Contingency_D

Погода была никудышная: дождь моросил с самого утра. Мелкий, и оттого ещё более противный — вроде не промокаешь, но постоянно чувствуешь влажность ткани на плечах. Эмилия зашла домой, сбросила кроссовки и сырую кофту и пошла мыть руки. Нужно было быстро переодеться и проверить, как там мама. Дома было тихо. Даже слишком. Может, женщина спала? Но ей надо поужинать, так что в любом случае придётся разбудить. — Мам? — позвала девушка из ванной. Ей никто не ответил. Эмилия заглянула в гостиную. Мать сидела в кресле, укутанная в плед, и внимательно глядела в выключенный телевизор, иногда кивая, будто продолжала смотреть какую-то программу. — Мам. Женщина медленно повернула голову. Взгляд блуждал, будто она искала, кто её позвал, и не могла найти. — А... ты пришла, — голос тихий, почти шёпот. — А я... там суп... кажется, я не... — Ничего, я тебя сейчас покормлю, — Эмилия подошла, поправила плед, села на корточки перед креслом. — Ты же ела только днём? — Ела? — мать наморщила лоб, пытаясь вспомнить. — Да. То есть нет. Я... там тарелка... Она приносила. — Маргарет? Эмилия была вынуждена подрабатывать, поэтому днём мать оставалась с крайне добродушной соседкой из дома напротив, которая любезно предложила молодой девушке свою помощь. — Ну... эта... как её... — женщина махнула рукой, будто имя висело в воздухе, и она отогнала его, как надоедливого комара, противно пищащего прямо возле уха. — Ладно. Неважно. Ты голодная? — Я перекушу позже. Эмилия сходила на кухню, разогрела тарелку супа, вернулась в комнату, села перед матерью и помешала еду ложкой. — Открой рот, мам. Женщина послушалась. Съела ложку. Потом ещё одну. На третьей она отвернула голову. — А я... новости смотрела. — И что там? — Там... девочку... — мать замолчала, подбирая слова. — Твою подругу. Показывали. Хлоя, кажется. — Мам, мою подругу зовут Грейс. Мы вместе в кафе работаем. — Нет, нет, другую. — Женщина замотала головой, пальцы затеребили край пледа. — Эту... с волосами... ну, как у тебя. Длинные. Тоже рыжие. Или нет. Не рыжие... Белые. И улыбается всегда. Ты её... ты её показывала. На телефоне. — Мам, я не понимаю, о ком ты. — Подружка. Показывали по телевизору. Разбилась, — лицо матери перекосила кривая улыбка. — Что значит «разбилась»? — На машине. В темноте. Кто-то выбежал... ну, этот... как его... маленький, быстро бегает. Ребёнок. На дорогу. Водитель не хотел... ну, сбить. И... — она провела ладонью по воздуху, изображая падение. — Бух. И всё. — Жаль эту девушку. Но это не моя подруга, мам. Ты что-то перепутала. — Даже фамилию сказали. Не помню... Миллер? Миттел? Матлер? — Может, Маллер? — Эмилия машинально предложила вариант, помешивая суп. — Да! Может, да. Не помню. Но беленькая. Глаза... Голубые, кажется. Как ты говорила. Из Детройта. Эмилия кивнула и несколько секунд смотрела в суп, пока не почувствовала, как в виске кольнуло. Девушка чуть не выронила тарелку, но вовремя сжала её сильнее и аккуратно поставила на столик. Хлоя Маллер из Детройта. Брик знала такую девушку. — Из Детройта? Точно оттуда? — голос сел. — Да. Туда... ну, где твой брат живёт. Эмилия поднялась, начала метаться по комнате, но была вынуждена сесть обратно, когда перед глазами потемнело, а ноги стали ватными. — Мам, ты уверена? В новостях точно так говорили? — Не помню. Говорили про налог на... как его. Ну, машины. — Ты звонила Элайдже? — Твоему брату? Звонила. И писала. Он не... — женщина потянулась к телефону на тумбочке, но сбила его на пол. — Не отвечает. Эмилия нагнулась, подняла телефон. И правда, там обнаружилось несколько исходящих звонков, которые брат оставил без ответа, а один даже сбросил. — А что... что-то случилось? Что с твоим братом? Почему не отвечает? К счастью или к ужасу, но мать, похоже, не была в состоянии сообразить, что именно произошло и о чём она только что рассказала дочери. Возможно, она даже забыла, что говорила мгновение назад. Может, и к лучшему. Объяснять женщине в глубокой стадии болезни всю трагичность этого события не было хорошей затеей, поэтому Эмилия решила отвести разговор в сторону, и не травмировать и так страдающий мозг. — Он просто занят, наверное, — сказала она с будничной улыбкой, которая выдавилась из неё со скрипом. — Он же всегда занят. Девушка встала, зачем-то снова поправила плед, пододвинула тарелку ближе к матери, хотя та уже не могла есть сама без происшествий. — Мне нужно будет отойти. Я скоро вернусь. Попрошу Маргарет зайти, она покормит тебя, хорошо? — Ты уезжаешь? — Да. Ненадолго. Пришлось снова попросить соседку о помощи, чтобы отлучиться из дома. Та не возражала и тут же отправилась в дом Брик, отложив в сторону пряжу, за которой проводила вечера. Эмилия запрыгнула в последний автобус. Дождь усилился, забарабанил по стеклу, но девушка слышала только запись новостей в своих наушниках. По радио говорили ровным голосом, каким вещают о погоде или курсах валют. «...трагическая авария в пригороде Детройта. Поздним вечером такси, следовавшее по трассе M-39, свернуло на обочину, чтобы избежать столкновения с ребёнком, внезапно выбежавшим на дорогу. Машину занесло на мокром асфальте, она вылетела в кювет и несколько раз перевернулась. Водитель и пассажирка погибли на месте. Личность погибшей установлена — это Хлоя Маллер, девятнадцать лет, жительница Детройта. По предварительным данным, девушка возвращалась домой после встречи с друзьями...» Эмилия выключила радио и сняла наушники. В горле стоял ком. Брик не так давно познакомилась с девушкой брата, а сейчас узнала, что та погибла. Всё это казалось просто невозможным. Они с Элайджей были вместе всего полгода, но они любили друг друга, и было сложно представить, как брат справится с такой потерей. Эмилия снова набрала его, но ей в ответ раздавались только длинные гудки и предложение оставить абоненту сообщение. Пробежавшись под ливнем без зонта и куртки, Эмилия нырнула на лестницу в знакомый ей подвал и сбежала вниз по ступеням. Сильно постучала по металлической двери. — Эл, это я. Ей никто не ответил. Тогда она постучала сильнее. — Элайджа, открой. Я знаю, что ты здесь. Вновь тишина. Внутри будто не было ни единой души, как и на улице, где единственным существом, издающим хоть какие-то звуки, была собака, завывающая вдалеке в такт дождю. Эмилия отошла в сторону от двери, прислонилась спиной к стене и медленно сползла вниз. Капли забарабанили ещё сильнее, небо озарилось белой вспышкой, раздался раскат грома. Карниз над лестницей защищал от дождя, но холод пробирался сквозь мокрую кофту, наброшенную наспех и даже не застёгнутую. Мысли путались. А что, если Элайджа не здесь? Но где его тогда искать? Девушка представляла, где он мог быть. Может, на месте аварии. Может, у реки, куда они с Хлоей любили ходить на пикник. Может, в том парке, где они гуляли по выходным и ели сахарную вату. Искать бесполезно. Где бы он ни был, рано или поздно он всё равно вернётся сюда. Эмилия подождёт. Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем металлический замок громко щёлкнул. Брик поднялась. Дверь не открылась, и тогда девушка толкнула её сама. В мастерской было темно, если не считать маленькой тусклой лампы в самом углу комнаты, которая подсвечивала силуэт в середине помещения. Элайджа сидел на полу, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Лицо невозможно разглядеть — к вошедшей была обращена лишь его спина. Эмилия тихо подошла и села спиной к нему, опираясь лопатками на его спину. Потом запрокинула голову назад на его плечо и прислонилась виском к его виску. Они просидели так до самого рассвета. Дождь не стихал всю ночь.

***

Если спросить Эмилию, любит ли она сюрпризы, то она со стопроцентной вероятностью ответила бы «да». Но так было ровно до этого дня. Элайджа заинтриговал сестру, пообещав показать ей что-то очень интересное, когда она приедет в Детройт. Девушка не заставила себя долго ждать и появилась на пороге мастерской уже через несколько дней. Именно на этом пороге она и замерла, когда увидела посреди помещения то, чего там быть не могло. Эмилия застыла, выронив из рук пакет с приготовленной для брата едой. В центре комнаты стояла девушка, которую она знала, но не могла ожидать увидеть. Белые волосы, собранные в аккуратный хвостик, потому что так удобнее, как она сама говорила, голубые глаза, заглядывающие прямо в душу, но сейчас отталкивающие своей неестественностью и холодом. Прямо на Эмилию смотрела Хлоя. Взгляд был пустым, направленным скорее за спину девушки, чем на неё саму, и глаза даже не проследили за девушкой, когда та отшатнулась в сторону. — Мне... надо присесть, — она двинулась к дивану, споткнулась об упавшие пакеты, передумала сидеть возле неожиданно воскресшей девушки и развернулась к двери, решив вдохнуть свежего воздуха, чтобы галлюцинации отпустили. Элайджа подхватил её под руку и повёл к дивану, попутно объясняя, что именно сейчас происходит. Сестра не слушала, всё ещё не понимая, у какого из съеденных недавно продуктов могли быть такие побочки. Ей понадобился час, чтобы прийти в себя и наконец выслушать Элайджу. Брат объяснил ей, что это первый разумный андроид, которого ему удалось создать, и который станет прорывом для CyberLife. Он не стал долго вдаваться в подробности, почему этот робот носит лицо погибшей Хлои. — Я понимаю, что все по-разному переживают горе, но, Эл... Ты уверен, что тебе это поможет отпустить ту трагедию? Ты собираешься выпустить целую линейку таких андроидов. Ты дал им её лицо и имя. Ты правда считаешь это хорошей идеей? — Думаешь, я сумасшедший? — Элайджа обошёл робота вокруг, осматривая с ног до головы, а Эмилия, наоборот, старалась вообще на неё не смотреть, испугавшись настолько точной копии реального, но уже мёртвого человека. — Я считаю, что тебе будет больно смотреть на них каждый день. Но если ты уверен, что ты в порядке, я не стану в это лезть. Элайджа кивнул и хотел показать сестре ещё что-то из своих наработок для будущих моделей, но она попросила убрать Хлою на время, если это возможно. Камски согласился, понимая, что Эмилия сейчас слишком потрясена, и ей понадобится время, чтобы привыкнуть к андроидам в целом, а тем более к Хлое в её новом обличии. Робот по приказу ушёл в самый дальний угол комнаты, встал к ним боком и закрыл глаза, чтобы не смущать своим взглядом, но Эмилии всё равно было некомфортно. Диод в виске девушки, горящий ровным голубым цветом, пугал даже больше, чем сам факт того, что Хлою повторили таким варварским способом. Брик не выдержала и утащила брата в закусочную недалеко от мастерской под предлогом избавления Элайджи от тёмных кругов под глазами посредством его проветривания на улице и обеда в хорошем, хоть и скромном, заведении. В тот день Эмилия больше не заходила в мастерскую и не горела желанием в целом там появляться, пока рядом будет стоять пластиковая Хлоя. Элайджу реакция сестры даже не расстроила: он был уверен, что ей просто нужно время, чтобы это принять. Она всегда принимала всё, что с ним связано, и это тоже, наверняка, сможет. — Эл, — начала Брик, когда он провожал её на автобус. — М? — Пообещай мне, что если со мной что-то случится, то ты никогда не сделаешь такого андроида на моё место. Элайджа помедлил с ответом. Подобная просьба его сильно удивила, и он не мог понять, почему у сестры в голове вообще возникла такая мысль. — Обещаю.

***

Первое время Эмилия и правда пыталась избегать встреч с новой Хлоей, предпочитая проводить время где угодно, лишь бы не в мастерской. Но постепенно она начала привыкать. Андроид снискала не только терпимое отношение сестры своего создателя, но и симпатию народа: Хлою официально представили как самую передовую разработку корпорации, которая успешно прошла перед публикой тест Тьюринга. Это стало настоящим взрывом в мире технологий. Камски, получивший бесконечные уважение и почёт, наконец начал привлекать в своё дело всё больше заинтересованных спонсоров, готовых вложиться в разработку и создание андроидов, и бизнес впервые пошёл в прибыль. Элайджа смог сменить свою тесную мастерскую на более просторное помещение, приобретя небольшой уютный домик недалеко от производственных цехов, на которых разом создавали несколько десятков роботов. Эмилия ходила по производственному цеху меж рядов андроидов, выходящих из-под конвейера. Подумать только: всего несколько лет назад это казалось лишь мечтой, а сейчас план стал реальностью, и всё благодаря гению, вложившему в это дело всего себя, и которого девушка постоянно отчитывала за его трудоголизм и пыталась вытащить на улицу, чтобы тот вспомнил, как выглядит трава на улице. — И это всё создал ты... — она смотрела вокруг даже слишком завороженно для человека, который мало смыслит в роботостроении, но её вовлечённость оценивалась дороже положительных комментариев об андроидах в сети. — Ты молодец. — Я бы сдался в самом начале, если бы меня не поддержали. Эмилия знала, что таких людей было двое: она сама и преподавательница Элайджи из университета, которую парень уважал и считал примером для подражания. Сестре было приятно осознавать, что её мнение стояло наравне с мнением его идейного наставника. — Ты бы и сам всего добился, ты же тот ещё упрямец. Сделал бы назло тем, кто не верил, — девушка подмигнула и пошла подальше от Хлой, одна из которых хоть и примелькалась перед её глазами, но в таких количествах выносить её было явно сложнее, и пошла к другой модели. Андроиды обещали полностью изменить жизнь населения, и это чувствовалось прямо здесь, в производственном цеху, где спаянные запчасти и строчки кода превращали машину в сложный механизм.

***

Элайджа гнал по трассе из Детройта в родной штат. Он даже не знал, кому именно принадлежала эта машина — просто схватил брошенные ему ключи. Парень сорвался сразу после звонка сестры. Та не смогла выдавить из себя ничего кроме слёз и короткого «мама» и «приступ» между всхлипами, но этого было достаточно, чтобы понять, что именно случилось. Адрес больницы Элайджа знал: это медицинское учреждение было единственным в их городишке. Эмилия уже была там. Девушка приехала вместе с матерью на скорой, которую сама и вызвала, и подпирала стену в коридоре, ожидая вердикт врача. Тогда она и позвонила брату, почуяв, что этот приступ куда серьёзнее всего, что происходило с матерью последние месяцы. Когда Камски приехал, сопротивляющуюся сестру выводили из палаты два медбрата. Эмилия заливалась слезами, хваталась за чужие плечи и упрашивала пустить её обратно. Элайджа решил успокоить Брик, и только потом расспросить персонал о состоянии матери. Он перехватил девушку на свои руки, на автомате приговаривая что-то про дыхание. Потребовалось какое-то время, прежде чем сестра перестала плакать и обрела способность нормально говорить. Они уселись на кушетку. Элайджа так и не решился спросить у Эмилии, что произошло, решив оставить все вопросы медикам. Врач вышел через несколько минут, показавшихся вечностью, и принёс молодым людям свои соболезнования. Брик никак не отреагировала, просто сверлила взглядом пол: она застала мать уже мёртвой перед тем, как её вывели. А вот Камски узнал об этом только сейчас. Эмилия не решилась зайти внутрь снова, а Элайджа захотел хоть немного побыть рядом с той, к которой опоздал. Несколькими минутами раньше, и он бы успел увидеть её ещё живой. Мать лежала на койке, отключенная от всей аппаратуры. Впрочем, парень и так знал, что экран показал бы ему только ровную линию. Он сел на край койки, взял маму за уже похолодевшую руку с замершими в одном положении, будто каменными, пальцами. Женщина сильно похудела с их последней встречи: щёки впали, на руках чётко просматривалась каждая косточка. Сестра за дверью наконец отвисла и начала наворачивать круги по коридору. Возможно, боролась со страхом заглянуть внутрь. По крайней мере, пыталась. — Я позабочусь о ней, мама, — пообещал Элайджа, хоть и знал, что мать его уже не услышит, но он был уверен, что если бы сидел здесь в её последние минуты, то именно об этом она его и попросила бы. Слёз больше не было. Ни у него, ни у сестры. Она не проронила ни слезинки даже на похоронах — вся боль осталась в стенах больницы. Девушка лишь схватилась за локоть брата во время прощальной церемонии и не отпускала до самой машины. Эмилия прислонилась головой к холодному стеклу, слушая стучащий по ту сторону дождь. Возвращаться в пустой дом было невыносимо, так что предложение Элайджи переехать к нему было принято без раздумий. Дорога в Детройт прошла в полном молчании. Заговорила Эмилия только дома, когда разбирала коробки со своими вещами и налаживала устоявшийся быт брата под себя. Впрочем, он не возражал — странно спорить с тем, кто будет в ближайшее время готовить тебе еду и контролировать твой распорядок дня, чтобы ты не утонул в работе.

***

Совместный быт строился комфортно для обоих молодых людей: Элайджа пропадал в мастерской, в которой его почти не тревожили, а Эмилия наслаждалась остальной жилплощадью в своих владениях. Единственное, что её не слишком устраивало: постоянное присутствие Хлои. Девушка до последнего воевала с роботом, в которого Камски загружал новые программы с полезными навыками, и не позволяла ей заниматься домашними делами. Брик каждый раз расстраивалась, если Элайдже было проще приказать что-то андроиду, чем попросить родную сестру о помощи. В голове молодого гения рождались великие идеи, которые он хотел воплотить в своих роботах. Он постоянно предлагал новые инновационные решения, только вот коллеги его подход не оценили. Элайджа ушёл из компании без криков и споров, посчитав, что идиотам нечего доказывать, раз уж они не смогли проникнуться его проектами и разделить его взгляд на будущее андроидов. А Камски приобрёл себе огромный особняк на окраине Детройта с видом на остров, на котором одиноко, но величественно возвышалась башня CyberLife, и решил переехать туда, затворившись от приземлённого общества, не оценившего его ума по достоинству. Эмилия отказалась переезжать в его новый дом, назвав его слишком идеальным из-за излишнего минимализма и посчитав, что жить в этом музее никогда не сможет, так как всегда предпочитала уютные пространства и нуждалась в постоянном пребывании внутри общества. Поэтому она съехала в небольшую квартирку в центре города, где на каждом шагу кипела жизнь.

***

Несмотря на своё почти полное слияние со своим особняком и целым собранием андроидов модели ST-200 внутри, Камски всегда был готов принять лишь единственного посетителя — Эмилию Брик. Её лицо сразу распознала камера, система отщёлкнула входную дверь. В холле девушку как обычно встретила главная из Хлой — та самая, первая — и проводила к Элайдже в мастерскую. На голограмме перед ним был выведен какой-то механизм, похоже, что-то из внутренностей андроида или какой-то технологичной машины. Эмилия вручила Хлое пакет, попросив разогреть принесённый ею суп, и уселась за стол перед братом. Пальцы пару раз стукнули по столу, выстукивая лишь ей известную мелодию. — Ушёл, а продолжаешь работать, как и раньше. — Это моя личная разработка. CyberLife никогда не выпустит что-то подобное. Хлоя вернулась с уже горячей тарелкой и поставила её на центр стола. Пожелав приятного аппетита, она тихо удалилась из мастерской. — А что это за разработка? Эмилия пододвинула тарелку к Элайдже. Он отставил суп в сторону, положил перед собой планшет, указывая сестре пальцем что-то в проекции механизма и погрузился в объяснения. Брик забрала тарелку, съела одну ложку. Кивнула Камски, когда тот посмотрел на неё вопросительно, убеждаясь, что она понимает его монолог. Съела ещё одну ложку. Третью придвинула прямо к губам брата, прерывая его. Элайджа немного нахмурился, но был вынужден съесть суп, чтобы сестра перестала ему мешать. Ещё несколько съеденных подобным образом ложек, и вот уже Камски поставил тарелку перед собой, молча опустошая её, пока сестра водила пальцем по экрану, о чём-то размышляя. Лишь когда суп закончился, мужчина смог снова вернуться к рассказу о новом проекте.