О вреде случайных знакомств

Утро в женских покоях Красного замка началось не с тишины, а с мягкого шума голосов, который, казалось, никогда не исчезал полностью, даже если все говорили шёпотом. Свет пробивался через узкие окна и ложился на каменный пол бледными полосами, а воздух пах воском, тканями и горячим камнем, будто сам замок не остывал даже ночью. Лисанна уже успела заметить, что здесь не бывает настоящего покоя, потому что за стенами всегда кто-то ходит, что-то обсуждает или просто слушает. В малой вышивальной комнате дамы уже сидели за работой. Кто-то склонился над пяльцами, кто-то перебирал мотки нитей, а одна из младших фрейлин тихо жаловалась подруге, что у неё снова болят пальцы от иглы. Кира сидела ближе всех к окну и спокойно пропускала нить сквозь ткань так уверенно, будто это движение знала с детства. Её розовые волосы были заплетены в аккуратную косу, и на фоне более строгих причёсок остальных женщин она выглядела почти слишком живой для этого места. — Ты слишком туго тянешь, — сказала она, даже не поднимая глаз. Лисанна посмотрела на вышивку и только сейчас заметила, что ткань действительно слегка перекосилась. Она ослабила нить. — У меня уже начинает болеть спина от этих пялец. — Это хороший знак, — невозмутимо ответила Кира. — Значит, ты сидишь как настоящая придворная дама. Лисанна тихо фыркнула. — В таком случае я вряд ли когда-нибудь стану образцовой дамой. Кира усмехнулась слишком явно, чем стала привлекать внимание. Рядом одна из фрейлин подняла голову. — Не говорите так. Некоторые из нас вышивают с шести лет. — И с тех пор несчастны? — невинно спросила Кира. Девушка растерялась, а несколько женщин тихо засмеялись, тут же прикрывая улыбки. Лисанна украдкой взглянула на Киру. Та говорила легко, почти шутя, но рядом с ней почему-то всегда становилось проще дышать. Будто она одна здесь не пыталась всё время быть осторожной. С другого конца комнаты донёсся голос: — Леди Лисанна, вы правда были в Эшфорде во время суда? Вопрос задала совсем юная девушка с круглым лицом. Она тут же покраснела, будто испугалась собственной смелости. Лисанна почувствовала, как несколько женщин сразу навострили уши, продолжая смотреть в вышивку. — Была, — ответила она спокойно. — И вы видели того рыцаря? Высокого? — Все рыцари высокие, Мириэль, — сухо заметила женщина постарше. — Не все, — возразила та. — Сир Осмунд ниже моего брата. По комнате снова пробежал смешок. — Я видела сира Дункана, — сказала Лисанна, пока разговор не ушёл совсем в сторону. — Он правда такой огромный? — тут же спросила девушка. — Правда. — А это правда, что он ударил принца? На этот раз в комнате стало тише. Лисанна опустила взгляд на ткань. — Правда. Одна из дам тихо втянула воздух. — Семеро милостивые… — И всё равно его оправдали, — заметила другая. — Потому что Бейлор был хорошим человеком, — неожиданно сказала Кира. Никто не ответил сразу. Она продолжала спокойно вышивать, будто вовсе не сказала ничего особенного. — Здесь редко вспоминают хороших людей дольше пары недель, — негромко добавила женщина у стены. — Зато скандалы живут годами. — Тогда Красный замок бессмертен, — отозвалась Кира. На этот раз засмеялись уже громче. Лисанна поймала себя на том, что улыбается тоже. За окном послышались шаги и мужские голоса. Кто-то во дворе отдавал команды оруженосцам. Металл коротко звякнул о металл. — Иногда мне кажется, — лениво произнесла Кира, откладывая иглу, — что мужчины в этом замке либо тренируются убивать друг друга, либо обсуждают, как это сделать. — А что тогда делаем мы? — спросила Лисанна. Кира наконец посмотрела прямо на неё. — Учимся жить рядом с ними и не сойти с ума. Ну и, конечно, вышиваем. Это прозвучало легко, почти шутливо. Но Лисанна почему-то сразу вспомнила вчерашний ужин, тяжёлый взгляд Мейкара и то, как весь стол замолкал от одного неверного слова. Одна из фрейлин вдруг оживилась: — Говорят, принц Дейрон снова не явился к завтраку. — Он редко является вообще куда-то, — пробормотала другая. — А я слышала, вчера его нашли спящим возле соколятни. Удивительно, что не на Шёлковой улице. — Без одного сапога! Кто-то прыснул со смеху. Кира же покачала головой. Лисанне самой было неприятно слушать это всё. Хотя ответа почему не находилось. — Вы все слишком жестоки к бедному принцу. — Бедному? — удивилась одна из дам. — Конечно. Представляете, как тяжело каждый день разочаровывать собственного отца? Комната снова зашумела тихим смехом. Лисанна опустила голову, пряча улыбку за вышивкой. И всё же где-то внутри неприятно кольнуло от того, что при упоминании Дейрона она сразу навострила уши. Это ей совсем не понравилось. К тому же осадок от их ранней встречи всё ещё оставался. … Библиотека замка находилась в одной из старых боковых башен. Узкие окна давали мало света, и даже днём здесь было больше тени, чем света. Пахло сухой бумагой, старым деревом и пылью, которая оседала на книгах так же ровно, как время оседало на всём остальном. Лисанна вошла без сопровождения Бет, попросив ту оставить её одну. У входа сидел пожилой мейстер-библиотекарь, который поднял взгляд поверх очков, но не задал вопросов. — Мне нужны хроники и исторические своды, — сказала Лисанна ровно. — Я сама найду. Он кивнул так, будто это его не удивило. — Второй и третий пролёт, миледи. Разделы по Таргариенам и Валирии там. Она не стала уточнять, что навело его на такие мысли, и прошла внутрь. Стеллажи тянулись рядами, и чем дальше она шла, тем более узким становился проход. Названия на корешках были разными: от официальных летописей до почти забытых трактатов, переписанных десятки раз. Лис и сама не знала, что искать. В этом и заключалась проблема. Делать было нечего, пришлось перебирать всё. Первой она нашла хронику, где упоминалась Дейнис, которую в некоторых текстах называли «Сновидицей». Книга была тонкой, переписанной не один раз, с разной орфографией и заметками на полях. Наверху страницы было выведено: «О падении Валирии и спасении дома Таргариенов, записано мейстером Галендом в Цитадели Староместа на основе более древних валирийских летописей». Лисанна медленно опустила взгляд ниже. «За двенадцать лет до Рока дочь лорда Эйнара Таргариена, дева по имени Дейнис, увидела во сне гибель Валирии. И были в том сне огонь, дым и расколотая земля, а Четырнадцать Огней извергались разом, словно сами недра мира отверзлись. И потому убедила она отца своего оставить владения рода и удалиться на Драконий Камень, самую западную крепость Валирийского Фригольда. Многие сочли Эйнара безумцем, ибо дом Таргариенов не принадлежал к сильнейшим среди сорока родов драконьих владык, а Валирия в те годы пребывала в величайшем своём могуществе. Но двенадцать лет спустя пришёл Рок. Четырнадцать Огней разверзлись в единый день. Земля раскололась, города поглотили пламя и море, а драконы падали с небес подобно горящим звёздам. Так погиб Валирийский Фригольд, существовавший почти пять тысяч лет. И только Таргариены уцелели, ибо послушали сновидицу.» Лисанна задержала взгляд на последней строчке. «Ибо послушали сновидицу». Вот в чём была разница между Дейнис и Дейроном. Удивительно, но ей поверили. Только ведь он видит не так, как она. Она перевернула страницу. Дальше шёл уже другой текст, написанный значительно позже. «Многие мейстеры полагают, что драконьи сны суть не дар, а род недуга, свойственного крови Валирии. Ибо нередко среди потомков драконьих владык рождались люди, склонные к меланхолии, припадкам, лихорадочным видениям или безумию. Другие же утверждают, что сновидцы существовали задолго до Рока и именно благодаря им валирийцы сумели подчинить себе драконов. Как бы то ни было, невозможно отрицать, что некоторые сны дома Таргариенов впоследствии сбывались.» Лисанна нахмурилась. Как легко они всё это называли, списав на недуг. Она сразу вспомнила лицо Дейрона в богороще, его взгляд, когда он говорил про Бейлора. Ни один человек, писавший эти строки, никогда не видел его после бессонной ночи. Все эти книги рассуждали о сновидцах как о чём-то интересном для изучения, но никто не писал, как ужиться с этим «недугом». Она перелистнула ещё несколько страниц и наткнулась на выдержки из валирийских записей, переведённых на общий язык. «Кровь дракона должна оставаться чистой, ибо лишь в чистой крови сохраняется связь между человеком и пламенем. Посему драконьи владыки испокон веков брали в жёны сестёр своих, дочерей и племянниц своего дома, дабы не ослабевал дар, данный им огнём.» Даже написанное сухим мейстерским языком, это звучало неприятно. Ниже кто-то из поздних переписчиков оставил пометку уже более свежими чернилами: «Некоторые считают, что именно смешение крови и постоянные браки внутри рода стали причиной как драконьих снов, так и безумия, которым страдали многие Таргариены.» Лисанна задумчиво прикрыла страницу ладонью. Если всё это действительно было связано с кровью, то никакие травы или настойки не могли изменить саму природу этих снов. И всё же она продолжала искать дальше, будто отказывалась принимать эту мысль окончательно. Должен же быть какой-то способ если не убрать их полностью, то хоть немного приручить. Она перешла к следующему разделу с лекарскими книгами. «Настойки для улучшения сна обычно готовятся на основе корня валерианы, сушёного мака и листьев пустырника. В некоторых рецептах добавляется мелисса для снижения тревожности. Средства такого рода уменьшают время засыпания и снижают частоту ночных пробуждений, однако не влияют на содержание сновидений. При длительном применении возможна вялость, снижение концентрации и лёгкая зависимость от седативного эффекта. Мейстеры предостерегают от использования подобных настоек у лиц, подверженных сильным эмоциональным или нервным нагрузкам, так как они могут усиливать внутреннее истощение, не устраняя причины нарушений сна.» Лисанна прочитала последнюю строку дважды. И закрыла книгу чуть резче, чем нужно было. Вероятно, принц уже испробовал все возможные варианты. Средства для сна не помогают, так как дело не в простых кошмарах, а в самом даре пророчеств. Но всё же Дейрон пьёт, и хоть это не помогает полностью, всё же облегчает ношу. А это значит, что можно найти лазейку. Она стояла между стеллажами ещё несколько мгновений, потом просто сделала для себя простой вывод: лекарские средства здесь бесполезны. И вернулась к поиску того, что вообще может объяснить, почему человек видит то, что не должен видеть. … Ближе к вечеру Лиссана вернулась из библиотеки уже с ощущением усталости, которое не было физическим. Бэт встретила её у выхода из башни и сразу поняла, что расспрашивать сейчас бесполезно. Путь к покоям отца проходил через несколько более светлых коридоров. Здесь уже начиналась жилая часть замка. Лиссана шла спокойно, но мысли у неё всё ещё оставались в библиотеке. Бэт несколько раз открывала рот, будто хотела что-то сказать, но в итоге только поправила складку на рукаве Лиссаны и промолчала. У дверей в покои отца их встретили без задержек. Слуга открыл им сразу, и Лиссана вошла первой. Стол уже был накрыт без лишней пышности: простая еда, вино, хлеб, рыба. Её отец сидел во главе стола и поднял взгляд, как только она вошла. — Дорогая, — сказал он спокойно. — Как прошёл твой день? Он не улыбался широко и, кажется, собирался ей что-то сказать. Лиссана подошла ближе и слегка кивнула. — Неплохо, папенька. День был… обычный. Он кивнул, как будто этого ответа было достаточно, и жестом предложил ей сесть. Бэт осталась чуть в стороне, как и положено. Они начали есть без лишних разговоров. Некоторое время слышался только звук посуды и короткие фразы о еде, о дороге, о людях при дворе. Потом отец заговорил снова, уже чуть спокойнее, будто между прочим: — Здесь тебе всё нравится? Лиссана на секунду задумалась, прежде чем ответить. — Здесь красиво, — сказала она ровно. — Просто… не так, как дома. Он кивнул, будто ожидал именно этого ответа. — Арбор всегда кажется спокойнее, — заметил он. — Больше воздуха и больше пространства. На этом он на мгновение замолчал, потом как будто сменил тон — не резко, а естественно: — Я слышал, сегодня ты была в богороще. Лиссана не сразу подняла взгляд. — Да. — И беседовала там с принцем Дейроном. Она почувствовала, как внутри всё неприятно напряглось. Красный замок и правда слышал обо всём быстрее, чем человек успевал понять, что вообще произошло. И Лис не представляла, как это воспринял отец. — Мы просто разговаривали, — сказала она спокойно, коротко посмотрев на Бэт. Отец медленно кивнул, словно именно такого ответа и ожидал. — Разумеется. Я не обвиняю тебя ни в чём, Лиссанна. Но ты должна понимать, где находишься. Он сделал небольшой глоток вина. — Особенно с этим принцем. Она промолчала, ну а что ещё говорить, если всё и так ясно. — О нём говорят многое, — продолжил отец. — Больше, чем следовало бы. Пьянство, бордели, странности… Лиссане вдруг стало неприятно слышать, как Дейрона обсуждают вот так спокойно, будто речь шла о погоде или охоте. Но, разумеется, отец прав, как и все, кто пускают эти сплетни. Но ведь у его истории есть и другая сторона. Когда же наступил тот момент, когда она начала оправдывать пьяного принца? Да, он рассказал свою историю, но сложно было отрицать, что ему не хватает сил взять на себя ответственность. Но задумываться, как бы она поступала на его месте, не хотелось от слова совсем. — Он не показался мне опасным, — сказала она осторожно. Отец посмотрел на неё внимательнее. На секунду между ними повисла тишина. — Я лишь хочу, чтобы ты была благоразумна, — добавил он уже мягче. — Ты моя дочь. И если я увижу, что люди начинают говорить слишком много, мне придётся отправить тебя обратно домой. Эти слова прозвучали спокойно, но Лиссанна слишком хорошо знала отца, чтобы не услышать скрытого предупреждения. Она медленно отложила вилку. — Мы действительно просто разговаривали. — Верю, — ответил он. — Но ты уже взрослая девушка, Лиссанна. Люди всё равно будут искать смысл даже там, где его нет. Он ненадолго замолчал, потом добавил: — Хотя, если говорить откровенно… принц Таргариен — не худшая партия. Она резко подняла взгляд. Так вот к чему он вёл. Отец выглядел совершенно спокойным, будто обсуждал блюдо перед ним, а ей же хотелось провалиться под землю. — Отец… — Я говорю лишь о положении, — перебил он ровно. — Он внук короля. Как бы ни относились к нему при дворе, кровь остаётся кровью. Лиссанна почувствовала, как сердце начинает биться быстрее, и сама не понимала почему именно. От неожиданности разговора или от того, что ей стало некомфортно слышать Дейрона рядом со словом «партия». — И всё же вы всегда говорили о Тарли. — Говорил, — спокойно согласился отец. — Тарли — это разумный выбор. Верные вассалы Хайгардена, хорошие земли. Он слегка повёл плечом. — Но принц — это совсем другой уровень. Лиссанна отвела взгляд. О, ну конечно, отцу бы только другой уровень, подниматься всё выше и выше. Теперь она уже ясно понимала направление этого разговора, и от этого внутри становилось всё тяжелее. — Мы знакомы всего ничего, — сказала она тише. — И ни о чём подобном речи быть не может. — Сейчас — нет, — согласился отец. — Но подобные вещи редко происходят сразу. Он посмотрел на неё внимательно, почти изучающе. — Ты умна, Лиссанна. И достаточно взрослая, чтобы понимать: брак влияет не только на тебя, но и на всю твою семью. Последние слова прозвучали спокойно. Именно поэтому они ощущались особенно правдивыми. Отец всерьёз задумал выдать её замуж как можно раньше. Но здесь, в Красном замке, будущее вдруг начало приобретать очертания. И ей это совсем не нравилось. Права была Кира насчёт судьбы женщин в этом замке, да что уж тут говорить — во всех Семи Королевствах. И хоть она знала молодого лорда Тарли, всё же беспокойство не оставляло её. Он показался ей хорошим ещё с той последней встречи, когда они были детьми, но мужчины, вырастая, становятся жестокими. Отец тем временем снова взял кубок, словно разговор уже почти закончился. — Я не запрещаю тебе общаться с принцем, — сказал он. — Просто помни, что любой твой шаг здесь что-то значит, и все его видят. И я не потерплю, если твоя честь запятнается. Лиссанна медленно кивнула. Но внутри у неё осталось странное чувство, будто за этот вечер стены вокруг неё стали чуть уже. … После разговора с отцом у Лиссаны осталось неприятное ощущение, которое не уходило даже тогда, когда они с Бэт уже шли по коридорам замка. Бэт держалась рядом чуть ближе обычного и время от времени бросала на госпожу осторожные взгляды, будто пыталась понять, стоит ли что-нибудь сказать или лучше промолчать. Внутренняя галерея была почти пустой. Здесь темнело раньше, чем в остальных частях замка: окна выходили на запад, и вечерний свет быстро угасал, оставляя длинные тени на каменном полу. По стенам тянулись портреты прежних королей и лордов, и в полумраке их лица казались одинаково спокойными, словно никто из них никогда не совершал поступков, о которых потом судачит весь двор. Бэт вдруг замедлилась у поворота, за который вошла другая служанка, и виновато посмотрела на Лиссану. — Миледи… простите, меня зовут. Я быстро. Она сказала это слишком поспешно, будто сама понимала, насколько подозрительно звучит подобное исчезновение. Лиссана устало кивнула, не обращая внимания на всю странность ситуации. — Идите. Я подожду здесь. — Я правда на минуту. Бэт почти сразу скрылась за углом, а Лиссана осталась одна. Несколько секунд она просто стояла посреди галереи, потом медленно подошла ближе к одному из портретов. Король Джейхейрис. Старый художник изобразил его удивительно спокойным, с мягким взглядом и усталым лицом. Поистине один из лучших королей дома дракона. Лиссана смотрела на портрет без особой мысли, просто пытаясь успокоить голову после разговора с отцом. Но слова всё равно возвращались. «Принц Таргариен — не худшая партия». Она едва заметно поморщилась. Отец говорил так спокойно, будто речь шла о выгодной покупке корабля, а не о человеке. О пьяном принце, о котором весь двор шептался по углам. Шаги она услышала не сразу. Сначала где-то далеко в коридоре послышалась неровная походка. И почти сразу вслед за этим до неё донёсся запах вина. Дейрон появился из бокового прохода, задев плечом каменную арку. В одной руке он держал бутылку, второй иногда касался стены, будто та помогала ему удерживать равновесие. Лиссана невольно выпрямилась. Боги… вот этого человека отец готов был назвать ей достойной партией. Дейрон поднял голову не сразу. Несколько секунд он словно пытался понять, кто перед ним стоит. — А, леди… Редвин. Это снова вы, — выговорил он наконец. Сейчас он выглядел хуже, чем утром в богороще. Под глазами залегли тёмные тени, волосы были растрёпаны, ворот дублета расстёгнут неровно, будто он пытался справиться с застёжками уже пьяным. Лиссана не двинулась навстречу. — Ваше высочество, — спокойно сказала она. — Вам лучше вернуться в свои покои. Он коротко усмехнулся. — Все сегодня хотят отправить меня в покои. Дейрон сделал глоток вина и на секунду прикрыл глаза. — Очень заботливо. Лиссана уже поняла, что спорить бесполезно. — Вам нужно отдохнуть. — Отдохнуть, — повторил он с тихим смешком. — Вы тоже решили мне это сказать? Он посмотрел на неё внимательнее, и Лиссана вдруг поняла, что он помнит их разговор в богороще гораздо лучше, чем ей хотелось бы. — Ваши советы были… впечатляющими. В его голосе появилась неприятная насмешка. — Я не пыталась вас задеть. — Нет, конечно же, нет. Он сделал несколько шагов вперёд. Неровно, но слишком уверенно для настолько пьяного человека. — Все хотят понять. Все хотят объяснить мне, что это якобы зачем-то нужно. Все же знают лучше меня. Лиссана почувствовала, как внутри снова неприятно шевельнулись воспоминания о разговоре с отцом. «Ты уже взрослая девушка». «Принц — это совсем другой уровень». Сейчас этот «другой уровень» стоял перед ней с бутылкой вина в руке и злостью в глазах, как маленький ребёнок. Он подошёл совсем близко. Лиссана машинально сделала шаг назад. Потом ещё один и почти сразу почувствовала спиной холод каменной стены. Дейрон остановился прямо перед ней и упёрся ладонью в стену рядом с её плечом. Достаточно близко, чтобы у неё перехватило дыхание. Конечно, он был пьян, и Лис это прекрасно понимала. Прядь золотистых волос упала ему на лоб, взгляд был мутным, но всё ещё слишком внимательным. Лиссана вдруг очень остро ощутила, насколько близко он стоит. И как быстро начинает биться её сердце. Нужно остановиться. Она должна была оттолкнуть его. Сказать что-нибудь разумное. Напомнить себе всё, что говорили о нём при дворе. Всё, что сказал отец. Но вместо этого она вдруг заметила тепло его руки рядом со своим плечом и то, как трудно стало сделать нормальный вдох. Лис никак не могла понять, что же это с ней делается, и решила просто списать всё на стыд и чувство вины, а может, и на неловкость и всю, опять же, абсурдность ситуации. Дейрон смотрел на неё несколько долгих секунд, будто пытался удержать мысль, которая всё время ускользала, вероятно, от выпитого алкоголя. — Хватит с меня ваших советов, — тихо сказал он. — Ваших попыток всё объяснить. Он усмехнулся в своей привычной манере, но улыбка вышла кривой от вина. Его глаза бегали по лицу Лис, пытаясь завладеть всем её вниманием. — Судьба, значит, боги и бла-бла-бла. Последние слова он произнёс с таким ядом, что им можно было отравить ползамка. — Очень удобно говорить человеку, что всё уже решено за него. Лиссана старалась не показывать, насколько её сбивает с толку его близость. — Я не должна была позволять себе такую вольность, прошу меня простить. Он наклонился чуть ближе, и Лиссана невольно задержала дыхание. Боги, это слишком близко. Она чувствовала исходящее от него тепло даже сквозь ткань платья, и от этого внутри поднималось что-то совершенно нелепое и опасное. — Вы ничего обо мне не знаете, леди Редвин, — сказал он уже тише. — И всё равно решили, что имеете право наставлять меня на путь истинный. Лиссана наконец подняла на него взгляд. — А вы решили, что я вас жалею. На секунду между ними повисла тишина. Дейрон смотрел ей прямо в глаза, и впервые за весь разговор в его лице мелькнуло что-то менее резкое. Будто он и сам не ожидал такого ответа. Потом он медленно выдохнул и прикрыл глаза. Вся злость словно разом начала уходить из него, оставляя только усталость. Лис не жалела его или, может, не хотела признавать этого. Но, зная мужчин, было ясно, что они не хотят подобных чувств от женщин и вообще от кого-либо другого. Он убрал руку от стены и чуть отступил назад. — Семеро… — пробормотал он глухо. — Простите. Теперь в его голосе слышалась уже не злость, а неловкость. Лиссана вдруг остро ощутила холод стены за спиной там, где секунду назад почти не замечала его. — Вам нужно идти спать, — сказала она тише, чем собиралась. На этот раз он не стал спорить. Дейрон коротко кивнул, потом повернулся и медленно пошёл вдоль галереи, иногда задевая стену плечом. Лиссана осталась стоять на месте, провожая его взглядом. Сердце всё ещё билось слишком быстро. И раздражало её именно это. Не сам Дейрон и не разговор. А собственная реакция, которую она никак не могла объяснить себе разумно. Через несколько секунд из-за поворота почти бегом появилась Бэт. — Миледи, простите, я… Она осеклась, заметив выражение лица Лис. — Всё в порядке, — слишком быстро ответила Лиссана. Бэт явно хотела спросить что-то ещё, но промолчала. А вот Лис никак не могла отделаться от странных мыслей: с чего вдруг её тело начало гореть? Чувство стыда ей было знакомо, и всё же то, что она испытала тогда у стены, им не было.