О вреде случайных знакомств

Пару недель прошли почти незаметно, словно они не были временем как таковым, а скорее повторяющимся действием. Каждый день отличался от предыдущего лишь тем, что менялись строки в письмах, и тяжесть мыслей по утрам становилась либо чуть легче, либо чуть плотнее. Лиссана уже не могла точно сказать, когда именно это началось, но очень ясно понимала, что остановиться это уже не могло само по себе. Потому что между ними уже возникла какая-то странная привычка. Книги, которые она оставляла в библиотеке, теперь всё чаще были не просто трактатами, а собраниями коротких заметок о способах удерживать внимание и возвращать себя в реальность. Иногда это были простые дыхательные схемы, иногда попытки фиксировать первые пять минут после пробуждения. Иногда странные рекомендации из дальних земель вроде Эссоса, где, по словам авторов, люди учились держать разум через ритм и повторение простых действий. Рядом с этим шли более сухие записи мейстеров, которые говорили о необходимости “заземления мысли” через предметы, прикосновения и сознательное возвращение к окружающему миру. Лиссана не до конца верила в это, но всё равно оставляла эти листы, потому что сама идея контроля над чем-то неуловимым казалась ей уже достаточной причиной, чтобы хотя бы попробовать. Приходить в библиотеку каждый день она уже не могла, потому что дела при дворе постепенно размывали её время так же уверенно, как вода размывает камень. Иногда день заканчивался раньше, чем она успевала заметить его начало, и поэтому часть книг и писем она теперь передавала через Бэт, которая слишком быстро привыкла к роли тихого посредника и с подозрительной лёгкостью начала ориентироваться в замковых коридорах, будто всегда была частью этого всего. Иногда Лиссана ловила себя на том, что наблюдает за Бэт внимательнее, чем следовало бы, потому что та стала слишком уверенной в мелких деталях. Слишком спокойной в том, как берёт книги и уходит по поручению. И это вызывало странное чувство, будто она сама передала ей часть своей свободы и теперь уже не до конца контролирует, где она заканчивается. Из-за этого она начала запечатывать свои письма иначе, не используя ни гербовый воск, ни знаки дома Редвинов. А просто складывая бумагу так, чтобы по сгибу или по надрыву можно было понять, вскрывалось ли письмо или нет. Это было простое решение, но оно давало ей ощущение хоть какой-то уверенности. С каждым таким письмом она всё меньше писала напрямую и всё чаще оставляла короткие пометки на полях книг или между страницами. Письма, которые она получала в ответ, тоже менялись постепенно, и если в начале они были резкими, обрывистыми и почти раздражёнными, то теперь в них всё чаще появлялись более длинные строки. Где уже не было постоянной борьбы с самим фактом общения, и иногда даже проскальзывали вещи, которые можно было назвать почти спокойными, хотя это спокойствие всё ещё держалось на ниточке. Он всё так же появлялся на людях неровно и временами резко исчезал из общего внимания двора. Но в те редкие моменты, когда Лиссана видела его на празднествах или коротких официальных встречах, его взгляд уже не был таким хаотичным, как раньше. В нём появлялось что-то более собранное, хотя до уверенности там было ещё очень далеко. Иногда казалось, что он просто научился лучше скрывать то, что с ним происходит. Однажды он даже проходил мимо неё в коридоре на одном из приёмов, задержав взгляд на долю секунды дольше обычного, и ничего не сказал. Но в этом молчании было меньше резкости, чем раньше, и это само по себе уже ощущалось как изменение. Кира в это время всё реже появлялась при дворе и всё чаще оставалась в своих покоях после потери ребёнка. И хотя Лиссана несколько раз пыталась навестить её лично, каждый раз её останавливал либо распорядок, либо слуги, что очень настойчиво советовали не беспокоить принцессу лишний раз. Лиссана всё чаще ловила себя на тревожной мысли, что не понимает, как правильно к ней приблизиться, не разрушив то, что там ещё осталось. Лорд Аарен тоже всё чаще попадал в её поле зрения на официальных приёмах и встречах. Его поведение становилось заметно настойчивее, хотя всегда оставалось в рамках вежливости. Это делало его внимание почти неудобным, потому что его нельзя было прямо отвергнуть, не превращая это в политический жест. Иногда он оказывался рядом в коридорах или на прогулках при дворе и однажды даже сорвал для неё небольшой цветок в саду. Лиссана тогда просто приняла его, не зная, как правильно отреагировать на жест. Её отец в это время тоже стал появляться в её мыслях чаще, чем раньше, потому что он всё реже говорил о принце Дейроне напрямую и всё больше возвращался к разговорам о других возможных союзах. И хотя он всё ещё позволял себе раздражение и формальное недовольство, в его словах уже не было прежней настойчивости. А скорее усталое принятие того, что ситуация изменилась и теперь требует других решений. Он упоминал лорда Тарли как закрытую тему с лёгким оттенком обиды, словно сам факт несостоявшегося союза был личным поражением. И то и дело возвращался к другим вариантам уже без прежнего давления. И всё это вместе постепенно складывалось в ощущение, что мир вокруг неё продолжает двигаться в нескольких направлениях сразу. И ни одно из них уже нельзя было назвать простым или окончательным, потому что каждая линия жизни начинала требовать от неё ответа, который она пока ещё не была готова дать ни одной из них. *** Лисанна вошла в библиотеку без спешки, как делала это уже десятки раз за последние недели. И первое мгновение даже позволила себе привычное спокойствие, потому что мейстера не было видно. Привычный угол у окна был пуст и тих, что сразу показалось ей хорошим знаком. Она даже успела подумать о том, какую книгу оставить сегодня, и на секунду отвлеклась на эту простую мысль. Пока не подняла взгляд чуть выше и не заметила фигуру у окна. Дейрон стоял так, будто его просто поставили туда и забыли убрать. В первое мгновение Лисанна даже не поняла, почему он выглядит настолько неправильно. Пока не заметила дрожь в руках и слишком резкое, несобранное дыхание. Он не смотрел на неё сразу, и создавалось ощущение, что он вообще не до конца понимает, где находится. Она медленно закрыла за собой дверь библиотеки, стараясь не делать резких движений, и подошла ближе. Одновременно уже понимая, что обычного разговора здесь не получится, потому что его взгляд был слишком расфокусированным. Несколько секунд она просто наблюдала, потом тихо поставила сумку на стол и осторожно позвала его по имени. Но он никак не отреагировал. — Принц Дейрон, — повторила она уже ближе, и только тогда он медленно повернул голову, будто с усилием вспоминая, кто перед ним стоит. — Я… — он осёкся, и глаза принца судорожно забегали по её лицу. Лисанна не поняла, что случилось. Всё же начало понемногу налаживаться, не сразу, конечно, но постепенно. А теперь это. — Что с вами произошло? — Лисанна говорила тише, чем обычно, но в голосе уже появилось напряжение, потому что она видела, как его пальцы сжимаются и разжимаются без смысла. Он не сразу ответил ей, и Лисанна уже почти решила, что он снова провалился в себя. Пока вдруг резко не моргнул и не заговорил так, будто ему приходилось вытаскивать каждое слово клещами. — Я… я проснулся в конюшне, — сказал он хрипло и на секунду замолчал, будто проверяя, имеет ли это вообще смысл. — Просто открыл глаза и понял, что лежу на соломе. Он провёл рукой по лицу с силой, словно хотел стереть с себя остатки сна или чего-то хуже. Лисанна заметила, как у него дрожит челюсть, хотя он явно пытался это скрыть. — Лошади… — он усмехнулся коротко и безрадостно, но смех тут же сломался. — Они начали шуметь, как будто перед ними не человек вообще стоял. Он резко замолчал, и в этот момент где-то за пределами библиотеки раздался громкий удар двери или падающего предмета. Дейрон вздрогнул так резко, что почти ударился плечом о стеллаж рядом. Его пальцы тут же метнулись к ушам, и он сжал их с такой силой, будто пытался перекрыть весь мир сразу. — Нет… — выдохнул он, и голос стал почти сорванным. — Нет, нет, нет. Лисанна мгновенно сделала шаг ближе, но не дотронулась сразу, потому что он выглядел так, будто любое прикосновение могло его окончательно выбить. Она только тихо, почти шёпотом, позвала его по имени, но он не услышал. — Дейрон, — сказала она уже жёстче, и только тогда он чуть повернул голову, но взгляд у него был рассеянный. Он резко убрал руки от ушей, но тут же снова их поднял, будто звук всё ещё давил изнутри. — Я не пил, — вдруг выдохнул он резко и зло, словно спорил с чем-то невидимым. — Я не пил почти совсем. Я держался. Я… я всё нормально было последние дни. Он говорил быстро, сбиваясь, и Лисанна вдруг очень испугалась, не зная, что делать. — А потом… — он запнулся, сглотнул и резко втянул воздух. — Потом просто просыпаюсь в конюшне. И я не понимаю, как я туда попал. Вообще не понимаю. Он снова схватился за голову, но уже не только за уши, а просто сжал виски и на секунду зажмурился так сильно, что на лбу проступили вены. — Я даже не помню, как туда шёл, — добавил он тише, почти срывом. — Это хуже всего. Я не помню. Лисанна быстро огляделась, будто ища хоть что-то, что можно сделать физически, потому что слова здесь уже явно не работали. Она резко пододвинула к нему ближайший стул, почти заставляя его сесть. И когда он не сразу отреагировал, мягко, но настойчиво надавила ему на плечо. — Сядьте, — сказала она коротко. — Просто сядьте. Он сел неуклюже, но тут же снова начал раскачиваться, и его взгляд продолжал бегать по пространству, не фиксируясь ни на ней, ни на книгах, ни на стенах. — Дейрон, посмотрите на меня, — сказала она уже ближе, наклоняясь так, чтобы перекрыть ему обзор всего остального. — Смотрите на меня. Он попытался, но это выглядело скорее как случайное попадание взгляда, чем осознанное действие. — Там… — он вдруг резко осёкся и сжал зубы. — Там было что-то… шум. Снаружи. Сильный шум. Он снова вздрогнул, будто этот звук всё ещё был где-то рядом. — И потом всё как будто… — он замолчал, стиснув пальцы так, что побелели костяшки. — Как будто меня выдернуло. Лисанна почувствовала, как у неё внутри резко сжалось напряжение, потому что это уже не выглядело как просто дезориентация после сна или вина. Она быстро шагнула к стеллажу, почти лихорадочно пролистывая знакомую книгу. Пока не нашла нужный фрагмент и на ходу уже читала его глазами, стараясь ухватить хоть какую-то систему. В тексте говорилось, что у некоторых людей после периода улучшения может наступать внезапный откат. Когда разум словно теряет удержанную структуру и возвращается к прежним искажённым состояниям. Что это часто сопровождается дезориентацией, вспышками страха и потерей последовательности воспоминаний. Что делало любое прежнее улучшение нестабильным и временным. Она вернулась к нему, всё ещё держа книгу в руке, и резко остановилась рядом, снова заставляя его поднять взгляд. — Смотрите на меня, — повторила Лисанна тише, но жёстко. — Сейчас. Просто держитесь за мой голос. Он моргнул несколько раз, и на секунду его взгляд действительно зацепился за неё, не без усилия. — Вы сейчас в замке, — сказала она чётко. — В библиотеке. Вы в безопасности. Понимаете? Дейрон не сразу ответил, но перестал закрывать уши, хотя руки всё ещё дрожали в воздухе, не находя себе места. — Вы можете идти? — спросила она уже быстрее, потому что понимала, что долго он так не удержится. Принц кивнул, но это был не уверенный кивок, а скорее согласие, чтобы от него отстали. — Конюшня… — тихо добавил он, будто вспоминая заново. — Я был там. И я не должен был там быть. Лисанна сжала книгу сильнее и быстро приняла решение, уже почти на автомате, потому что времени на раздумья не было. — Тогда вы сейчас пойдёте, — сказала она тихо, — в восточный архив, там есть старая боковая комната, туда почти никто не заходит, и вы просто останетесь там. Он посмотрел на неё мутно, будто пытался понять, что от него требуют. — А вы? — выдохнул он. — Я приду позже, — ответила Лис коротко. — Но сейчас вам нельзя здесь оставаться. Он снова на секунду закрыл глаза, как будто это усилие забрало у него остаток сил. Потом всё-таки поднялся, уже неуверенно, но послушно, и сделал шаг в сторону стеллажей, ещё один, и только тогда Лисанна позволила себе чуть ослабить дыхание. *** Лиссана почти вбежала в свою комнату и сразу закрыла дверь, прижавшись к ней спиной на короткое мгновение. Будто только сейчас позволила себе почувствовать, насколько быстро билось сердце. Она заставила себя отойти от двери спокойно, хотя мысли уже метались одна хуже другой. Если его увидят в таком состоянии ещё хоть раз, особенно кто-нибудь из людей Мейкара, всё закончится очень плохо. Никто не станет разбираться, что именно с ним происходит. Безумных принцев не лечили. Их прятали. Она быстро подошла к столику у окна, где среди флаконов и сушёных трав стояла небольшая бутылка с настойкой из мелиссы и пустырника. Мейстер когда-то отдал её самой Лиссане, сказав, что подобные смеси хорошо успокаивают сердце и помогают разуму перестать гоняться за тревожными мыслями по ночам. Последние дни она и сама всё чаще к ней тянулась, особенно после разговоров о снах и огне. После тех ночей, когда долго лежала без сна и слушала ветер за окнами Красного замка. Она уже собиралась выйти, когда взгляд случайно зацепился за тарелку с лимонными пирожными, оставшимися ещё с утра. Несколько секунд Лиссана просто смотрела на них, потом резко выдохнула и завернула несколько пирожных в чистый кусок ткани. Почему-то ей казалось важным взять и их тоже. Она сама не знала почему. Возможно, просто потому, что человек не может прийти в себя, если с утра ничего не ел. Следом она достала из сундука старую дорожную флягу, с которой ехала сюда из Простора. Наполнила её водой из кувшина и спрятала всё в складках платья. Уже у двери она снова остановилась, пытаясь быстро придумать, как исчезнуть на несколько часов и не вызвать подозрений. Бэт нашлась в соседней комнате, сидящей у окна с какой-то книгой. Лиссана невольно вспомнила, что сама же когда-то и настояла на том, чтобы девочка училась читать. Теперь это решение временами начинало её пугать. — Мне нужно ненадолго уйти, — сказала Лиссана как можно спокойнее. — Если кто-нибудь спросит, скажешь, что я у мейстера. Он просил меня посмотреть кое-какие записи из библиотеки. Бэт подняла взгляд слишком быстро, явно собираясь спросить что-то ещё, но Лиссана уже вложила ей в руку несколько золотых монет. — И пожалуйста, без лишних вопросов сегодня. Бэт посмотрела сначала на монеты, потом на неё, и выражение её лица стало немного странным. — Миледи… вы ведь не делаете ничего опасного? Лиссана почувствовала укол вины настолько резкий, что едва не ответила честно. — Если бы делала, я бы тебе точно не сказала, — попыталась она усмехнуться. Бэт закатила глаза, но всё же кивнула. — Тогда хотя бы постарайтесь не умереть. Мне не хочется объяснять вашему отцу, почему я вас потеряла. Это заставило Лиссану всё же улыбнуться, пусть и совсем ненадолго. По дороге ей почти никто не встретился. Она специально выбирала самые тихие коридоры, где редко ходили слуги и почти никогда не появлялись придворные. Только один раз ей пришлось прижаться ближе к стене, пропуская двух служанок с корзинами белья, но те даже не подняли головы. Когда Лиссана наконец добралась до старой комнаты в заброшенной части башни, руки у неё уже немного дрожали. Она тихо толкнула дверь и сразу увидела его. Дейрон сидел у стены на узкой деревянной скамье, опустив голову и тяжело упираясь локтями в колени. На секунду ей показалось, что он вообще не заметил её появления. Потом он всё-таки поднял взгляд, и внутри у неё неприятно сжалось. Ему действительно стало чуть лучше после библиотеки, но только по сравнению с тем ужасом, который был там. Глаза всё ещё были мутными и слишком напряжёнными, будто он постоянно прислушивался к чему-то, чего здесь не существовало. — Вас никто не видел? — сразу спросила она тихо, закрывая дверь. Он несколько секунд молчал, будто вопрос доходил до него с задержкой. — Нет, — наконец ответил он хрипло. — Наверное. Слово «наверное» ей совсем не понравилось. Она быстро подошла ближе и поставила флягу рядом с ним. — Выпейте немного воды. — Я не ребёнок. — Сейчас мне всё равно. Он коротко прикрыл глаза, будто спорить у него просто не осталось сил, и всё-таки взял флягу. Руки у него всё ещё заметно дрожали. Лиссана села напротив и внимательно следила, чтобы он пил медленно, потому что он явно был готов осушить всё сразу. Несколько секунд они сидели молча. Потом он вдруг заговорил сам, тихо и раздражённо одновременно. — Я правда почти не пил эти дни. Лиссана подняла взгляд. — Я вам верю. — Нет, не верите. — Верю, — повторила она уже спокойнее. — Иначе вы бы сейчас пахли винной бочкой. Это неожиданно заставило его коротко усмехнуться. Совсем слабо, но всё же. — Удивительно, как низко пала моя жизнь. Меня хвалят за то, что я не валяюсь пьяным в канаве. — Не преувеличивайте. До канавы вы пока не дошли. Только до конюшни. Он резко замолчал, и Лиссана тут же пожалела о сказанном, потому что увидела, как снова дёрнулся его взгляд. — Простите, — уже тише сказала она. — Я не… — Нет, всё нормально, — перебил он устало. — Лучше уж конюшня, чем то, что мне сначала показалось. — И что вам показалось? Он долго молчал, глядя куда-то в пол. — Что я всё ещё сплю, хотя не помню, что мне вообще что-то снилось, только темнота. От этих слов по спине у неё снова прошёл холод. Она быстро достала настойку и протянула ему. — Выпейте это тоже. Дейрон подозрительно посмотрел на флакон. — Что там? — Успокаивающие травы. И нет, я не собираюсь вас отравить. Было бы слишком много возни с телом. — Какая заботливая леди. Принц сказал это уже с привычной ему дерзостью, что очень обрадовало Лисс. На этот раз он всё-таки выпил настойку без дальнейших споров, хотя лицо у него стало таким, будто вкус показался ему отвратительным. — Семеро, какая гадость. — Значит, работает. Она развернула ткань с пирожными и положила одно ему в руку. — Ешьте, по вам видно, что у вас крошки во рту не было как минимум пару дней. — Я не хочу. — Вы предлагаете мне запихивать их силой? Он посмотрел на неё долгим мутным взглядом, потом всё же откусил кусок. Лиссана заметила, что после нескольких глотков воды и еды дыхание у него наконец стало ровнее. Некоторое время в комнате снова стояла тишина. Уже не такая страшная, как раньше. — Мне показалось, что всё снова стало хуже, — сказал он наконец совсем тихо. — Будто все эти недели были зря. Лиссана покачала головой быстрее, чем успела подумать. — Нет. Если бы всё было бесполезно, вы бы не пришли в библиотеку сами. Он поднял взгляд. — Тогда зачем? — Потому что какая-то часть вас всё ещё пытается удержаться. Он долго смотрел на неё, и впервые за всё это время взгляд у него стал чуть более ясным. — А если в следующий раз станет хуже? Вопрос прозвучал почти случайно, но Лиссана сразу поняла, насколько тяжело ему вообще было это произнести. Он и сам, кажется, понял это секундой позже, потому что тут же отвёл взгляд и добавил уже холоднее: — Неважно. Это не ваша проблема. Лиссана почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. — Возможно, — ответила она после короткой паузы. — Но если подобное повторится, вам всё равно нельзя оставаться одному. Он ничего не сказал, но она заметила, как медленно сжались его пальцы вокруг фляги. — Я поищу ещё записи, — добавила она уже спокойнее. — Может быть, есть способы лучше удерживать… такие состояния. — И снова книги спасают несчастного принца. — Пока что книги делают для вас больше, чем вино. Он тихо фыркнул, но спорить не стал. Когда прошёл ещё почти час, ему действительно стало заметно лучше. Не хорошо. Просто лучше настолько, чтобы его не заперли где-то, позабыв, и лишь иногда подавали молоко и хлеб. А руки перестали дрожать каждую секунду. Лиссана поднялась первой. — Вам нужно остаться здесь до вечера, — сказала она. — Потом возвращайтесь к себе так, будто ничего не случилось. Спишите всё на долгое пребывание на Шёлковой улице. — А вы? — А я уже слишком долго отсутствую. Она подошла к двери, но прежде чем выйти, всё же обернулась. — И Дейрон… если это повторится раньше, чем я найду что-нибудь полезное, не пытайтесь переждать это в одиночку. Боги, она что, назвала его по имени? Конечно, она уже так делала пару раз, но ведь он тогда был не в адекватном состоянии. Он посмотрел на неё очень внимательно. Уже почти осознанно, и во взгляде была благодарность, хотя, может, Лисс лишь показалось. Сейчас принц выглядел как потерянный котёнок, которого Лиссане понемногу удаётся приручить. И ничего не ответил. Но на этот раз молчание почему-то не ощущалось отказом. *** Утром, почти сразу после завтрака, одна из служанок Киры осторожно постучала в дверь её покоев. — Леди Лиссана, принцесса спрашивала… не желаете ли вы проведать её после обеда? Если, конечно, будете свободны. Служанка говорила тихо и как-то слишком осторожно, будто даже само имя Киры теперь требовало особого обращения. Лиссана не сразу ответила. Только кивнула, а когда дверь за служанкой закрылась, ещё некоторое время сидела неподвижно, глядя в раскрытую книгу перед собой и совершенно не понимая, что теперь делать с этим приглашением. Потому что за последние недели она слишком много думала о Кире и слишком мало её видела. И теперь вдруг с неприятной ясностью поняла, что совершенно не представляет, как вообще разговаривают с женщиной, потерявшей ребёнка. Эта мысль не отпускала её всё утро. Даже когда Бэт помогала разбирать письма, даже когда мейстер пытался объяснять что-то о налогах с портов Простора, даже когда Лиссана механически кивала людям при дворе. Всё время где-то под рёбрами сидело это тяжёлое ощущение неправильности. Она вдруг слишком ясно начала понимать, насколько хрупкой на самом деле была жизнь женщин при дворе. Сначала тебя растят ради брака, потом ждут детей, а потом ещё и ещё. А если что-то идёт не так, люди начинают смотреть на тебя иначе. И от этой мысли ей почему-то стало по-настоящему холодно. После обеда Бэт проводила её до покоев Киры, а дальше их встретили уже служанки принцессы. Лиссану провели через тихие комнаты в дальнюю часть покоев, где находился небольшой открытый балкон над внутренним садом. Погода снаружи была почти раздражающе прекрасной. Внизу шумели деревья, где-то в ветвях перекликались птицы, воздух был тёплым и пах цветами. Кира сидела в кресле у самого края балкона с пяльцами в руках. На коленях лежала светлая ткань с вышивкой, но Лиссана сразу заметила, что несколько стежков подряд были неровными. Принцесса выглядела так, будто из неё медленно вытянули все силы. Она всё ещё была красивой, всё ещё держала спину идеально ровно, всё ещё выглядела принцессой. Но кожа стала бледнее обычного, под глазами легли тени, а движения казались слишком осторожными, будто даже собственное тело теперь утомляло её. И всё же, увидев Лиссану, Кира улыбнулась. Настолько спокойно и привычно, что от этого почему-то стало только тяжелее. Служанки почти сразу исчезли по её жесту, оставляя их одних. Лиссана подошла ближе, чувствуя себя неожиданно неловко. Всё, что она собиралась сказать по дороге сюда, вдруг полностью исчезло из головы. — Я рада тебя видеть, — первой сказала Кира и кивнула на соседний пуфик. — Садись, пожалуйста. Лиссана села рядом, всё ещё не понимая, как начать разговор правильно. Несколько секунд слышно было только ветер и тихий скрип нитки в ткани. Кира продолжала вышивать, и Лиссана вдруг заметила маленькие следы крови на пальцах. Принцесса снова укололась иглой. Совсем слегка поморщилась, но даже не остановилась. Лиссана почувствовала, как внутри поднимается раздражение на саму себя. Она уже слишком долго молчала. Слишком явно подбирала слова. И Кира, конечно, это заметила. — О, Лис, пожалуйста, — сказала она вдруг с усталой мягкостью, даже не поднимая глаз от вышивки. — Пусть остальные крутятся вокруг меня, как возле разбитого яйца, и не знают, куда себя деть. Но не ты, прошу. Лиссана выдохнула почти с облегчением. — Прости, — тихо сказала она. — Я просто… скучала по тебе. Кира всё-таки подняла взгляд и впервые улыбнулась чуть живее. — Я тоже скучала. И со мной уже всё не настолько ужасно, как всем вокруг кажется. Она осторожно отложила пяльцы в сторону. — Лучше расскажи мне, что происходит при дворе. А то я скоро окончательно одичаю в этих комнатах. Лиссана невольно усмехнулась. И постепенно разговор действительно стал легче. Сначала осторожно, почти на ощупь, потом чуть свободнее. Она пересказала Кире несколько свежих придворных сплетен, рассказала о том, как один молодой лорд умудрился перепутать имена двух сестёр из дома Фоссовеев прямо во время танца. Как мейстер чуть не уснул во время совета, как одна из придворных дам три дня подряд появлялась в одинаковых платьях, лишь отрезая от них детали, уверяя всех, что это “новая мода из Лисса”. Кира тихо смеялась, иногда качая головой, иногда закрывая глаза ладонью. И этот смех почему-то звучал почти непривычно после всего произошедшего. В какой-то момент Лиссана снова заметила кровь на её пальце. — Дай сюда. Кира послушно протянула руку. Лиссана осторожно обработала маленький укол мазью из стоявшей рядом баночки и только теперь поняла, сколько раз принцесса уже успела пораниться. Кончики пальцев были почти полностью исколоты. — Ты слишком сильно давишь иглой, — тихо заметила Лиссана. — Видимо, разучилась вышивать за пару недель. — Или просто устала. Кира ничего не ответила. Некоторое время они снова говорили о всяких мелочах, а потом разговор как-то сам собой свернул к людям при дворе. И именно тогда Кира вдруг очень спокойно спросила: — А что с лордом Арреном? Лиссана подняла взгляд слишком быстро. И Кира тут же это заметила. — О, — протянула она уже чуть веселее. — Значит, я всё-таки что-то пропустила. — Ничего ты не пропустила. — Лис. — Правда ничего. Он просто… в последнее время стал уделять мне слишком много внимания. — Это тот молодой рыцарь? Сир Артис? Лиссана нехотя кивнула, а Кира чуть улыбнулась. — Я плохо его знаю. Но он всегда казался мне очень воспитанным. — Именно. Слишком воспитанным. — О, ну конечно, это ужасный недостаток. Лиссана тихо фыркнула, а Кира вдруг посмотрела на неё внимательнее. — Помнишь, как я когда-то рассказывала тебе про Валарра? Лиссана настороженно подняла взгляд. — Кира… — Нет, я серьёзно. Помнишь, как я поняла, что начала что-то чувствовать? Лиссана, конечно, помнила, даже слишком хорошо. И очень часто прокручивала у себя в голове тот разговор. — И? Кира слегка пожала плечами. — Мы с тобой прочитали слишком много романов про рыцарей, чтобы я не задала этот вопрос. Тебе не кажется, что это немного похоже на то, как ты относишься к сиру Артису? Лиссана уже открыла рот, чтобы сразу возразить, но неожиданно замолчала. Потому что не была уверена. Ей, конечно, льстило его внимание. Нравилось, что рядом с ним было спокойно. Но всё то, о чём писали в книгах, о чём говорили певцы и придворные дамы… нет. На это её чувства совсем не походили. Или она просто не понимала, как это вообще должно ощущаться. — Кира, не говори чепухи, — пробормотала Лиссана наконец. — Ещё не дай боги услышит отец. Он после истории с Тарли теперь вообще любого рыцаря рядом со мной воспринимает как потенциального зятя. Кира рассмеялась уже совершенно искренне. — Бедный лорд Редвин. Сначала один сорвавшийся брак, теперь ещё и подозрительно воспитанный рыцарь. После этого разговор снова ушёл куда-то в сторону. Они успели выпить вина с разбавленным соком, немного поесть любимые пирожные Киры с апельсиновой начинкой, обсудить нескольких придворных дам, новые ткани из Мирра и даже спор двух мейстеров о драконьих костях. И именно в этот момент на балкон вышел Валарр. Он появился почти бесшумно, уже собранный после каких-то дел при дворе, в тёмном камзоле с серебряной вышивкой. Увидев Лиссану, он вежливо кивнул. — Леди Лиссана. Надеюсь, Красный замок пока вас не разочаровал? — Всё прекрасно, мой принц. — Хорошо. И если что-то понадобится — обязательно скажите. Он говорил спокойно и ровно, но Лиссана всё равно заметила, что взгляд его почти сразу вернулся к Кире. Валарр подошёл к ней ближе и опустился на одно колено возле кресла так естественно, будто делал это уже сотни раз. — Ты не замёрзла? — тихо спросил он. — Может, принести тебе плед? И осторожно поцеловал её руку. Со стороны это выглядело почти идеально. Но именно поэтому Лиссана слишком ясно увидела, насколько осторожной рядом с ним стала сама Кира. Будто теперь между ними постоянно находилось что-то хрупкое и невидимое, что оба боялись задеть. Будто её коробило чувство вины за то, что она не смогла подарить ему ребёнка. — Нет, всё хорошо, — тихо ответила Кира. Валарр задержал на ней взгляд ещё на секунду дольше, чем требовала обычная забота. Потом всё-таки поднялся. — Мне нужно вернуться к совету. Отдыхай. Он коротко кивнул Лиссане и ушёл так же спокойно, как появился. Некоторое время после этого Кира молчала, смотря куда-то в сторону дверей. Потом тихо сказала: — Он очень старается быть добрым сейчас. Лиссана подняла взгляд, полный беспокойства за подругу. Кира слабо улыбнулась, но улыбка почти сразу исчезла. — И от этого мне ещё хуже. На балконе снова стало тихо. Где-то внизу продолжали петь птицы. — Через месяц они снова начнут говорить со мной о детях, — сказала Кира уже совсем спокойно. — Будто ничего не произошло. Лиссана почувствовала, как внутри медленно сжимается что-то тяжёлое. Потому что вдруг впервые по-настоящему поняла одну простую вещь. От этого невозможно спрятаться никому. *** Лисанна вошла в выделенную отцу башню без спешки, как входила уже десятки раз с момента своего прибытия в Красный замок. Здесь всегда всё было одинаковым: тёплый свет свечей, плотные гобелены на стенах и ощущение, что время здесь течёт чуть медленнее, чем во всём остальном замке. И всё же в последнее время она всё чаще ловила себя на мысли, что приходить сюда стало сложнее. Не потому, что отец изменился резко. А потому, что она начала замечать то, чего раньше будто не видела вовсе. Он уже сидел за столом, когда она вошла, и лишь коротко кивнул, не поднимаясь. Это тоже было привычно. — Дорогая, — сказал он, отодвигая кубок. — Садись. Она заняла своё место напротив. Между ними лежал длинный стол, слишком большой для двух людей, и от этого разговоры всегда казались чуть более официальными, чем должны быть в семье. Сначала всё шло как обычно. Он говорил о делах при дворе, о каких-то мелких назначениях, о людях, которых Лисанна знала лишь по именам. Она отвечала ровно, как всегда, не позволяя себе лишних эмоций. И даже почти успела расслабиться в этой привычной структуре разговора. Пока он не посмотрел на неё чуть дольше обычного. — Я стал замечать, — произнёс отец наконец, отрезая очередной кусок мяса, — что в последнее время ты ведёшь себя… мягко говоря, странно. Он сделал паузу, будто подбирал слова, хотя это было на него не похоже. — Скажи отцу, что случилось? Тебя кто-то обижает? Лисанна чуть задержала взгляд на тарелке. Какая забота, подумала она почти с удивлением. Какой повод, папенька? Она аккуратно прожевала слишком твёрдый кусок говядины, прежде чем ответить. — У меня всё в порядке, — сказала она спокойно. — Просто… я всё ещё не привыкла. Даже за такое долгое пребывание здесь. — Угу… угу… ясно, — пробормотал лорд Редвин, кивая, и продолжил есть. И в этот момент она вдруг поймала себя на странной, почти неуместной мысли, что он чавкает уж слишком раздражающе. Как будто это не он изменился, а она вдруг стала слышать его иначе. — Как я уже говорил, — продолжил он, не замечая её паузы, — лорд Тарли женился. Что, конечно, очень оскорбило нашу семью. Но я, разумеется, великодушно его простил. — Да, папенька, я помню, — ответила она ровно. — Но вы же знаете, всё, что не делается, делается к лучшему. Он кивнул с таким видом, будто это и был единственный правильный ответ. И вдруг начал размахивать ножом в такт своим словам, как делал иногда, когда был особенно погружён в собственные мысли. — Верно, верно, — сказал он. — Ты не беспокойся, я не тороплю тебя. Но долго оставлять всё как есть мы не можем, сама понимаешь. Отец отрезал ещё кусок мяса. — Твоя матушка в каждом письме всё расспрашивает меня о твоём браке. И я, право, уже не знаю, что ей отвечать. Лисанна почувствовала, как внутри на мгновение сжалось что-то неприятное. — Вы, конечно, правы, — сказала она осторожно. — Мама действительно несколько раз упоминала об этом… кажется. Но вам не стоит так переживать. Думаю, спешить нам некуда. И к тому же я в замке не так давно, и не думаю, что с такими серьёзными вопросами стоит торопиться. Он снова кивнул, будто всё это было лишь частью привычного разговора. И именно в этот момент он резко закашлялся. Отец попытался проглотить очередной кусок, запил вином, но кашель только усилился. Лисанна тут же поднялась. — Всё в порядке? — спросила она уже автоматически, обходя стол. Он не ответил сразу, продолжая кашлять, и она, вздохнув, всё-таки подошла ближе и несколько раз уверенно постучала его по спине. Кашель постепенно утих. Лорд Редвин махнул рукой, давая понять, что всё действительно прошло. Лисанна уже было собиралась вернуться на своё место, когда он внезапно схватил её за руку. Не больно, но достаточно, чтобы остановить. Отец поднял на неё взгляд. И в нём уже не было ни раздражения, ни бытовой усталости. Только холодная, собранная ясность. — Нам нужно укрепить положение дома, — сказал он тихо. — Так что настоятельно советую тебе присмотреться к окружающим молодым лордам. Он бережно потёр горло рукой, всё ещё отходя от произошедшего. — Иначе может так совершенно случайно получиться, что твоим мужем станет уже не такой молодой лорд. Слова повисли в воздухе между ними. Лисанна почувствовала, как у неё внутри что-то резко похолодело, десятый по счёту раз за этот день. И вдруг мысль о лорде Аррене перестала казаться неприятной. Даже перспектива Орлиного Гнезда с его холодными ветрами и знаменитой Лунной дверью вдруг стала выглядеть почти… заманчивой. Она смотрела на отца и впервые ясно поняла, что дело было не в нём как в человеке. А в том, как его должность медленно, незаметно меняла всё остальное. И от этой мысли стало по-настоящему страшно.