Глава 7
20 мая 2026 г., 10:00
***
На следующий день после похищения Пуберт аккуратно состригает Табби шерсть машинкой, но не всю - та оказывается неожиданно густой. Процедура ее удивляет, но, похоже, не расстраивает. К очкам с простыми стеклами, без диоптрий, с пластмассовыми красными дужками, стянутыми резинкой за головой, Табби уже привыкла. Сидя на стуле, девочка болтает ногами. За окном льет холодный дождь, подсвеченный краешком низкого солнца. Мягкие, как шкурка гусеницы, шерстинки девочки падают на пол, обнажая на крупной детской головке нежную кожу. Готово. Пуберт выключает машинку. Табби трогает стриженую макушку: "ёик". Подняв заискивающий взгляд на Пуберта, берет его руку и проводит по своей обновленной голове. "Ёик", повторяет она радостно. От старой шерсти осталось миллиметров пять, остатки эти действительно немного колются. Короткошерстая, в очках, Табби больше не похожа на милашку с фотографии, уже развешанной повсюду в Зверополисе. Теперь она напоминает мальчика какого-то другого вида. Пуберт берет с подоконника склянку с йодом, привычно цепляет взглядом порт — по нему, словно карусель по кругу, движутся и движутся под дождем сомнамбуличные контейнеры. Собирая состриженную шерсть, вспоминает, как забирал оттуда эту склизкую гадину, Гэри... Повернувшись, останавливает уже вовсю бегающую по комнате Табби, наносит ватной палочкой на лысую голову и часть лба насыщенное йодовое пятно. Это для любопытных соседей, уже несколько раз звонивших в дверь познакомиться. Узнав про лишай, они точно умерят пыл. Чтобы отвлечь девочку от размышлений по поводу озадачившего ее йодового пятна, Пуберт вытаскивает из кармана джинсов леденец - родной брат того, которого дал ей вчера. Несколько секунд, весьма ловкие для трехлетнего ребенка движения пальчиков, и воздух в комнате наполняется химическим благоуханием апельсина. Сегодня или завтра он отвезет её к знакомому врачу, который окончательно обезопасит её от опознания.***
Пуберт обращается с Табби предупредительно. Лишнее внимание соседей ему ни к чему. Впрочем, девочка не плаксива. А если и плачет, то тихо, будто кто-то специально обучил ее этому. Сама зажимает себе рот или ложится лицом на диван или подушку. Вчера, впрочем, прищемила палец дверью, вот тогда уж разревелась по-настоящему. Пуберт тут же сначала сделал несколько снимков плачущей пленницы на старенький фотоаппарат, а потом уж донес ее до ванной и подставил руку под ледяную воду. Всю неделю Пуберт придерживается плана и не выходит на улицу. В морозилке достаточно рыбы и овощей, а в коробке на полу полно пакетов молока. Табби берет их сама, когда захочет. По правде говоря, Пуберт мало обращает на девочку внимания, все его мысли заняты Уайлд-Хоппсами. Пуберту очень хочется посмотреть на их морды. Это была бы ничтожная плата за последние четыре года ада. Но он понимает: если Ник или Джуди его заметят, узнают, то тут же выстроят возможную логическую цепочку - они так и не смирились с внезапным исчезновением Рысевичей из тюрьмы. Конечно, если они и помнят Пуберта, то толстоватым мягкотелым парнем, и им наверное и в голову не приходит, что он, Пуберт, еще помнит, что они сделали тогда, летом 2017-го года. Что вообще кто-то об этом еще помнит. И все же рисковать не стоит...***
14 октября, едва проснувшись, Пуберт включает ZNN. В конце выпуска новостей дают все то же объявление о пропаже дочки Уайлд-Хоппсов, пока те в очередной раз оббегают весь Зверополис. Дикторы - неизменные лось и самка ирбиса - просят зрителей, которые что-либо видели на представлении 12 октября в городском цирке Зверополиса или знают, где сейчас находится девочка, позвонить по телефону — номер его бежит, спотыкаясь, внизу и теряется в углу экрана. На несколько секунд экран заливает солнечная фотография "Табби". Девочка снята на пляже Аутбэк-Айленда. В белых шортах и маечке, стоит, прислонившись к лежаку. Выгоревшая шерсть слегка колышется на ветру, зеленые глаза высвечены уже снижающимся солнцем. Глядит в камеру этим своим сосредоточенным взрослым взглядом, который Пуберт уже немного изучил. Взгляд этот объясняется, видимо, тем, что девочка многое понимает, но почти не говорит. Рысь не слышит её настоящего имени, но это и не важно. Пуберт садится за ноутбук. Прежде чем включиться, машина долго гудит, попискивает. Он заходит в Интернет и перечитывает все, что затертый маленький экран выдает о похищении дочери двух известнейших зверей, образцовых полицейских. Со времени разоблачения Рысевичей их послужной список сильно расширился. В одной статье читателей жалостливо и слезливо просят помочь собрать деньги для выкупа девочки, перечислив их на такой-то счет. В другой — эксперт со звучной фамилией доказывает, что девочку уже разобрали на органы и он, эксперт, даже знает, для кого эти органы предназначены. А вот и что-то новенькое: анонимная соседка именитой пары сообщила журналисту, что девочку спрятала сама Джуди. По её словам, отношения между супругами очень далеки от идеальных, и Хоппс боится за дочку. Тут же в доказательство помещена смазанная фотография — Уайлд-Хоппсы кем-то подсняты в супермаркете. Николас, по мнению "соседки", слишком сильно держит супругу за локоть, а Джуди смотрит в пол и её мордочка ничего не выражает. Пуберт закрывает глаза, облегченно выдыхает. Никто, никто пока не знает, что происходит на самом деле. И, скорее всего, и не узнает никогда, если он продолжит в том же духе. Только теперь он осознаёт, какой выбор сделал. Быть всего лишь исполнителем, тенью. Сколько сил ему понадобится, сколько выдержки. Но хотя бы раз-то увидеть мучения Уайлд-Хоппсов он имеет право! Ведь ради этого все и затевалось. Пуберт встает со стула, берет пальто, ключи от машины и быстро, пока сам себя не остановил, спускается по лестнице с двенадцатого этажа, припадая, как всегда при сильном волнении, на правую ногу. Дворники возбужденно смахивают со стекла слезы позднеосеннего дня. Под колесами грязная каша. Пуберт обгоняет машину за машиной, все прибавляя и прибавляя скорость. На нескольких рекламных щитах ему попадаются фотографии "Табби". Чета Уайлд-Хоппсов не жалеет средств на поиски дочери. Фотография девочки висит в автобусах, вагонах метро, поездах, школах и магазинах, на каждом подъезде каждого дома в Зверополисе. Фотография все та же, где "Табби" снята на пляже. На рекламных щитах, из-за того что фотография сильно увеличена, девочка кажется старше. Внизу номер телефона и слова «Верни нам дочь». Пуберт уже выучил номер… Эх, набрать бы и сказать все, что переполняет сердце! Но нельзя, нельзя… Увидев указатель на Первый участок, он сворачивает с проспекта и спустя несколько минут въезжает во двор дома Уайлд-Хоппсов. Джуди как раз заходит в подъезд. На ней черное пальто. Уши все так же стянуты, но теперь так сильно, что того и гляди лопнут, как струны гитары... Тянет ручку двери, но, будто почувствовав взгляд Пуберта, вцепившегося в руль машины, оборачивается. На самом деле ее окликают несколько журналистов или зевак, толпящихся у подъезда - среди них и Дэнни Волчек, все тот же корреспондент ZNN, что и четыре года назад. Джуди снимает солнечные очки и затравленно глядит на журналистов. Мордочка осунулась, постарела. Сухие губы вздрагивают, выталкивают какое-то слово. Глаза запали. Под левым расплылся радужный фиолетово-красно-черный синяк - судя по всему, где-то получила, пока искала дочь. Порыв ветра поднимает с асфальта скукоженные листья и сквозь грязь кидается ими в крольчиху, точно камнями в преступницу. Та закрывается рукой, и, сгорбив спину, исчезает в темноте подъезда. А теперь можно и к врачу.
