Tears don't fall

Весеннее солнце забирает с собой остатки снежных сугробов с охлажденной за последние месяца земли. В лесу из-за постоянного тенька снег тает немного дольше, чем в человеческих поселениях, но все-таки к середине марта даже среди густой зелени наступает настоящая весна. Растения выпускают свои цветы, заполняя сладкими ароматами все пространство вокруг. Уже проснувшиеся насекомые перелетают с одного бутона на другой, собирая вкусный нектар. Температура на улице едва ли доходит до двенадцати градусов, поэтому Чонгук выходит из дома, будучи закутанным в утепленную куртку и шапку с помпоном, которую Тэхен купил ему, когда ездил в человеческий город. Омега сейчас похож на смешного пингвина, что косолапо перебирает своими ножками и качается из стороны в сторону. Чонгук на седьмом месяце беременности. Чувствует он себя более чем хорошо для того, кто полгода назад, не переставая, обнимался с унитазом в течение целого месяца. Осень для него выдалась тяжелой. Тошнота отступила только в начале октября, зато на ее смену пришло крайне нестабильное эмоциональное состояние. Чонгук мог ни с того ни с сего разрыдаться из-за того, что у него получилось криво отрезать кусок хлеба, или из-за того, что Тэхён утром ушел заниматься делами, оставив после себя вместо привычных трех поцелуев на один меньше. Ближе к зиме все стало немного лучше. Только в январе омега, словно помешанный, хотел есть черешню, которую в это время года было ну никак не достать. Положение тогда спас Сокджин, в качестве хоть какого-то успокоения каждый день принося вишневый компот, который закатывал его папа еще с прошлого лета. Тэхён над своим мальчиком трясся так, будто тот хрустальный, не иначе. Постоянно заворачивал во все свои самые теплые вещи даже на ночь; круглыми сутками топил камин дома и кормил самым свежим и вкусным мясом — говорил, что волчонок в его животике должен получать как можно больше белка, чтобы расти крепким и сильным. А когда на улице наступил гололед, альфа и вовсе запретил выходить куда-то одному, потому как очень боялся, что его зайчик может поскользнуться и больно удариться. Когда Чонгук впервые почувствовал, как ребенок внутри толкается, сильно испугался. Ощущения были, мягко говоря, не самые приятные, потому что, судя по всему, стратегия Тэхёна с откармливанием мясом, работала на ура, и маленький негодник начал пинаться так, словно уже сейчас готов вылезти наружу. Сам же Тэхён, положив в тот момент руку на живот парня, весь засветился от счастья и, расцеловав каждый сантиметр на теле своего мальчика, побежал рассказывать всем друзьям о том, каким крепким растет его сын. А ночью обратился в волка и выл на луну под окнами, не давая спать всей стае. Черный зверь тогда еще несколько дней не пускал на волю свою человеческую сущность. Сам от омеги не отходил ни на шаг. Вылизывал живот и скулил постоянно, чувствуя внутри частичку себя. Вообще-то живот он вылизывал только днем — ночью же добирался до более интересных мест, но Чонгуку об этом до сих пор немного стыдно думать. Это что-то их очень личное, и, он конечно знает, что чем-то подобным занимается тут каждая пара, но все равно не посвящал в подробности даже Сокджина с Юнги. Кстати о Юнги… Гон у Чимина закончился всего сутки назад. Его они проводили будучи волками. Слонялись по всему лесу и трахались как сумасшедшие где ни попадя. Альфа от своего «сладенького» никак не мог оторваться и рычал на всех подряд даже в тот момент, когда Джин с утра обнаружил их на своей веранде, стоящими в сцепке, и попытался прогнать. Ни ума, ни совести, ей богу. Весь вчерашний день омега ныл своим друзьям о том, как же сильно у него теперь болит задница от бесконечного спаривания, а Чимина клялся даже на пушечный выстрел к себе больше близко не подпускать. Но сейчас те стоят, будучи снова обращенными волками, и друг друга за уши игриво покусывают. Сокджин тоже в своей звериной форме. Переминается с ноги на ногу, да круги наворачивает нервно — не терпится уже в путь отправиться. Сегодня они наконец-то идут в южную стаю… Омега этого дождаться не мог. Каждое утро зачеркивал карандашом цифры на подвесном календаре, считая оставшиеся дни до заветного события. Если Ким Намджун, упаси боже, женился — Сокджин на братьях Ким живого места не оставит. — Чонгук, — раздается голос позади. Чон оборачивается и замечает в дверях дома Тэхёна, что держит теплые перчатки в руках. Сейчас опять будет ворчать, что он замерзнет. На альфе по фигуре пошитая кожаная куртка, скрепленная множеством ремней и точно такие же штаны. Каждая из вещей изнутри обшита тканью, добываемой с помощью снежных шелкопрядов — та самая одежда, что не рвется при обращении. — Ну Тэхё-ён, мне жарко будет, — капризно тянет парень. Мужчина закрывает за собой дверь и подходит ближе. Притягивает омегу к себе и оставляет целомудренный поцелуй на лбу. — Зайчик, дорога не близкая. Ты можешь простудиться. — Но я ведь поеду верхом. А ты теплый, — строит жалобные глазки Чонгук. Тэхён растягивает губы в улыбке. — Возьми хотя бы просто с собой. Если замерзнешь — наденешь. — Ла-а-адно, — бурчит и все-таки принимает из чужих рук перчатки, сразу пряча их в карман. — Если устанешь — сразу говори и мы остановимся, хорошо? Чонгук кивает, соглашаясь. Для него эта дорога тоже будет волнительной. Он верхом на волке еще ни разу не сидел. Часто вспоминал, как в их общину приехал Хосок, сидя на Намджуне, и каждый раз самому тоже хотелось попробовать. Спросить об этом у Тэхёна стеснялся, но как только пошли разговоры о том, как именно они будут добираться до южной стаи, заветное желание исполнилось само собой. Альфа сам же и предложил такой вариант. Конечно, Тэхён порывался перенести визит еще на какое-то время. Дождаться, пока Чонгук родит, чтобы не мучать своего мальчика долгой дорогой. Да и через пару месяцев было бы теплее на улице и не пришлось бы переживать о возможной болезни. Но вариант был дружно отметен всеми, кто участвовал в обсуждении, потому как с маленьким волчонком на руках идти куда-то было бы еще сложнее. Тогда альфа предложил, чтобы все шли без них, но и тут его идею не поддержали — Чонгук начал ворчать что он не смертельно болен, а всего-лишь в положении. Пришлось сдаться. Вообще-то ему и самому, действительно, нужно в южную стаю. Банчан передал весточку о том, что у него появилась какая-то информация насчет сожженной деревни. Община Намджуна находится к поселению горных волков ближе всего. Поэтому и было решено встретиться именно там. — Я люблю тебя, — наклоняется к самому ушку альфа и тихо шепчет, заставляя еще сильнее заулыбаться. — И я тебя. Тэхён отходит немного в сторону и перекидывается в волка. Одежда, что ранее покрывала все его тело, сейчас кожаной шлейкой оплетает грудную клетку. К такой обычно можно пристегнуть какие-либо грузы, если нужно что-то переносить на далекие расстояния, но сейчас она будет служить главным способом для удержания омеги на спине. Черный зверь лижет Чона в щеку, в ответ получая поцелуй в самый нос, а после прижимается к земле, чтобы парню было удобнее забираться на него. А Чонгук сейчас, кажется, от счастья просто лопнет. Улыбку до самых ушей тянет, когда хватается ручками за шлейку и осторожно перекидывает ногу через спину. Живот уже достаточно большой, поэтому это вызывает некоторые трудности и заставляет смешно кряхтеть, но все-таки омега справляется с этим нелегким делом. Густой мех смягчает посадку, не давая худощавой попе почувствовать острые позвонки. Чонгук еще немного крутится, прежде чем наконец усесться удобно и руками крепче зацепиться за ремешки. Неподдельный детский восторг окутывает сознание, когда волк поднимается на лапы и вместе с ним от земли отрываются ноги Чонгука. Чимин начинает движение первым, идя во главе процессии. Сразу за ним следует Тэхён, а позади семенят лапами, идущие рядом друг с другом, Юнги и Сокджин. Волки могут добраться до южной стаи бегом всего за полтора часа, но, из-за положения Чонгука, дорога займет около четырех. Омегу нельзя трясти слишком сильно, поэтому максимум, на что можно рассчитывать — это бег легкой рысью. Малыш в животике сегодня ведет себя спокойно — не мешает своему папе наслаждаться долгожданной поездкой.

***

Территория южной стаи достаточно сильно отличается от северной. Несмотря на то, что находятся они на довольно близком расстоянии друг от друга, очень многое здесь выглядит иначе. Когда свита вожаков северной стаи выходит на нужную тропу, у Чонгука рот открывается в удивлении. Первое, что бросается в глаза: тот факт, что это поселение больше напоминает человеческое, чем общину оборотней. Если в стае Тэхёна дома все же построены среди деревьев и, находясь там, не покидает чувство нахождения в лесу, то тут все иначе: огромная, просто невероятных размеров территория, на которой почти все деревья вырублены. Большую ее часть занимают поля, которые только-только будут начинать вспахивать в ближайшее время. А по центру этого поля стоят дома в несколько улочек, в которых и живут оборотни. Постройки тоже выглядят иначе: в северной стае в основном у всех двухэтажные домики с одной гостиной на первом этаже и одной или несколькими спальнями на втором, а тут все жилища одноэтажные. Волки заходят в глубь деревни, точно зная куда направляться — все-таки альфы прожили в этом месте пять лет. На пути встречаются местные оборотни что коротко кивают головой, здороваясь с гостями. На сидящего верхом на одном из волков омегу особого внимания не обращают. В их поселении тоже живет тот, кто путешествует таким образом — Хосок никогда не перевоплощается при них. Ходят слухи, что бессмертный альфа не имеет внутреннего зверя, но Тэхён знает, что Намджун видел истинный облик кицунэ. Тот как-то, после неизвестно какого по счету кувшина вина, обмолвился, что шерсть Хосока такая же огненно-рыжая, как и его волосы на голове, а сам лис размером с обычную собаку. Стесняется он того, что такой мелкий, вот и не любит обращаться. А на логичный вопрос — действительно ли у того девять хвостов, вожак южной стаи покачал головой, сказав, что видел только один. Намджун встречает их у собственного дома. Не скрывает своей радости при виде волка Сокджина, которого сразу учуял по феромону, что хранил в своей памяти все эти месяцы. Тэхён, остановившись, опять прижимается к земле, и, уже обратившийся в человека Юнги, помогает Чонгуку слезть с пушистой спины. У того все тело занемело за время их пути. Ступив наконец на землю, он немного разминает конечности, а Тэхён, что тоже снова на своих двух, подходит и осторожно приобнимает. По дороге им все же пришлось несколько раз останавливаться, чтобы омега мог немного пройтись сам и попить воды, которую они взяли с собой, сложив в мешок и привязав его к шлейке Чимина. — Я ждал вас только к вечеру, — говорит Намджун, по очереди пожимая руки альфам. — Был удивлен так скоро ощутить ваши запахи. — Чонгук стойко перенес дорогу, — поглаживает своего зайчика по спине Тэхён, а тот в ответ скромно улыбается. — Ох, малыш уже скоро появится? — вожак южной стаи кивает на круглый животик, что уже не скрывает даже просторная куртка. Вперед выходит Сокджин, поправляя всклокоченные волосы. Он, кажется, с дороги совсем не устал. — Еще целых три месяца, — говорит он так, словно это должно быть чем-то очевидным. На деле же, просто захотел поскорее обратить на себя внимание. — Джин, — восклицает Намджун. — Как я рад, что вы тоже пришли! Я боялся, что мое приглашение будет проигнорировано вами. — Да разве мог я упустить возможность повидать что-то помимо собственной стаи? — хихикает омега. Чимин, стоящий неподалеку закатывает глаза. — Банчан уже явился? — спрашивает тот. — Я пока не чувствую его запаха на территории. Должен прибыть ближе к вечеру. — Тогда, если ты не против, мы пока отдохнем с дороги, — говорит Тэхён. На Чонгука будто разом навалилась вся усталость, что накопилась за сегодняшний день. Омега прижался к боку своего мужчины и сейчас практически висит на нем. — Конечно-конечно, — тут же тараторит Намджун. — Я сообщу вам, когда он будет здесь. — А я вот совсем не хочу отдыхать, — игриво тянет Сокджин, теребя в руках ремешок от куртки. Южный волк довольно тянет уголки губ вверх, глядя на того, кто его так интересует и говорит: — Тогда, пока остальные отдыхают, предлагаю лично провести вам экскурсию по здешним краям. На что омега ему обворожительно улыбается и соглашается. Вожак рукой приглашает его пройти в сторону, потеряв всякий интерес к своим друзьям, и уводит лекаря куда-то восвояси. Конечно же это не останется без комментария Чимина: — Ну ахуеть. Променял друзей на жопу. Который тут же получает подзатыльник от Юнги. Чонгук над ними устало смеется. Тэхён еще о чем-то говорит с братом, договариваясь вечером встретиться перед тем, как идти к Намджуну с Банчаном, а потом они уходят к домам, в которых жили тут раньше. Конечно же, за проведенные в южной стае годы, про себя они тоже не забывали и построили небольшие домики. Зайдя внутрь помещения, что за время отсутствия немного пропиталось запахом затхлости, альфа сразу открывает окно в гостиной нараспашку, попросив Чонгука пока не снимать куртку. Омега послушно присел на прохладный диван, осторожно поглаживая свой животик. Когда помещение проветрилось, Тэхён вышел на улицу и вернулся уже с охапкой дров, и принялся растапливать камин, чтобы в доме поскорее стало тепло. Вскоре к ним постучался один из местных омег и угостил свежеиспеченными пирожками с яйцом и рисом — Намджун попросил накормить гостей. Наевшись до отвала, Тэхён помог Чону переодеться и отвел в спальню. Накрыл своего мальчика теплым одеялом и сам улегся рядом, обнимая сзади. Руку пристроил на животе и, чувствуя, как малыш сразу зашевелился, улыбнулся. — Он такой непоседливый. Точно альфа будет, — гордо заявил. Чонгук положил свою ладонь поверх тэхёновой, переплетая с ним пальцы. — Мы так и не придумали ему имя, — полушепотом. — Мне кажется, когда мы с ним встретимся, имя само собой придет в голову, — ответил альфа. — Наверное… — Поспи немного. Ты устал. — Сходим завтра к озеру? Ты говорил, что тут очень красиво. — Обязательно. Они сейчас так счастливы. В этом моменте хочется раствориться и остаться здесь навсегда. Хотя, Чонгук испытывает это чувство с самого окончания прошлого лета. С того самого момента, как черный волк сделал его своим. Тэхён оставляет на затылке парня долгий поцелуй. Чонгук закрывает глаза и почти сразу проваливается в сон. Он и правда без сил. Беременность все-таки накладывает свой отпечаток на активности.

***

Когда Чонгук открывает глаза, за окном уже темно. Тэхёна рядом не оказывается, и это немного расстраивает. Омега поднимается с кровати и топает в гостиную, замечая, что в камине все еще приятно потрескивают поленья. Значит мужчина ушел совсем недавно. На столе стоит кувшин с молоком и тарелка сладкого печенья, накрытая полотенцем, чтобы не заветрилось. Чонгук достает стакан с полки, едва дотягиваясь до нее, наливает немного из кувшина и осушает. Малыш в животике капризно пинается — требует, чтобы его папа хорошо питался. Ему ведь внутри еще несколько месяцев минимум сидеть. Чонгук своим мыслям сам улыбается. Ему до сих пор не верится, что в его жизни наступила новая глава. Глава, в которой он счастлив. Осталось только Тэхёну найти тех, кто виновен в том горе, что случилось в человеческой деревне. Что странно, Чон, попав к волкам, вспоминает о произошедшем довольно редко. Конечно, та боль навсегда останется в его памяти — последние два года, что он жил среди людей были настоящим адом. Сначала тот случай с альфами, потом смерть родителей, а после и бабушки с дедушкой… Каждое из этих происшествий оставило раны в его душе. Но с тех пор, как в его жизни появился Тэхён, Чонгук чувствует себя спокойно. Еще одной утраты он может не выдержать… Из мыслей вырывает стук в дверь. Вряд ли это Тэхён — тот сразу вошел бы. Может быть пришел Юнги, потому что тому наверняка тоже скучно сидеть одному, пока Чимин вместе с братом решают свои дела. Вот и им тоже вдвоем будет веселее. Чонгук, придерживаясь за край стола, встает и идет к выходу. Стук повторяется, поэтому он кричит: — Иду, иду. Подожди немного. Но когда он открывает дверь, на пороге оказывается совсем не тот, кого он ожидал. Перед ним стоит незнакомый омега. Тот немного мнется на месте, но все же произносит. — Привет. Ты ведь, Чонгук, да? Чон кивает. — Меня Тэхён прислал. Попросил тебя привести к нему. — А почему он сам не пришел? — хмурится. — Ты ведь знаешь, у них там какое-то собрание. Он попросил тебя проводить, чтобы ты не заблудился. Сказал: это очень важно. Может быть им понадобилась какая-нибудь информация о человеческой деревне? Но Чонгук уже рассказал все, что знал Тэхёну. Наверное, появились какие-то подробности, которые он должен узнать. — Подожди немного. Я сейчас оденусь и выйду.

***

Альфы сидят в доме Намджуна. Банчан прибыл всего час назад и они решили не откладывать встречу, не смотря на поздний вечер. То, что донесли ему разведчики, не терпит отлагательств. — Так ты говоришь, что те следы, на которые наткнулись наши следопыты еще прошлым летом, до сих пор там? — Чимин локтем упирается в стол, уложив сверху подбородок. На соседнем стуле Тэхён, а напротив — Банчан и Намджун. — Именно. — Как такое возможно? Прошел почти год. Как дожди и снег могли не смыть их? — не понимает Тэхён. — Вы ведь говорили, что следы были от нескольких оборотней, верно? Несколько крупных и одни мелкие. Братья Ким синхронно кивают. — Так вот, следов крупных лап там нету. Но следы мелкого зверя до сих пор на месте. Чимин подается корпусом ближе, склоняя голову набок. — И что это значит? — Есть только одно существо во всем мире, чьи следы не смывают даже дожди, — говорит горный волк. У каждого на языке вертится одно и тоже. Но общую мысль тихо озвучивает опустивший взгляд на поверхность стола Намджун. — Девятихвостый лис… Тэхён стреляет в него загоревшимся взглядом. Мгновенно мысли о причастности южной стаи ко всему происходящему заполняют голову. Если здешние волки и были теми, кто устроил резню и поджег, тогда… В дом без стука врывается Юнги. Омега в домашней одежде, весь запыхавшийся, глаза бегают с одного угла комнаты в другой. — Сладкий? — хмурится Чимин. — Что случилось? Иди ко мне. Тэхён напрягается. Юнги бы не пришел сюда просто так. Омега явно чем-то сильно напуган и взволнован. Грудную клетку сдавливает крепкими тисками, когда он слышит: — Чонгук пропал!

— Ты все, что заставляет меня чувствовать себя живым.

Минджун заливисто смеется.

— Прям таки все? — довольно спрашивает.

— Без тебя моя жизнь не имеет смысла.

Альфа целует самые любимые на свете губы.

— Я так сильно люблю тебя…

…Хосок.