Tears don't fall

— Минджун…

— Давай же, любовь моя. У нас нет другого выбора.

— Я не смогу.

— Только ты и сможешь сделать это. Он все равно найдет меня, — по щеке катится горькая слеза.

— Я люблю тебя, — отчаянно.

— Ты — все, что у нас есть.

— Ради него…

— Ради нас…

Губы встречаются в кровавом поцелуе.

Если что-то в этой жизни может пойти не так, то это обязательно пойдет не так. Тэхёну это правило хорошо знакомо, но, каждый раз попадая в нежелательные ситуации, альфа все равно удивляется тому, что судьба — штука дерьмовая. Привлекать лишнее внимание к Чонгуку хотелось меньше всего. Конечно, ему все равно пришлось бы рассказать вожакам двух других стай о том, что человеческую деревню поблизости сожгли: старые знакомые наверняка могут что-то знать и помочь с поисками зачинщиков. И это справедливо натолкнуло бы всех на мысль, что омега — выходец именно оттуда. Вот только без надобности связывать события с возлюбленным луной он ни за что бы не стал. Во всяком случае не вожаку горных волков. Интуиция подсказывает, что полностью доверять Банчану — дело гиблое. Брошенную Хосоком фразу о Минджуне комментировать не стали, но всем и каждому было ясно, что позже альфе придется ответить на вопросы. У Хосока язык без костей, он что думает, то и говорит. В этом они очень похожи с Чимином и, наверное, именно поэтому так сдружились, когда Кимы проживали на территории юга. — Почему он сказал, что я похож на Минджуна? Откуда он знает? Чонгук сидит за обеденным столом напротив альфы и раскачивает недостающими до пола ногами. Его, судя по всему, услышанное повергло в наименьший шок из всех присутствующих. Он лениво копошится ложкой в тарелке с рисовым рагу и выковыривает оттуда зеленый перец. — Хосок — не совсем обычный оборотень. Сколько он живет на этом свете, знает только он один. Вполне возможно, что и во времена возлюбленного луной он уже находился на этих территориях, — Тэхён уже давно поел, поэтому сейчас просто уделяет свободное время своему зайчику. Чонгук смешно морщит носик и распахивает рот. В последнее время находиться вдали от него становится невыносимо. Альфа уже устал ругаться со своим внутренним волком. Ладно омега, маленький еще, не понимает всей серьезности ситуации, но черный зверь будто бы совершенно слушаться перестал. На его памяти это первый случай, когда у него некий «конфликт» со своим диким естеством. На деле же, волк понимает куда больше человека. Не пытается от своей судьбы бежать. А при мысли, что любая дистанция ранит юного омежку так и вовсе будто бы готов в глотку вцепиться самому себе. — Спросишь у него? — Обязательно. — Теперь все узнают, что я потомок Минджуна? — легко интересуется Чон. — Вероятно, — недовольно говорит альфа. Все это не входило в его планы. — Значит мы можем больше не делать вид, что между нами нет никакой связи? Чонгук — святая простота. Тэхён уже не раз замечал, что омега не зацикливается на каких-то неприятных событиях. Хотя тех в его жизни было полно. Либо так надежно все запирает внутри себя, либо все это и правда всего лишь черта характера. — Чонгук… — Мне не нравится, что на людях ты делаешь вид, будто совсем меня не замечаешь. Какой смысл скрываться, если все и так все узнают? — перебивает и наконец откладывает ложку в сторону, поднимая взгляд на альфу и заглядывая в глаза. — Это все ради твоей безопасности, пойми. А Чонгук не понимает. Точнее, он думал, что понимает, но сейчас то ли осознание происходящего пришло, то ли он просто устал от по кругу циркулирующих ответов Тэхена, и внутри от этого поднимается буря. — Я не Минджун. А ты не Сонхо, — хмурится. — Если бояться всего на свете, то лучше вообще никогда даже из дома не выходить, — обиженно. — Я всего лишь хочу, чтобы с… — Чтобы со мной все было в порядке, — и снова перебивает. — За последнюю неделю я слышал это, кажется, уже тысячу раз. Тэхён тяжело вздыхает. — Давай вернемся к этому разговору после того, как все уедут. — Нет. Сейчас. Такого напора Тэхён не ожидал. Подобная бескомпромиссность — вот что абсолютно точно не свойственно омеге. Чонгук продолжает: — За последние два года я потерял всех, кого любил. У меня не осталось никого. И когда я встретил тебя, то подумал, что у меня еще есть шанс стать счастливым. Я думал, что ты меня понимаешь, — тон голоса становится совсем уж недружелюбным. Чонгук сейчас словно бомба замедленного действия. Все, что он в себе копил, вырывается наружу. — Но это не так. Ты будто воспитываешь меня. Одной рукой гладишь и даёшь вкусняшку, а другой держишь пульт от электрического ошейника. Сам принимаешь все решения: когда можно мне что-то рассказать, когда можно что-то сделать, когда я могу прикоснуться к тебе, а когда нет. Альфа устало трет глаза руками. — Даже если все узнают о твоем происхождении, это не делает тебя новым возлюбленным луны до тех пор, пока у тебя не появится связь с волком. Твои предки тоже были потомками Минджуна, но они прожили спокойную жизнь среди обычных людей. Тот, кто напал на деревню, наверняка преследовал ту же цель, что и убийца Минджуна, — Тэхён говорит ровно и уверенно. Он не хочет раздувать этот спор, поэтому сейчас не утаивает своих мыслей и говорит как есть, в надежде на понимание. — Если мои мысли окажутся верны, то оборотень, устроивший все это, знает, что твои бабушка с дедушкой и родители, если, конечно, их смерть связана с этой историей, не были избранниками луны. Он не получил силы, убив их, значит если убедится, что и ты таковым не являешься, то может просто бросить свою затею. Но это не отменяет того факта, что мы должны найти его. — Что, если ты так и не сможешь найти его? — Чонгук нервно ковыряет заусенец на пальце. Сейчас он задает самый важный для него вопрос: — Мы никогда не сможем быть вместе? Тэхён молчит. Не может дать точного ответа на этот вопрос, сам не знает, как поступить в таком случае, поэтому старается подобрать нужные слова, но Чонгук толкует его молчание по-своему. Омега опускает взгляд, ногами отталкивает стул дальше от стола и встает. Надежда, что всю последнюю неделю не давала унывать, разбилась вдребезги. Тэхён готов пожертвовать их общим счастьем ради безопасности Чонгука. Но он не понимает, что без него ценность собственной жизни кажется совсем незначительной. Чонгук никогда не хотел любви, не просил, не жаждал. Но, попав в стаю оборотней и познакомившись с Тэхёном, его хрупкое сердце само запрыгнуло в руки альфе. Рядом с этим мужчиной стало не важным все то, что было до. Кто-то назовет это глупостью, первой любовью, скажет, что омега слишком молод, и поэтому воспринимает так близко к сердцу — не один альфа, так другой будет дарить ему свою заботу. Но Чонгук другого не хочет. За каких-то несколько месяцев, имя мужчины глубоко в душе стало высечено. Истинность, предназначение, или же первая любовь — не важно. Потому что Чонгук знает — это навсегда. Плевать ему и на Минджуна и на всех остальных. На одного только Тэхёна не плевать. Но если альфа от него отказывается — Чонгук не хочет терзать себя нахождением рядом с ним. — Ты прав, — Чонгук не смотрит на него, не ждет реакции. Поэтому и не знает, как сильно режет сердце произнесенное: — Мне здесь не место. Потому что видеть Тэхёна каждый день и знать, что все между ними могло быть иначе, самолично узреть, как однажды вожак стаи выберет себе омегу в мужья, как у него появятся волчата, как вся та любовь, что предназначена Чонгуку, будет в руках другого — это куда хуже смерти. — Я не это имел ввиду, — пытается остановить неверные мысли. Тэхён встает вслед за ним и хочет подойти ближе, уже делает шаг навстречу, но Чонгук выставляет руку вперед и отрицательно качает головой, тем самым прося не приближаться. Они это уже проходили. Чонгука нельзя держать насильно. Если омега строит внутренний барьер, то любое действие в попытке вторгнуться в личное пространство будет восприниматься как угроза. — Чонгук, постой, — звучит не приказом, а просьбой. — Решай свои дела без меня, Тэхён. Голос омеги предательски дрогнул. Уже не нужны никакие объяснения и никаких истерик тоже не будет. Чонгук разворачивается и уходит, точно зная, что сейчас его удерживать не станут. И от этого становится еще более горько, ведь Тэхён так хорошо знает, когда на него нельзя давить. Выходя из дома, он даже не обращает внимания на привалившегося к стене и задумчиво сложившего руки на груди Чимина. Ни с кем не хочется разговаривать. Он должен побыть один и решить, что делать дальше. — Если что, я подслушивал, — говорит вслед вышедшему за омегой Тэхёну Чимин. — Нас уже ждут. Идем. — игнорирует фразу брата мужчина.

***

— Ты не говорил, что знал возлюбленного луной, — голос Чимина звучит серьезно. Вожаки трех стай и Хосок собрались в доме Лирана. Пока сыновей Кима не было, альфы обсудили продление мира и поставки продовольствия и материалов между общинами на ближайший год. Все это лишь условности, ведь никто из оборотней не собирается развязывать войну друг с другом. Их территории огромны, а силы примерно равны, поэтому каждый волк считает более выгодным сотрудничать, вместо того, чтобы рвать друг другу глотки. Лиран сегодня в последний раз принимает решения в качестве вожака. Пока дожидались Тэхёна с Чимином, пожилой альфа также кратко ввел остальных в курс дела о произошедшем недавно. Поэтому когда сыновья наконец объявились, единственным нерешенным вопросом остался вопрос, касающийся человеческой деревни и Чонгука. С появлением младших кимов Лиран покинул собрание, оставляя дальнейшее решение за теми, кто уже без него будет решать судьбу всей стаи. — А вы и не спрашивали, — отвечает Хосок, манерно разглядывая собственные ногти на руках. Он сидит вполоборота к столу. Редко пробивающиеся в комнату для собраний лучи солнца скользят по его лицу, выхватывая насмешливую улыбку. Кажется, происходящее занимает его не больше, чем обычный разговор за ужином. Лезть в чужие разборки Хосоку совершенно не интересно, он лишь сказал то, что первое пришло ему в голову при виде омеги. Да, подкинул интересную «пищу» для размышлений и разговоров. Но ему не стыдно от этого. Больше нужного он все равно не скажет. Тэхен сверлит его нечитаемым взглядом, но переводит свое внимание на Банчана, когда тот обращается к нему: — Если дела действительно обстоят так, как говорит Лиран, и за парнем ведется охота, его небезопасно оставлять здесь, — горный волк звучит задумчиво, сцепив пальцы в замок перед собой. Хосок растягивает губы в безумной улыбке, взгляд от рук не поднимает, и говорит, кажется, Банчану, но заставляет напрячься именно Тэхёна: — О-о, твой волк ведь сразу к нему потянулся? Любимый волк Минджуна готов был ему свое пузо подставить в первую же встречу, — альфа усмехается. — Возлюбленный луны с самого начала был особенным. Слышится несильный удар по столу. — Чонгук — не возлюбленный луны. У него нет связи с волком, — Тэхён быстро берет себя в руки и старается звучать ровно. — Но она может появиться, — Банчан по-своему трактует смысл сказанного. Глаза Хосока сверкают красным блеском. Он жадно наслаждается чужими эмоциями. — Ты хорошо знал Минджуна? — спрашивает его Намджун. Альфа к Хосоку почти как к родному брату относится. Тот делится с ним многим, чего никогда не расскажет другим, но тема Минджуна и впрямь никогда не поднималась. В большей степени из-за того, что спустя триста лет о ней мало кто вспоминал. Хосок откидывает голову назад, мечтательно разглядывая темные деревянные балки и раздумывая над ответом. — Мы были… — он подбирает слово. — Довольно близки. Но Сонхо не нравилось, что мы общались. — Ни один здравомыслящий альфа не остался бы доволен тем, что такая похотливая сука, как ты, общается с его омегой, — усмехается Чимин и закидывает руку на спинку стула позади себя. — Ты как ебаный суккуб, любого в койку затащить горазд. — Важно наслаждаться этой жизнью в полной мере. Хосок довольно облизывается, и напряженная атмосфера вокруг немного развеивается. Но Тэхён снова напрягается, когда Банчан говорит: — Северная стая находится слишком близко к сгоревшей деревне. Тот, кто ищет омегу, вполне может оказаться одним из ваших. Я бы хотел, чтобы потомок Сонхо и Минджуна находился в стае горных волков. Взгляд Тэхёна становится холоднее. — Исключено, — практически рычит. Сидящий рядом Чимин бросает на него короткий взгляд. Он как никто другой знает, что брата лучше не злить, но вожаку горных волков до этого нет никакого дела. — Возлюбленный луны — наследие нашей стаи, — говорит он. — Кто, если не мы, сможет его защитить? И это еще одна причина, по которой Тэхёну вообще не хотелось говорить о том, кем является Чонгук. Альфа догадывался, что горные волки захотят забрать его. Банчан тоже может оказаться тем человеком, что жаждет той самой власти, обещанной в легенде. Слишком подозрительно то, что он, видев Чонгука всего несколько минут, так яростно хочет забрать его. — Одного ваша стая уже защитила, — смеется Хосок. Для него все происходящее здесь — всего-лишь развлечение. — Сонхо сделал все, чтобы спасти Минджуна, — грубо говорит Банчан, играя желваками. Первое время, после произошедшего, многие оборотни обвиняли стаю горных волков в том, что те не смогли уберечь избранное дитя. Поэтому фразы подобного рода являются триггерными даже спустя столько лет. Банчан не подвергался никаким нападкам на эту тему, но когда был жив его дед, вожаки иных стай неоднократно напоминали о том, что именно семья Кан, которой была дарована милость богини, проиграла ту «битву». — Ну разумеется, — глаза Хосока вновь сверкают красным. — Жаль, что это все равно не помогло. Намджун медленно выдыхает через нос и задумчиво крутит карандаш, что лежал на столе, между пальцев. Он видит, как Тэхён закипает от поднятой темы. — Тэхён, — говорит он. — Слова Банчана имеют смысл. С большей вероятностью человек, охотящийся за омегой — выходец из твоей или моей стаи. Горным волкам было бы слишком сложно пробраться к человеческой деревне незамеченными. И к ним же сложнее всего подступиться. С точки зрения защиты, горная стая находится на самом недоступном и безопасном месте. По комнате разносится неприятный скрежет ножек стула по полу. Тэхён поднимается, обводит взглядом каждого здесь находящегося по очереди, а затем медленным, уверенным тоном сквозь зубы цедит: — Я сказал: Чонгук никуда не пойдет. — Ты не можешь единолично решать это, — говорит Банчан, повышая голос. — История Минджуна связана с каждым оборотнем в наших лесах. Если Чонгук — новый возлюбленный луны, если то, что говорится в пророчестве о силе, которую дарует луна в обмен на его жизнь — правда, то его смерть неизбежно принесет хаос в каждую из наших стай. Человек, получивший ее, нарушит порядок, установленный столетиями. Тэхён уже готовится вывалить новую порцию протеста, но вожак южных волков его опережает. — Предлагаю сейчас всем остудить свой пыл и подумать, а завтра устроить голосование в конце праздника, — пытается пойти на мировую Намджун. — Мнение омеги мы, конечно же, тоже учтем, — смотрит он на Тэхёна и этим взглядом просит не раздувать конфликт. Глаза сейчас горят ярким золотом. Тэхён не собирается идти на уступки. Он Чонгука самому себе защитить поклялся, и от этой клятвы не отступится. Внутри черный волк когтями вспарывает землю и просится наружу. Зверь растерзать готов без единого намека на жалость каждого, кто смеет считать, что имеет право решать хоть что-то, связанное с Чонгуком. В особенности, не станет он слушать доводы Банчана. Как минимум потому, что именно горная стая в этом году просила о перенесении собрания вожаков, что так удачно совпало с трагедией в человеческом поселении. Чонгука нельзя никому отдавать. Тэхён лучше лично вернет омегу в город, если тот этого сам попросит. Поселится неподалеку и будет верным псом охранять чужой дом, но ни за что не позволит оказаться в лапах других оборотней. Дом вожака покидают затемно. Каждый в своих мыслях. Ежегодное собрание, что всегда происходило в мире и согласии, в этот раз превратилось в нескончаемые споры. Решение о голосовании тяжелыми цепями связывают Тэхёну руки. Участвовать будут все вожаки и их самые приближенные лица. Тэхён не сомневается в своей стороне — Чимин, Сокджин и его отец поддержат альфу, сторона Банчана будет настаивать на том, чтобы увести Чонгука, что скажут южные волки — не понятно. Намджун хороший друг, но то, что он говорил на собрании, не внушает доверия. Хосок вообще сам себе на уме, когда тот принимает решение, кажется, демон в его голове просто подкидывает монетку и выдает тот результат, который первым выпадет. Важнее всего то, что скажет именно Чонгук. И очень не вовремя они повздорили этим днем. Что, если омега сам захочет уйти? На плечо опускается чужая рука. — Брат, — Чимин обращает свое внимание на себя. — Ты ведь знаешь, я поддержу даже если развяжешь войну ради мальчишки? — Я не отдам его, — сжимает челюсти альфа. Чимин усмехается. — Мы не отдадим. Тэхён кивает. Бескомпромиссная поддержка между братьями — главное правило, которого они держатся с самого детства. И не важно, даже если один из них может считать точку зрения неправильной. Еще маленькими волчатами они договорились, что встанут на сторону друг друга вне зависимости от ситуации, а уже потом между собой будут разговаривать и решать, как лучше поступить. Именно поэтому Тэхён не остановил Чимина, когда тот требовал право первой ночи для теперь уже своего омеги; именно поэтому Чимин сейчас и слова не скажет о том, что действия брата могут подвергнуть опасности всю стаю. Младший достает из кармана пачку сигарет, которую снова успел где-то выменять, вытаскивает сразу две сигареты за фильтр и одну протягивает Тэхёну, затем чиркает зажигалкой, помогая прикурить. Оба стоят, привалившись к стене дома, и молча смотрят в спину уходящему горному волку. Чимин поддержит, даже если развяжется война. И это главное, что вселяет абсолютную уверенность в принятом решении. Банчан решает прогуляться перед сном. Ему и самому непонятно, почему так сильно нутро требует забрать мальчика себе. Серый волк внутри метаться начал, стоило только увидеть Чонгука. Когда-то давно Кан Сонхо был благословлен возлюбить обычного человека. Спустя триста лет же, кажется, его потомок Кан Банчан принимает ту же судьбу. У окраины деревни на небольшом поваленном стволе дерева сидит сгорбленный мальчишка. Тот явно чем-то опечален, и внутренний волк требует сейчас же подойти и утешить. Чонгук потрясающе красив. Чонгук будет принадлежать ему. Сонхо не смог тогда спасти Минджуна, покинул стаю и оставил ее управление на младшего брата. Банчан сделает все, чтобы в этот раз финал был другим. Он не понимает, какого черта Тэхён так вцепился в парня, если именно волк Кана оказался вторым избранником луны. Чонгук сидит лицом к нему, но головы не поднимает, поэтому не видит оборотня, что так завис за его разглядыванием. Из мыслей вырывает голос, доносящийся сбоку: — Кого же в этот раз выберет его сердце?.. — словно в никуда мурлычет Хосок. Омега поднимает голову и, наконец, замечает двух волков, которые без всякого стеснения разглядывают именно его. Он узнает их сразу. Оба сегодняшним днем ввели в ступор поочередно. Вожак горных волков еще несколько мгновений смотрит на него, любуется прекрасным видом и решает не беспокоить сейчас парня. У них впереди целая вечность будет, чтобы сблизиться. Разворачивается и уходит в противоположную сторону. Зато Хосоку наплевать на чужое настроение. Понятие личного пространства ему давно не знакомо, поэтому он подходит ближе под подозрительный взгляд Чона, поправляет кимоно и садится рядом, закидывая ногу на ногу и руками опираясь с двух сторон чуть позади себя. Полупрозрачная ткань сползает с колена, оголяя белоснежную кожу, мужчина поднимает мечтательный взгляд в небо и выдыхает: — Луна сегодня особенно прекрасна… Чонгук не уверен, что с этим оборотнем стоит иметь дело, но не решается уйти. Тоже смотрит в небо, разглядывая диск светло-розового цвета. — Завтра кровавое полнолуние, — говорит альфа. — Ночь, в которую луна посылает испытания своим избранникам, — Ты чувствуешь ее, Чон Чонгук? — Расслабленная улыбка украшает губы, когда он переводит свой взгляд на омегу. — Я… не знаю, — хмурит брови парень. Этот оборотень кажется странным. Он точно знает больше, чем кто-либо еще в этом мире, и это пугает. Но интерес берет свое, поэтому немного помявшись, Чонгук спрашивает: — Я и правда похож на него? Не нужно уточнять, на кого именно. Сегодня весь день только о Минджуне. Хосок перекидывает одну ногу через бревно, оказываясь повернутым корпусом к омеге. Склоняет голову набок, облизывает губы и, выждав одну долгую бесконечность, чем заставляет начать нервничать, отвечает: — Ты его точная копия. Только волосы у Минджуна были белые, — пальцем указывает он на свою голову. — Я бы даже подумал, что ты его реинкарнация, если бы не одно «но». Чонгук непонимающе дергает подбородком. — Какое? Глаза Хосока под светом луны кажутся ярко-красными, он во все зубы улыбается, показывая острые клыки. — Ты полюбил не того волка. Неужели он… знает? Тэхён рассказал ему? Или же Хосок чувствует что-то, чего не ощущают другие? Чонгук сглатывает. — Не напрягайся так, — смеется альфа. — Я не выдам вашу тайну, — затем уже тише добавляет: — Вы расскажете ее сами. Ведь Хосок и правда знает и видит больше, чем все остальные. Раскаленное золото в глазах Тэхёна сегодня все ему поведало. — Минджун так сильно любил своего белого волка… — мурлычет альфа и не ждет ответа от омеги, но видит заинтересованность в чужих глазах, когда Чонгук корпусом тоже разворачивается к нему. — О такой любви пишут в книгах. Обычным людям не понять чувства тех, кому парой быть предназначено судьбой. Дитя Минджуна — дитя белого волка. А глупый волк будет в ярости, что судьба эта оказалась не его. — О чем ты? Глупый волк? Он о Тэхёне? Хосок опускает голову вниз, пальцами играясь с поясом от кимоно и загадочно улыбается. — Глупый волк не принял своего поражения. Глупый волк захотел уничтожить… — почти шепотом говорит он. А после начинает смеяться, словно сумасшедший. У Чонгука от его смеха мурашки по всему телу. Рядом с этим человеком некомфортно находиться рядом. — Я… я, пожалуй, пойду. Чонгук встает с насиженного места и под чужой пытливый взгляд торопливо уходит, часто оборачиваясь. Не хочется, чтобы Хосок преследовал его. Альфа явно не в своем уме. Не стоит с сумасшедшими разговаривать посреди ночи. Черт его знает, что тому в голову взбредет. До дома Сокджина добирается почти бегом. Друг тревожно встречает запыхавшегося омегу, а когда слышит рассказ о произошедшем, подтверждает догадки, о безумии Хосока. В их стае все наслышаны о том, что среди южных волков живет сумасшедший провидец. Спать остается в доме старшего омеги. Не хочется видеть Тэхёна. Они оба должны о многом подумать. Сегодня Чонгук не ночует с черным волком. Глупый волк…