О вреде случайных знакомств

После той встречи в галерее Лиссана не видела принца Дейрона почти семь дней. Красный замок за это время словно медленно стряхнул с себя траурную тяжесть последних недель. Не до конца, конечно, — такое после смерти Бейлора исчезнуть быстро не могло, — но двор уже вновь начинал жить привычной жизнью. В коридорах снова звучал смех, оруженосцы носились по лестницам с охапками тренировочных мечей, слуги спорили друг с другом у кухонь, а придворные дамы опять собирались маленькими стайками возле окон, обсуждая чужие платья, помолвки и новости с материка. Королевская Гавань вообще плохо умела скорбеть долго. Город слишком сильно любил шум, вино и слухи. И всё же сама Лиссана за эти дни стала будто тише. Иногда она ловила себя на том, что слишком внимательно прислушивается к шагам за спиной. Иногда поднимала взгляд на светловолосых мужчин прежде, чем успевала понять, что это вовсе не он. И каждый раз после этого раздражалась на себя ещё сильнее. Это было глупо. Она знала принца Дейрона едва ли месяц. Более того, всё, что она успела о нём узнать, скорее должно было заставить её держаться как можно дальше. Он пил слишком много, говорил слишком резко. И всё же воспоминание о нём почему-то продолжало возвращаться. Особенно по вечерам. Отец, словно назло, в последние дни всё чаще начинал разговоры о браке. Не прямо, конечно, но настойчиво. Лорд Редвин никогда не любил прямоту в подобных вещах. Обычно всё начиналось с упоминания какого-нибудь дома Простора, затем переходило к молодым наследникам, прибывшим ко двору, а заканчивалось долгими рассуждениями о том, как полезно иногда укреплять старые союзы новыми узами. Лиссана слишком хорошо его знала. За ужином два дня назад он почти полчаса обсуждал охоту с лордом Хайтауэром лишь для того, чтобы между делом заметить: — Молодой Тарли в этом году, говорят, уже командует людьми не хуже собственного отца. Будто бы случайно, но она уже свыклась с мыслью, что именно лорд Тарли, вероятно, станет её мужем. И, если говорить прямо, это не худший вариант. Лиссана тогда только отпила вина. — Надеюсь, это известие поможет мне лучше спать по ночам. Отец посмотрел на неё поверх кубка долгим взглядом. — Тебе давно пора научиться воспринимать некоторые вещи серьёзнее. — А вам давно пора перестать пытаться выдавать разговоры о браке за беседы об охоте. Говорите прямо, папенька. Бэт потом ещё полвечера шептала, что не стоило отвечать лорду Редвину таким тоном, но Лиссану уже начинало утомлять само ощущение того, что её будущее обсуждается где-то отдельно от неё самой. Иногда ей казалось, что при дворе все смотрят на молодых девушек как на красивых лошадей перед торгом. Наверное, именно поэтому рядом с Кирой ей становилось легче. Кира умела делать двор менее удушающим. Она смеялась слишком громко для идеальной принцессы, временами говорила вещи, от которых септы пришли бы в ужас, и совершенно не старалась выглядеть безупречной. Иногда Лиссана замечала, как дамы двора недовольно переглядываются после очередной её шутки, но, кажется, Киру это совершенно не волновало. Лис всегда была рада её компании. Несколько дней назад они гуляли в садах возле внутренних стен замка. Вечер выдался душным, и даже после захода солнца камень всё ещё сохранял дневное тепло. Между апельсиновыми деревьями уже зажигали фонари, а вода в фонтанах казалась почти чёрной. Кира тогда долго рассказывала ей о придворных дамах. — Та, в синем, — любовница одного из королевских судей. Уже третьего по счёту. — Кира… — Что? Это правда. А вот та всё ещё надеется, что принц Маттар наконец заметит её существование. Бедняжка. Маттар замечает только вино и собственное отражение. Лиссана тогда засмеялась впервые за несколько дней. — Ты ужасный человек. — Нет. Просто наблюдательный, моя дорогая подруга. Тебе бы тоже не помешало быть немного внимательнее. К чему именно она это сказала, Лиссана так и не поняла. Чуть позже разговор перешёл на Валлара, но совсем не так, как Лиссана ожидала. — Иногда мне его жаль, — неожиданно сказала Кира, срывая лист с апельсиновой ветки. — Все думают, что наследники только и делают, что наслаждаются жизнью. На самом деле Валлар, кажется, не принадлежит даже самому себе. Это удивило Лиссану куда сильнее, чем любые разговоры о любви. К тому же не может же она с кем-то так открыто обсуждать собственного мужа — это неправильно. Но сам факт того, что Кира без задней мысли может делиться с ней чем-то подобным, почему-то грел. — Но ты любишь его? Кира посмотрела на неё с лёгким прищуром. — Ты задаёшь опасные вопросы. — И всё же? Та помолчала. — Думаю… мне спокойно рядом с ним. Наверное, этого уже достаточно. Лиссана тогда не нашлась что ответить. Всё это почему-то осталось у неё в голове и теперь, несколькими днями позже, вспоминалось особенно ясно. Утром Бэт принесла ей письмо с Арбора, и настроение у Лиссаны немного улучшилось ещё до того, как она успела сломать печать дома Редвинов. Писал старший брат. Его почерк, как и всегда, выглядел слишком размашистым и слегка небрежным, будто он торопился быстрее закончить письмо и вернуться к чему-то более интересному. Он сообщал, что у матери всё хорошо и что их маленькая сестра растёт удивительно быстро. Судя по описанию, новорождённая уже успела превратиться в главное событие Арбора, потому что слуги и родственники спорили о том, на кого она больше похожа, почти каждый день. Брат писал, что на острове всё спокойно и скоро начнётся сбор винограда. Лиссана почти почувствовала знакомый запах моря и тёплого воздуха Арбора, когда читала эти строки. Красный замок со всеми его каменными стенами и душными залами вдруг показался ещё более чужим. Отдельный абзац письма был посвящён Лорасу. Младший брат, как оказалось, всё-таки получил дракона и теперь находился в полном восторге от собственной жизни. Старший брат отдельно подчеркнул, что Лорас несколько раз заставил его переписать часть письма только ради того, чтобы Лиссана точно узнала: дракон — «лучшая вещь на свете» и что однажды он обязательно переплывёт бухту возле Арбора на собственном корабле. Лиссана невольно улыбнулась, представляя, как Лорас с совершенно серьёзным лицом диктует всё это брату. Ему едва исполнилось десять, но в мечтах он уже явно видел себя великим мореплавателем. Ближе к концу письма брат между делом упомянул, что лорд Тарли недавно гостил на Арборе и прекрасно провёл время вместе с ними. Именно эта строчка почему-то заставила Лиссану задержать взгляд на письме чуть дольше. Отец действительно не оставлял эту мысль. И от этого внутри снова появилось знакомое неприятное чувство. Лиссана знала молодого лорда лишь по детским воспоминаниям и нескольким встречам, но сам факт того, что её будущее уже, возможно, обсуждают без неё, вызывал раздражение. *** К вечеру Красный замок заметно оживился. С самого полудня слуги носили по лестницам кувшины с вином, меняли гобелены в большом зале и зажигали свечи ещё до наступления темноты. Формально королева Мирия устраивала музыкальный вечер в честь гостей из Долины, но Лиссана уже успела понять, что подобные собрания редко устраиваются только ради музыки. Двору требовалось движение. После смерти Бейлора все слишком долго ходили друг вокруг друга, как стоящие возле открытой могилы. Бэт помогала ей собираться почти час. В итоге Лиссана выбрала платье цвета морской воды — лёгкое, с серебристой вышивкой вдоль рукавов. На Арборе подобные цвета не казались чем-то особенным, но здесь, среди красных стен и тёмных тканей столичного двора, они сразу притягивали взгляд. — Вы выглядите как русалка из сказок, миледи, — пробормотала Бэт, затягивая ленты на спине. — Надеюсь, не как утопленница. — Утопленницы обычно не такие красивые. Когда они вошли в большой зал вместе с лордом Редвином, музыка уже играла. Музыканты сидели ближе к открытой галерее, откуда тянуло вечерним воздухом с залива. Между столами свободно ходили слуги с подносами, а придворные разбивались на маленькие группы. Где-то спорили о турнирах, где-то играли в кости, а возле окон несколько рыцарей из Штормовых земель уже успели слишком сильно напиться. Один из них как раз пытался доказать, что его сокол умнее половины лордов двора. — Мой сокол хотя бы не лезет в чужие войны, — заявил он так громко, что несколько человек рядом засмеялись. — Зато гадит где попало, как и его хозяин, — лениво ответил ему кто-то Удивительные эти мужчины, подумалось Лиссане. Независимо от статуса и крови, они все одинаковы. Королевская семья занимала центральную часть зала. Король Дейрон выглядел утомлённым ещё сильнее обычного. Королева Мирия сидела рядом с той неподвижной холодной красотой, которая всегда заставляла Лиссану вспоминать мраморные статуи септ Староместа. Наследный принц Валлар разговаривал с мастером над монетой, а Кира стояла рядом, слушая вполуха и явно скучая, но, заприметив свою подругу, слегка кивнула ей в знак приветствия. Затем незаметно для остальных провела рукой по шее, чем вызвала лёгкий смешок у Лис. Отец посмотрел на неё, словно спрашивая, что же такого забавного, но та лишь тихо извинилась. Принц Маттар смеялся слишком громко возле компании молодых рыцарей. Принцесса Дейнора что-то шептала одной из своих дам. Даже младших принцесс сегодня вывели в зал, хотя септы не отходили от них ни на шаг, что было трудно, учитывая, какие они неусидчивые и как, кажется, уже опять успели поссориться. И только потом Лиссана заметила принца Дейрона. Он стоял возле дальней колонны рядом с несколькими молодыми лордами и выглядел неожиданно… нормально. Настолько нормально, что это почти настораживало. Волосы были убраны назад, дублет сидел безупречно, а в руке вместо бутылки находился обычный кубок вина. Один из лордов что-то рассказывал ему, смеясь, но сам Дейрон почти не улыбался, а только изредка криво усмехался уголком рта. Лиссана отвела взгляд слишком быстро. И почти сразу почувствовала себя глупо из-за этого. Она не боялась его и даже не злилась. Но воспоминание о галерее всё ещё сидело где-то под кожей слишком живо. Его голос, запах вина, ладонь возле стены рядом с её плечом. Данная реакция порядком раздражала Редвин, ведь корень проблемы был совершенно непонятен для неё, как и её реакция. Но она знала точно одно: не может даже посмотреть в глаза принцу из-за стеснения. То, что случилось тогда, было недопустимо, и хоть вина лежала на Дейроне, ей всё же не хотелось, чтобы об этом кто-то узнал. Поэтому весь остаток вечера она старательно делала вид, будто принца вообще не существует. Это получалось настолько очевидно, что самой Лиссане временами становилось неловко. Каждый раз, замечая золотистые волосы в другой части зала, она тут же находила новый разговор или меняла направление. Сперва её остановила старая леди Эстермонт, пожелавшая непременно обсудить погоду в Просторе. Неужто решила женить своего сына? — У вас на Арборе правда всё время пахнет цветами? — Иногда ещё рыбой и вином, миледи. — Какой ужас. Позже один из кузенов Тиреллов почти четверть часа рассказывал ей о предстоящем турнире, пока сам не отвлёкся на проходящую мимо девушку с очень глубоким вырезом. Даже сир Харвин Селми успел пригласить её на танец, хотя наступал ей на платье столько раз, что Бэт потом едва не расплакалась, разглядывая подол. И всё это время Лиссана упрямо избегала смотреть в сторону Дейрона. Поэтому совершенно не замечала, что сам принц наблюдает за ней уже почти весь вечер. К счастью, почти в тот же момент рядом появился один из гостей Долины. — Леди Лиссана, если не ошибаюсь? Голос оказался спокойным и неожиданно приятным. Сир Артис Аррен, брат принцессы Алис выглядел именно так, как обычно выглядят молодые рыцари, о которых говорят придворные девушки. Высокий, светловолосый и довольно привлекательный и это нельзя было отрицать. И всё же в нём не было раздражающей столичной манерности. — Сир Артис, — вежливо ответила Лиссана. — Ваш отец утверждает, что Арбор прекрасен весной. Хотя, подозреваю, он намеренно преуменьшает. О боги, неужели все здесь будут говорить с ней про Арбор? — Мой отец преувеличивает всё, что связано с Арбором. — Тогда мне страшно представить, каков остров на самом деле. Разговор с ним неожиданно оказался лёгким. Артис рассказывал о Долине, о Соколином Гнезде, о снегах, которые иногда лежали там даже тогда, когда юг уже задыхался от жары. Потом начал жаловаться на Королевскую Гавань. — Этот город пахнет так, будто вот-вот сгниёт заживо. — Вы оскорбляете столицу короля, — предупредила его Лис, но всё же хитро улыбнулась. — Я делаю это исключительно шёпотом. Лиссана всё-таки засмеялась. — Осторожнее. Здесь даже стены любят доносить. — Тогда надеюсь, стены хотя бы умеют хранить хорошие манеры. Со стороны они наверняка выглядели как очень удачное знакомство. Несколько дам уже начали посматривать на них с интересом, а некоторые даже с ревностью. И именно тогда Лиссана случайно подняла взгляд поверх плеча Артиса. Дейрон смотрел прямо на неё. Принц, Дейрон, — поправила себя Лиссана. Даже у себя в голове она не могла допустить называть его столь фамильярно. Она почти сразу отвернулась, и Артис заметил это мгновенно. — Я настолько плохой собеседник? — Нет, что вы, право, я прекрасно провожу время. Он тихо усмехнулся, и ей стало стыдно. Такой приятный юноша, вполне достойный, а она забивает голову всякой ерундой. Прежде чем Лиссана успела ещё что-то сказать, рядом появилась Кира. — Сир Артис, вы решили окончательно лишить нас общества леди Лиссаны? — Боюсь, это общество само старается от меня сбежать, принцесса. — Тогда вам ещё повезло. Обычно отсюда бегут от Маттара. Кира легко взяла Лиссану под руку и увела её ближе к галерее, где воздух был прохладнее. Музыка за спиной становилась громче. Где-то уже смеялись слишком пьяно. Один из пажей уронил поднос с кубками, и звон серебра прокатился через весь зал. — Ты сегодня странная, — заметила Кира спустя некоторое время. — Думаю, это здешнее вино на меня так действует. — Нет, правда. Ты смотришь по сторонам так, будто на тебя сейчас налетит дракон. Не переживай, дорогая, они все давно вымерли. О нет, драконы не вымерли, принцесса, в том зале их полно. Но спорить она не стала, а лишь попыталась оправдаться. — Возможно, просто привыкаю к столице. — Тогда тебе нужно начать пить больше вина. Лиссана усмехнулась. О конечно, вино решает множество проблем, так считает чуть ли не половина находившихся там. Разговор снова ушёл в сторону придворных сплетен, музыкантов и очередной ссоры между двумя дамами двора из-за какого-то ожерелья, но даже после этого Лиссана ещё несколько раз чувствовала на себе взгляд Дейрона. И хуже всего было то, что каждый раз она понимала это раньше, чем успевала посмотреть в его сторону. С чего бы ему вдруг сверлить её взглядом? Да, Лис очень грубо влезла в его проблему, но чтобы так реагировать, а затем устраивать ту сцену у стены, а теперь ещё и не сводить с неё взгляда весь вечер… Неужто хочет проследить, чтобы она точно больше не интересовалась тем, что её не касается? *** После того вечера принц Дейрон словно решил больше не исчезать вовсе. Теперь он был повсюду, вероятно, ему строго-настрого запретили пропадать. Пить, конечно, запретить было трудно, но родственники старались. Сначала просто запрещали наливать, но принц, конечно, находил лазейки, и они сдались. В коридорах Красного замка, в тренировочном дворе, за столом во время ужинов и почти всегда пьяный. Не просто навеселе, как многие мужчины при дворе, а по-настоящему тяжело и зло. Вино будто перестало делать его веселее. Наоборот, с каждым днём оно вытаскивало наружу что-то всё более тёмное и беспокойное. Иногда он смеялся слишком громко. Иногда начинал спорить из-за сущей ерунды. Один раз при всём дворе едва не ударил какого-то молодого лорда из Штормовых земель за неудачную шутку о драконах. В другой день слуги рассказывали, будто принц среди ночи разбил кувшин о стену прямо посреди внутреннего двора и потом долго стоял босиком под дождём, глядя куда-то в небо. Королевская семья делала вид, будто ничего не происходит. Король Дейрон становился всё мрачнее. Королева Мирия держалась холоднее обычного. Наследный принц Валлар старательно уводил разговоры в сторону каждый раз, когда за столом упоминали кузена. Лишь Маттар, кажется, иногда находил происходящее забавным. — По крайней мере теперь у нас есть свой собственный безумный пьяница, — однажды лениво бросил он за ужином. После этого королева Мирия посмотрела на него так, что принц немедленно замолчал. Но придворные всё равно шептались. Красный замок вообще жил слухами так же, как порт живёт за счёт моря. Говорили, что принц сходит с ума. Говорили, что его преследует смерть Бейлора. Говорили, что он проиграл огромную сумму в кости. Некоторые даже утверждали, будто одна из служанок родила от него бастарда и теперь шантажирует принца. Последнее особенно насмешило Киру. — Люди при дворе скорее поверят в бастарда, чем в обычное пьянство, — сказала она как-то Лиссане. — Это даже немного обидно. Но самой Лиссане смешно уже не было. Потому что она видела Дейрона ближе остальных. Видела, как иногда среди разговора его взгляд вдруг становился пустым и неподвижным. Как он резко замолкал посреди фразы, будто прислушиваясь к чему-то далёкому. Как однажды на пиру сжал кубок так сильно, что тонкое серебро погнулось у него в пальцах. И хуже всего были глаза. В них, кроме недостатка сна, читалось ещё и безумие, которое её пугало. Пьяных мужчин Лиссана встречала всю жизнь, но такого — никогда. В тот вечер в замке вновь устроили очередное собрание. Формально конечно в честь прибытия какого-то лорда с Запада. На деле же всё давно превратилось в обычную попытку двора убедить самого себя, что жизнь продолжается. Музыка играла слишком громко. Вино лилось слишком свободно, что, конечно, не привело ни к чему хорошему. Люди смеялись чуть более натянуто, чем обычно. Лиссана помнила тот вечер обрывками. Помнила чьи-то громкие споры возле музыкантов. Бэт, шепчущую ей на ухо, что один из рыцарей уже третий раз смотрит в их сторону. Киру в тёмно-зелёном платье, смеющуюся так громко, что септа за соседним столом едва не перекрестилась. А потом, как гром среди ясного неба, прозвучал голос принца. Сначала Лиссана даже не поняла, что именно происходит. Музыка внезапно оборвалась где-то на середине мелодии. В дальнем конце зала послышался шум. А затем принц расхохотался, и смех зазвучал эхом, отбившись от стен. Когда Лиссана обернулась, он уже стоял посреди зала с кубком в руке. Вино расплескалось по его пальцам и стекало на каменный пол густыми тёмными каплями, похожими на кровь. — Вы не понимаете, — сказал он кому-то. Даже Маттар перестал улыбаться, а принц Мейкар и вовсе побледнел. Если бы не его и без того светлые волосы, там бы точно проглядывала седина от услышанного. — Вы все не понимаете… Кто-то попытался осторожно подойти к нему, но Дейрон резко дёрнул плечом. — Они придут, — продолжал он уже громче. — Огонь придёт. Вы все будете гореть. Лиссана почувствовала, как внутри что-то холодеет. Придворные переглядывались с неловкими улыбками. Несколько человек уже тихо смеялись, решив, что принц просто окончательно перепил. Но Лиссана почему-то не могла смеяться. — Все вы, — выдохнул он хрипло. — Все сгорите… в адском пламени… Кубок выпал из его руки. Звон серебра ударил по залу так резко, что Лиссана вздрогнула. Кто-то нервно рассмеялся. Король резко поднялся со своего места. Валлар быстро подошёл к брату, тихо что-то говоря ему сквозь зубы. А Лиссана всё смотрела на Дейрона. На его лицо, которое скривилось в страшной гримасе. На странный ужас в глазах человека, который в тот миг выглядел не пьяным, а смертельно напуганным. И именно это она вспоминала потом всю ночь. Когда они с Бэт возвращались в её покои, замок уже почти затих. Только где-то далеко ещё слышались голоса слуг, убирающих зал после пира. Бэт болтала что-то о том, как неловко вышло с разбитым кубком и как сир Харвин чуть не упал со скамьи от неожиданности, но Лиссана почти её не слушала. Перед глазами всё ещё стояло лицо Дейрона. «Вы все будете гореть». Эти слова засели в голове намертво. Ночью сон так и не пришёл. Лиссана лежала в темноте, глядя в полог кровати, пока за окнами медленно стихал город. Иногда ей казалось, будто она всё же задремала на несколько минут, но затем снова просыпалась. И каждый раз вспоминала его голос. Она выросла среди историй о Таргариенах. О драконах и безумных королях. И сколько она уже успела прочесть про последствия кровной магии. К утру страх внутри неё только усилился. Нет, она не верила полностью. Не могла верить, и всё же… Что, если это был не просто пьяный бред? Что, если он действительно что-то видел? Эта мысль оказалась настолько ужасной, что к рассвету Лиссана уже не могла спокойно сидеть на месте. Именно поэтому следующим утром она отправилась в библиотеку вновь. Старый мейстер почти не обратил на неё внимания, когда она вошла под высокие своды вместе с Бэт. Лишь пробормотал приветствие из-за стопки книг и снова уткнулся в свои записи. Бэт устроилась за соседним столом с книгой, которую Лиссана нашла для неё ещё несколько дней назад. Какая-то рыцарская история о молодом сире, победившем великана. Девушка медленно водила пальцем по строчкам, старательно шевеля губами. — «И тог… тогда благ… благоро…» Она нахмурилась. — Благородный, — тихо подсказала Лиссана, даже не поднимая взгляда от книги. — Благородный, — недовольно повторила Бэт. — Глупое слово. Иногда она начинала тихо бормотать особенно трудные места себе под нос, а пару раз даже сердито шипела на книгу так, будто та нарочно пыталась её унизить. Один раз Лиссана услышала особенно раздражённое: — Да чтоб тебя Семеро… — Бэт. — Но он пишет ужасно мелко. Лиссана невольно улыбнулась впервые за всё утро. Сама же она всё это время осторожно искала нужные книги. Она старалась делать это незаметно. Брала книги по одной, не складывая их рядом. Возвращала некоторые обратно почти сразу, если название казалось слишком подозрительным. Даже сами названия уже заставляли её чувствовать себя так, будто она делает что-то противозаконное. Несколько раз Лиссана ловила себя на том, что оглядывается через плечо. Будто боялась, что кто-то увидит эти книги и сразу поймёт, о чём именно она думает. И хуже всего было то, что чем больше она читала, тем спокойнее ей не становилось. Наоборот, страх усиливался. Она же сама утверждала тогда у чардрева, что то, что задумано богами, изменить нельзя, но тогда зачем это всё? Ей очень хотелось верить, что принцу снятся сны не только о скором будущем. Но тогда как понять, как скоро произойдёт страшное? Лиссана уже не помнила, с какого именно момента библиотека перестала быть просто тихим местом и снова стала чем-то вроде ловушки. Бэт сидела рядом, согнувшись над книгой, старательно выводя буквы на отдельном листе пергамента, время от времени останавливаясь и недовольно хмурясь, когда очередное слово оказывалось слишком длинным или непонятным. Лиссана ловила себя на том, что это простое, почти бытовое возмущение удерживает её на границе нормальности, не позволяя полностью утонуть в собственных мыслях. Она снова вернулась к страницам перед собой, хотя уже несколько раз перечитывала один и тот же отрывок, и каждый раз смысл будто ускользал чуть раньше, чем успевал оформиться в голове, оставляя после себя только тревожное ощущение, что ответы где-то здесь есть, но они не хотят быть понятными. В какой-то момент она поймала себя на том, что считает собственное дыхание, просто чтобы отвлечься от ощущения, будто за ней наблюдают, хотя в библиотеке, кроме них и редких слуг у дальних стеллажей, никого не должно было быть. И всё же это чувство не исчезало. Сначала Лиссана подумала, что это просто её воображение, слишком перегруженное после вчерашнего вечера, после криков, которые она пыталась забыть, но не могла, и после взгляда принца, в котором было слишком много того, что она не смогла назвать. Но потом она услышала шаги. Бэт тоже на секунду подняла голову, но ничего не сказала, и Лиссана медленно повернула взгляд в сторону прохода между высокими стеллажами, где и застыл вошедший. Его руки тряслись так же, как и тело. Выглядел он, мягко говоря, не очень. Глаза бегали, осматривая обстановку. Лиссана замерла, не сразу поняв, что именно она чувствует страх или привычное уже напряжение, но потом заметила, как он на мгновение остановился и посмотрел в её сторону. Принц лихорадочно уставился на неё, и Лис в секунду даже показалось, что он сейчас взорвётся, но неведомо какими богами он переборол себя, что далось ему с трудом. И почти сразу прошёл дальше между стеллажами, исчезая из прямой видимости, но не из присутствия, потому что теперь его можно было слышать: редкие движения и ещё что-то, похожее на слишком тяжёлое дыхание, которое он, кажется, пытался скрыть даже от самого себя. Лиссана медленно выдохнула, заставляя себя не смотреть в ту сторону, где он исчез, и вернулась к книге, хотя буквы снова расплывались, но на этот раз она уже не позволила себе поддаться панике. Время снова потекло как прежде. Бэт что-то тихо бормотала про свою историю о рыцаре, который «зачем-то решил пойти в лес без еды и теперь явно об этом жалеет», и Лиссана даже несколько раз почти улыбнулась. Не потому, что было смешно, а потому, что это возвращало её в реальность. Дейрон за стеллажом больше не двигался резко. Иногда слышалось, как он перелистывает страницу. И постепенно напряжение перестало быть острым, превратившись в фон, к которому можно было привыкнуть, даже если он всё ещё оставался неприятным. Она не хотела это признавать, но помимо его пророчеств сейчас её стал пугать и он сам. Прошло, как ей показалось, довольно много времени, прежде чем Лис снова начала действительно читать, а не просто смотреть на текст, и именно тогда, почти случайно, она наткнулась на книгу. «О снах, знамениях и состояниях разума, возникающих вследствие различных обстоятельств». Лиссана задержала на ней взгляд. Потом медленно закрыла книгу и прижала её к себе, словно проверяя собственное решение, и поднялась, уже не так осторожно, как в начале, но всё ещё стараясь не привлекать внимания Бэт, которая в этот момент была слишком занята тем, что пыталась прочитать имя какого-то рыцаря и тихо ругалась себе под нос. Она прошла между стеллажами. И только когда оказалась ближе к тому месту, где Дейрон исчез из виду, остановилась, на секунду задержав дыхание, потому что теперь его присутствие ощущалось сильнее, чем раньше, хотя она его ещё не видела. И когда она шагнула чуть ближе, она увидела его. Он сидел или стоял, это она даже не сразу поняла, потому что поза была странно напряжённой. Перед ним лежала книга. И та, которую Лис увидеть не ожидала. Она думала, что Дейрон возьмёт что-то связанное со снами и прорицаниями, ну хоть что-то толковое. А оказалось, принц взял том с сухим названием о душевных хворях и нарушениях разума. И это было хуже, чем если бы это были пророчества. Потому что в этом не было надежды на «великое предназначение». Похоже, он и вправду верил, что теряет рассудок. Она медленно подошла ближе, стараясь не делать резких движений. И положила свою книгу рядом. Он поднял взгляд не сразу. И когда поднял, в его глазах было сразу всё: начиная от раздражения, напряжения и заканчивая страхом. Лиссана поспешила удалиться, дабы не попасть под его праведный гнев. Она быстро разложила книги по местам, позвала за собой Бэт и ушла из библиотеки.