. Скорее устал. — а ты ставишь на мои фото реакцию огонька и даже не знаешь почему я назвал песню «чёрная весна». То, что ты никого не ценишь, и рушишь всё, чего касаешься — правда. Нет, нет, не правда. Всё можно исправить. Пессимизм ни к чему. —Блин, Мел, я же не в курсе что ты так паришь из-за этого. Тот молчит, смотрит на тетрадь в своих руках. Киса не хотел этого. —Ну Мел! Я не хотел чтоб ты думал.. Типо, что.. Ну блять, типо что мне похуй. — Ваня тормозит, открывает рот и закрывает снова, пока не продолжит. — Мне не похуй, ну правда, я же читал, просто не знал что ответить. Ваня читал. Обычно читал, но потом, честно, нет. Видел сообщение, открывал, а тут вдруг чайник вскипел, а он так устал после смены. Забыл. Не глядя отправил «мясо», и уснул. Нет, ну а кто бы смог, если каждый день по триста вариантов одной и той же строчки, правда? Глупо винить его за это. Киса Мела по настоящему любит. И поддерживает, пусть и не умеет этого прямо делать. Он о нём думает и сейчас должен перестать дуться, и просто согласится попробовать снова. Всё будет хорошо, Киса должен быть терпеливее. Понимает. Вдруг раздаётся щелчок. —Мы просто попробуем ещё раз, соберемся и попробуем, не падаем духом, пацаны! — вклинивается Гена. Ваня слегка улыбается и кивает. Всё можно исправить. —Ну, реально! Чё мы как эти.. Они смотрят на Мела. Из-за его плеч сверкает яркий огонек. Три секунды на осознание и оба бросаются в его сторону. —Ты чё делаешь!? — вопит Гена, хватая его за плечи. Он выбивает с рук Мела загоревшуюся тетрадь, отталкивает его в сторону. Киса сразу пытается перехватить её с визгами. Их общая паника сливается в один сгусток. Егор ловит маниакальный психоз и бежит собирать оставшиеся страницы, аккорды Вани, Генины для барабанов. Гена смекает и бежит за ним, переворачивая всё что лежит под ногами. Спотыкаясь и падая с грохотом. —Блять! Ты ёбнулся!? Стой сука! —Мы должны избавится от тягот! Ничего не выйдет если тянет нас ко дну! — с отдышкой хрипит Мел, никто не понимает, что он цитирует. Никогда не понимали, по правде. —Блять! — ругается Гена, пытаясь словить скачащего Мела. —Сука! — рычит Ваня, и пытается потушить тетрадку, пока не разгорелось. —Не отдам! Нужно сжечь всё до тла! —Ты упоролся что-ли!? —Ёбанный в рот! Ваня обжигает руки, роняет тетрадь прямо в бочку и машет ими в воздухе с ором из неразборных матов. В бочке тетрадка воспламяняется за пару секунд. Киса забивает на руки, смотрит внутрь. Спасать поздно. В глаза блещет яркий теплый свет огня, отблески скачут по одежде и внутренностям. Страницы загибаются и чернеют, весь текст и смешные надписи горят. Он чувствует, как трясутся обожжённые руки и заламываются брови. Все слова и ноты горят. Гена за спиной замер, сжав в руках Мела. Все смотрят в сторону бочки и опускают безвольно руки. Горят их общие панчи и любимые строки из песен, что они хотели «позаимствовать», а вовсе не спиздить из чужих треков. Тлеет последнее, за что Киса мог ухватиться руками когда совсем уставал от всего на свете. Глаза у всех блестят от яркого света огня. Они молчат, Мел в руках Гены перестаёт брыкаться и выпрямляется. Никто никого не винил и не посылал. Киса просто молча собрался и ушёл, даже не забрав свою гитару. Никто не останавливал, потому что каждый желал остаться наедине с собой. Всё, чего Ваня касается — рушится. Он как в прострации достаёт телефон, пока идёт вдоль гаражей. Сообщения новые, старые пока читать нет смелости. Хэнк :р —Ты болеешь? Прочитано Хэнк :р —Просто я правда переживаю. Пропал резко. Просто дай знать. Прочитано Хэнк :р —Может, хочешь зависнуть у меня? Я не очень занят. :) Прочитано Хэнк поставил смайлик? Киса решает что ответить очень долго. Очень, очень долго. Все приводит к тому, что он заседает на рандомной периле уже десятую минуту. Мысли от огня идут к саднящей ссадине на лице, потом кидаются под ноги, напоминают о себе обожжёнными руками, приправляют одними и теми же словами, мыслями о «что дальше». Он хочет. Но сделать так не может. Потому что Саша всё знает. Они не должны вообще больше видеться, Киса ставит под угрозу Борину жизнь. У них ничего нет и не должно, а Ванины проблемы однажды надоедают всем. Как и ему самому. И если всё что он трогает рушится, то стоит вообще перестать трогать. Либо сделать это нарочно. Он пока не определился, какой из вариантов. С усилием он сдаётся и переходит в другой чат. Ssereg_a —Привет. Я так подумал, до тебя очень медленно доходит. Прочитано Ssereg_a —Кому мне еще рассказать твою историю, чтобы ты зашевелился? У меня фотка есть, показать? Милашки ужас прост. Прочитано

kisslover

я и так верю что есть. прибереги подрочишь—

Прочитано

Ssereg_a —Смешно. Так вот, может мне просто.. Пойти в администрацию? Я не равнодушен, знаешь ли. Делать такие вещи со своими учениками.. Просто мерзость. Прочитано. Буквы немножко пошатнулись, совсем не ощутимо, ведь всё из-за саднящих ладоней. Во всём виноваты ранки от огня. Руки вовсе не трясутся, Киса не девчонка, он придурков не боится. Возможно, он боится чего-то другого. Ssereg_a —Подумай просто, лан? Ты иногда умеешь. Прочитано Телефон ускользает из рук. Внутри царапает и мечет, на всё что происходит. У Кисы остался лишь один человек, всё еще готовый быть рядом. Тот, с кем он поссориться не успел. Он должен просто.. Предать его? Можно ли это не расценивать таким образом? Фактически ведь не всё настолько плохо? Хэнк дома, всё чахнет над презентацией. Переделал всё что мог, перепроверил все тетради, сложил в стопку. Опустился в раздумия раскинувшись по дивану. Мама всё ждёт невестку. Он всё ждет, когда Киса ответит. Он ведь снова пропадает. Он просто берёт и исчезает, если что-то идет не так. И Хэнк уже понял, это даже не обязательно должно быть связано с ним самим, или конкретным проишествием. Это может быть всё что угодно. Ваня всё время так делает. Это ужасно и даже наверное больно. Это раздражает и селит в нём огромные сомнения. Хэнк очень терпелив, почти титанически, не только когда Вани касается. Но когда Вани — особенно. Он просто не умеет по другому и Хэнк это знает. Он и сам много чего не умеет, например давать понять, насколько сильно хочет быть рядом. Не умеет сам отпускать контроль, не умеет отдыхать, не умеет готовить. Он учится, а Кисе, видимо и так ахуенно просто. Захотел пришел, захотел ушел. Телевизор на фоне крутит банальщину. Сериал, который мелькает на фоне, каждый раз когда рядом Ваня. Хоть он им обоим и не нравится. Хоть Вани то и нет. В зале темновато, лишь мягко вьётся свет от ламп. Киса не шутил, в такие моменты Хэнк действительно чувствует себя старым и тупым холостяком у телика. Телефон привыкший к звучному вибрирует, Хэнк лениво его берёт, лишь мельком заглянуть. Киса —хочу. Прочитано. Коротко и пусто. Но уже больше чем ничего. Потому что это «да». Хэнку хватит и четырех букв, если это значит, что Ваня приедет. Время четыре часа, и в принципе, стоило купить что-нибудь пообедать. А с бумажками он потом закончит, когда отправит Ваню домой. Когда наконец узнает, что за неожиданный игнор. Ваня обьявляется не меньше чем через час. Хэнк не может понять, откуда он вообще так долго добирается и не передумал ли вообще. Но всё же нет. Стучится. Хэнк открывает дверь и смотрит на него с особой внимательностью. Как и ожидалось, пару садин на лице, всё таки это он с Сашей подрался. Наверное, спрашивать не стоит. Взлохмаченный немного, обманчиво спокойный. —Я уж думал ты заболел, а никому не говоришь и страдаешь в одиночестве. — мягко глумится Хенкин, пропуская внутрь. Ваня заходит и пару секунд молчит, автоматически разувается. —Да не. —Ты чего тогда? —Чего.. Что? — Киса смотрит через плечо. —Ну, ты в школу не приходил. — выгиная бровь поясняет Хэнк, а затем цепляет гостя за плечо, он кажется сам не справляется с координацией. — просто надоело? —Типо того. — беззвучно хмыкает Ваня. —Понимаю. — вздыхает Хэнк, загоняя Кису в зал. — под конец четверти ничего не хочется. Ваня просто кивает, будто не может и слова сказать. Под внимательным взглядом Хэнка он все больше и старательнее выравнивается, будто ничего не происходит, и плюхает на диван. Эта игра Хэнку уже не нравится. —Есть хочешь? —Да не, — кратко качает он головой. Понимает, что этого мало. — я ел, недавно. —Кис. —Что? —Ты совсем сам не свой. Ваня молчит, сползает ниже по дивану и закрывает глаза на долю секунды. Он выглядит.. Устало, наверное. —Знаешь, я просто капец как долго репетировал. Настроение у меня хуйня, сорян. Хенкин вздыхает, оглядывая его еще разок. Идёт ближе, всё пытается разглядеть, да только так он всё равно не понимает в чём проблема. Приходится подстраиваться под обстоятельства. —Ничего. Мы можем.. Помолчать просто. —Помолчать? —Ага. Боря делает последние пару шагов и спокойно опускается рядом. Облокачивается о мягкую спинку дивана и лишь слегка на Ваню смотрит. Он ничего не понимает, вообще. С этим сложно как-то сотрудничать. В комнате лишь очень тихий гул телевизора, Ваня не смотрит. Хэнк тоже. Тепло и спокойно, медленно и тихо, но что-то лишнее повисло над головой. —Хэнк. —Мм? —А мы можем помолчать.. Ну.. — смотрит куда-то мимо и вообще не разберёшь, о чем там думает. — типо.. Бля. Можешь обнять меня? Хэнк стопорится, перепроверяет верно ли расслышал. Киса не смотрит в его сторону и заметно тяжело ждёт. Он действительно просит об этом. Тихо и почти беззвучно, с неловкостью, но так старается. Возможно, повод весомый, Хэнк может себе представить, насколько тяжело ему эти слова дались. Хэнк ничего не понимает, но этого не нужно, чтобы быть рядом. —Иди сюда. Тихо, чтобы не нарушать правил комнаты. Направляет рукой в сторону Вани, по которому так скучал, тянет в свою сторону за плечо, а он поддаётся как тряпичная кукла. Сползает ещё немного, прижимается, оглаживает Хэнков подбородок макушкой, пахнет.. Гарью. Не дымом после сигарет — костром. Но так спокойно оседает в руках, что Хэнк не осмеливается что-либо спрашивать. Просто обнимает крепче, становится тепло как от грелки. Киса прижимается где-то там, в районе груди, как всегда, даже когда он не рядом. Хэнку почти страшно. Это словно кошка, резко приластившаяся, хотя всю жизнь она буквально ненавидела тебя, скидывала стаканы с полок и орала, когда ты не успевал насыпать ей еды. Это конечно приятно, но обычно происходит, когда она понимает, что скоро умрет. Хэнк решает не сравнивать, это только нагоняет жути. И всё таки, он у Вани на поводу идёт как миленький, обнимает. Свитер под руками ничуть не мягкий, он потрёпанный, всё еще хранящий странный пепельный запах. Киса сам не то чтобы обнимает в ответ, его руки просто безвольно покоятся у Хэнка на теле. Они сидят на диване, почти как в тот вечер, когда приехали с дискотеки. Хэнк был так встревожен, когда Киса сказал те слова. Когда он впервые прямо сказал, что ему нужно. Да так сказал, что Хэнк опешил. Редко и метко — точно про Ваню. Они сидят так минуту. Десятую, пятнадцатую, час. Хэнку кажется, будто Ваня стих и возможно засыпает. Киса не чуствует сна с прошлой ночи и просто смотрит в коридор перед глазами. Лучше ему не стало. Наоборот, стало так ужасно, так отвратительно плохо. Но в этой жизни много что приходится терпеть, сегодня не исключение. И дело ведь не в Хэнке, конечно нет. Просто сегодня Кисе придётся забыть о своем эгоизме, и сделать выбор правильный. —Я пить хочу. — вдруг раздается его голос. —Воды? — едва ли успевая уточняет Хэнк. Ваня только кивает и сам отстраняется. Хенкин смирился с сегодняшним настроем Кисы и просто пытается быть для него громоотводом. Там, где можно не притворяться, так же как и ему с Кисой. Потому не просит его как обычно посмеяться с упавшей на пол конфеты, или смешно матерится на новую серию драмы, как он бы хотел, по привычному. Просто идёт за водой и ничего не требует. Ваня смотрит как тот заворачивает в коридор, слушает как щёлкает свет на кухне. У него есть примерно три минуты, Хэнк очень медленный и размеренный, но стоило попросить чай, это немного дольше. Киса срывается с места, едва ли не перевернув прикроватный столик и метается по залу. На столе пару бумаг, ненужный хлам, совсем не то. В спешке он чуть сгребает их в начальное положение. —Ты что нибудь ещё будешь? — с кухни шумит Хэнк. Это шанс потянуть время. Ваня уже догадался, что обычно Хэнк работает именно здесь, а значит, стоит порыскать по ящикам у белых полочек. —Может быть.. Ээ-э.. — Ваня пытается быть быстрым, как ёбанный грабитель. — а у тебя какой чай? Фотографии смотрят осуждающе. Кисе всё равно, потом подумает. Первый ящичек — пусто. Лишь тетради. У кого вообще есть пустые ящики? Неужели совсем хлама нет? Второй — набор ручек, какие-то грамоты, словно простой мусор. Это всё не то, пусть и интересно. —С каких пор тебе важно, какой именно? — скептично отзывается Хэнк с кухни. — чёрный и с персиком. Ваня лезет в третий, там уже всё лежит по стопочкам, бегло читает заголовки, отлично. Тут лист с темами на четверть, Киса трясущимися руками перебирает листы. —Ну? Ты хочешь обычный, или.. Вспоминает про ответ, пытается сосредоточиться. И вдруг в руки наконец попадает нужный листок, Ваня раз десять перечитывает его, чтобы убедиться. Это то что нужно. —Я уже передумал. Киса бегло фотографирует ответы на их итоговую проверочную и в спешке закидывает всё в стопку. Выходит вперемешку, потому что Хэнк уже топчет где-то в коридоре. Ваня срывается с места и садится на диван как по струке, чуть ли руки на коленях не складывает. Он вообще не думал, что учителя действительно вот так просто хранят ответы.. То есть, они серьёзно просто были в ящике? А как же.. Мм.. Сейф? Ну ладно, это правда глупо. —Вот, держи. Хэнк даёт воду. Ваня уже двадцать раз о ней забыл. Тянет взволновано руку, всё еще потряхивает. А Хэнк ещё и замечает. —Чего ты? — внимательно спрашивает Хенкин, смотрит так, волнуется словно. —Чего я? — на выдохе вторит Киса. —Вань, ты сегодня очень странный, — логично подчёркивает Хэнк. — ну правда. —Бля, короче, мне надо срочно ехать. —Куда? — абсолютно непонятливо тормозит Боря. Киса не может больше здесь быть, все действительно слишком странно выходит, из-за его попыток имитировать нормальность. Из-за его поведения. Из-за того, что он сделал. Но Ваня не мог просто попросить эти ответы. Это в три раза больше вопросов. Хэнк с вероятностью в сто процентов, сказал бы что лучше объяснит и поможет. Он бы не понял, если бы Киса упрашивал его. Он бы возможно решил, что Ваня им пользуется. А это, как будто, херовее. —Хэнк, мне, бля, нужно ехать домой, понимаешь? — Ваня ставит стакан на стол и как призрак юлит в сторону выхода. Хэнк за ним разворачивается в полной прострации. —Ну правда, я тебе потом объясню, ладно? —Ээ.. Да. ладно. Может быть, подвезу? —Нет, нет, не надо. Реально, я сам. На улице холодно. Вечер и ужасная погода, начинает моросить дождь. Кисе вообще ничего больше не хочется, кроме того, как быстрее попасть домой, совсем немножко побыть на безопасной территории и просто набухаться остатками пива. Хэнк явно просил остаться. Ване пришлось ему отказать. Телефон мокрый, приложения рандомно открываются из-за влаги, руки не слушаются, буквы не попадают под пальцы. Метро далеко.

kisslover

больше нмхуя не будет, ясно?? это все че я могу—

Прочитано

Одно вложение.

Ssereg_a —Все таки сосал? Прочитано

kisslover

пошел нахуй—

Прочитано

Ssereg_a —Ладно, это не важно, главное достал. Я мб еще обращусь ;) Прочитано

kisslover

к маме своей обратись—

Прочитано

Ssereg_a —После тебя Прочитано Холодно до дрожи, Киса полностью промок и так и не смог зайти в чат с Хэнком. По лицу мерзко бежит вода, ливень начался. Обувь хлюпает. Плевать. Кажется, он все таки выбрал второй вариант, и сломал всё нарошно.