О вреде случайных знакомств

После того случая в библиотеке Дейрон исчез почти на два дня. Сначала Лиссана решила, что он просто снова ушёл в себя, как делал уже не раз раньше. Потом начала ловить себя на раздражении от того, что всё равно прислушивается к шагам в коридорах и каждый раз невольно ищет глазами знакомую фигуру среди придворных. Письма всё ещё приходили. Но стали короче и обрывистее. Иногда в них вообще было всего несколько строк, будто принц писал их через силу или в последний момент передумывал говорить больше. Лиссана почти сразу поняла причину. Ему было стыдно. Или страшно после того, как она увидела его в таком состоянии. Эта мысль почему-то вызывала у неё одновременно и раздражение, и странную жалость. Будто он правда считал, что после всего произошедшего она просто сделает вид, что ничего не было. А потом случился ещё один срыв. На этот раз сильнее. Он снова почти ничего не помнил после сна. Только обрывки шума, ощущение жара и очень чёткое чувство, будто кто-то звал его по имени из темноты. После этого провал в памяти оказался настолько большим, что Дейрон позже не смог даже объяснить, как вообще добрался до своих комнат. И именно тогда он впервые сам начал искать встречи с ней. Не напрямую, конечно, гордость не позволяла. Но в одном из писем между строк слишком явно читалась просьба прийти. Текст был нервным и рваным, будто он несколько раз начинал писать заново. «…не думаю, что библиотека сейчас хорошая идея.» «…в архиве тише.» «…если вы всё ещё ведёте записи.» Лиссана тогда перечитала письмо трижды, прежде чем поняла, что он почти открыто просит её прийти. Когда она добралась до заброшенного архива, всё снова повторилось почти так же, как в прошлый раз. Дейрон сидел на полу возле старого стеллажа, сжав пальцами виски так сильно, будто пытался удержать собственную голову от раскола. Но теперь всё действительно прошло быстрее. Он всё ещё дрожал. Всё ещё вздрагивал от резких звуков и всё ещё временами терял нить разговора. Но уже не проваливался в это полностью. И именно тогда между ними что-то начало меняться. Потому что после того разговора они вдруг стали говорить не только о снах. Сначала случайно, а затем и всё чаще. Лиссана неожиданно обнаружила, что Дейрон, если был в достаточно ясном состоянии, мог оказаться совершенно невозможным сплетником. Иногда даже хуже придворных дам. Он с удивительным удовольствием обсуждал чужие помолвки, любовниц, политические интриги и особенно чужие провалы. — Видели бы вы лицо лорда Хайтауэра, когда его дочь назвала не того принца во время тоста, — однажды сказал он с таким мрачным удовольствием, будто вспоминал величайшее событие своей жизни. Лиссана тогда едва не подавилась вином. Постепенно рядом с ним ей стало легче. Да и сам Дейрон словно перестал постоянно удерживать между ними расстояние. Теперь он гораздо чаще уходил в какие-то почти бытовые разговоры. Иногда неожиданно личные. Совершенно бесстыдно мог начать рассказывать истории о борделях или спорить о том, какие придворные леди на самом деле терпеть друг друга не могут. Лиссана каждый раз пыталась делать вид, что подобные темы её ужасно смущают. Что, впрочем, не мешало ей потом ещё полчаса спорить с ним о том, какая из невест, предложенных ему когда-либо отцом, выглядела самой несчастной. Их любимым развлечением постепенно стало обсуждать возможных женихов и невест друг друга. Особенно тех, кого время от времени пытались осторожно навязать их семьи. Они без всякого стыда находили в каждом недостатки и обсуждали их так увлечённо, будто речь шла о породистых лошадях на рынке. — Лорд Аррен слишком смазлив для человека, которому можно доверять, — однажды заявил Дейрон совершенно серьёзно. — Это самая глупая причина, которую я слышала. — Нет, самая глупая была у вас про ту леди из Штормовых земель. — У неё был пугающий смех. — Она смеялась всего один раз. — И этого было достаточно, мой друг. Иногда Лиссана вдруг ловила себя на мысли, что ей стало гораздо спокойнее от того, что отец, кажется, почти оставил идею брака с Дейроном. После сцены на пиру, где принц почти кричал о пламени и гибели, лорд Редвин явно начал смотреть на эту возможность иначе. И Лиссану это устраивало. Потому что ей совершенно не хотелось разрушать всё то странное и хрупкое, что между ними возникло, превращая это в очередной политический союз. Она почему-то была уверена, что сам Дейрон никогда бы её не выбрал. Да и король вряд ли позволил бы подобное. А жить потом с этим неловким ощущением вынужденности ей хотелось ещё меньше. Пусть лучше всё остаётся как есть. Их местом всё так же оставался заброшенный архив. Лиссане приходилось постоянно придумывать короткие вылазки и оправдания, а Бэт уже смотрела на неё с таким подозрением, будто была в шаге от того, чтобы начать собственное расследование. Особенно после того, как Лиссана в очередной раз сунула ей несколько золотых монет слишком поспешно. Бэт тогда посмотрела сначала на золото, потом на неё. И очень медленно произнесла: — Миледи… я уже даже боюсь спрашивать, куда именно вы уходите. — И правильно. — Это хотя бы незаконно? — Бэт, дорогая, я тебе обещаю, что со мной всё будет и есть в порядке. Прошу, поверь. После этого Бэт ещё долго смотрела на неё с выражением, которое говорило, что она одновременно хочет помочь и настучать отцу. С Дейроном они всё чаще сталкивались в коридорах будто случайно. На деле же Лиссана иногда специально ускоряла шаг, чтобы поймать нужный момент, когда рядом не будет слуг или рыцарей. Иногда им хватало всего нескольких секунд в узком проходе между галереями. — После заката, — тихо говорил он, даже не останавливаясь. Или она просто показывала пальцами нужное время, проходя мимо так, будто ничего не произошло. Почти каждая их встреча начиналась одинаково. Лиссана доставала записи. Дейрон рассказывал очередной сон. Самое интересное, что теперь сны стали другими. Более чёткими, и он начал запоминать детали. И записная книга Лиссанны постепенно начала заполняться всё сильнее. Между страницами уже лежали отдельные заметки мейстеров, выписки из старых трактатов и даже тексты из Вольных городов. Особенно внимательно они изучали всё, что касалось валирийской крови и вещих снов. Дейрону неожиданно понравились эссоские смеси трав, которые поджигали в специальных палочках, чтобы те медленно тлели. Ему, кажется, действительно становилось спокойнее от этого запаха. Однажды они даже попытались сделать такие сами. Закончилось всё тем, что плохо высохшая смесь просто рассыпалась у Дейрона в руках прямо посреди архива. Лиссана тогда смеялась так сильно, что едва могла дышать. А Дейрон впервые за долгое время смеялся вместе с ней. И именно в такие моменты она особенно ясно замечала, насколько он изменился внешне. Он всё ещё пил и всё ещё выглядел временами измождённым. Но теперь в нём снова появилось что-то живое. И игнорировать то, насколько Дейрон был красив, становилось всё труднее. Лиссана и раньше встречала красивых мужчин. Но в нём было что-то другое. Что-то странно притягательное в том, как дорнийская живость смешивалась с почти нечеловеческой валирийской красотой. В последнее время он всё чаще убирал волосы назад. И Лиссана с неприятным удивлением начала ловить себя на том, что иногда смотрит на него слишком долго. В один из таких дней она привычно тихо открыла дверь старого архива. Петли скрипнули почти неслышно, но в тишине помещения этот звук всё равно показался слишком громким. Пахло пылью, сухой бумагой и старым деревом. Теперь такой знакомый, уже почти успокаивающий запах, к которому она даже не сразу заметила, как привыкла. Дейрон уже был там. Как всегда разместившись в дальнем углу, за несколькими рядами стеллажей. Будто специально выбирая место, где их почти невозможно заметить сразу, если кто-то вдруг решит зайти. Он сидел в кресле, чуть развалившись, с книгой в руке, которую он уже явно давно не читал. Он даже не поднялся сразу. Лишь на секунду оторвался от текста, посмотрел на неё и спокойно произнёс: — Ты опоздала. Они и сами не заметили, как начали говорить друг с другом на “ты”. Когда-то это произошло случайно. А теперь казалось единственно правильным. Лисанна даже не торопилась отвечать, снимая плащ и аккуратно вешая его на спинку стула. — Отец уж больно долго задержал, — сказала она спокойно. — Да и к тому же пришлось закончить эту несчастную вышивку. Она чуть прищурилась. — Я уверена, она делает это мне назло. Дейрон тихо хмыкнул, не отрываясь от книги: — Вышивка? — Септа, за последнее время я только и делаю, что вышиваю. Она прошла чуть глубже в архив, поставила сумку на стол и привычно достала тетрадь с записями. Некоторое время они молчали, и в этом молчании уже не было неловкости. Дейрон лениво перелистнул страницу. — Тебе повезло, что вышивка не умеет жаловаться. — Она бы уже написала донос. Он усмехнулся краем губ. — Тогда тебя бы давно сослали в Долину. — За преступления против родины? Она тихо фыркнула, начиная записывать что-то из старых заметок. Ещё несколько минут прошли спокойно, почти лениво. Только перо иногда тихо скребло по бумаге. Пока она не сказала, будто между прочим: — Да и к тому же, если говорить про Долину, пришлось очень настойчиво отбиваться от внимания сира Артиса сегодня после обеда. На этот раз он не ответил сразу, и это было странно. Дейрон медленно перевернул страницу, но так и не продолжил чтение. — Ну а что ты хотела, — наконец сказал он. — Он у нас такой… своеобразный юноша. Не понимает, когда стоит уйти в закат. — Он не настолько плох, — заметила Лисанна, макая перо в чернила. — Просто слишком старается. — Ну а я о чём. Она тихо усмехнулась. — Мне приятно его внимание. Но не настолько же. Отец все уши прожужжал, какая он “выгодная партия”, а я носом верчу. Дейрон закрыл книгу даже чуть громче, чем нужно было. И только после этого посмотрел на неё. — А ты правда выйдешь за того, кого выберет отец? Вопрос прозвучал так спокойно, что на секунду можно было подумать, что ей показалось. Лисанна замерла, и перо остановилось прямо над строкой. Слишком прямой вопрос для их привычных разговоров. Слишком… личный. Она медленно опустила взгляд, делая вид, что думает над чернилами, а не над ответом. — Ну а что мне ещё остаётся делать? — сказала она наконец. — Но зато я могу склонить его к более… удобному для меня варианту. Дейрон чуть наклонил голову. — И на кого сейчас направлен твой зоркий взгляд? — Знаешь, — она пожала плечами, — хоть я и постоянно наговариваю на Артиса за его настойчивость… если подумать, он из всех вариантов самый безопасный. Мне хотя бы не придётся делить ложе со стариком. И он, по крайней мере, не уродлив. Она сказала это легко, но внутри самой фразы было слишком много реальности. Дейрон не ответил сразу, и это снова было непривычно. Он всегда отвечал, иногда даже перебивая, лишь бы вставить и своё слово тоже. Но сейчас он просто смотрел на неё несколько секунд, будто оценивая что-то, чего сам не понимал. — Ну с этим я могу поспорить, — сказал он наконец. — Половина девиц охает, когда он проходит мимо, но лично я ничего особенного в нём не вижу. Лисанна прищурилась. — Раньше ты же признавал, что он привлекателен. Знаешь, в чём дело? Это потому что ты разучился видеть красоту. — Или потому что у меня к ней выработался иммунитет. — После борделей? Он тихо усмехнулся, и в глазах блеснула знакомая Лисанне искорка. — Именно. И вот тут всё снова сорвалось в привычное. — Потерял насмотренность, значит? — она фыркнула. — Я самый большой ценитель прекрасного во всех Семи Королевствах, — лениво ответил он. — Просто этот сир Артис настолько неуклюж, что все его чары теряются на фоне абсолютного тугодумства. — Ну конечно, — протянула она. — Ты у нас тут эксперт. — Я объективен, моя дорогая Лисанна. — Ты предвзят. — Я честен, и я прав, не отрицай. Она уже почти рассмеялась. — Ладно, оставим этот разговор до лучших времён. Он сказал это как бы невзначай. Но ей это показалось странным. Чего тянуть? Можно же решить всё здесь и сейчас! Но спорить не стала. Она вернулась к записям, делая вид, что полностью погружена в текст. Дейрон снова открыл книгу, но теперь просто держал её перед собой, не читая. После она даже успела записать его очередной сон. А затем стало тише, будто ему было лень даже говорить. Лисанна слышала, как он медленно дышит. Как иногда чуть сдвигается в кресле и как страница в его руках остаётся неподвижной слишком долго. И она уже знала, что сейчас произойдёт. Он не всегда засыпал так резко. Его голова чуть опустилась, пальцы ослабли на краю книги. И та тихо наклонилась в сторону. Для него было уже привычно уснуть в этом кресле, но уж лучше пусть здесь, чем непонятно где или в какой-то канаве. Она продолжила писать ещё несколько строк, потом закрыла тетрадь вовсе. И только тогда посмотрела на него и, поддавшись неведомо какому порыву, взяла плед и укрыла им принца. Она тихо собрала свои вещи. И так же бесшумно вышла из архива, оставляя его в знакомой тишине между книгами. Лисанна шла по коридорам не спеша, как и всегда после архива. Будто старалась растянуть момент, когда ей снова придётся возвращаться в привычную роль. Мысли всё ещё цеплялись за оставшийся за спиной разговор, за голос Дейрона, за его слишком долгие паузы. И от этого привычные стены Красного замка казались чуть менее устойчивыми, чем обычно. Бэт она нашла почти у поворота к своим покоям. Та вышла из бокового прохода, как и всегда, вовремя, чтобы не задавать лишних вопросов. Они даже не переглянулись лишний раз, а просто пошли рядом. Лисанна чувствовала усталость в плечах. Тяжёлую, накопленную за день, которая не проходила даже от тишины. В покоях было тепло, свечи уже горели, отражаясь в зеркале мягким, дрожащим светом. Бэт привычно подошла сзади и начала помогать со шнуровкой платья. Пальцы у неё были быстрые, уверенные, но сегодня она почему-то несколько раз сбивалась на одном и том же узле. Том самом, который сама же и завязывала утром. Лисанна смотрела в зеркало. И впервые за день по-настоящему заметила выражение её лица. Бэт не выглядела ни любопытной, ни испуганной. Скорее очень уверенно, будто уже всё решила. И это почему-то заставило Лисанну чуть напрячься. Она отвела взгляд в сторону и, как бы между прочим, сказала: — От вас опять пахнет этим странным дымом. Пальцы Бэт на секунду замерли, но потом снова продолжили работу. — В библиотеке было холодно. Ответ прозвучал слишком скомканно. И этого оказалось достаточно, чтобы внутри Лисанны что-то неприятно дрогнуло. Она сняла серьги, стараясь не выдать напряжения, но пальцы всё равно чуть дрогнули. Бэт тем временем уже перешла к волосам. Гребень скользнул по прядям чуть резче, чем нужно. Лисанна резко вдохнула: — Бэт, осторожнее. — Прошу прощения, миледи. Но голос у неё был не виноватый. И это раздражало ещё сильнее. — Вы в последнее время слишком часто ходите в библиотеку. На этот раз гребень задел кожу слишком резко, и Лисанна невольно дёрнулась: — Ай. Она обернулась через плечо, раздражённо потирая голову: — Бэт, я ещё раз повторяю — лучше тебе не лезть в дела, которые тебя не касаются. Слова вышли жёстче, чем она хотела, и в отражении зеркала она сразу увидела это. Бэт остановилась и опустила гребень. — Миледи… — голос у неё дрогнул не от страха, а от чего-то другого. — Как же меня это не касается? Лисанна замерла, не зная, чего ожидать. — Я же постоянно вру ради вас. Она замолчала, подбирая нужные слова. — А вы… вы всё суёте мне эти монеты. Я что, по-вашему, такая продажная? В комнате стало тихо, даже свечи будто перестали потрескивать. Лисанна открыла рот и не нашла слов. Она впервые за долгое время почувствовала себя не уверенной, а… неправой. — Но как ещё я могу быть уверена, что ты меня не выдашь? Бэт резко выдохнула и продолжила уже жёстче: — Вы всех судите так, как привыкли жить сами. Она положила гребень на стол. — Золото решает многое. Но не всё. В ней всё больше и больше накапливались обида и злость. — Мне здесь всего хватает. У меня есть крыша над головой, еда… и мне больше не нужно ловить крыс, чтобы прокормить себя и братьев. Она посмотрела прямо на Лисанну. — И почему вы решили, что я вас сдам? Я ведь до сих пор этого не сделала. Эти слова попали слишком точно. Лисанна вдруг поняла, что… действительно никогда не спрашивала ни о семье, ни о прошлом служанки. Ни о том, откуда Бэт вообще взялась в этом замке. Бэт же резко отвернулась, будто сама испугалась своей откровенности, и уже тише добавила: — Я не говорю это, чтобы вас пристыдить, миледи. Вы не обязаны мне доверять. Я всего лишь служанка. Она сжала пальцы, но в глазах была уверенность. — Я просто хочу, чтобы вы поняли… есть вещи, которые не купишь за золото. Лисанна медленно повернулась к ней и впервые за весь разговор в её взгляде не было защиты. Только растерянность. — Я понимаю, — сказала она тихо. — Правда. Она шагнула ближе и осторожно накрыла руки Бэт своими. — И обещаю… со мной ничего плохого не случится. Бэт горько усмехнулась и махнула кудрявой копной волос. — Как я могу вам верить… если я даже не знаю, чем вы таким важным занимаетесь? После чего вы возвращаетесь такой… Она запнулась и вдруг сказала: — …живой. Последнее слово прозвучало почти обвинением. Лисанна на секунду опустила взгляд и вдруг поняла, что это правда. — Я… я не знаю, как сказать правду, — Лисанна замолчала, запнулась. — Я не могу сказать тебе прямо, но будь уверена, что моя честь не запятнана и не будет, ведь об этом ты так беспокоишься? — Леди… — Бэт сглотнула. — Вы не понимаете, какими бывают мужчины. Лисанна чуть нахмурилась от собственных домыслов. Что же произошло со служанкой до Красного замка, что она так остерегается мужчин? Но Бэт не ответила и только отвела взгляд. И это молчание оказалось хуже любого ответа. Она сняла с пояса мешочек и протянула его Лисанне. — Я не могу это взять. Монеты звякнули, переманивая всё внимание на себя. Значит, она уже пришла с ними изначально, намереваясь отдать всё. — Бэт… оставь их себе. Прошу. Не за молчание. А просто. Я хочу, чтобы они были у тебя. Служанка долго колебалась, но всё же, взяв мешочек, повязала его обратно на пояс. После Лисанна сослалась на усталость и попросила девочку удалиться раньше времени. Она легла в кровать, прокручивая всё пережитое за день, и особое внимание хотела уделить словам Бэт, но её сознание отключилось раньше, чем она успела что-то осознать. И как и прежде, ей практически не снилось ничего. *** Вечером Красный замок снова ожил, особенно шумно. Король устраивал очередной пир с музыкой и танцами в большом зале. Людям здесь просто нравилось наблюдать друг за другом, рассматривать драгоценности и возможные браки. Ну и, конечно, пить вино, которым отец их обеспечил на несколько лет и зим вперёд. Когда после купальни Лиссана вернулась в свои покои, воздух внутри уже пах нагретым воском и травяными маслами. Бэт ждала её у кровати и при её появлении сразу выпрямилась. — Ваш отец прислал платье, миледи. На кровати действительно лежал большой свёрток из тёмной ткани. Даже ещё не развязав ленты, Лиссана уже поняла, что вещь дорогая. Она медленно подошла ближе. Бархат оказался тяжёлым и прохладным на ощупь. Глубокий тёмно-вишнёвый цвет почти уходил в чёрный там, где ткань не ловила свет свечей. По юбке и лифу тонкой золотой вышивкой тянулись виноградные лозы и гроздья, выполненные настолько искусно, будто листья действительно двигались в складках ткани. Рядом лежала небольшая записка от отца. Всего несколько строк, но зато каких говорящих. «Надень это сегодня. И затяни как следует.» Лиссана почувствовала, как внутри неприятно кольнуло раздражение. — Красивое, — осторожно сказала Бэт. — Очень. Но почему-то это слово не принесло никакого удовольствия. Лиссана уже заранее знала, что именно увидит в зеркале после сборов. И именно это ей не нравилось. Следующий час прошёл в бесконечных слоях ткани, шнуровках и шпильках. Сначала нижние юбки. Потом тонкая рубашка. Потом плотный корсет. Бэт сегодня молчала больше обычного. После разговора между ними словно появилась неловкость. Теперь обе слишком внимательно следили за словами. Когда девчонка начала затягивать шнуровку, Лиссана почти сразу поморщилась. — Слишком туго. — В письме было сказано затянуть сильнее. Лиссана закрыла глаза, чувствуя, как ткань сжимает рёбра всё сильнее. Дышать стало труднее почти сразу. — Кажется, отец решил задушить меня ещё до свадьбы, — сухо произнесла она. Бэт тихо хмыкнула, но рук не остановила. И только когда шнуровка была закончена, Лиссана поняла, насколько сильно её утянули. Талия казалась почти чужой. Потом наконец настала очередь самого платья. Тяжёлый бархат лёг на плечи холодом. Бэт осторожно расправляла складки юбки, пока Лиссана смотрела в сторону, всё ещё не решаясь увидеть себя полностью. И лишь когда служанка помогла застегнуть последний крючок на спине, она всё-таки подняла взгляд к зеркалу. Платье оказалось ещё более открытым, чем ей представлялось сначала. Вырез не был неприличным, но он слишком хорошо подчёркивал шею, ключицы и верх груди. Короткие рукава оставляли открытыми руки почти до локтей. Тёмный бархат на фоне светлой кожи делал её старше. Бэт тем временем уже занималась волосами. Она подняла их наверх сложной высокой причёской, оставив лишь несколько светлых прядей у висков. Так обычно носили волосы замужние женщины. Лиссана заметила это сразу, но ничего не сказала. Это — решение Бэт или всё-таки отца? Но в письме это не было указано, значит, первое. Потом появились украшения. Тонкие серьги-подвески с тёмно-красными рубинами мягко качнулись у шеи, ловя свет свечей. Других драгоценностей она надевать не захотела. Шея и без того казалась слишком привлекающей внимание. Некоторое время в комнате слышались только тихий звон шпилек и шорох ткани. А потом Бэт вдруг сказала: — Сегодня будет много лордов. Лиссана хорошо поняла, что именно та имела в виду. Она медленно подняла глаза к зеркалу, и на секунду ей действительно стало не по себе. Впрочем, как и каждый раз, когда дело касалось замужества. Из отражения на неё смотрела уже не Лис, которая бегала босиком по пляжу вместе с Лорасом. Сегодня она выглядела именно так, как и хотел отец. Хоть сейчас забирай и веди к алтарю. Большой зал встретил их ещё до того, как двери распахнулись полностью. Музыка выливалась в коридор густым шумом скрипок, лютен и голосов. Смех, звон кубков, сотни разговоров, слившихся в один непрерывный гул. Лиссана невольно замедлила шаг. Лорд Редвин, шедший рядом, сразу заметил её паузу. — Выше голову, дорогая, — негромко произнёс он. — Сегодня на тебя будут смотреть. Как будто она сама этого не понимала. Двери распахнулись шире, а затем их объявили. Лиссана почти физически почувствовала, как на несколько секунд на них обернулись люди. Отец уверенно повёл её вперёд, и именно в этот момент она особенно ясно ощутила себя не дочерью. А чем-то вроде дорогой вещички, которую демонстрируют при хорошем свете. Свечи отражались в золоте кубков, в драгоценностях на шеях дам. Музыканты играли у дальней стены. Между столами двигались слуги с вином и фруктами. Где-то уже спорили подвыпившие лорды. Всё как всегда, ничего необычного. Ничего же ведь? И среди всего этого шума Лиссана вдруг слишком остро почувствовала корсет. Каждый вдох давался тяжелее. Кажется, к концу вечера он просто упадёт замертво от недостатка воздуха. — Леди Лиссана. Она даже не удивилась, услышав этот голос почти сразу. Сир Артис Аррен появился, будто именно этого момента и ждал. Сегодня он выглядел особенно хорошо. Тёмно-синий дублет Долины подчёркивал русые волосы, а серебряная брошь в форме сокола блестела на груди. Он явно нервничал, хоть и старался это скрывать. И именно это делало его ещё более искренним. Он поклонился сначала ей, потом её отцу. — Лорд Редвин, приветствую. — Сир Артис, — отец ответил неожиданно тепло. Папеньке уж очень приглянулся его возможный зять. Артис снова посмотрел на Лиссану и на секунду будто забыл всё, что собирался сказать. — Вы… выглядите сегодня невероятно красиво. И сразу слегка смутился собственной прямоты. Лиссана почувствовала, как отец рядом едва заметно оживился. Боги. Она даже не помнила, когда в последний раз видела у него настолько довольное выражение лица. О, точно, когда он узнал о новой должности. — Благодарю вас, сир, — ответила она ровно. Артис явно хотел сказать что-то ещё, но вместо этого вдруг выпалил: — Я… надеялся попросить у вас первый танец. Если вы, конечно, не против. Лиссана буквально ощутила взгляд отца. Она даже не посмотрела на него, но всё равно знала, что он сейчас улыбается. — Думаю, это возможно, — сказала она наконец. Артис просиял так искренне, что злиться на него становилось почти невозможно. — Тогда я буду считать минуты до музыки. Лорд Редвин тихо усмехнулся. — Вот видишь, дорогая. Молодые люди всё ещё умеют ценить красоту. После разговора с отцом и очередного танца, за которым она наблюдала, Лисанна начала чувствовать, что у неё уже болит лицо от необходимости постоянно улыбаться. Музыка в большом зале не смолкала ни на минуту. Воздух стал слишком тёплым, тяжёлым от духов, вина и десятков голосов, звучащих одновременно. Кира, стоявшая рядом ещё несколько минут назад, тихо наклонилась к ней и с едва заметной усмешкой произнесла: — Какая ты сегодня загадочная, Лис. Выше нос. Лисанна коротко фыркнула. — Если отец ещё раз заговорит со мной о сире Артисе, я начну рассматривать смерть от утянутого платья как достойный выход. Кира тихо рассмеялась, но тут же отвлеклась, заметив Валарра у противоположного конца зала. Принц как раз разговаривал с кем-то из членов Малого совета, но, словно почувствовав её взгляд, почти сразу посмотрел в их сторону. — Боюсь, меня сейчас украдут, — пробормотала Кира уже мягче. И действительно, через минуту Валарр подошёл к ним сам. Он коротко и вежливо поклонился Лисанне, а потом, как всегда, всё его внимание почти незаметно сосредоточилось только на жене. Лисанна смотрела на них всего секунду, но этого хватило, чтобы снова ощутить ту странную тяжесть, которая появлялась каждый раз рядом с Кирой после случившегося. Поэтому, когда они ушли, она почти с облегчением отошла дальше вдоль стены, туда, где людей было меньше. Возле высоких окон оказалось прохладнее. Сквозь полуоткрытые створки тянуло ночным воздухом и запахом влажного сада. Музыка здесь звучала приглушённо, будто издалека. Лисанна медленно выдохнула, позволяя плечам хотя бы немного расслабиться. — Леди Лисанна, вы выглядите так, будто уже устали от праздника. Она обернулась слишком резко, а рядом стояла Дианна Дейн. Мать Дейрона была одной из тех женщин, рядом с которыми люди невольно начинали терять дар речи. На ней было тёмно-красное платье с чёрной вышивкой в цветах дома её мужа, а светлые волосы, как и у пары её детей, были собраны сложнее, чем обычно. Но больше всего Лисанна почему-то заметила запах — лёгкий аромат мирры и чего-то цветочного, почти неуловимого. — Простите, если я выгляжу неблагодарной, — ответила Лисанна с вежливой улыбкой. — Просто здесь сегодня слишком… людно и душно. — О, это ещё не самый страшный праздник при дворе, — спокойно заметила Дианна. — Вы просто не видели турниров в честь вторых именин Эйриона. После третьего дня даже музыканты начинали смотреть друг на друга с ненавистью. Лисанна невольно тихо рассмеялась. Разговор неожиданно оказался удивительно лёгким. Они говорили о жаре в зале, о музыке, о том, как быстро устаёшь от придворных вечеров. И постепенно Лисанна поймала себя на странной мысли: рядом с Дианной ей было спокойно. Значит, это передалось Дейрону ещё с молоком матери, ведь подобной способностью принц Мейкар похвастаться точно не мог. Та не разглядывала её как будущую партию. Не пыталась подвести разговор к браку. О, ещё этого ей не хватало. Поэтому, когда Дианна вдруг спокойно произнесла: — Вы не любите такие вечера, да? Лисанна даже растерялась, она медленно отвела взгляд в сторону зала. — Иногда мне кажется, что половина людей здесь улыбается только благодаря ниточкам от уголков губ и до ушей. — А вторая половина — потому что уже достаточно выпила, — невозмутимо добавила Дианна. Лисанна снова тихо рассмеялась. И именно в этот момент Дианна вдруг начала кого-то искать взглядом среди толпы. — Удивительно, — произнесла принцесса будто между прочим. — Мой сын сегодня почти трезв. Лисанна проследила за её взглядом раньше, чем успела подумать, стоит ли это делать. Дейрон стоял у дальней колонны в окружении нескольких молодых лордов и дам. И впервые за весь вечер Лисанна смогла найти его. Он действительно выглядел… хорошо. Тёмный камзол подчёркивал широкие плечи, волосы были убраны назад, открывая лицо полностью, и от этого валирийские черты казались почти пугающе красивыми. Даже шрам, заработанный на том злосчастном суде, его никак не портил. В руке у него был кубок, но судя по тому, как ровно он держался и как спокойно разговаривал, пил он сегодня действительно мало. Рядом с ним стояла молодая леди Талли, смеявшаяся над чем-то, что он сказал. Дейрон закатил глаза с таким видом, будто уже жалел, что вообще начал этот разговор, но уголки губ у него всё равно дрогнули в усмешке. Лисанна неожиданно почувствовала что-то неприятное внутри. Будто почувствовав взгляд, принц вдруг поднял голову. И почти сразу увидел её. Улыбка исчезла не полностью, но стала заметно слабее. Его взгляд задержался на Лисанне слишком долго, а потом медленно скользнул к стоящей рядом Дианне. Мать Дейрона всё это, разумеется, заметила. Но ничего не сказала, за что Лисанна была ей очень благодарна. Страшно было представить, что она могла вообразить себе. Только едва заметно улыбнулась каким-то своим мыслям и спокойно произнесла: — Прошу простить меня, леди Лисанна. Боюсь, обязанности матери никогда не заканчиваются. Лисанна едва успела попрощаться, как Дианна уже направилась через зал. А она осталась стоять у окна, почему-то всё ещё глядя в ту сторону, где находился Дейрон. И ей совсем не понравилось то, как неприятно сжалось что-то внутри, когда леди Талли снова наклонилась к нему слишком близко, вовсю крутя своим пышным бюстом перед его лицом. Хотя, да на здоровье. Пусть развлекается. Музыка сменилась почти незаметно. Один ритм растворился в другом, и лишь спустя пару мгновений Лисанна поняла, что именно это и есть сигнал. Первые аккорды танца поднялись над залом, и почти сразу рядом возник Артис. Он подошёл слишком быстро. Будто боялся, что, если замешкается хоть на секунду, то кто-нибудь непременно заберёт её на танец раньше. На лице у него была смесь решимости и паники, которую он, похоже, считал выражением уверенности. — Леди Лисанна, — выдохнул он, слегка поклонившись. — Кажется, время пришло. Артис даже не дал ей ответить. Только осторожно, почти бережно, взял её за руку и повёл к центру зала. Лорд Редвин, стоявший неподалёку, наблюдал за этим с таким видом, будто происходящее его исключительно радовало и было, конечно, его заслугой. Он как раз разговаривал с принцем Валарром, и на лице отца Лисанны читалось редкое, почти довольное спокойствие. Лисанна успела это заметить краем взгляда. И уже через мгновение её внимание поглотил танец. Артис двигался так, будто пытался одновременно вспомнить все правила разом и ни одно не перепутать. Он держал её слишком осторожно, словно она могла рассыпаться от неправильного шага, и от этого становилось ещё неловче. На первом же повороте он наступил ей на край платья. — О, боги, простите! — тут же выпалил он, мгновенно краснея. — Я… я не хотел, я просто… — Всё в порядке, — спокойно отозвалась Лисанна, и уголки её губ дрогнули. Он сглотнул, явно решив, что это приговор, но всё же продолжил танец. — Вы… сегодня невероятно красивы, — сказал он чуть тише, будто боялся, что это услышит весь зал. — Даже… нет, не так. Вы самая красивая девушка здесь. Он тут же снова смутился собственной прямоты, но не отвёл взгляд. — В Орлином Гнезде… — он запнулся, подбирая слова. — Там воздух другой. Вам бы там… вам бы там понравилось. Наверное. Это прозвучало уж очень прямо, хотя он сам, кажется, этого не осознавал. Лисанна на секунду позволила себе вдохнуть чуть глубже. И сама не заметила, как напряжение в плечах стало слабее. Он был неловким и слишком старающимся, но не опасным. И от этого становилось даже… легче. Она улыбнулась формально, почти по-придворному. А потом чуть искреннее, когда он снова едва не наступил ей на подол и сам же от этого чуть не споткнулся. — Вы всегда так танцуете, сир? — тихо спросила она. — Только когда очень стараюсь, — честно признался он. И она неожиданно для себя тихо рассмеялась. С каждым кругом танца зал будто начинал растворяться. Оставались только шаги, музыка и его неловкие попытки не разрушить её приподнятое настроение. И именно в какой-то момент Лисанна поняла, что почти перестала следить за тем, как они выглядят со стороны. Пока взгляд не зацепился за зал. Отец одобрительно посмотрел на неё, довольный как слон. Рядом Кира, смеющаяся над чем-то вместе с леди Алис Аррен, которая явно разделяла радость её папеньки, ведь теперь считала, что её любимый младший брат при деле. Должно быть, она бы тоже так радовалась за Лораса или Аллана. Но вот теперь она ухватилась взглядом за Дейрона. Лис даже не сразу поняла, почему задержалась на нём дольше, чем на остальных. Он просто стоял чуть в стороне от общего движения, как будто весь шум зала не касался его вовсе или ему было невмоготу угождать присутствующим. И смотрел с выражением, которое Лисанна не смогла сразу назвать. Что-то… натянутое, почти раздражённое, но не до конца понятное даже ему самому, а ещё больше — ей. Артис в этот момент снова что-то сказал. Кажется, очередной комплимент или что-то про то, что они должны непременно станцевать и следующий танец. И Лисанна машинально кивнула, не услышав слов. И вдруг, почти рефлекторно, она чуть приподняла бровь и закатила глаза, стараясь сделать это незаметным для окружающих. Но ровно настолько, чтобы быть уверенной, что он это увидел. Всем видом показывая, что она думает о продолжении их разговора об Артисе. И в ту же секунду пожалела, потому что взгляд Дейрона не изменился. Только стал ещё тяжелее. После танца с Артисом Лисанна почувствовала, как начинает уставать. От необходимости всё время держать эту правильную улыбку, смотреть мягко, отвечать вежливо, смеяться в нужных местах. Она улыбнулась ему в нужный момент, позволила поцеловать себе руку и под предлогом жары наконец выскользнула к столам с вином. Музыка продолжала кружить над залом, слуги сновали между гостями, а воздух становился всё тяжелее от такого количества народу. Корсет сдавливал рёбра так сильно, что хотелось просто вдохнуть полной грудью хотя бы один раз. Лисанна взяла бокал вина и медленно отпила, стараясь отдышаться. Потом машинально опустила взгляд на подол платья. Конечно. После Артиса по нему уже прошлись как минимум трижды. — Потрясающий танец. Голос прозвучал совсем рядом. Лисанна даже не вздрогнула. Только подняла глаза. Дейрон стоял напротив, слишком близко, тоже стараясь отдышаться, хотя и не танцевал. В руках у него уже был пустой кубок. Судя по тому, как быстро он поставил его на стол и тут же налил новый, этот был не первый за вечер. — Добрый вечер и тебе, — спокойно сказала она, снова отпивая вино. Он ничего не ответил. Только посмотрел на неё долгим взглядом, от которого почему-то стало ещё жарче. Лисанна отвернулась к столу, делая вид, будто полностью занята выбором пирожных. — Скажи лучше, ты это пробовал? — она подняла маленькое пирожное с ягодным кремом. — Или они опять только выглядят красиво? Вместо ответа он взял кубок и налил себе вина почти до краёв и наконец удосужился что-то сказать. — Без понятия. И тут же осушил бокал залпом. Она тихо фыркнула, но теперь уже внимательнее посмотрела на него. Что-то было не так даже для Дейрона. Обычно его раздражение выглядело ленивым. Сейчас же в нём чувствовалось что-то острое. — Ну так что? — будто между прочим спросил он. — Как прошёл танец? — О, прекрасно. Сир Артис наступил мне на платье всего три раза. Для него это прогресс. Уголок его губ дёрнулся, ну наконец-то, подумалось Лисанне. — Да, я заметил. Особенно впечатляющим был момент, когда он чуть не снёс вас обоих на повороте. Она наконец взяла одно из пирожных и задумчиво покрутила его в пальцах. — Мой дорогой друг… кто же вам так испортил настроение? Дейрон усмехнулся, но как-то коротко. — Вино что-то паршивое. И снова выпил, даже учитывая сказанное. Чего же тут удивляться? Когда это принц отказывался от выпивки? Лисанна уже открыто наблюдала за ним. — Когда-нибудь ты точно утонешь в нём. — Зато смерть будет достойная. Музыка сменилась снова. Более живая, быстрая. По залу уже начинали расходиться пары. Он поставил пустой кубок на стол слишком резко. А потом спокойно сказал: — Пойдём танцевать. И прежде чем она успела ответить, уже взял её за руку и начал уводить. — Дейрон. — Не начинай. — Вообще-то следующий танец… — Да, да. Принадлежал сиру Артису. Какая ужасная трагедия. Он уже вёл её через зал. Лиссана едва поспевала за его быстрым шагом. И именно в этот момент она увидела Артиса. Тот как раз направлялся к ней через толпу, явно собираясь забрать обещанный следующий танец. Когда их взгляды встретились, Артис замер, и в его глазах читалась почти детская обида. Лиссана успела только виновато посмотреть на него. Дейрон даже не обернулся. Музыка уже набирала ритм, когда они вышли к центру зала. Даже после выпитого он двигался великолепно. Ни одного лишнего движения, ни одной ошибки. Его ладонь на её талии была твёрдой и горячей, и она чувствовала её даже сквозь ткань платья. Лиссана ненавидела то, насколько легко подстроилась под его шаг. Они кружили между другими парами слишком быстро. — Ты совсем из ума выжил? — процедила она сквозь улыбку, которую всё ещё приходилось держать для окружающих. — Посмотри на Артиса. Этот танец был его, а ты его просто украл. — Ничего, поплачет и успокоится, — сказал он, явно довольный собой и абсолютно не стыдясь, то и дело поглядывая на её шею и вырез. — Девиц мало, что ли? — Да вот как-то вдруг вспомнил, что со всеми уже танцевал помногу раз, а с тобой никогда. — А уж как «обрадуется» мой папенька. Лиссана почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение. Она специально бросила взгляд в сторону лорда Редвина, ожидая увидеть негодование. И тут же об этом пожалела, потому что отец действительно сиял. Даже ярче, чем после её танца с Артисом. Будто происходящее нравилось ему ещё сильнее. — О, поверь, — лениво заметил Дейрон, проследив за её взглядом. — Твой отец сейчас готов лично заказать ещё музыкантов. — Замолчи. Но Дейрон только сильнее закружил её в следующем повороте. Теперь танец становился резче. Агрессивнее, чем должен быть. Лиссана чувствовала, как всё больше людей начинают на них смотреть. Этого ещё не хватало. Как скоро принц устроит сцену, если она предложит ему дыхательное упражнение, что так ему нравилось? Но проверять его терпение не стала. — Ты ведёшь себя как ребёнок, которого напоили разбавленным вином, — она старалась хоть как-то вразумить его. — А ты, я смотрю, прекрасно проводишь время, — Дейрон не упускал ни одной возможности посмотреть ей в глаза. — По крайней мере хоть один человек сегодня ведёт себя нормально. Это задело, она поняла это сразу по его взгляду. Но принц только усмехнулся: — О да. Сир Артис просто воплощение мужского достоинства. Особенно когда краснеет каждый раз, стоит тебе посмотреть в его сторону. — Хотя бы он не пытается испортить мне вечер. На секунду что-то мелькнуло у него на лице. Настолько быстро, что она не успела понять. Но пальцы на её талии сжались сильнее. Лиссана тихо зашипела: — Дейрон, мне больно. Он будто только сейчас заметил это. Рука тут же ослабла, но легче почему-то не стало. Они снова сделали поворот. Лиссана заметила леди Дианну у края зала. Та разговаривала с Кирой, и если мать Дейрона выглядела почти довольной, то Кира смотрела на них так, будто не понимала, что вообще происходит. О, ну конечно, все сегодня счастливы, подумалось Лисанне. Кроме неё самой. Музыка наконец закончилась, вот и поклон. Прежде чем Дейрон успел что-то сказать, она уже отступила назад. — Благодарю за танец, принц. Она развернулась раньше, чем увидела выражение его лица. Лиссана старалась идти спокойно, но раздражение уже слишком сильно пробивалось наружу. Ей казалось, что половина зала наверняка заметила эту сцену. Что люди уже начали шептаться. Она снова подошла к столу с напитками и потянулась было к воде, но передумала. И вместо этого взяла бокал тёмно-красного вина с её родного острова и осушила почти сразу, не обращая внимания на терпкий вкус. Корсет теперь казался настоящей пыткой. Каждый вдох давался всё тяжелее. Шум зала вдруг стал невыносимым. Она больше не могла здесь находиться. Поэтому, не оглядываясь и стараясь двигаться спокойно, Лиссана просто вышла из зала, растворяясь среди слуг и гостей так, будто ей всего лишь понадобился воздух. Но как оказалось после, принц Дейрон не разделял её желания побыть в одиночестве .