Ирис

У Хэнка утро было довольно.. Странным. Это можно расценивать в хорошую сторону, наверное, просто непривычно. Непривычно что он просыпается на диване, а Киса, мелькавший вчера яркими пересветами в памяти, здесь, рядом. И даже больше, он всё ещё прямо под боком, а его волосы лезут прямо в рот. Он тёплый, греет и восполняет отсутствие нормального одеяла на все сто. Хэнк, пожалуй, никогда не просыпался вот так, с кем-нибудь. И Ваня не в счёт, все разы, что он остаётся, он сваливает быстрее, чем приходит. А сегодня всё по другому, сопит себе спокойно, даже не парится. Хэнк всё ждёт подвоха. И рука вообще-то затекла. Он делает безбожную попытку поёрзать. —Кии-ис.. — неохотно зовёт его Хэнк, пока будильник продолжает херачить прямо по мозгам. Ваня жмурится и мычит, как настоящий ленивец, переворачивается и со всей дури свайпает пальцем по телефону, даже не утруждаясь подъёмом, не глядя, вытянувшись до столика. И обратно ластится. —Ну Кис. — умоляет его Хэнк. Ваня тискает в своих объятиях, вынуждает снова прильнуть носом к его шее и раздраженно урчит. —Ни за что. — непоколебимо держится Киса. —Нам нужно. Хэнк и сам вообще этому не рад. Вставать куда-то, идти куда-то, когда Киса валяется здесь такой милый, почти неприступный. Если его разбудить, он снова научится показывать факи и драться. А пока Хэнк запоминает секунды спокойствия и откладывает поглубже в память. —Нет, Хэнк, не нужно. — хрипло убеждает Ваня, снова льнёт щекой к макушке Хэнка. И Хэнк был бы рад ему поверить, но увольнение было бы не очень прям приятным фактом. А Кисе всё по боку, он бы прогуливал бесконечность. —Давай вставай, последняя неделя почти закончилась. — тихо, не нарушая спокойствия, продолжает Хэнк. —Ты ебёшь мне мозги с самого утра. — тянет недовольная морда, стоит только немного попытаться вытянуть из под него руку. —Без этого никак. И будь бы смена хотя бы второй, быть может, хоть кто-то из них бы выспался. Но никаких поблажек жизнь не выдает людям, которым по разным причинам нужно быть в школе. Хэнк сегодня утром испытывает много эмоций, почти пополняет свой скудный спектр новой ячейкой, когда смотрит за тем, как Киса сползает по дивану, пинаясь, или виснет над чайником по хозяйски. Хэнк чувствует, будто он не один, и это глупо, конечно, ведь да, вот он — второй человек, тырит его конфеты и валяется головой на столе. Но речь конечно не об этом. Киса заполняет пространство так быстро, что оглянуться даже нет сил. Его шмотки тут и там, диван промят и согрет, а на столе так и остаются две чашки после их ленивого и молчаливого завтрака. Киса везде. А Хэнку так до жути непривычно, что в его одинокую и пластмассово пустую квартиру так умело занесли кусочек хаоса. Это приятнее, чем пустота, и больнее, чем полное сожительство. Хэнк едва ли сам может врубить, что происходит, когда ведёт машину. А Киса всё ещё рядом, справа там, зевает до слезящихся глаз и ёрзает головой по стеклу. Хэнк банально не привык к нахождению Вани рядом дольше, чем один откровенный разговор. Это оказалось приятно и успокаивающе. Вместе с тем и напрягающе, ведь нихера не догадаешься, когда ружье выстрелит, и минуты спокойствия просто разрушатся в труху. Это и не важно, когда Киса просится «выбросить» его раньше, чем на ближайшей школьной парковке, он ведь почему-то думает теперь о том, чтобы никто их не увидел вылезающими из одной тачки. Хэнк тяжело задумывается и понимает, что Киса это делает лишь из-за него. Ведь Ване, по большей части, наверное, плевать. Если учесть уже произошедшие инциденты. Это всё как странные чувства и несмешные шутки про любовницу. Что-то беспокойное внутри, но приправленное тем, что это просто разумные меры безопасности. Хэнк слишком ослеплён Кисиным спокойствием чтобы думать. В школе больше никто не собирается учиться. В классе происходит балаган, летают через парты пеналы, ручки, иногда резинки, содранные с волос девчонок вместе с волосами. Киса среди этого хаоса всё ещё сонный и очень медлительный, у Хэнка что-то знатно греется от ощущения, что он знает почему. Потому что Киса — ебучая сова, как бы смешно это ни было. Он скачет и сносит всё на пути, а потом не может подняться с парты, когда его в десятый раз окликивают. Ему бессовестно всё равно и бесчеловечно наплевать. Май на конце, до последнего осыпались с него капли от сантиметрового снега и лужицы, асфальт просох, а солнце едва-едва начинает греть разок в неделю. Ничего удивительного, но иногда, совсем тайком, понаблюдать за зеленеющими почками на ветках даже увлекательно. С каждым днём там всё больше попыток извергнуть листву и покрыть деревья. Умилительно быстро летит время. Ваня носится, спотыкаясь, по школе, расписание плотное. Целый урок на то, чтобы несчастно умолять математичку натянуть ему три, двадцать минут на то, чтобы историк похуесосил всё живое на пути, и немножко на то, чтобы реально нагнать старые темы конспектами. В перерыве раздолбать с Сашей батарею, ведь они решили, что будет очень крутой идеей раскрутиться до той степени, когда ноги не держат и прикольно двоится в глазах. Короче, весело. У Хэнка весь день смягчается, как ни странно, тоже благодаря Кисиной пружине в заднице. Потому что он вдруг скачет вокруг стола, пока Хэнк заполняет ведомость, и бесконечно возмущается по поводу. Забавно. Всё идет вообще не гладко, но подозрительно размеренно. Но Киса всё же немножко не в себе. Он прогуливает химию. Хэнк в курсе, что это происходит, потому что от чего-то, ясно от чего, теперь Ванино расписание он смотрит внимательнее обычного и интересуется, где же он там пропадает. Сегодня Ваня коротко обмолвился, что ему совсем не хочется идти на урок, если выразиться культурно, а Хэнк лишь задал напутственное — «где ты?» Ваня торчал на заднем дворе школы, пустом и почти тихом, если бы не дети за оградой. Рассматривал в своих руках пачку сигарет и держал одну из них зубами в безнадеге, ибо его зажигалка всё таки отжила своё. У Кисы херово с памятью на важные вещи. И вдруг Хэнк. Неспешно и почти невесомо спокойно выходит из-за угла. —Ты собрался со мной прогуливать? — не контролируя улыбку, кидает Киса, прислоняясь затылком к стене. — свой же урок? Хэнк невольно заражается и слабо улыбается, пристраиваясь рядом. Он смотрит на Кису, на сигареты в его руках и только больше смягчается. —Бросал бы. —Хуйня идея. — хмыкнул Ваня, качнув головой. — может лучше предложишь зажигалку? На улице сегодня тепло. Солнце нежно пригревает, интересно, что там до Кисы, всего такого, разодетого в чёрное. Они стоят спинами к школьной стене, а перед лицом мелькают зеленушкой заросли на заборе. Никто не парится, это типа у них местный вайб, а не отсутствие денег на нормального дворника. Малышня за воротами пробегает — у них то по три урока, хорошо живётся. —У меня окно. — ровным тоном рассказал Хэнк, прежде чем порыться в карманах. Его светло-бежевая кофта выглядит так легко и мягко. Киса немного хочет её потрогать, но оставляет эти мысли так и не родившимися молоденцами. Когда Хэнк передаёт свою потрёпанную зажигалку, Киса всё равно начнёт думать еще больше. Зависнет взглядом на светлых волосах, сравнит их с колосками и весной, а потом так же молчаливо уделит внимание сигарете. —А что у тебя.. — попытался Хэнк. — что с тетрадью в итоге? Киса немного напрягся, но не стал терять самообладание, затянулся ещё разок и долго выдохнул дым вперед. —Я же говорил, она просто сгорела. В самые щи. — подобно приговору напомнил Ваня. Хэнк помолчал, протянул руку. Киса смотрел непонимающе, ведь ему нечего дать. А потом смекнул, с сомнением передал сигарету, пронаблюдал за тем, как Хэнк подносит её к себе и затягивается. Разделяет с Кисой дымку. —Это понятно. — он совсем немного, едва ли ощутимо закашлялся и вернул Кисе сигарету. — а с остальными что? —Я.. — Ваня стопорнулся, цепляясь взглядом за тлеющий кончик. — хер его знает. —Переживаешь? Киса дёргает носком кроссовка и пинает мелкий камушек. Молчит недолго, видимо, слишком прямо спросил. Киса всё ещё не переваривает подобных вопросов. Но он пытается — Хэнк это видит, когда смотрит за тем, как Ваня задумывается. —Бля, конечно. — выдыхает он. — это же было типа.. Важно для нас. Хэнк смотрит за мелькающим взглядом тёмных глаз и бесконечно ощущает спокойствие. Киса не боится рассказать ему, и это очень сильно напоминает доверие. Хэнк хотел бы, чтобы это было так. —Ну и хер бы с этими бумажками, я боюсь что.. Да он же бошкой тронулся. – Ваня дёргает рукой и кидает окурок под ноги. — нет, Мел всегда драматизирует, но не так же. —Поговори с ним. —Наверное. — пусто и негромко ответил ему Киса, отводя голову. Хэнк не учил его и не давал советов. Он вообще больше ничего не говорил. А просто придвинулся ближе и невзначай скользнул ладонью, коснулся кончиками пальцев Кисиной руки, почти опасливо. Киса тогда лишь немного уязвимо двинулся в другую сторону, но его холодные пальцы скользнули в ответ, переплетаясь с Хэнком. Они осторожно и невесомо завели руки за спины и остались стоять так. Киса смотрел с невыносимо внимательным лицом и был такой настоящий, что казалось, будь это сном — было бы проще. Внешне как обычно, слегка вальяжный и скептичный, а внутри всё переворачивается от несвойственной себе же нежности. Он так ещё не любил. Хэнк немного разделяет с ним это чувство. А спустя день Киса начинает чувствовать себя странно, уравновешенно и решается вернуть себе свою жизнь. Правда, это означает — склеивать по кусочкам и почти сшивать без анестезии, когда он подходит в классе к Мелу. Он последние дни отстранённый и пусто далёкий, но Киса вдруг понял, что он совсем не чувствует безразличия. Что он не хочет терять друзей и возможно даже сможет тоже побыть для них сильным. Кажется, только недавно он научился этой херне. Егор сидит за партой над тетрадкой и поднимает голову, смотрит голубыми глазами, и было бы почти пугающе, если бы Киса не знал его всю последнюю жизнь. Нифига он не жуткий. Он иногда пишет депрессивные строчки себе в профиль и выкладывает фотки рассветов. —Эй, — спокойно окликнул Ваня, почти смело. — ты.. Как ты? Мел заострил на нём абсолютно нечитаемый взгляд, как всегда такой острый и твёрдый, словно горная порода. Но он же мягкий, Киса то знает. И чего он так смотрит, словно Ваня никогда не задавал таких вопросов? —Обычно ты такое не спрашиваешь. — и ничего более. Усмехнулся даже. Киса выгнул саркастично бровь и мотнулся на месте, ненарочно начав дёргать край листка у тетради, склонил голову. —Ну знаешь, слова всё таки не мой конёк. Мел посмотрел без злости, он вообще так никогда не делал. Лишь слегка, по своему искренне двинул уголком губ, ухмыляясь. Киса почувствовал несказанное облегчение, ведь Мел — как осколок льда, он прозрачный, твердый и всегда очень вовремя обдает прохладой, успокаивая нервы. —Думаю, Гена уже отошёл от своего расставания. — хмыкнул Егор, а сам руку устремил туда же, где Кисина, и стал дёргать второй уголок тетрадки. — может, заглянем к нему? Киса искренне усмехнулся, почти зафыркал. —В его то клоповник? — обречённо протянул он. — мне стрёмно представить, что там происходит после его интрижки. А Мел в ответ ухмыльнулся. Не так эмоционально, как Киса, вообще не ярко и без энтузиазма, но по настоящему. Киса сел с ним за парту снова и почувствовал, как с плеч валится что-то громадное. Разбивается об пол со страшным грохотом, но больше не остаётся никакой тяжести. Увлекательный скалодром новых ощущений. Что-то явно изменилось. Киса что-то смог. В этот день Киса влетает в кабинет Хэнка после последнего урока, спешно захлопывает дверь и идёт навстречу очень уверенно. Хэнк, как обычно, отрывается от дел и почти со страхом смотрит, ведь Кису никогда не предугадаешь. —Ну Вань, я занят очень. Хорош вламываться. Киса цокает. Хэнк бы рад провести с ним время, но сейчас нельзя. Просто никак. Отчёты, справки, всё свалилось на голову похуже снега летом. И отложить того нельзя, нужно начинать отрабатывать июльский отпуск заранее. —Я уже домой, — вдруг обрывает Киса. — делов на пару секунд. Хэнк вымученно вздыхает, когда Ваня встаёт в считанных сантиметрах и поднимает на него голову. —Каких делов? — непонятливо спросит Хэнк. Он не успеет обработать то, как Киса ещё разок оглянётся через плечо на закрытую дверь. А затем он обернулся, секундно посмотрел и заразил чёрными глазами, прежде чем очень быстро наклониться. Киса просто выбил из колеи, потому что поцеловал. Навис сверху, даже не дотронулся, но позволил прикоснуться к своей щеке. Хэнку нужно удостовериться, что он не бредит, пока Киса его так настойчиво целует, почти что нежно, как это вообще может выйти в спешке. А затем он отстраняется и разом выпрямляется на своих пружинистых ногах. Качнулся разок с ехидной мордой и сразу рванул обратно на выход. Хэнк так и застыл, даже не успев среагировать или, может, хотя бы немного ответить на поцелуй. Он только открыл рот, издал неоформленное «а» и заткнулся. Киса не дал вставить и слова. Выбил весь воздух. —Я побежал, у меня сегодня смена так рано, а надо ещё за Гендосом сгонять. — затараторил он, натягивая портфель покрепче. Взялся за ручку двери и оглянулся через плечо, улыбаясь. — а ещё меня Мел ждёт. Хэнк вообще нихрена не успел ему ответить, возможно, выдавил несвязное «пока» или «удачи», даже не запомнил. Только потом смог разобрать всё по полочкам. Киса всё ещё с ним, когда они не рядом. Киса помирился с Мелом и выглядел бодро. Киса перевернул ему всю жизнь и наконец выглядит весёлым. Он Кису любит. Не так, как нужно кого-то любить, когда тебя заставило общество. А по настоящему, самими реальными неконтролируемыми чувствами. И это.. Оказалось так легко. Так приятно и хорошо, что Хэнк возвращался к работе с приятным осадком. Ваня вошёл в привычный поток, ведь день — невероятно заполненный. Сначала они с Мелом кратко говорили обо всём, потом он честно признался, что хочет зайти к Хэнку, а Мел посмотрел так долго и внимательно, кивнул и подождал его снаружи. Киса пристроился к нему с разбегу, толкнул вперёд. Егор почти улыбнулся и пошёл, ничего не спрашивая. Они заехали в гараж, подёргали замок. Пока Мел пытался разобраться с ним и всё не мог нормально воткнуть ключ, Киса отошёл в сторону и набрал номер Гены. Он подождал, подёргал слезшую со стены краску рядом и снова взглянул на Мела. —Алё! — резко заорал ему в трубку Гена. Киса едва ли удержал телефон. —Чё орешь, Гендосина!? — поспешил возмутиться Ваня. Они оба ненадолго замолчали, Киса пару раз подышал в трубку и всё таки посмеялся. —Знаешь.. У нас тут.. — он снова обернулся в сторону Мела. Он уже закипает, кажется, пытаясь выдернуть этот замок к чертям. — не получается гараж открыть. —Ясен хер, вы малышня, — стал важничать ему Гена. — дёрнуть то силенок не хватает. —Приезжай. — коротко предложил Киса, а потом для убедительности добавил. — у нас пивас есть. И ничего более не потребовалось. Гена прискакал как миленький. Посмотрел на этих цыплят у дверей гаража и ещё минут десять глумился. И даже как-то спокойно. Привычно. Будто ничего страшного не случалось. Двери оставили нараспашку, духота то страшная. Как в консервной бочке. С улицы тянется яркий и тёплый свет, он ласково падает на лица, стенки, огибает гитару Кисы и поблёскивает на барабанной установке Гены. Ваня и Мел сидят на полу, пока Гена выкупает им палку шашлыка у соседей, и Киса в сотый раз вздыхает. Они друг напротив друга зависли над новой тетрадью. Киса купил её совсем недавно, большую и толстую. И просто Мелу подарил, покашляв и не забыв напомнить, что это не более чем подачка. А теперь он знает, что чёрная весна — это что-то дохуя крутого поэта было, что покончил жизнь самоубийством. Киса не удивился. Но Мел долго рассказывал про его записи на стенах, и он просто слушал. —Вот и.. Я видел его стихотворение, называется «Рассвет» — равномерно льётся голос Мела. — знаешь, мне это напоминает нашу жизнь, поэтому.. Мне кажется, что такое название подходит. —Как скажешь, чувак. — хмыкает Киса усмешкой, пока чиркает карандашом, пытаясь выставить ноты. Проблемно когда ты самоучка. — прочитай хоть заценить. Мел немного стопорится, что-то вошкает, долго листает галерею, Гена, развалившись на диване, шумит телефонным разговором. Он уже нашел себе новую пассию. И после Егор наконец начинает зачитывать. Я пишу на бетоне, как пляшут огни Мы — не герои, а я — не поэт, Наши дни коротки, пусть и длинный был день Я — несчатлив, пусть солнце и светит Киса грызет карандаш и слушает сиплый голос Мела, поднимая голову. Он так серьёзен и внимателен, пока читает строчки. Каждый из нас — это часть тишины, Струны порвутся, листы все помнутся, крепкое треснет, а твёрдое — хрупко. Там где нас много, мы не одни, бери меня за руку и просто беги. Облака разойдутся, а мы всё ещё будем. Пройдут холода — и оттает весна. —Пессимист. — гогочет над ним Гена с дивана, скрипит и ёрзает, обливается пивом. —Да нет же. — недовольно цыкает Мел, он открывает рот, но Киса перебивает. —Так это же типа про надежду, — он дёргает рукой и снова склоняется к тетрадке. — облака, весна, хуё-моё. Мел изумленно оборачивается, Гена присвистывает. —Вот.. — Егор толкает легко в плечо. — вот именно! —Рассвет? — переспросит Гена. —Рассвет. — в один голос объявят Киса и Мел. В гараже душно даже с открытыми дверьми. Но хорошо, по настоящему хорошо. Мел чиркает строчки и озвучивает их вслух. Они ссорятся втроём, а затем меняют. Киса пытается в нотную грамоту — нихера не получается. Но они хотя бы.. Начали. По кусочку и медленно, с перерывом на подраться, пошвыряться всем чем попало и поорать. Может, не суждено было чёрной весне случиться. Может, рассвет даже лучше, и хер с ней с этой пожжённой тетрадкой. Хэнк звонит Ване, когда он курит на улице. Тот оборачивается — Мел переписывается с кем-то, понятно с кем, Гена ест в одну рожу огромную самсу. Спокойно вроде. А потому отворачивается обратно и берёт трубку. —Привет. — размеренно бросил Ваня, одной рукой разбираясь с сигаретой. —Привет, — быстро ответил Хэнк. Что-то сворачивает от его голоса. — представь себе, я только закончил. —Пиздец, – усмехнулся ему Киса в трубку. — увольняйся, херня, а не работа. Пристрою тебя за стойку, будешь лёд пересчитывать. —Ни за что, Кис. —Выпендриваешься. Хэнк глухо усмехнулся в трубку, Киса немного выпал из реальности и просто стал механически курить. —Не хочешь прогулятся? — смело заявил ему Хэнк. — или.. Погостить потом. Что скажешь? —Ух ты, это что, первая спланированая встреча? — дразнится Ваня. — я могу подумать что это свиданка. —Можешь подумать. —Тогда да. За спиной раздался грохот, и Киса резко обернулся. Придурки стояли, выглядывая из проёма, как ебучие котята из мультика. А Гена опрокинул ведро, что стояло для придерживания ворот. Они резко сделали вид, будто просто решили постоять. —Съебнули! — рявкнул Киса и бросился в Гену зажигалкой. Хэнк культурно молчит и слушает последующую возню. —Вот так значит!? — возмущённо завыл Зуев, забегая за спину Мела. —Схерли вы тут уши греете!? — Киса продолжает бросаться всем, что попадает под руки, загоняя придурков обратно в гараж. —Засмущался то как! А, Кисуль? — драконит его Гена, уворачиваясь от летящих предметов. —Заткнись! И вдруг Мел ловко, как ебучая анаконда, выхватывает телефон. Киса забыл, что он прозрачнее тени, если понадобится. Они вдруг сплотились, и Гена схватил Ваню за плечи, прижимая к себе. Киса стал брыкаться и очень некультурно выражаться, пока Мел двинулся на пару шагов дальше. —Узнай, с кем у него свидание! — подначил его Гена. —Хватит! — визжит в его хватке Киса. Мел победно кивнул и Киса проследил за тем, как он подносит телефон к уху. —Автоответчик Кисы, оставьте сообщение. — насмешливо произнёс он в трубку. Хэнк помолчал, а потом невольно улыбнулся. —Меленин? Мел обернулся на Ваню с неприкрытым удивлёнием. Киса скорчился и показал фак. Пялит так, словно не знал этого. Словно это так уж странно. —Нет, автоответчик. — снова повторил Мел. — оставьте сообщение. —Передай, чтобы скинул мне адрес и отпустите, пока руки не отгрыз. —Сообщение принято, — кивнул Мел и снова обернулся. Киса не слышит, что там Хэнк говорит, поэтому только сильнее заводится и дёргается. — но уже поздно. —Бешенный! — завопил Гена напоследок. — с кем свиданка то!? —Не знаю. — загадочно улыбнулся ему Егор. Хэнк закрыл лицо ладонью и огладил взглядом время звонка. Кажется, всё таки кому-то оторвали руки. И кажется, у Кисы там всё хорошо. Тусуется с друзьями, соглашается увидеться. Вот бы это длилось бесконечно. У Хэнка столько работы, но на сегодня хватит. Сегодня всё, что его интересует — это диванчик. И Киса рядом, неважно как. Поэтому он охотно собирает все свои шмотки и собирается. Как только ему прилетит адрес — становится понятно. Ваня не дал ему адреса гаража, где он зависал, а просто назначил ближайшую улицу, видимо, шифруется. Это даже забавно, учитывая, как он там вопил, когда у него забрали телефон. И не удивительно. Хенкин едет в машине в приятной тишине, смотрит за дорогой, пока Киса долбит ему в чат своим «быстрее нахуй» и последующим «здесь негде сесть» или «хочу хавать хэнк быстрее». А когда он тормознет буквально средь дороги, Ваня запрыгнет по хозяйски на пассажирское и киданёт назад гитару, даже без чехла, просто и вообще не парясь. —Как репетиция? —Ой, да какая ж это репетиция? — возмущается Ваня, — Гендос больше жрёт, чем помогает. Хэнк отвлекается от дороги и всё смотрит в сторону Кисы. Как всегда, весь такой взведённый, острый и немножко ленивый, расползается по сиденью и смотрит в ответ. Не хватает. —Ну ладно что он запачкал все своими булками! Так он же ещё критикует! — безостановочно посыпалось из Кисы. — «Кис, ты нихера не знаешь нотную грамоту», я чё, эпшт.. Эн.. Эпшн.. —Эйнштейн? – с ухмылкой подсказал ему Хэнк и отвернулся, чтобы Киса не просёк, он и так недовольный. —Да! — гавкнул Ваня, ещё и рукой ударил, да Хэнк промолчал. — ну это тоже ничё, потому что мы написали два куплета. Хэнк попытался открыть рот, Киса снова перебил. —Сука, я такой голодный, — жалуется он. — а куда мы вообще едем? —Это ты мне скажи, Кис. — выдохнул довольно Хэнк. Киса долго не препирался и цинично выбрал набережную по пути, потому что там вкусные хот-доги и можно на халяву поглазеть на воду. Хэнк просто согласился и купил ему поесть. Было так приятно и спокойно, смотря, как Ваня продолжает трещать и одновременно с тем есть, прерывается на свой энергетик и снова толкается, как ненормальный. Кажется, Хэнк всю жизнь занимался бесполезной хуйней, когда пытался полюбить спокойную Машу или умную Аню. Один хер, интересно оказалось только с бешенным Ваней. Но когда он сытый и довольный, даже замолкает ненадолго, опирается о толстую бетонную перегородку и смотрит так, словно пытается ещё сильнее проникнуть внутрь. От его взгляда немеют пальцы и путаются мысли, потому Киса повторяет. —Хорош глазеть на меня. —Не могу. — обречённо выдохнул Хэнк, отворачиваясь к воде. — само как-то. Теперь смотрит Ваня. Его глаза жгутся везде, куда он так упорно мажет взглядом и сверкают от солнца. День выдался слишком спокойным, а вода приятно блестит. Пока ещё не поздно, часа три, солнце прячется и снова разок освещает. Хэнк точно сказать не может, но Киса, наверное, опешил и очень нуждается в смене темы. —Чем займёшься летом? —Не знаю, не люблю этот вопрос. — спокойно парировал Киса. — буду работать, бегать в гараж и иногда бухать. —Неудивительно. — беззлобно посмеялся Хэнк. —А ты? —Я? — Хэнк завис, обернулся в сторону Вани. —Что ты делать будешь? — повторил ему Киса. –Мне нужно продолжать работать в июне, чтобы отработать отпуск на июль и август. —Так что делать то будешь? Хэнк замолчал. Киса просто вынуждающе смотрит. Он не думал об этом. Наверное, вообще ни разу. О том, чем бы он мог заняться? О боже, неужели он настолько погряз в рутине, что даже не знает, как проводить свои отпуска? Это даже как-то жалко. —Хэнк? — снова вернул в реальность Киса, пристроился ближе, боднул плечом. —Я не знаю. —Да лаа-адно. — протянул ему Киса, пытаясь заглянуть в лицо. — даже к предкам не сгоняешь? —Звали недавно. —А ты? —А я.. — Хэнк оглядывается, Киса смотрит так внимательно, без издевки, что невольно ему хочется рассказать всё на свете, даже самое тайное. — не хочу. —Чё так? Хэнк греется там, где Ваня плечом касается, и вздыхает. Разговор заходит не туда, и снова что-то ворошит ему внутренности. —Не знаю, я вроде взрослый и я люблю их, ну правда. Но кажется словно.. — он смотрит за тем, как по воде бултыхается палка и мнётся. — будто от меня вечно чего-то ждут. А я этих надежд никогда не оправдываю. Хэнк не хочет оборачиваться и вздыхает. Не нужно было так говорить, это почти бесчеловечно. Нужно подумать о том, что нельзя так со своими родителями, и закрыть тему. Но Ваня вдруг прерывает. —Мне много раз было стыдно приехать к матери. Стыдно за то, какой я. — хмыкает Киса, устраивая голову на ладони. — но я тогда понял, что уж лучше быть дерьмом, чем врать и притворяться хорошим мальчиком. Стоять напротив воды почти успокаивающе. Хэнк смотрит на Кису сочувственно, пока не переваривает, что он только что сказал. Было бы глупо подумать, что Ваня осудит его, но, наверное, это что-то подсознательное. И всё же, вот он — непривычно осторожный и честный. —Кис, я кажется.. — он усмехается. — кажется я всегда наоборот делал. —Ты глупый. — с улыбкой посмотрел Ваня и снова пихнулся. Хэнк за ним повторил. —Я не знаю как по другому. — он тяжело выдохнул, долго, ощутимо долго скользнул взглядом по воде. — так легче, думаю. —Легче притворяться кем-то другим? —Да брось. Я же не прям.. — Хэнк прерывается. — не то что бы.. —Могу назвать по другому. Культурно преувеличивать? Слегка пиздеть? Как тебе удобнее. — почти издевается над ним Киса. Но это он явно не со зла. Он скорее раздражается, замечая эту слабость. Хэнк и сам не знает, что с ней вообще нужно делать. Он просто привык что всё так. —Знаешь, Кис.. —Ну? —Кажется, я ещё ни с кем не был искренним. — наконец произносит Хэнк. Он так долго носил это внутри. — кроме тебя. Он мимолетно оборачивается. Ваня смотрит и совсем чуть-чуть выдаёт запинку, завораживает то, как он разок другой покусывает губу и молчит. Хэнку вдруг так хочется быть поближе, а лучше проснутся ещё раз как утром. Тепло и спокойно, без лишних слов и вранья. Киса умеет вытворять с его чувствами что-то невероятное. А лучше, чтобы всегда так. Ваня улыбнулся, отворачиваясь. —Поехали, будем валяться на диване и ничего не делать. — заманчиво протянул он, тягая за рукав. Хэнку ничего не осталось, как просто пойти следом. Ведь с Кисой можно как угодно. И ему он, кажется, никогда не врал. А Хэнк делает это ежедневно, когда отрубается от эмоций до предела и держит планку. Но Ваня не ждёт от него ответственности. Он не ждёт помощи и не просит быть серьёзнее. Он просто.. Чуть диковатый и уличный. Ему плевать, приедет Хэнк на машине или на обблёванном автобусе. Он не спросит, почему Хэнк ведёт себя как ребенок, когда не хочет никуда вставать. Не удивится и не осудит, ведь видал много чего и похуже. Киса просто рядом, и это стало больше, чем зависимостью. Это вакуум, хрупкий мыльный пузырь где Хэнк такой — какой он есть. Предложение нихрена не париться и не делать кажется просто прекрасным. Хэнк максимально заебался с уроками и просидел две школьные смены в сраном кабинете литературы. Киса тоже не в восторге, а у него ещё с ночи смена в баре. Они растеклись на диване, стали смотреть рандомную передачу. Киса отжал у Хэнка футболку и развалился. Не по человечески, завалившись на спину и закинув ноги на спинку. А Хэнк просто рядом. —Кис, падаешь. —Нет. — уверенно отвергает Киса, а на деле сползает головой к полу. — немного. Хэнк перехватывает за футболку на груди и удерживает недоразумение. Киса не отвлекается и не сводит глаз с телевизора. Спокойно и так по домашнему. Даже если на сериал Хэнку на самом деле насрать, а на кучу работы уж тем более. С Ваней он феерически много прокрастинирует. Нужно будет разок объяснить ему значение этого слова хотя бы. Но он сейчас такой довольный, что если бы Хэнк стал нудить, точно бы послал нахер и просто перевернулся бы на другой бок. Хэнк научился его считывать. Только вот их ленивое спокойствие резко и быстро прервал звонок в дверь. Ваня, не обернувшись, поинтересовался: —Ждёшь кого? —Нет.. — задумчиво протянул Хэнк. — вот бля. Он поднялся с места и тяжело вздохнул. —Кто там? —Я думаю сестра. Извини, я забыл что она.. —Ну так открой девчонке дверь, — подогнал его Киса возмущённо — долго ей стоять пока ты родишь? И Хэнк просто пошёл открывать дверь. Как бы он сестру там ни любил, она пиздец как не вовремя. Хотя можно ли винить ее? Хэнк сам её позвал и забыл. Проблемно. Несмотря на всё, Ваня лишь заинтересованно последовал за ним. Как только дверь открылась, Оксана взорвала тишину своими визгами. Её ребенок и то намного тише. Но это пока. —Привет! Борь, я поздно, да? — резко начала она, гремя и звеня пакетами. — но сам понимаешь, я проездом, на часик, а потом ехать, ему же завтра на кружки! Оксана не даёт и слова вставить, Хэнк только обреченно кивает. Четырёхлетка за её ногой смотрит своими светлыми глазищами, сразу переключается на оры и вцепляется Хэнку в ноги, скачет и визжит. Волосы у него светленькие — сразу видно, в маму. В Хенкиных. Киса сравнивает. —Слав, ну-ка не дёргай дядю Борю! — цыкает она, пока кидает свои пакеты по сторонам и наклоняется, чтобы разуться. Киса выглядывает из проёма, Хэнк оборачивается, чтобы посмотреть. А он пялит такой, улыбается почти снисходительно, щурится. –Только подумать, дядя Боря.. — Ваня глухо хохочет, ещё и он издевается. Оксана сразу поднимает голову удивлённо, смотрит на Кису. Он выходит из проёма и встаёт рядом, вальяжничает, руки на груди складывает. Хэнк не знает, как справиться с этим внезапным знакомством. —А.. Оксан, это.. — и вдруг он замялся. Что ему вообще сказать? Сказать, что Ваня его ученик? Бля, Киса в его футболке и в его доме. Сказать, что друг? Язык не поворачивается. Сказать что.. Что они встречаются? Они как-то такие слова не поднимали напрямую, а о таком он тем более не готов рассказывать. Потому что Ваня — это Ваня, а не Аня или Алиса. Потому что он блять парень, и ещё какой. Хэнк в ужасном ступоре. Разве он может просто скрыть это? Может ли он снова.. —Ваня. — Киса оказался куда более быстрым. Протянул руку с лыбой и даже не запарился. Оксана посмотрела с лёгкой ухмылкой, будто всё она знает, и пожала ему руку. Хэнк мысленно запарился из-за своей медлительности, а следом похвалил Кису за умение абстрагироваться. —А я Оксана, знаешь же? — мягко залыбилась она, выпрямляясь. — а этот вон, племяшка Борин. Вы извините что я.. Как бы это.. —Всё нормально. — резко прервал её Хэнк, пытаясь отлепить ребенка от своих ног. — блин, Славка. Напряжённость повисла. Но это, кажется, только у Хэнка. Оксана стала хитрючей, как лиса, будто готовится поймать их на ошибке, что до Кисы — он, похоже, заинтересован даже этим всем. Хэнк, если честно, ещё никогда не думал о знакомстве с семьёй. Даже если забыть о самом главном, о том, что отец выкрутит ему голову, если узнаёт, с кем он решил делить свою жизнь, то он вообще ещё ничего не начинал думать, потому что Кису было сложно даже в друзья себе расположить. Хер его знает, что там в его кучерявой бошке происходит. Не то чтобы о чем-то серьёзном пытаться говорить. —Я вообще хотела поговорить с тобой, но, это.. Могу просто не мешать, чай там.. — она, кажется, немного смущается и почти усмехается. — попить. Хэнк снова не знает, что ей ответить, и смотрит с очень враждебным лицом. Да она же просто издевается. Всё она заметила, Оксана же совсем не глупая. И что теперь ей сказать? Опровергнуть? Хорошо, что кто-то снова прервал неловкую паузу. —Мне скучно! — капризно провыл Слава, начиная дёргать Хэнка за штаны. А Хэнк никогда с ним справляться не умел. Это вообще не его уровень. Посидеть пару часов — пожалуйста, помочь уложить спать? В него прилетит детская игрушка и пару книжек. Дети.. Это что-то странное. А сегодня тем более, он так устал и рассчитывал на спокойный вечер с Кисой. —Блин, — он долго вздыхает. — хочешь мультик? А? —Нет! — недовольно кричит её ребенок, скачет с ноги на ногу и продолжает дёргать. — нет-нет-нет! Не хочу! —Слава! — строго осекает Оксана, наконец проходя глубже внутрь вслед за Хэнком, который волочит ребенка на своих ногах. — ты сейчас спать пойдёшь, если не успокоишься. —Нет! Не пойду! — воет мальчик, на грани слёз и неизбежной истерики. Быстро же такой спокойный час сменился на вот это. —Чего он сегодня? — вымученно спрашивает Хэнк. —Мы катались долго, устал и вредничает. Ребёнок её рычит и хныкает, Оксана пытается взять его за руку — он убегает, снова хватает Хэнка за ноги. Киса просто опирается о косяк и смотрит на эту пьесу. Да, вообще не так себе Хэнк сегодняшний вечер представлял. Неприятные неожиданности случаются. И что теперь делать, вообще не ясно. Усталость давит самым тяжелым на свете грузом. А Славка только сильнее реагирует, начинает рыдать и верещать. Оксана подливает в костёр, пытаясь его угомонить. Просто невыносимо. Но сестре нужно помочь.. Каким образом, непонятно. Хэнк поднимает взгляд — Киса стоит и смотрит, спокойный и чуть сморщенный от оров. А потом он отталкивается от косяка и тоже подходит. —Эй, эй, — привлекает он внимание ребенка. — хочешь расскажу секрет? Слава хнычет и смотрит из-за ноги Хэнка, Оксана останавливается, вымученно выпрямляясь. —Хочу! — сопливо тянет Слава, без доверия пялясь на Ваню. —Только он для взрослых. — убедительно шепчет ему Киса, приседая на корточки. — ты же взрослый? —Да! — отвлекаясь от своей выдуманной истерики кричит тот и отлипает от Хэнковой ноги. Хэнк вдруг смотрит на Кису. Прилипчиво разглядывает его лицо, как он шепчет там что-то — полный бред, а звучит так мечтательно, что он и сам бы поверил, если бы Ваня смотрел в глаза и убеждал, что диван в зале Хэнка — это инопланетный корабль. Четырёхлетка купился в два счета. Он такой обходительный, такой.. Серьёзный. Каким Хэнк Ваню не видит. Он протягивает обе руки и улыбается, а ребёнок ему верит и бежит навстречу. У Хэнка ни разу не выходило! Чтобы он там ни плёл, чтобы ни делал, Слава всегда жаловался и страдал от этих визитов в гости. А Киса так вот просто взял и расположил ребёнка. Какой он всё таки невыносимо классный. —Слыш, чемпион, — дурашливо нянькается он с ребёнком. — давай мультики смотреть? Крутые, не как дома. –Крутые! — повторяет за ним Слава, прыгая от счастья. Быстро он переменился. — мам, крутые! —Да вы идите, чай, ху.. — он вдруг тормозит и цокает. — и чё ты там хотела. Я врублю ему чё-нить. —Оо! — протянула Оксана, уже готовая запрыгать как собственный сын от удовольствия. — вот спасибо! Только не давай ему ничего. —Вас понял. — дурачливо отрапортовал Киса, протягивая ребенку руку. Он её взял, потянул в гостиную с разбегу. Хэнк всё ещё стоит немного ошарашенный. —А почему ты чёрный? — слышится детский голос, тянущий Ваню за собой. —Чёрный? —У тебя штаны чёрные и глаза чёрные, — пискляво и без остановки тянет Славка. — и волосы тоже! —Я шпион. Хэнк перестал пялить Кисе в спину, ведь он скрылся в проёме. А когда он оборачивается на Оксану, приходит время вернуться к мыслям. Она смотрит с такой лыбой, что даже вопросы будут лишними. Хватает за плечо, как братана по району, и тащит на кухню, быстрее сбежать от особенного сына. —Ваня, значит? — лукавит она, почти шёпотом. — а я то думаю, чё ты.. —Оксан! — смущённо прерывает Хэнк, тягая сестру до кухни. —Ну что? Я же ничего не сказала! Просто это же неожиданно! — вполголоса продолжает гнуть. — так ты что.. —Оксана! — вымученно умоляет Хэнк. —Ну ладно! — раздражённо затыкается она, не удостовишись ответом на все свои неприличные вопросы. Вечер просто по пизде. Оксана со своим этим, будто Хэнк.. Или вообще хоть кто-то в его ситуации был бы готов вывернуть наружу эту правду. Будто он может о таком говорить. Его жизнь к такому не готовила. Его вообще жизнь к Ване не готовила, это ебучий марафон по набиванию шишек и угадайке по одному взгляду. А теперь ещё и вот это все. Отвратное чувство, от того, что Хэнк подумывает заверить её что ничего нет. Есть же, да ещё как, ярче всего, что происходило когда-то в жизни. Он что, правда может всё утаить? Он может утаить Кису? Кого-то, настолько хорошего и классного? Хочет ли он этого? Не особо. Может ли он так сделать? Он должен так делать. Потому что одно — пара близких Кисы, что узнали случайно, другое — семья Хэнка. Мать будет рыдать, если узнает, какие у него планы на отношения, а отец, опять же, удалит его номер. Оксана вообще тёмная лошадка, пусть Хэнк и от чего-то уверен в её понимании. Хотя бы потому, что она пялит с неприкрытым садистским удовольствием из-за стола напротив. Будто бы сама ждёт, когда Хэнк объяснится. По сути, ни о чём серьёзном не говорит и только болтает, болтает и болтает. Хэнк пропускает половину из её слов и просто кивает, слушая, как фонит телик в гостиной. Изредка Киса что-то прикрикивает, они со Славой, кажется, рубятся в какие-то игры.. Хэнк просто наливает Оксане чай и делает вид словно слушает. Все его мысли, они вообще не там, где сестра рассказывает о жизни. Они, блять, далеко и надолго в том разделе, где ему ужасно неуютно. И когда Оксана перейдёт на третий монолог, Киса наконец выйдет, один. —Твой ребёнок просто невыносим. — без и капельки стыда расскажет Киса. Хэнк всё время завидует его прямолинейности. — скакал и выдумывал всякое, пока не вырубился. —Уснул? Ну слава богу! — протянула Оксана, треская чашкой о стол. Хэнк вздохнул и мысленно поблагодарил Кису за его очаровательную экстравертность. Он бы не выдержал ещё минуты с болтливой сестрой или молчания, где он рефлексирует на тему их с Ваней отношений. Потому он просто подвинул стул рядом с собой, чтобы Ваня сел. —Слава Славе. — хмыкнул забавляясь Киса и плюхнул на предложенный стул в развалочку. Оксана хихикнула, прошлась пальцами по кружке и стала глядеть, как прежде. Как ебучая лисичка, с неприкрытым интересом осматривая обоих. —Так вы оба что.. — вдумчиво протянула она. Киса, кажется, тоже немного замялся, но он не выдал. Просто мельком взглянул на Хэнка и снова вернулся к Оксане, вынуждая её договаривать. Хэнк просто мысленно считал до десяти. —Ну вы.. Вы как бы, типо.. Вместе что-ли? Ваня покашлял, устремил взгляд к колечку на своем пальце и стал его заинтересованно крутить. Хэнк без перерыва повторяет слово «блять» в голове и пытается срочно придумать самый менее вредоносный ответ. Оно вроде, как бы.. На поверхности, но вроде и не совсем. И если Хэнк очень хочет сказать правду, из двух букв, у него это плохо выходит. Что-то тормозит его и он просто боится. Он не может рассказать ей правды. Он не должен быть таким при родственниках. Это ужасно плохая идея. Хэнк оборачивается на Ваню. Вообще непонятно. Он поднимает голову и открывает рот, чтобы что-то сказать, но Хэнк, не думая, перебивает. —Нет. Хватит пожалуйста. — серьёзно попросил он Оксану, облокачиваясь о спинку стула. Внутри что-то неприятно свернулось, Хэнк не пытался смотреть на Кису, но хочет он того или нет — Киса самостоятельно пристально смотрел. Он смотрел так, будто что-то там сказать пытался мысленно, но Хэнк отказался поворачиваться. Как же ужасно это сейчас было. —Правда? Блин.. — она усмехнулась. — я просто подумала.. —Ага, нет. — вдруг подтвердил Ваня, совершенно ровно и вообще без заминки. — мы друзья. Киса подыграл, но отчего-то, больше не выглядел таким расслабленным. Хэнку показалось, что он его точно расстроил. Но он же не мог по другому, просто блять никак. Нельзя никому из них об этом знать. Просто нельзя. Оксана тогда вроде угукнула смято и продолжила пить. Они с Ваней говорили о чём-то отвлечённом, о ценах, о детях, почему-то о политике. Хэнк не отсвечивал и просто залипал в одну точку не поднимая голову. Как же сука стыдно. Но он уверен, Киса его понял. Он понял, что это просто ложь во благо. Он же понял, да? Они недолго так сидели, слава богу. Оксана вдруг встрепенулась, посмотрела на время и начала суетить, что нужно вызывать такси. Хэнк поуговаривал оплатить, она три раза отказалась, а потом согласилась. Хэнк помог отнести малого до машины, Киса сходил с ними, улыбался Оксане, и она вежливо хмыкнула ему: «Приятно было пообщаться, Ваня.» Машина отъехала и стало слишком тихо. На улице уже темень, Киса в своём глупеньком тонком свитере совсем не думает о том, как ему вечером не замёрзнуть. Хэнк с тяжёлыми мыслями. И оба они молчат, стоят и смотрят каждый по своим сторонам. И всё таки не ошибся. Киса тоже разделяет с ним этот странный груз. —Извини, что так получилось. — выдыхает Хэнк. Он сам особо не знает, о чём именно, о том, что сказал, или о вечере в целом. Киса воспринимает как хочет. Как обычно. —Забей, твоя сестра клёвая. — ровно убеждает он. — а дети меня не так уж и бесят. —Ладишь с мелкими оказывается. – осторожно улыбнулся Хэнк. —Типа того. Киса вновь замолк, не оборачиваясь. Хэнк не знал, как подступится и просто подождал. Секунду, две, три. —Ты соврал ей? — без предупреждений окатил его Ваня. Конечно, он засомневался. Сука. Это же Киса. Хэнк сам себя заводит в безвыходные ситуации. —Соврал. —Зачем? — Киса явно недоволен и напряжен. — она хорошая. Разве ты не мог просто сказать? —Я не могу, Кис. — вымученно попытался Хэнк. — просто не могу. —Я настолько тебе не ровня, или хули ты несёшь? — накалено спросил Ваня, сверкая глазами. Мурашки по загривку мешают Хэнку сосредоточиться. —Нет! Бля, Кис, ну конечно нет. — отрицает Хэнк. — это моё, только моё. —Твоё чё? —Я не знаю. — выдохнул он. Киса обернулся почти полностью, посмотрел так, что Хэнк запомнил надолго. Нахмурившись, совсем не скрывая, что злится. Покачал головой и бросил: —Мне на смену пора. —Давай подвезу. – углы не смягчаются. —Не надо. —Кис. —Забей. — вздохнул Ваня, отнекиваясь. — не надо, реально. Хэнк просто приклеился к земле, когда наблюдал за тем, как Ваня уходит. Он не устраивал скандала и не говорил вслух, но было просто очевидно — злится и сдерживается. Хэнк не мог его винить, ему и самому всё это не нравится. Но он настолько в себе не разобрался, что не знает причины, по которой так сделал. Не знает, отчего ему так нужно скрывать подобное, даже казалось бы от сестры, от современной и понимающей. Что-то мешает ему просто сделать так, как хочется. Быть собой и показать, с кем он таким становится. Всё блять, по пизде, а Киса явно дал понять, что теперь ему нужно пространство. Но Хэнк не хотел бы разбираться с этим. Он бы не хотел лезть туда, откуда выбирался годами. И нихера это не стыкуется всё. Стоя посреди пустой и темной улицы, Хэнк вспомнил, что Киса оставил гитару в его тачке.