Tears don't fall

Чонгук нашел свою отдушину в общении с его новым знакомым — волком. Он каждый день, как по расписанию, ходит к речке в надежде увидеть его и немного посидеть вместе. Омеге уже совсем не страшно находиться рядом, наоборот, когда черный зверь где-то поблизости, парень чувствует себя в полной безопасности. А еще он такой мягкий и пушистый, что Чон каждый раз не может вдоволь натискаться. А тот смотрит своими золотистыми глазами, позволяет делать с собой все, что мальчишке вздумается. Любит уложить свою голову на колени к омеге и прикрыть глаза в удовольствии от нежных поглаживаний. На прощание обязательно долго вылизывает Чонгуку шею, заставляя смеяться и пытаться оттолкнуть. Но такую махину оттолкнуть обычному человечку может только сниться: омега его раза в три меньше весом, поэтому приходится терпеть обязательную процедуру до самого конца. А он на самом деле не сильно-то и против. Ну хочет его волчок вот так прощаться — пусть. Ему не жалко совсем. Один раз только черный засранец носом своим под шортики залезть зачем-то пытался. Чонгук на него раз шикнул, два шикнул — а волку хоть бы что. На третий раз оскалился. Но Чон не растерялся и надавал щелбанов по наглой морде, приговаривая: «Да я тебе порычу сейчас», кулачок ему свой маленький грозно показал, а зверь и сдулся сразу, уши опять поджал виновато и лизаться полез. Процедуру прощания пришлось повторить. Встретить волка удается не всегда, иногда Чонгук несколько часов пребывает в одиночестве и тоскливо жует вяленое мясо, которое таскает из дома Тэхёна, чтобы угостить хищника, а потом возвращается домой немного расстроенный. Чонгук старается не наглеть слишком сильно, и берет с собой только небольшие кусочки, хотя, кажется, Тэхён совсем не против. Один раз альфа поймал Чона на месте преступления, когда тот практически с головой залез в мешок в подвале, где хранится мясо, но ничего не сказал, только как-то загадочно улыбнулся, заставляя засмущаться. Сам Тэхён тоже явно любит вяленое мясо — не удивительно, он же оборотень — и вечерами они также вместе с Чонгуком могут немного посидеть перед сном на террасе, разговаривая обо всем на свете. За это время они стали ближе. Альфа многое рассказал о своей жизни, о том как строится быт у волков, рассказал о южной стае и чем отличается жизнь там от той, которая кипит здесь. Даже пообещал однажды взять с собой омегу в те края, на что Чонгук улыбался ему самой обворожительной из своих улыбок. Тэхён в такие моменты от него глаз отвести не может. После, конечно, всегда ругает мысленно сам себя за то, что привязывается к этому зайчику — потом ведь и отпустить не сможет. А Чонгук еще молодой какой, наверняка захочет уйти к людям со временем. Он там всю жизнь прожил, там его место. В это же время сам Чонгук думает о том, что никуда ему уходить уже не хочется. Нечего ему делать в городе. Там ни знакомых, ни родных, совсем никого. Учебу он все равно бросил. Да и не интересно ему это все. Омеге кажется, что он мог бы обрести свой настоящий дом именно здесь. Вот только позволят ли ему? Спрашивать страшно, но, вроде бы, пока не прогоняют, и он этому рад. Про волка, которого Чонгук встретил у речки, он решил пока никому не рассказывать. Это его маленький секрет. Что-то очень личное и сокровенное. Чон понимает, что никто тут его не осудит за то, что с диким зверем водится, но все равно хочет сохранить это в тайне. Вот и сегодня, когда к нему пришли Сокджин с Юнги и позвали вместе собирать лекарственные травы, Чон соврал, что идет куда-то вместе с Тэхёном, а к омегам присоединится во второй половине дня, чтобы перебрать травы перед сушкой. Друзья только пожали плечами, мол: «Как знаешь», и ушли, решив не допытываться, куда это они с Тэхёном собрались. Чонгук, радостный, что не пришлось ничего сложного придумывать, выждал какое-то время, чтобы друзья ушли достаточно далеко и он точно не нарвался на них в лесу. Напихал в карманы немного вяленого мяса, и трусливой мышкой побрел в сторону речки. Омега очень надеется, что сегодня удастся встретиться с его волчком. Они и так не виделись уже несколько дней, поэтому, когда, уже подходя к повороту, ведущему к реке, услышал плескание воды, тут же обрадовался. Заулыбался во все свои тридцать два и нетерпеливо ускорил шаг, чтобы побыстрее почесать волка за ушком. Но весь боевой настрой быстро испарился, когда вместо черного волка он увидел Тэхёна, что, повернутый к нему спиной, с голым торсом стоял в воде по пояс. Чонгук широко распахнул глаза от неожиданности и поспешил спрятаться за ближайшей большой сосной, украдкой выглядывая из-за дерева. Он совсем не собирается за ним подглядывать, просто интересно всего одним глазком посмотреть. Совсем чуть-чуть. А потом он сразу уйдет. Медовая кожа альфы красиво переливается на солнце, светом озаряя каждый мускул на подтянутом теле. У Тэхёна невероятная широкая спина, на которой завораживающе перекатываются мышцы, когда он наклоняется, чтобы зачерпнуть руками воды и растереть ее по телу. Мокрые волосы зачесаны назад, и Чонгук сглатывает, когда Ким проводит по ним рукой. Тэхён — самый красивый альфа, которого Чонгук когда-либо видел. Омега вообще раньше никогда не интересовался делами любовными и редко засматривался на кого-либо. Если ему кто-то и нравится, то это всегда были актеры из фильмов, или музыканты. Кто-то, кто даже ощущался недосягаемым. И его все устраивало. Чонгук временами даже думал, что он фригидный. Не способен почувствовать сексуальное возбуждение. Но когда сейчас он смотрит на такого Тэхёна, внутри понемногу закручивается тугой узел и становится жарко. — Я почувствовал твой запах еще когда ты только подходил сюда. Не прячься, зайчик. Чонгук аж на месте подлетает с перепугу, когда слышит низкий голос альфы. Вот опять. Он совсем забыл, что Тэхён — оборотень, и нюх у него в тысячи раз лучше чем у обычных людей. Стыд-то какой. Щеки обдает горячим румянцем, и Чонгук слегка вымученно стонет от осознания, что попался. Он выходит из своего укрытия и совсем-совсем маленькими шажками виновато подходит к берегу. Тэхён повернулся к нему лицом и стоит, улыбается, разглядывая покрасневшее личико. Его зайчик все так же трясется, как и в самую первую их встречу, если его застать врасплох. Стоит вон, с ноги на ногу переминается, а сказать ничего не может. Такого только себе забирать, и следить круглыми сутками, чтобы ни в какую передрягу не попал. — Хочешь присоединиться? Вода теплая. — Н-нет, — быстро машет головой из стороны в сторону, отказываясь. — Я просто… Просто мимо тут проходил. Вот и все. Чонгук волей-неволей разглядывает тело мужчины уже с более близкого ракурса. Взгляд цепляется за крепкую грудь, кубики пресса на животе, аккуратную лунку пупка, оголенные тазовые косточки. Так, стоп. Оголенные? Альфа не просто светит тут голым торсом. Он весь обнажен. Слава богу вода скрывает все, что находится ниже. Иначе Чонгук бы со стыда под землю точно провалился! — Подожди немного, я сейчас выйду, — говорит мужчина. Тэхён с головой еще раз окунается в воду, а Чонгук поспешно отворачивается и крепко зажмуривает глаза, чтобы чего лишнего не увидеть. Альфа выходит на берег с легкой ухмылкой на губах. Надевает свободные темно-бордовые шорты до колен, что оставил у воды, и диким зверем крадется к омеге. Подходит сзади почти вплотную, заставляя спиной ощутить прохладу остывшей в воде кожи и покрыться мурашками. Рукой в воздухе, не прикасаясь, очерчивает изящный изгиб талии, что скрыт облегающей футболкой. Вдыхает полной грудью сладкий жасмин и облизывается довольным котом. Омега ниже его почти на голову. Такой хрупкий, маленький. Кажется, стоит немного надавить, и рассыплется как ваза из чосонского фарфора прямо в руках на множество мелких осколков. Черный волк внутри когтями землю вспарывает. Требует прикоснуться. Присвоить наконец. «Пора» — воет. Тэхён наклоняется к его ушку и хрипло, чуть смеясь говорит: — Зайчик, отомри. Чонгук смущенно улыбается. Открывает глаза и оборачивается к альфе. Ему вообще-то уже совсем не страшно рядом с этим оборотнем. Не боится, что его съедят. Просто не готов он так вот голых людей видеть перед собой, вот и застеснялся. — Я просто иногда прихожу сюда посидеть. Тут красиво. И тихо, — зачем-то объясняет Чон причину своего визита на речку. — Не знал, что ты тут будешь. — Сюда не часто приходят. Обычно все идут купаться на ближний к поселению берег. — Я думал это он и есть. — Нет, к нему нужно идти через противоположный край общины, а сюда обычно хожу только я, — улыбается Тэхен. — Теперь еще и ты. «И еще один черный волк» — не произносит Чонгук. — Меня Юнги с Сокджином звали травы собирать, но они уже наверное вернулись и разбирают ее, — говорит омега. — Я обещал помочь. — Идем, — улыбается Тэхён, Альфа рукой пропускает его вперед и они направляются в сторону общины. К обеду солнце начинает припекать сильнее, и в такие моменты Чонгук еще больше радуется, что живет теперь в лесу. Тут почти везде тенек: высокие деревья с пышными ветвями оберегают от палящих лучей. Много солнца только в самом поселении, где построено большинство домов, и на главной площади — там деревья вырублены. — Чонгук, — зовет его Тэхён. — Да? — Могу я кое-что у тебя спросить? — Конечно. Омега заинтересованно поворачивает к нему голову. — В тот день, когда ты узнал, что мы оборотни, — осторожно начинает альфа. — Я держал тебя и у тебя случилась паническая атака. — Ах, это… — Чонгук снова отворачивается вперед, немного опускает голову вниз и задумывается. — Если тебе тяжело — можешь не рассказывать. — Нет-нет. Все в порядке. Это не связанно с тобой и было давно. Тэхён кивает и немного замедляет шаг, готовясь внимательно слушать. — Это произошло два года назад. Я тогда поздно вечером возвращался из школы после дополнительных занятий. До дома было идти недалеко, поэтому я решил не ехать на автобусе, а пройтись пешком, — Чонгук печально усмехается. — Я почти уже добрался до дома, но нарвался на компанию пьяных альф. Сначала они просто хотели познакомиться, но когда я отказал им, они схватили меня и потащили в какой-то подвал. Я пытался кричать и вырываться, но они крепко держали. Грозились убить, если я не заткнусь, а я все равно кричал. Я уже даже и не помню, в какой момент и где они стали рвать на мне одежду — так сильно испугался, что перестал понимать происходящее. — Тебя?.. — Нет. Они не успели. Папа каждый день выходил встречать меня вечером. Когда я слишком долго не выходил из мимо проезжающих автобусов, он забеспокоился и начал звонить, но я не ответил. И тогда он услышал крики. Ворвался в подвал, который эти альфы по какой-то причине не стали закрывать — видимо были уверены, что никто не придет на помощь. Сказал им, что уже вызвал полицию и они испугались. Папа успел спасти, но с тех пор меня накрывают панические атаки, когда я на эмоциях и кто-то насильно пытается меня удержать. Они идут какое-то время в тишине. Чонгук — в своих мыслях. А Тэхён — злится на тех людей, что посмели так жестоко обойтись с этим маленьким человечком. Так и хочется сейчас же в волка перекинуться и побежать в город искать тех обидчиков. Тэхён бы на них живого места не оставил. Альфа совсем осторожно приобнимает его за талию, обращая на себя внимание и говорит: — Никто больше не посмеет и пальцем тебя тронуть, обещаю. А Чонгук ему улыбается той самой улыбкой, что так Тэхёну полюбилась. Жаль, что обещанию этому не суждено сбыться.

***

Юнги под палящим солнцем на площади перебирает лекарственные растения, которые помогал собирать Сокджину этим днем. Вчера друг сообщил ему о решении вожака, и, сказать, что это вызвало волну негодования — значит не сказать вообще ничего. Юнги заперся в своем домике и битый час кричал о том, что он Чимину мужем не станет даже под страхом смерти. Глубоко внутри он и сам понимает, что вожака ослушаться не посмеет, но за себя все равно обидно до ужаса! За какие-то жалкие несколько недель его жизнь перевернулась с ног на голову. Принесут ли эти изменения хоть какую-то радость? Юнги уверен — нет. Волею злого рока, не иначе, он теперь станет мужем человека, которого терпеть не может. Чимин разрушил его жизнь. Разрушил все, что строил Юнги на протяжении многих лет. Какое теперь его ждет будущее? Иногда Юнги вспоминает проведенную с Чимином ночь. Альфа был нежен с ним, как и обещал, не причинил боли и не обидел. Мину действительно было хорошо тогда. Но то, что случилось после, тяжелым грузом лежит на раненой душе. Любое нахлынувшее приятное наваждение омега списывает на течку. Он был слаб и не способен отказать. Тело само просило альфу. Вот только в одном Чимин был прав — даже во время самой сильной течки омега не будет так яростно желать альфу и так обильно течь для того, кто его в обычном своем состоянии совсем не привлекает. Но Юнги эти мысли старается задвигать в дальний ящик. Ведь все остальные дни течки его не тянуло к Чимину. И совсем не важно, что все те дни Мин провел, принимая подавители. Не в этом дело! Наверное. С Минхо с того дня они не пересекались. Несколько раз омега видел его вдалеке, хотел окликнуть, позвать, попробовать еще раз поговорить. Объяснить, в конце концов, что не виноват он ни в чем. Но альфа даже в его сторону не поворачивается. А вчера Юнги видел его разговаривающим с другим омегой. Да не просто с другим — с Сону, которого он терпеть с самого детства не может. Сону всегда его задирал, и сейчас, конечно же, не упускает такой возможности. Стоит с ним взглядом пересечься, так настолько гаденько улыбается, будто это он самолично заварил всю эту кашу. Да еще и вертится все время где-то на виду, рожей своей довольной только тошноту вызывает. Вот и сейчас, пока Юнги сидит с несколькими плетеными корзинами под большим дубом, чтобы хоть как-то от солнца скрыться, Сону со своей компанией пришли и пристроили свои мерзкие задницы в нескольких метрах от него, что-то очень увлеченно обсуждая. А обсуждают они ничто иное, как главную сплетню последних нескольких недель — от Мин Юнги отказался его муж. Мин Юнги с превеликим удовольствием отдался другому и разбил сердце тому, кто так сильно его любил. Омега изо всех сил старается не обращать внимание на обрывки фраз что до него долетают. Но Сону такой расклад не устраивает. Он не просто так сюда свою стаю гиен приволок. — Эй, Юнги, — зовет он. Еще и Сокджин бросил его на произвол судьбы, уйдя к Лирану. Вожаку хуже с каждым днем становится, поэтому его личный лекарь по несколько раз на день приходит. Все старается облегчить состояние. Травками своими отпаивает и всеми возможными мазями раны залечить пытается. Друг обещал быстро вернуться, но даже того небольшого времени его отсутствия хватило, чтобы найти приключения на свою пятую точку. Да их даже искать не надо, они сами к Мину приходят, не давая никакого продыха. Сону Джина побаивается, не стал бы при нем лезть к Юнги. Старший омега таких выскочек не переносит и быстро на место ставит. Но сегодня ведь день какой-то неприятный. Юнги с самого пробуждения ощущал, что какой-то пиздец грядет. Вот он — получите, распишитесь. Мин обреченно вздыхает, откладывает пучок шалфея обратно в корзину и поднимает взгляд на компанию злыдней. — Чего тебе? — Расскажи, каково это? — гадко ухмыляется Сону. — Что именно? — Каково это, когда тебя дерет чужой альфа, пока твой «любимый», — в воздухе двумя пальцами показывает кавычки. — На улице места себе не находит? Бьет точно в цель. В самое сердце мишени попадает. Дружки Сону так же мерзко, как и их предводитель, хихикают, и Юнги уже готов сорваться, перекинуться в волка, и пойти отгрызть руку ублюдку, когда спасение из ситуации приходит откуда не ждали. На всю площадь раздается глухое громкое мычание, и каждый, находящийся тут, поворачивает голову на этот звук. А спасение ли? Из густого леса выходит огромный, просто невероятных размеров лось! Животное машет головой из стороны в сторону, рогами бьется о деревья. На нем самодельный недоуздок, связанный узлами из обычных веревок, а тащит его за собой никто иной как гребаный Ким Чимин. Альфа весь вспотел. Мокрые капли на коже ярко сверкают от солнечных лучей. На затылке завязан высокий хвост из белой копны волос, а в зубах — какой-то небольшой черный мешочек. Чимин перекинул через плечо веревку и со всей дури тянет за собой сопротивляющееся животное. Куда он направляется, догадаться несложно. Ким останавливается в полутора метрах от Юнги и привязывает веревку к дереву на морской узел. Затягивает его при помощи ноги, упираясь ступней в крепкий ствол. Достает изо рта мешочек и сплевывает скопившуюся слюну. Лицом к омеге разворачивается и практически кричит: — Сла-а-аденький мой, — тянет первое слово и улыбается, гад, так безумно, будто прямиком из психушки сбежал. Юнги весь подбирается, корзинку к груди прижимает и даже не представляет как ему на все это реагировать. От этого альфы чего угодно ожидать можно. Чимин подходит совсем близко и упирает руки в боки, стукая мешочком о бедро и тут же, ворча тихое «Ой, блять», проверяет не разбилось ли там что-то, что лежит внутри. — Ты нахрена лося притащил? — совсем недружелюбно спрашивает его Мин. А у Чимина улыбка только шире становится. — Как же? Свататься пришел. Юнги от такого заявления теряется и сводит вместе брови. — Свататься? — Ну конечно. Традиции вся хуйня. На праздник единения душ я преподнес тебе рептилию. Гадюка-альбинос. Ты ее, конечно, не видел, так как был занят согреванием нашего брачного гнездышка, но она была, — со всей возможной гордостью заявляет Чимин. — Так вот, рептилия была. Теперь, чтобы сделать все по красоте, я привел тебе млекопитающее и птицу. Хомяков, конечно, не нашлось, — припоминает дары Минхо. — но вот лося было трудно не заметить. — И зачем мне лось? — Да не ебу я. Будешь доить его, молоко в наш дом приносить, — предлагает. — Скажи, ты долбоеб? — Юнги и правда не понимает. — Это лось, а не лосиха, — головой кивает на животное, что рога о дерево чешет. — Какое, к чертовой бабушке, молоко? Чимин задумчиво почесывает затылок. Об этом он не подумал. — Значит на мясо его пустим. Смотри, какой здоровенный. Будешь мне борщи варить. Юнги закатывает глаза. А в качестве птицы ему сейчас птеродактиля преподнесут? Он уже даже не удивится. — Короче, сладкий, не еби мозги. Давай иди пакуй свои розовые омежьи чемоданчики и сваливай из того убогого сарая, где ты засел, как гребаная Рапунцель. Пора домой. — Я не собираюсь жить с тобой. — Мой омега не будет жить от меня отдельно. — Я не твой омега, — протестует. Теперь очередь Чимина закатывать глаза. Он недовольно цыкает языком и передает Мину тот мешочек, что принес с собой. — Что это? — Юнги берет мешок в руки и развязывает его. Внутри лежат два зеленовато-коричневых яйца с маленькими пятнышками. Даже спрашивать ничего не хочется. Но Киму вопросы и не нужны, сам объясняет: — Короче, мои яйца теперь целиком и полностью в твоих руках. Ты же любишь всякую там символичность, — снова про Минхо. — Вылупишь из них орлов каких-нибудь. Охотиться научим. Омега уже не сдерживается и начинает смеяться. Нервное. Это точно нервное. — Как по-твоему я должен их вылупить? — отсмеявшись, спрашивает он. — Ты же омега, — аргумент от бога. — Вот именно. Я омега, а не курица-наседка. — Так, ладно, давай не это самое, — Чимин снимает с колен Юнги корзинку с травами и за руку тянет его, чтобы поднялся на ноги. Омега не понимает, что на этот раз задумал альфа, но не сопротивляется и встает. Но тут же взвизгивает, когда Чимин одним легким движением закидывает его к себе на плечо. — Ким, мать твою, Чимин. А-ну поставь меня на землю! — кричит ему и ладошкой бьет по спине. — Смотри там яички мои не разбей, — смеется альфа. — Дома повозмущаешься. И не обращая никакого внимания на крики Юнги, несет его в свою «берлогу». За этой картиной издалека наблюдают Чонгук с Тэхёном, что только-только подошли к главной площади. Чон было уже порывается бежать вызволять друга из беды, но Тэхён осторожно перехватывает его за талию, останавливая. Держит крепко, но в этот раз знает, что с омегой нельзя грубо, поэтому, прижимая к своей груди, чтобы не напугать, тихо, в самое ушко говорит, посмеиваясь: — Тише, тише зайчик. Они сами разберутся. Чонгук разворачивается к нему и жалобно складывает бровки домиком. — А вдруг Чимин его обидит? Мы должны помочь Юнги, — и опять этими глазками-бусинками смотрит. Переживает за друга. — Не обидит, — отпускает омегу и рукой мягко оглаживает чужую щеку. — Я хорошо знаю своего брата, он ему вреда не причинит. — Обещаешь? — Веришь мне? — пальцами поддевает прядь, что лезет в глаза, мешаясь зайчику, и заправляет ее за маленькое ушко. И Чонгук ему верит. Не может не, поэтому растягивает губы в улыбке и кивает, соглашаясь. Если Тэхён сказал, что Чимин Юнги не обидит, значит так и есть. Черного волка сегодня встретить снова не удалось. Юнги, судя по всему, тоже занят. Но Чонгуку в этот раз совсем не грустно. Весь день он проведет вместе с Тэхёном, а его компания ничем не хуже. И, смотря во вновь переливающиеся золотым блеском глаза, омега думает: компания Тэхёна даже лучше. Потому что глаза у оборотней сверкать начинают тогда, когда они испытывают сильные эмоции. Тэхён такие эмоции испытывает, когда смотрит на Чонгука. И это, открывшееся только что откровение, тепло согревает душу, начиная залечивать глубокие раны в маленьком сердце зайчика. Тэхён — его лекарство.