Tears don't fall

— Я так боюсь решения отца. — Эй, ну ты чего? — У меня плохое предчувствие. Минджун крепче прижимается к своему альфе. Завтра они вместе придут к старосте деревни и мужчина попросит руки своего возлюбленного. Омега из-за этого с самого утра на взводе. Первым же делом после пробуждения сбежал из поселения в лес, к реке, где всегда видится со своим белым волком. Тут их личный островок спокойствия. — Все будет хорошо, любовь моя, — альфа утешающе гладит по голове прижавшегося к его груди юношу. — А вдруг твоя стая меня не примет? Я ведь всего-лишь человек. — Разве можно не принять такого доброго и прекрасного омегу, как ты? Минджун поднимает голову и морщит носик, не соглашаясь с тем, что он «прекрасный». Альфа каждый раз от этой картины пропадает в нем все больше и больше. — И все-таки? — едва улыбаясь спрашивает парень. — Если каким-то чудом тебя не примут… — альфа задумывается. — Тогда мы вместе уйдем и построим себе домик где-нибудь на окраине. Я буду охотиться и приносить еду, а ты заниматься домом. Потом у нас появятся волчата… Минджун его перебивает: — Волчата? — А ты бы хотел, чтобы родился человек? Это тоже неплохо. А глаза омеги сияют, когда он с новой порцией нежностей прилипает к своему любимому. — Нет, нет, я бы хотел волчат. Оборотни сильнее и вам проще выжить в лесу. Если у нас родится человек, то будет тяжело. — Если родится человек… Тогда мы могли бы поселиться среди людей. Минджун смеется. Конечно же они бы не могли. Среди людей его альфа не сможет обращаться. Он никогда не позволит своему мужчине запереть свою вторую сущность. Потому что Минджун любит не только человека. Точно также он любит и его волка. — Уже поздно. Меня наверное все обыскались. Нужно возвращаться. Альфа в последний раз целует парня, встает и перекидывается в волка. Белый зверь тычется мокрым носом в светлую макушку, чем заставляет омегу смеяться. Крепко вцепившись в густой мех, Минджун перекидывает ногу и залезает на волка сверху, сразу же обнимая того руками вокруг шеи. Он целует своего зверя в мохнатое ушко и счастливо улыбается. Альбиносы среди оборотней встречаются крайне редко, и Минджун считает настоящей судьбой то, что шерсть его волка такая же белая как и волосы омеги. Если бы не разный цвет глаз, можно было бы подумать, что они родственники. У Минджуна от природы светлые волосы, его глаза пусть и не темного оттенка, но все же карие. А глаза его любимого волка…

***

Хосок полностью нагой сидит на кровати с взлохмаченными волосами. Альфа любит спать минимум до обеда, и разбудивший его Намджун порядком раздражает. Друг бесцеремонно вошел в комнату, поднял с пола одежду и кинул на постель, веля подниматься. — Зачем напугал мальчишку вчера? — Никого я не пугал, — сонно бурчит Хосок. — Всего-лишь вслух рассуждал. Лучше иди ко мне, поваляемся вместе. Как насчет утреннего секса? У меня как раз стоит, — опускает он свой взгляд на колом стоящий член. Намджун закатывает глаза. — У тебя от недотраха совсем башня съехала? Пошел и извинился перед омегой. — Он что, нажаловался? — Нет, рассказал об этом лекарю, а я заходил сегодня к нему, чтобы спросить… — альфа на ходу придумывает что сказать. — Чтобы взять отвар от головной боли. Гаденькая улыбка расползается на лице Хосока. Он на четвереньках подползает к краю кровати, скидывая одеяло на пол, заглядывает другу в глаза и спрашивает: — Понравился местный лекарь? — Не неси бред. — О, еще как понравился. Хочешь его трахнуть, — утверждает. Намджун прочищает горло и немного нервно топчется на месте. — Сейчас же иди туда и извинись перед мальчишкой. Не хватало еще, чтобы все решили, что волки южной стаи сумасшедшие. Вожак, не став слушать отговорки, разворачивается и уходит, а Хосок грациозной кошкой потягивается на кровати и уже самому себе говорит: — Все и так считают меня сумасшедшим. Но просьбу Намджуна все равно выполнит. Альфа встает с мягкой постели, наскоро умывается и приводит себя в порядок. Решает пропустить завтрак и сразу сделать нужное дело, поэтому, уложив немного волосы, чтобы не торчали в разные стороны, одевается и выходит на улицу. Яркое солнце сразу слепит глаза, из-за чего Хосок щурится. Ненавидит лето и все, что с ним связано. Его белоснежная кожа слишком быстро впитывает в себя загар, которого он старается избегать, потому что считает, что истинная красота именно в его отсутствии. Было бы здорово однажды уйти жить куда-нибудь далеко за горы, у которых живет стая Банчана. Хосок однажды преодолевал этот путь. По другую сторону высоких каменных «замков» совершенно иной климат. Там такой жары не бывает как в местных краях. Кажется, будто именно эти горы и закрывают чужие леса от знойных лучей. Со жрачкой, конечно, там тоже беда, но это последняя из проблем, которая может его волновать. К счастью или сожалению, даже от голода умереть альфа не может. Как-то раз он пытался, ради эксперимента. Намджун, конечно же, раздавая приказы, не удосужился сказать, где именно живет чертов лекарь. Поэтому приходится поймать по пути какую-то маленькую девчонку, чтобы спросить дорогу. Узнав необходимую ему информацию, Хосок неторопливым шагом подходит к нужному дому. Всего несколько секунд раздумывает над тем, стоит ли постучать в дверь, и толкает ту рукой, открывая. На него сразу устремляются три пары глаз. Юнги, Сокджин и Чонгук сидят вокруг деревянного тазика с водой, в котором весело плещутся два маленьких утенка. Мин тут же вылавливает птенцов и прижимает к себе. Своих «деток» в обиду не даст. — Если что, суп варится на огне, а не просто на полу, — не обращая внимания на резко нахмуренные лица, говорит альфа. Джин встает на ноги и упирает руки в бока. — Чего тебе? — совсем недружелюбно спрашивает он. Глаза Хосока закатываются сами собой. Он почесывает затылок и проходит внутрь, игнорируя неприветливость в его сторону. Кидает взгляд на Чонгука, что застыл каменным изваянием и, усмехаясь, произносит, обращаясь к Сокджину: — Мой вожак хочет тебя трахать, поэтому велел мне извиниться за то, что напугал человека. Старший омега в осадок выпадает от этого заявления. Щеки опаляет румянцем и он поспешно отворачивается, отходя к столу и активно начинает создавать видимость того, что очень занят каким-то делом, перекладывая высохшие травы из одной миски в другую и бормоча что-то себе под нос о том, что альфа несет чепуху. — Слушай, он мне кого-то напоминает, — Юнги наклоняется ближе к Чону и шепчет на ухо. — Твоего мужа? — хихикает Чонгук, не отводя взгляда от альфы. Мин легонько ударяет парня по плечу. Хосок, вдоволь насмотревшись на реакцию Сокджина, подходит ближе к сидящим омегам, присаживается перед ними на корточки, и теперь уже обращается к Чонгуку: — О великий потомок возлюбленного луной, — наиграно хватается он за сердце. — Что мне сделать, чтобы ты простил меня? Нет, этот парень точно сумасшедший. И Чонгук не то чтобы его боится, просто находиться рядом с этим человеком некомфортно. Все, чего ему этим днем хочется — это пойти и обнять своего вредного черного волка, но омега самому себе запрещает эти мысли. Он на Тэхёна обижен. И больше не станет даже подходить к нему, пока тот сам не сделает шаг навстречу. Утята в руках Юнги начинают недовольно пищать и он выпускает их на пол. Птенцы семенят к деревянной доске рядом с тазиком, на которой ранее нарезал траву Сокджин для них же, и начинают маленькими клювиками собирать остатки. Рядом с доской лежит ножик. Хосок, все еще ожидающий ответа, кидает на него короткий взгляд и усмехается. — Я готов свое сердце пронзить во имя твоего прощения, — снова безумно тянет уголки губ вверх, показывая зубы. Сокджин, наконец справившись с собственным смущением, поворачивается к остальным и недоверчиво смотрит на альфу. Намджун предупреждал, что Хосок немного странный, поэтому чудить очередную глупость для него не проблема. — Я не… — пытается сказать Чонгук, но замолкает. Потому что в считанные секунды Хосок хватает с пола нож и без промедления замахивается, вонзая острие лезвия себе в грудь с правой стороны по самую рукоять. Сокджин с Юнги кричат, а Чонгук только в шоке распахивает глаза, не в силах поверить в происходящее. Он видит, как альфа замертво заваливается набок а из полупрозрачной ткани кимоно начинает сочиться алая жидкость, пачкая деревянную поверхность. На губах Хосока снова та же сумасшедшая улыбка, что и прошлым вечером. Вокруг раздаются голоса. Кажется, среди них Чонгук различает Тэхёна. Видимо альфы прибежали в дом лекаря на крик. Наверное Тэхён пытается что-то ему сказать, потому что на задворках сознания омега чувствует, как кто-то прикасается к нему и обнимает. Все звуки доносятся словно сквозь толщи воды, в глазах все рябит и мутнеет. Голова сильно кружится. Последнее, что Чонгук видит: тень Хосока оживает. Со спины альфы неторопливо двигаются теневые хвосты. Не один. Их много. Но омега не успевает сосчитать, потому как глаза окончательно закрываются и он падает прямиком в чьи-то руки.