Ирис

В вечер воскресенья Киса чахнет над телефоном. Он смотрит на чат, но никакого облегчения совсем не чувствует. Вроде выполнил свою часть, даже не кажется, будто Серёжа может его обмануть. Просто он смотрел так, как брошенная шавка, и дрожал так умилительно, что кажется, ему, наверное, проще согласиться на обмен, чем жить с тем, что Киса его такого видел и может напомнить.

Одно вложение

kisslover

туда позвони скажи что ты от кисы—

Прочитано

Seregg_a —Про каких ты шлюх говорил Прочитано

kisslover

ты и твоя семья—

Прочитано

Seregg_a —Ненавижу тебя аутист Прочитано

kisslover

в баре офиков не хватает. не ссы они берут и с судимостями людей, точно подойдешь—

Прочитано

Seregg_a —Звучит как наеб Прочитано

kisslover

ну ты когда подробности узнаешь поймешь ;)—

Прочитано

Seregg_a —Надеюсь больше никогда не иметь с тобой дел Прочитано

kisslover

взаимно—

Прочитано

Так-то работника, считай, привёл, может уточнить про бонусы и надбавки? Ну да, навряд ли. А потом он снова окунается в давящее ожидание. Завтра в школу, Киса не может просто пропускать до самого отчисления, это, к сожалению. Там Хэнк — это неясно к чему. Киса не знает, как ему поступать. Он мечется от «мне плевать на чужое мнение» до «я дерьмо», а потом это всё скручивается вместе и выходит, что выходит. Ваня в полной дыре и перессорился со всеми, с кем только мог. Справедливости ради, не везде только есть его вина, но Киса так зациклился, что об этом уже забыл. Чувство одиночества оказалось куда сильнее, чем любая физическая проблема вроде погоревшей Меловской тетради. С этим тоже сложно что-то решить. Со всем сложно. Хэнк не больше Ваниного рад тому, что ему надо в школу, даже если преподавать. Теперь его утро похоже не на привычную складную рутину, а на отвратительные механические действия, что он обязан выполнять, чтобы оставаться на плаву и не сбиться с ритма. Он просыпается, как всегда, в эту мерзкую и холодную «ни свет ни заря», скатывается с кровати, пытается на ощупь найти, где там кофе, а где там вообще чайник. А ещё нужно найти очки, боже, и куда они только делись? И сегодня всё идёт наперекосяк, Хэнк вообще не рад тому факту, что жизнь его перевернулась за один лишь день. Всё отчего-то кажется инородным, и совсем не доставляет спокойствия привычное расписание. Далеко ходить не пришлось, причина — это его ветровка, пропахшая, да даже нет, провонявшая Кисой. Киса — влетел в его жизнь с двух ног, сорвал все двери с петель, перевернул все внутренности, пару раз расцарапал прямо под сердцем и так же быстро ушел. Хэнк жил вот так не первый день. Проснулся, выпил кофе, на завтрак времени нет. Затем пересмотрел расписание, можно уже выходить. Ни минуты опозданий, ровно в восемь с шестиклашками разбирать упражнение. Потом литература со старшеклассниками, у них медленно едет крыша от предстоящих каникул, и это уже вообще нелёгкое дело. Десять минут в тишине, раздражающая учительница английского, которой вдруг тоже захотелось здесь посидеть и ещё разок-другой повторить этот круг. Только раньше всё шло как-то само, по-привычному. А теперь не так. Киса, словно паразит, захватил собой всё — оставил запах на одежде, повлиял на те сферы, что его вообще никогда не касались, переворошил всё и просто сам ушёл. Хэнк знал, что всё это плохая идея изначально. Хэнк даже не был Хэнком до появления Вани. А теперь всё просто вот так. Вверх дном и десять раз неправильно. Из едино нового — Ваня появляется в школе спустя пару адских дней, что вообще-то, наверное, неудивительно. На контрольную как миленький, а то, конец четверти. Тут все такие смелые сидят, дурачки. Не того вокруг пальца хотели обвести, совсем не того. Хэнк совсем не стоит рядом с привычными учителями, вроде обжшника. Дело не в том. Хэнк мог бы долго хвалится, какой он умный и как просто расколол их, и всё такое. Но он так и не смог. Не стал ничего менять и исправлять. Оставил как и было. Хэнку по факту совсем всё равно, честно ли получат свои оценки ученики. Так даже проще будет, не нужно грузиться пересдачами. Он всё еще Кисе ничего, кроме хорошего, не желает. А раз он так сделал, значит, может, ему были нужны эти ответы. И не нужен Хэнк. И всё-таки он ошибся, когда подумал, что всё так просто. Киса смелым, уверенным или хотя бы чуть-чуть самодовольным совсем не был. От этого не легче, так ещё сложнее, когда кладешь ему листок на парту, а он даже не смотрит. Даже не присвистывает, не ухмыляется, словно совсем не облегчился от ответов. И почему тогда он это сделал? Хэнк и сам не знает, почему так отчаянно нуждается в его реакции, хоть какой-нибудь. Просто проходит мимо, так же, как и со всеми остальными. Словно никогда ничего и не было, будто Киса не сам лично переводил его за руку за «границу». Будто не учил, как чувствовать, не играл на гитаре, не стирал границ. Последняя неделя, итоговая контрольная. Хэнк и сам совсем не хочет ничего этого, пускает на самотёк, опускается за свой стол и имитирует что-то важное. За монитором он по факту просто рубится в карты онлайн. Он так никогда не делал, а Ваня всё шутил, типа: «Да знаю я, чем ты занимаешься, пока мы всякие тесты пишем». Хэнк качал головой и просто посмеивался. А теперь что? Он настолько жалок, что правда думает о Кисе даже в такие моменты. А Ваня за партой один, даже не на своём месте. Не с Егором, не с отличницей на грядущее времяпровождение. Он отделился от всех, как тень. Всё сидит над листком и постукивает ручкой, склоняясь к парте. Текст перед глазами совсем не увлекает, даже если от него зависит оценка за четверть. Задания тревожат, даже если на них у Кисы есть ответы. Ему так не хочется даже делать попыток ими воспользоваться. Или думать, или вообще поднимать взгляд к учительскому столу. Поэтому он занимает голову русским. Впервые в жизни Киса настолько беспомощен в своих терзаниях, что начинает заниматься чем-то полезным. Перечитывает задание, во втором наугад ставит. Переписывает предложение, пытается включить свой кучерявый котелок. А Хэнк ему всё время в самом начале ему такое объяснял. Он даже знает секретные лайфхаки, чтобы не парить с использованием правил. Тут вот ответ «а», сто процентов. Киса помнит, как это определить. Почему-то помнит. Неделя предстоит отвратительная. И ладно с этим русским, вот итоговая по математике вообще не тешит. А остальные предметы? У него вообще по информатике какой балл? Сейчас закинуть бы чего веселящего, а не вот это всё. И нынешняя ситуация только подбивает. Как же Ваню это всё бесит, до сломанного карандаша, о чём он поздно догадался. Просто выкинул его в промежутки рядов под косые тихие взгляды. Хэнк тоже на него смотрел. Но он быстро слился с фоном и точно так же отвел взгляд обратно к монитору. Паршивое чувство. Киса на днях ходил забрать гитару из гаража. Ключ то есть, пришёл когда никого и не было. Но всё равно, даже не оглядывался, не смотрел на всё с прежней теплотой. Внутри всё ещё пахло горелым, никто не вынес бочку, да и похоже, никто так и не заходил после последней встречи. Вчера переступил через пороги своей захламленной квартиры с самым отвратительным чувством на душе и думал, что может поиграть. Киса всегда так делал, давал волю эмоциям, может, немного отвлекался. Но стало лишь хуже. Пальцы не слушались, он едва заметно фальшивил и всё время сбивался. Открывать рот даже и не думал. Дома похуже, чем у самого заядлого хиккана, одни пивные банки и энергетики. Киса сделал всё что мог. И ни в чем неуверен. Это вроде про контрольную было, а вроде и нет. Закончил быстро, минут двадцать ещё пришлось сидеть в тупой томящей тишине. И тут вдруг в районе чувств надавило, как оказывается, тяжело ни с кем не разговаривать. Или даже не так. Наверное, это ощущение куда шире. Он мог бы и молчать, если бы с ним был Мел. Мог бы и кричать, если бы Саша закинул льда за воротник. Мог бы и петь, если бы Гендос снова дразнил его за «стесняшку» на площади. А может, мог бы и любить. Если бы.. Наверное, позже подумает, что там дальше, Киса нихера не поэт и занят. Но отчего-то ему вдруг стало понятно, что нужно поговорить хотя бы с кем-то из них. Мел часто говорил «выходить из зоны комфорта». Что ж, если так, то, наверное, для Кисы это будет значить что-то склеить, а не разбить. Но на Хэнка ему по настоящему тяжело смотреть, а Егор навряд ли обижен и вообще сейчас в своих мыслях. Он сам придёт, когда будет готов. Саша был первым кандидатом на Ванины попытки в разговор. Киса прогулял историю в туалете, бесполезно чиркая зажигалкой. В полной прострации провёл остальные уроки и вынырнул в коридор. Мимо проскакивали одноклассники, Рита ненарочно сбила его сумкой, вроде извинилась, Ваня даже не обращал внимания. А потом нырнула к Егору, взяла за рукав, и они о чём-то стали разговаривать, вроде. Ваня шёл по коридору с ощущением ебучих кандалов где-то у ног и всё ждал, пока появится в поле зрения белобрысая голова. Вся параллель подобно смоле. Медленные такие, нерасторопные, едва ли вываливаются из класса. Киса даже не подумал о том, пришёл ли Саша вообще. Но видимо он тоже не прогуливает контрольную. Он такой недовольный выскочил из класса, а как только дверь закрылась, стал тыкать в дверь факами, словно взбешённый ребенок. Развернулся на пружинистых ногах и чуть не сбил Кису с ног. Они отпрянули друг от друга и застыли. По хорошему, стоило разойтись, но не вышло. А люди всё продолжали тянуться, и неудивительно. Встряли посередине коридора. Саша смотрел почти выжидающе, глаза сверкнули от света из окна, губы лишь немного поджались. Качается с носка на пятку, держит лямку чёрного портфеля и молчит. Давит, нарочно же. Киса не знает, как он там выглядит со стороны. Так, будто пришел добить, или наоборот, настолько жалко, что Саша решил не толкать его с прохода. И всё равно уверенно начал, почти не дрогнул. —Норм написал кр? — собственный голос словно со стороны. Вроде, не так долго молчал? Или может, всё-таки да. Саша поднимает брови почти снисходительно, пару раз сам себе кивает едва ли заметно и дёргается, чтобы обойти. —Лучше некуда. Прибери свою мишуру, — и звучит всё так же ярко, пусть и язвит. — мы не сделаем вид, что ничего не было. Киса резко хватает его за светлый лонг на рукаве, крепко, не давая просто уйти вслед за всеми. Толпа всё не рассасывается, идут прямо сквозь них к лестнице. —Блять, хорош выделываться! — с кусочком раздражения цыкнул Ваня. Саша на хватку недовольно реагирует, дёргает рукой, словно Киса его фанатка, и морщит носом забавно. —Я-то выделываюсь!? — возникает он, сразу метнувшись к глазам напротив. — ты охерел, Кис! —Бля, конечно выделываешься! — парирует Ваня, только сильнее стискивая шмотку Саши в руке. — хочешь чтобы я за тобой побегал! Саша так возмущён, что открывает рот, а потом снова хмурится и дёргает рукой. —Это я за тобой всегда бегаю! — и голос всё громче. Кису вообще это недоразумение не пугает, даже будь он с кувалдой или вроде того. —Да хватит козлиться! Я же с тобой по нормальному пытаюсь! — Ваня снова дёргает его за руку, не ослабляя хватку. Параллель наконец рассосалась, да только ничего не изменилось. Следом другой класс течёт, кричат, пищат, и все через Сашу с Ваней идут к своей ебучей лестнице. Шумно. —По нормальному?! — рявкает Саня, переминаясь на другую ногу, и снова дёргается. — чё ты делаешь ваще?! Киса тянет воздух и задерживает на ощутимые секунды. —Я пытаюсь просить у тебя прощения. — на сорваном и раздражённом выдохе срывается у Вани. Это оказалось сложнее, чем кажется. Саша, возможно, тоже это понимает, перестал вдруг дёргаться, как ебучий лосось на берегу. Он не смягчился, совсем нет. Он скорее глаза закатил, и Ваня заметил скользнувшую ухмылку. —Извиняйся. Я жду. — а теперь, мелькнуло самое настоящее нахальство. Смотрит так надменно, улыбку сдерживает. Киса отпускает его рукав и корчится с осуждением. Саша довольствуется спектаклем, оглядывает с ног до головы и всем своим видом демонстрирует, как же он ждёт. —Ненавижу тебя. — всё, что сказал ему Ваня. —Ах так!? — запищал недовольно Саша, пихая в плечо. — да ты! Да я тебя.. —Сань, да хорош, пошли покурим. —остановил его возмущения Киса, а сам и не ждал ответа, развернул за плечо, толкнул в поток к лестнице вниз. Саша цокнул, развёл руками и все равно пошёл с ним. Они толпились по лестнице, долго вытряхивались на улицу и молчаливо пересекали порог школы. Идти куда-то совсем нет настроения, поэтому Ваня просто направил их за школу. Лавка среди деревьев найдётся, обычно никто не ходит — окна выходят из учительской, особо не пошкодничаешь. Но так душевно похуй. У Кисы конец четверти, он всё, что может, это курить, чтобы не сойти с ума. Там они и сели. Здесь потише, оры у парадного приглушённые, а перед лицом школьная калитка заросла кустами, дав потешную надежду на приватность. Саша залез в карман своей серой джинсовки. Белая ему совсем больше идёт. Правда, Киса её измарал в своем фонтане крови из носа. Немножко жаль. Киса опёрся о спинку этой старой потрескавшейся лавки и заглянул направо, к рукам Саши. Он вытряхнул сигарету, а потом молчаливо предложил Ване тоже. Ваня и взял. Они довольно многословно молчали пару минут, но Кисе казалось, что Саша не ждёт оправданий. –Сань. —Ну? —Я же не мог тебе это рассказать. — почти спокойно выдавил ему Ваня. Они смотрят каждый по своим углам. Киса затягивается, потом просто крутит сигарету в руках и сверяет взглядом ёлочку перед глазами. Саша молчит пару секунд. —Ты мог. — спокойно возникнул он. —Я не мог, Шур, дело, блять, не в тебе даже. — слишком скоро завёлся Киса, отстранившись от спинки скамейки. — это вообще не про тебя. Саша остался спокойным на движения. Он такой чуткий, будто бы правда слушает, внимательный и выжидающий, хорёк. —Это про меня. Я никому не говорил, типо, вообще. Я даже себе.. не могу этого сказать. —Так вы.. Типо, серьёзно? — осторожно пытается Саша. — не, бля, я видел конечно фотку, но.. —Замолчи. — вымученно попросил Киса. Снова затянулся, пустил облачко дыма вперёд слишком быстро. — я не знаю. —В смысле не знаю? Чё там можно не знать? — Саня выгнул бровь, попытался заглянуть в лицо. — вы трахались или нет? Беспардонный, даже побольше Кисиного. —Ну почти. —Бля, чё значит почти? — встрепенулся Саша, разводя руками. — он не кончил? —Какой же ты тупой. — вымученно простонал Ваня, всё сильнее склоняясь к коленям. —Ты не кончил? —Блять, да при чём здесь секс! —Мне ваще судить сложно, понимаешь.. Ну.. Бля, Кис, он препод. —Ахуеть ты внимательный. — скептично закатывает глаза Ваня. —А он такой же нудный, когда с тобой наедине? — вдруг интересуется Саня. А Киса вдруг усмехается, не устало, а искренне. Хихикает себе в тыльную сторону ладони, балансирует с тем, чтобы не обжечь щеку кончиком сигареты. —Нет, он.. — Ваня слабо улыбается, прячется за челкой, елозит локтями по коленям, опираясь. — клёвый. Он, бля, умный и ваще не такой серьёзный, как кажется. И хата у него прикольная. Сигарета тлеет, Ваня смотрит, как она становится короче, миллиметр за миллиметрами, это похоже на медитацию. Но внутри совсем неспокойно, как минимум потому, что ему приходится выворачивать себя наизнанку, чтобы быть сейчас честным. —Сука, так и зна-ал, ты уже и там был! — Саша пихает в плечо, Киса глухо усмехается. —Я много раз был. — хмыкает Ваня, устраивая щеку на своей ладони. Начинает залипать под ноги. Киса смотрит на Сашин профиль. Он ведь и не морщится в отвращении, не злится и не толкает. У Вани давно не было этого чувства. Возможно, ему просто стоит попробовать быть искренним. —Прости меня, за то что я сказал. — наконец выдыхает Киса. — про.. Бля, про брата, и ваще, сука, замарали твою эту.. Дорогущую. Ваня утруждается тем, чтобы поднять голову на Сашу. Оценить его реакцию, что ли. А он лишь смягчается, со слабой ухмылкой, да головой качает. —Это близко к правде, я не злюсь. – беззлобно хмыкнул он, кидая окурок в сторону. — это ты прости. Я тогда вспылил просто, я не считаю так, как сказал. Киса молчит, Саша смотрит. Его волосы немножко приглаживаются ветром, уж сильно контрастируют с Ваниными. Как и они в целом. —Думаешь это не правда? —Конечно, не дури. —Я уже.. Сам в этом неуверен. — усмехается тяжело, совсем не весело. Нервно. — я кажется, со всеми не в ладах. И.. С ним тоже. Не думаю что он захочет видеть меня. —Всмысле? У него что, колени есть запасные? — невозмутимо выдаёт Саша, почти с наездом. —Какие нахуй колени? — прерывается Киса, непонятливо поворачиваясь. —Я собирался переломать ему ноги, в тот день когда узнал. Сейчас тоже, если он тебя просто кинул. Киса снова ловит себя на слабой улыбке, прихлопывает Сашу по ноге, качая головой. —Нет, — Ваня посмеивается — бля, это я походу его кинул. —Ты? —Просто наделал хуйни. Я вообще за последние дни столько хуйни сделал, что не знаю, я.. — тормозит, снова отворачивается. Саша лишь смотрит, делает короткую затяжку и тушит сигарету о край лавочки, следом отправляет окурок в мусорку. Ваня снова наклоняется к коленям, опираясь локтями. Молчат пару секунд. —Я не хотел с ним рвать. — совсем тихо выдавливает Киса, вжимая ладони куда-то в волосы. — но он бы пострадал. Бля, если бы фотка эта.. Я не знаю, он столько для меня сделал, что я хотел.. Я думал, будто смогу его так огородить от своих проблем. —Кис, да.. — Саша тормозит, стукает себя по голове. — бля, я помогу, мы этого Серёжу на забор натянем! Киса усмехается, отводит голову. —Да нет. Я уже это решил, реально, не парься. – он сжимает волосы у корней, ещё немного ссутулился. — я не знаю, что теперь. Ты же был прав, тогда.. Ну, с этой, пассия, что типа я ещё не понял и вся хуйня. Киса закрывает лицо ладонями, Саша двигается ближе и склоняется к нему. —Оо-оу, чува-ак.. — сочувственно тянет Саша и касается плеча. — да все мы в каком то роде ломаем всё. Я знал что ты придешь. —Прям таки знал? Киса пихает его локтем прямо под бок. Саша взвизгнул, дёрнулся и посмотрел обиженно. —А вот и знал! — возмущается он, почти дуется. Потом Саша облокачивается о спинку и складывает руки на груди. Киса за ним повторяет, наконец отнимаясь от коленей, просто смотрит. Сашино лицо расслабляется, и сам он задумчиво поворачивается. —Может он тебя тоже ждёт. Киса смотрит долго, так ничего и не отвечает. Саша его и не просит, он просто молчит и предлагает по второй сигарете. Совсем не злой и не расстроенный, даже не обиженный. Ване впервые немного легче на душе за последние недели. Хэнк на последнем уроке занимается всё тем же, что и на остальных. Сегодня для каждого класса по контрольной, на каждом из уроков можно молчаливо позалипать в стену с мечтами о вкусном обеде. Это только дома и только если он зайдёт куда-нибудь за едой. Но сейчас он, по правде, занимается тем же, уже после всех уроков. Крутит на стуле и совсем не хочет ни заниматься чем-то полезным, ни наконец встать и пойти домой. Наверное, жизнь воспринимает это по другому, и в класс к нему кто-то барабанит. Хэнк тридцать секунд делает вид, что его нет, и всё же сжаливается, ведь человек за дверью не сдаётся. —Войдите. — буднично отрезал он. Дверь скрипит, открывается. Внутри что-то содрогается, когда он видит фигуру подростка вместо пожилой учительницы, а потом исчезает, когда окажется, что это кто-то из «б». —Здравствуйте, можно? — серым тоном просит его парень. —Смотря зачем, Серёж. — бесстыже отвечает Хэнк, откидываясь на спинку кресла. Серёжа мнётся в проходе, получше берётся за лямку портфеля и заходит внутрь. Он беспокойно закрывает за собой дверь и медленно идёт ближе, Хэнку не по себе. Серёжа на лицо всегда серьёзный, даже грубый. А сейчас и более того, хмурый и непонятно какой. —Ну, короче, я хотел кое-что сказать.. — всё тянет парень, вставая напротив учительского. Хэнк внимательно смотрит, немного перенимает его напряженный настрой. —Скажи. Хэнк ждёт, Серёжа молчит. А ему так хочется уже, пожалуй, уйти отсюда и часок другой помять диван. Без вот этого всего, зачем бы он там ни пришёл. —Я типа.. Ну, я знаю что.. — он запинается, выбирает выражение. — я подумал, что вы типа, с Ваней дружите. —И что? — Хэнк прокашлялся, выгнул бровь. —Я заставил его достать ответы на контрольную, короче, и мне стыдно, всё такое. — он совсем неискреннен. —Ты что сделал? — серьёзно переспрашивает Хэнк, поднимаясь с места. —Заставил достать ответы. —Как именно? — Хэнк по настоящему напряжен, кажется, Серёжа немного волнуется и теряется. —Ну я.. Блин, пригрозил ему кое-чем. Так что это я виноват, не надо его.. Типо.. Наказывать.. — он вдруг сдерживает улыбку и немного отворачивается. — Эм, нет.. Ругать. Хэнк глубоко вздыхает, лишь бы не вспылить. А потом его ломает чем-то посильнее — тем, что Киса сделал это не для себя, а он действительно так подумал, не учитывая, насколько Ваня хорошо врёт. —Ну и меня не надо, если что.. — совсем невинно просит Серёжа, скоро руками прикрываться будет, словно Хэнк может его тут убить. — я тоже не хотел. —Я понял. —И что, вы.. Как бы.. —Спасибо, что сказал. Я подумаю что с вами делать.. — Хэнк смягчается и поправляет очки, выходя из-за учительского, Сережа пялит ему в спину. — иди домой. Серёжа стоит пару секунд, как ничего не понимающий воробушек, а потом резко срывается с места и сваливает, кивнув напоследок. Он кажется тоже не рад был это говорить. Хэнк опять остается в тяжёлых мыслях. Он не знает, на кого злится. На Серёжу за то, что он сделал, на себя за то, что не заметил, или на Кису за то, что промолчал. С последним сложнее всего. Он ведь знает, что Ваня уже через такое проходил, он знает, как сложно удержать его рядом, и тем более знает, что Киса наверное не хотел так делать. Если он не хотел, это значит, что Хэнку стоит его догнать.

Борис Хенкин

Где ты сейчас?—

Прочитано

Киса безумно долго читает, Хэнк может поспорить, что он почти виснет над экраном. Киса <3 —ты хочешь встретиться? Прочитано

Борис Хенкин

Да. Скажи мне, где ты.—

Прочитано

Ваня так долго печатает, что Хэнк готов просто сорваться и искать его везде, где только можно. Киса <3 —я в твоем падике Прочитано

Борис Хенкин

Я приеду сейчас.–

Прочитано

Киса <3 —а ты где? Прочитано

Борис Хенкин

Не уходи никуда, понял?—

Прочитано

Киса <3 —я не буду Прочитано Киса сползает по стеночке, базируется на ступеньку. Немигающе смотрит в экран. После разговора с Сашей он вдруг поверил в себя, весь такой уверенный поехал к Хэнку, решил дождаться его. Первые минуты планировал речь. Долго петлял возле двери. Нужно просто быть уверенным, и ничего сложного в этом нет. Иногда можно засунуть свое эго поглубже и не оправдывать мерзких слухов о себе. Киса же умеет, он может извиниться. Вот сейчас Хэнк вернется, увидит его у своей двери, а он уверенно скажет Про-сти. Потом абсолютно ясно доложит ему то, что чувствует. Это вообще несложно, просто открой рот, и скажи Я не хо-чу те-бя те-рять. Всё проще некуда, Хэнк умеет так говорить, а значит, Киса тоже. Он ведь не тупой девственник, сколько раз крутил романы? Да миллион. Признавался в любви столько же — уверенно, почти нахально, девчонки сразу так и плыли, пищали «да!». Киса уверен в себе как никогда. Потом — просто опёрся о стену и хотел сбежать. Позади холодное покрытие, руки не слушаются, а глазами он то и дело смотрит на этот ненавистный лифт. Нет, всё таки, это и рядом не стоит. И на самом деле, взрослый Киса стоит и борется с дрожью, прежде чем попросить кого-то остаться. А потом ему написал Хэнк. Ваня чуть не выронил свой телефон на этот скользкий подъездный кафель вместе с собой. Хэнк сам спросил, где он, хотел увидеться почему-то. Киса взмолил, чтобы это был не плохой повод, чтобы он не говорил, что хочет разорвать все связи и уволиться. Чтобы он посмотрел как раньше. И ожидание стало невыносимо страшным. Киса вдруг забыл все свои раскаянные речи, агрессивные оправдывания себя или кого-то ещё, он всё выронил из рук и просто безудержно стал ждать Хэнка, подобно псине под его дверью. Это немного жалко, поэтому держать спину всё сложнее. Хэнк ехал встревоженный, ещё больше оттого, что Киса у его квартиры. Значит, он собирался поговорить? Пришёл сам и хотел сказать что-то? Он пришел сам? За рулём дорога вообще самое последнее, о чём он думает. Что, если Ваня пришёл сказать ему, что он собирает вещи и уезжает? Что между ними ничего не было и нет, что он ничего не чувствовал даже. Тогда Хэнк попробовал бы его остановить, они бы подняли шум, и весь подъезд прознал бы, что примерный препод Боря Хенкин крутит романсы с учеником. Ему так надоело думать, о том, что там думают. Киса давно ему не ученик. Господи, блять, хоть бы он дождался и не сдвинулся оттуда ни на сантиметр. Если Хэнк снова не успеет, то этот идиот просто решит навсегда исчезнуть, он же знает, что так будет. Киса всё больше собирается развернуться и сбежать вниз по лестнице с каждой минутой. Он смотрит на экранчик, этаж пять, этаж четыре. Это другие люди, не Хэнк. Что если он приедет и не захочет слушать? Ваня стоит пятнадцатую, двадцатую, тридцатую минуту. Голова едет кругом, и он всё таки отрывается от места, дыхание сбивается, а ноги сами завернули его в сторону лестницы. Так не может продолжаться, лучше ему просто уходить, срочно, пока не стало поздно и он всё не доломал. Саша неправ, не умеет он ничего склеивать и боится, как третьеклассник перед свиданием с девочкой мечты. Киса застывает, так и не ступив на первую ступень вниз. Для уверенности держится за перила и просто смотрит туда, на нижний пролёт. За спиной вдруг пикание, двери шумят. Ваня не знает, что хуже, так и не сдвинуться или рвануть вниз так, чтобы кувырком. —Кис. — сорванно зовётся его голос. Низкий Хэнков тон, да только звучит настолько жалко, что даже странно. —Хэнк. — вполтона вторит ему Ваня, и всё не может решиться обернуться. А Хэнк прямо за спиной, его так просто почувствовать лопатками, что даже страшно. Он стоит, как всегда, красивый и ровный, Киса ему не ровня. Он как осиновый лист, такой жалкий. —Не уходи, Кис. — просит его негромко Хенкин, шаг ближе делает, Киса прислушивается к звукам. —Я хотел сказать, что мне.. — язык заплетается, ничего не получается. — что я, что как бы.. Пиздец, он же всё уже выучил, почему тогда не выходит? —Какой ты придурок. — на долгом выдохе тянет Хэнк. — ты должен был просто сказать мне. Киса осекается и медленно оборачивается. За спиной теперь остаётся не Хэнк, а лестничный пролет. Попробуй оступись — либо упадешь Хэнку в руки, либо спиной полетишь с лестницы. Ваня ещё пока не определился к чему он готов больше. —Сказать что? — вровень и без эмоций. Он поднимает глаза на Хэнка и не находит там ничего из того, что ожидал. Хэнк не просто спокоен, он даже взволнован, совсем открытый, протяни руку и возьми. Как ему так просто это удаётся? —Правду, Кис. — сорвано качает он головой. —Не получилось. — и вдруг смеётся, надрывно как-то, но по настоящему. Хэнк стоит перед ним и смотрит так же цепко. Вдруг тянет руку, Киса почти ошпаривается, на считанные сантиметры отстраняясь, но Хэнк его и не спрашивает, чтобы всё таки коснуться. Лишь кончиками пальцев провести по волосам, открывая глаза получше. Почти не дыша, словно это более интимно, чем любой секс. —А ты попробуй ещё раз. — Хэнк не даёт волю слабой улыбке, он словно зачарованный, глаз не отрывает. — а я ещё раз тебе поверю. Киса смотрит за движениями рук, как ладонь останавливается на собственной щеке. И даже не касается — невесомо лишь погладил. В ярком освещении этого дорогущего, сука, подъезда глаза Хэнка блестят светлым, как поверхность воды, а на лице находится что-то, о чём Киса не в силах думать. —Хочешь ещё раз спросить: я пришел к тебе, или тупо за ответами? — ровным низким голосом озвучивает Ваня. Хэнк всё смотрит на него, неспеша, как с диковинным зверьком обходится. Лишь немного касается щеки снова, а у Кисы глаза бездонные. Даже в светлом месте не становятся ярче чёрного, завораживают и тянут на непотребства. —Хочу. Скажи мне. Киса молчит секунду, а потом две и три. Смотрит так нечитаемо, будто выбирает вариант ответа. Он рвано дёргается и буквально заставляет с собой целоваться, настойчиво касаясь губами. Хэнк не может представить, что должно случиться, чтобы он отказался от этого. Они целуются прямо в подъезде, у Хэнковской двери. И спасибо, что никто из жильцов вдруг не решил пойти в магазин. Киса кусается, снова лижется, немножко, едва заметно поддаётся. Непоколебимо сжимает Хэнка за одежду, а он, в свою очередь, оседает ладонью где-то на затылке у этого недоразумения, будто так сможет гарантировать, что Киса не прокусит ему губу. Но все эти мысли снова тают и размазываются, стоит Ване чуть нежнее пройтись губами или слишком громко выдохнуть, почти сорванно. Хэнк никогда за ним не поспевает, но он всё ещё в силах взять Ванино лицо в руки, прочувствовать острые скулы и отвести от себя лишь на миллиметр, чтобы дать им воздуха. Но без промежутков Хэнк чмокнет его ещё пару раз, обнимет покрепче. Киса податливо растает в его руках и согреет холодными ладонями где-то за спиной. —Оставайся сегодня. —Я хочу всегда. — тихо, с огромной опаской, на ухо скажет ему Ваня, да только звучит всё равно так, словно требует. —Так даже лучше. Киса едва ли держится на ногах, когда так смотрят. Когда говорят так, более того, немного склоняется слететь с лестницы. А Хэнк его держит. –Пошли внутрь, Кис. Ваня даже ничего не отвечал, он просто взялся за руку и пошёл следом, даже если всё ещё есть что сказать и если страшно. Он просто вдруг разрешает себя повести, почему-то даже добровольно. Они заходят внутрь, пока Хэнк разувается, Ваня пытается прийти в себя и опирается лишь на зрительные ощущения. Здесь почти ничего не менялось, так же светло, спокойно как-то. Как в кабинете психолога, где Киса никогда не был даже. —Откуда ты вообще узнал? — вдруг находит время для вопросов Ваня, пока просто механически повторяет за Хэнком, снимая свою джинсовку, что переменила куртку. —Мне сегодня Серёжа сказал. Киса роняет вдруг телефон из кармана и едва ли не подпрыгивает. Хэнк непоколебимо поднимает его с пола, поднимает глаза и хочет передать Ване. Тот смотрит с открытым ртом, так что невольно Хэнк задумывается, то ли он сказал. —Ты серьёзно? Бля, тот самый? — неверяще подскочил Ваня. — похожий на псину!? Хэнк не сдержал усмешку и всё таки сунул телефон в Ванины руки. —Да. — по детски забавно согласился Хэнк. Киса залип взглядом на экране своего телефона и медленно улыбнулся против воли. Скользнул сквозь Хэнка в зал, тот непонятливо пошёл следом. Ваня зашёл в чаты и просто задумался. У них взаимная ненависть, это правда, но, похоже, Серёжа не такой мудак, каким мог быть. Ведь Киса не просил его об этом, он даже не думал, что тот может сделать что-то подобное.

kisslover

спасибо—

Прочитано

Хэнк шуршит за спиной, ему ничего не объясняли. Serreg_a —меня взяли в офики. Квиты. Прочитано Киса сам себе усмехается и гасит экран, а потом плюхается на диван. Такое уже знакомое ощущение, он мягкий, длинный, белый. Наверняка на нём удобно.. Делать, что нибудь. —Кис, я просто хочу знать, — осторожничает, а сам напрягается. — чем он тебе угрожал. Он что-то сделал тебе? Хэнк идёт ближе, опускается на диван полубоком и смотрит внимательно. Киса откидывает голову назад и на пару секунд закрывает глаза. —Если бы я не спиздил ответы, он бы сделал что-то тебе. — на глубоком выдохе вычитывает Ваня, сползая ниже. — я так думал, по крайней мере. —В смысле мне? Киса тянется руками к голове, накрывает лицо ладонями и вымученно вздыхает. —Блять, он нас видел! — резко вскидывается он, поворачиваясь на Хэнка почти полностью. — прям там, в баре, даже фотку сделал! Хэнк молчит, что-то леденеет внутри на секунду. А ему Серёжа сказал всё так завуалированно. Пытался смягчить. А Хэнк раньше об этом думал. О том, что увидят, о том, что будет, и всё равно Кису не остановил. Блять, конечно. О чем-то это он? Хэнк делал ровно то же самое и тянулся не меньше. Он тогда впервые был так свободен. Чтобы что? Ваня смотрит на него, словно умоляет хоть о каком-нибудь ответе и начинает быстрее. —Но он удалил, это точно, я точно знаю, Хэнк. — тараторит Киса, придвигаясь ближе. Киса словно боится, что сейчас Хэнк от него точно отвернётся. Сейчас поймет, в какие неприятные влез, и точно отвернется. Хэнк молчит и смотрит на него, не в силах и слово вставить. —Блять, я собирался уйти, чтобы ты не влип в это всё! — он тормозит лишь на секунду. — но, но.. Но вот я снова здесь! —Ты что, злишься что я не дал тебе кинуть меня? — почти пусто ответил Хэнк, посмотрел, почти как тогда. —Блин, нет! — резко осёк Ваня, — я хотел чтобы.. Бля, я думал тебя защитить, или типа того, я не знаю. Хэнк вздыхает, смотрит. И не страшно же даже, если бы случилось что-то. Если бы Киса сразу сказал, он бы и тогда не смог расстаться. Не то чтобы.. —Кис, успокойся. —Я не могу! Как мне нахуй успокоиться!? Я не знаю что я делаю, — Киса дёргается, отсраняется немного, снова берётся за волосы. — я не хотел, не хотел, слышишь? Я не хочу.. Создавать тебе проблемы. Хэнк смотрит на него, взведённого, напуганного. И просто представить не может, как он поверил в то, что Киса просто пользуется им. Он же сам с собой не ладит и боится в чужой жизни просто быть. —Всё в порядке. — Хэнк снова тянет руку, но почему-то останавливнтся. Это не его рывок. — слышишь? Никто ведь больше не знает? Киса только сильнее загоняется по виду и кусает губу. —Саша знает. — Хэнк делает вздох, — я не мог ему не сказать, мы так поссорились, бля, я думал он больше никогда на меня не посмотрит! Хэнк просто не перебивает. И кажется, даже не находит в себе раздражения, или может, злости. Ему так давно плевать. Жить в рамках когда-нибудь надоедает, а Ваня, сам его оттуда вырвал. Один раз, Хэнк может выбрать то, что хочет. —Конечно мы подрались! Я сказал ему такую хуйню, мне казалось, мы больше не заговорим, а Мел и Гендос.. — он вдруг гаснет, притягивает к себе ноги и полностью прячется за ладонями. — у нас ничего не получалось, у Мела фляга свистнула и он нахуй сжёг тетрадь с нашей песней. Там было всё! Киса такой ничтожно слабый, но не плачет. Он просто взрывается, поворачивается в сторону Хэнка. А он смотрит с таким лицом, что Ване стыдно. Он не просто механически сочувствует, он не трогает и не перебивает. —А потом и ты, и я, блять.. — Ваня вдруг двигается на встречу, совсем немножко. — я.. Знаешь, я скучал. Хэнк снова теряет управление и весь здравый рассудок, когда Киса говорит что-то такое несвойственное, с нажимом, сверкает глазами и опирается рукой о диван, поддаваясь вперёд. И нет никаких сил переживать о чем-то. Лучше бы его уволили, чем лишили чего-то, что даёт ему Ваня. —Я тоже скучал. — тихо и нежно само по себе выйдет из Хэнка. Он смотрел за тем, как Киса решается с застывшим дыханием. Ваня сам коснулся, прильнул ближе, словно кошка, снова оставил химический ожог своими губами и чуть навис сверху, на напрягшихся коленях. Хэнк больше не ждал и стал тянуть на себя ещё сильнее, целовать больше и дальше, гладить везде, где только возможно. Чтобы слиться, и тепло из под пальцев никуда не исчезло больше. Сегодня они космически много целуются, Хэнк чувствует, что дорвался до конечной запретной точки. Они отстраняются. Катастрофически мало, поэтому Хэнк держит руками и скользит по позвоночнику, Киса так послушно выгибается, держит руки на его груди и так близко, что захватывает дух. —Я даже не представлял, что с тобой происходит. — сорвано и низко шепчет Хэнк, зазывая табун мурашек по телу и внутренностям. — всё время думал, что ты ничего не чувствовал на самом деле. Киса снисходительно усмехнется, огладит по плечам, покрепче удерживая. —Я чуствую дохуя всего, — заговорчески протянул он, сдул чёлку немного, ничего не изменилось. — с тобой обычно. —Это что например? — ответно усмехнулся Хэнк. Киса как-то сдавленно склонил голову, потерявшись за мягкими прядями, вполголоса разрезал тишину и что-то в районе сердца своим: —Что я люблю тебя. Хэнк подавился усмешкой и замолк, сжав его посильнее. Киса впервые сказал ему это. Не вскользь, назвав это «этим», а прямо. Касаясь и заставляя поверить, что находится прямо здесь. —Я тоже люблю тебя. — между поцелуев наконец ответит ему Хэнк. Ваня остановится, чтобы снова погипнотизировать глазами, и ухмыльнется. Не как раньше. Даже лучше. —Эй, Хэнк. —Что? —Если любишь, то купи пиццу. — невозмутимо бросает ему Ваня, усаживаясь. —Ты такой наглый, это просто жуть. —Что, посмеешь оставить голодным? У тебя вообще хоть что-то похожее на совесть есть? Хэнк пропустил смешок, отвёл голову в сторону, ещё раз зыркнул на Ванину морду, полную возмущения. —Конечно куплю, глупый. И вечер пройдёт как-то необычно легко. Потому что это так только когда Киса вешается ему чуть ли не на голову, заглядывая в телефон. Когда тычется пальцем и выбирает пиццу, создавая повод для споров. —Кис, ты это серьёзно? —Абсолютно. —«Мегамясная с халапеньо»? У тебя как вообще желудок там? —Бля, зато после такой пиццы сердцу хорошо. Хэнк обязательно ещё погундит и всё равно купит то, что просили. Киса перевернёт ему все подушки на диване, пока будет рассказывать, что хочет есть больше всего на свете. Хэнк едва ли сможет не согласиться, и они перейдут к тому, что оба будут ныть, как пятилетки, умоляя курьера ехать быстрее. Хэнк начнёт болтать, не затыкаясь, и перенимет у Кисы маты через слово, обязательно упомянув, что это он виноват. А потом они нападут на пиццу, Киса даже глазом не моргнёт и с вызовом посмотрит на Хэнка. Он вообще не по мужски закашляется от остроты и поймет, что не зря заказали две разных. —Малышка Хэнк плачет от пиццы, просто прее-елесть! — дразнит его Киса, без и кусочка человечности. —Ты дракон блять, или что? — скорчившись жалуется Хэнк, — как ты это ешь? —С кайфом бля. Потом они снова прервались на то, чтобы Хэнк одолжил Кисе одежду и сам хотя бы переоделся. Киса был неугомонным, они намусорили и перевернули всё, что только можно, а потом снова смотрели тупые сериалы, Ваня и сам жаловался, а по итогу так и не переключил. А потом вдруг осядет и расползется по дивану, с довольным хрипом вытянется и скинет ноги на Хэнка. Они, конечно, чуть ли не подрались, но Хэнк смирился. К ночи повернул голову в сторону Вани. Он похоже уснул и совсем стих. Какая глупая традиция вечно засыпать на этом диване. Киса выглядит таким сытым и спокойным, что Хэнку невольно хочется, чтобы это длилось вечность. Или, может, оставить побольше фактических доказательств этому вечеру вроде воспоминаний. Он опускается между Кисой и спинкой дивана, трогает его плечо, только легонько проводит по волосам. От Кисы пахнет привычной дымкой и немного, совсем слегка, домом. Он что-то там бурчит и ёрзает выше по дивану. Диван у Хэнка «царский». Так Киса сказал. Но для двоих вдоль всё же маловат. Это не проблема, ведь никакого места и не нужно, когда Киса сам прижимается ближе и прижимает к своей груди. Хэнк никогда не испытывал чего-то вроде.. Присутствия. И в сон клонит безбожно под размеренное движение грудной клетки Кисы. Всё это, подозрительно напоминает Хэнку то место, где ему хочется быть. И быть собой по настоящему. Поэтому он лишь утрудился сбросить очки на стол, чтоб вернуться и прижаться ближе под слабый гул телевизора. Сжать посильнее, не чтобы не смог сбежать, а чтобы сам не хотел этого. И уснуть вместе, до почти невыносимой теплоты, не думая о завтра.