Contingency_D

— Только представь, каких успехов достигнет медицина, если можно будет менять органы людей на биокомпоненты? Пересадка и обычные протезы в прошлом. Мы стоим на пороге открытия симбиоза между живым и роботизированным. Что, если бы мы могли заменить сердце на насос андроида? Или мозг? Это кажется немыслимым, но что, если биологическим существом будет управлять программа? Человеческий мозг ведь тоже своего рода код. Тогда люди смогли бы не страдать от болезней, напрямую влияющих на нейроны, например... — Например, как мама? — Эмилия грубо перебила брата, зная, что он приведёт в пример. После смерти матери тема её болезни стала жёстким табу. Они часто вспоминали тёплые моменты из детства, связанные с ней, но говорить о страданиях матери не хотелось, поэтому Брик резко реагировала на подобные упоминания. — Эми, просто пойми, что это может помочь многим людям, страдающим от похожих болезней. Уверен, каждый родственник этих больных был бы рад воспользоваться возможностью продления жизни, если бы такая была. Терять близкого человека больно, особенно, когда разрушается его сознание. — Так же больно, как с ней тогда? — голос сестры неожиданно пропитался презрением. — Я бы очень хотел её спасти, но ещё нет андроидов, пригодных для нейрохирургии. Модель обычных хирургов появилась не так давно, а здесь мы имеем дело с самым сложным и хрупким органом человека. — Её бы не смогли спасти ни люди, ни твои машины. Хватит вспоминать об этом. Её всё равно не вернуть. — Да, мне жаль. Но мы можем сохранить другие жизни, — его рука легла на её плечо, но тут же была сброшена. — Именно поэтому ты похоронил себя заживо в этой мастерской? Застрял и даже не выходишь на солнце. Ты стал бледнее призрака! — Высокие технологии требуют огромной работы. В обычном темпе люди достигнут этого уровня минимум через сто лет. Я, в идеале, смогу добиться за десять. — Ты спускаешь всю свою жизнь на эти технологии. — Потому что я больше не хочу никого терять. Эмилия будто сорвалась с цепи. Внутри всё закипело. Лёгкость, с которой Элайджа говорил такие вещи, поражала девушку. Хлою Камски попытался повторить, но разочаровался её искусственностью. Оказалось, что она является лишь воплощением того, что он сам внёс в её программу, прописывая то, что он помнил о своей девушке. А знал он, как неожиданно понял для себя, слишком мало. Для кого-то Хлоя была дочерью, для кого-то другом, и это были важные составляющие её жизни, собирающиеся в полноценную личность, которая не досталась андроиду, ведь сам он этих её сторон не знал. Затем Элайджа пустил все ресурсы на создание сиделки для матери, но программа андроидов ещё не позволяла им ухаживать за тяжело больными людьми, а лечить их они тем более не могли. И никакие деньги, которые парень регулярно присылал домой, не могли решить проблему, ведь лекарства не помогали, а в лечении наука зашла в тупик. Эмилия считала оскорбительными высказывания брата о страданиях, связанных с потерей матери. Именно Брик жила с ней, видела, как женщина угасала с каждым днём, как она всё хуже двигалась и говорила, и даже забывала, как зовут дочь, называя её разными именами. Элайджа, несомненно, очень помогал финансами, но приезжал он редко, так как вечно был занят своей работой, а значит и боль от этой потери у них была разной, как считала Эмилия. — Ты уже всё потерял. Закрылся в мире своих андроидов, обслуживающих тебя, пока люди снаружи живут свою обычную тяжёлую жизнь без всяких красивых пластмассок. Пока ты сидишь здесь, жизнь проходит, и люди тоже уходят. Ты ничего с этим не сделаешь. Можешь лишь быть рядом, пока этого не произошло. Но ты выбрал жестянки. Камски не ответил. Эмилия быстрым шагом направилась к выходу из дома, чуть не столкнувшись в дверном проёме с Хлоей, пришедшей сообщить, что чай готов. Входная дверь хлопнула, машина завелась и унеслась прочь от особняка. Элайджа пил чай в гостиной в одиночестве, пока над второй чашкой с тремя ложками сахара, стоящей на кофейном столике, клубился пар. — Эмилия оставила вам яблочный пирог. Желаете попробовать? — Да. И отправь ей сообщение с благодарностью.

***

После нескольких месяцев лишь коротких переписок, Брик всё же решила приехать домой к брату, так ещё и захватила с собой небольшой сюрприз. Элайджа вскинул бровь: большой пакет подозрительно шевелился. Брик аккуратно поставила его на пол и наклонила чуть набок, и из пакета вывалилось что-то маленькое, чёрное и очень пушистое. — Кто это? Эмилия подхватила существо на руки и подняла. На мужчину смотрел маленький щенок породы шпиц. Он забавно двигал носом, обнюхивая окружение, и вилял хвостом. — Ты... хочешь, чтобы я посоветовал тебе модель андроида-ветеринара? — Нет же. Это подарок. — Мне? Эмилия рассмеялась, подходя ближе к Элайдже и подставляя собаку под его ладонь, чтобы он погладил пушистика. — Нет, Хлое. Она меня попросила. Говорит, что тебе нужен кто-то, с кем будешь гулять, а то ты от одиночества тут завоешь. — Я не одинок, — Камски посмотрел на собаку, на сестру, затем снова на собаку, и всё же решился её коротко погладить. — Но тебе стоит забрать его себе. Он умрёт примерно через двенадцать лет. Я не готов к такой ответственности. — Какой же ты пессимист, только о смерти и говоришь. К тому же, будем честны, основная часть ответственности ляжет на Хлою. — Она к нему не привяжется. — Тоже верно. Эмилия опустила питомца на пол, и тот радостно понёсся по комнате. Кажется, ему приглянулось возможное место жительства, и потенциальный хозяин тоже понравился. Но Элайджа был непреклонен. В итоге Брик забрала щенка себе после долгих безуспешных попыток уговорить брата принять подарок.

***

Элайджа подплыл к бортику, сложил на холодный мрамор руки и поставил на них подбородок, наблюдая расслабленным взглядом за сестрой. Она пританцовывала посреди зоны отдыха у окна с бокалом виски в руке под музыку, которую сама же включила. Алкоголь согревал тело, а бодрая мелодия так и несла ноги в пляс. — Чего это ты там сидишь? Давай танцевать, — Эмилия поставила стакан на столик. — Ты же знаешь, я не умею. — Я научу. Давай-давай, выходи. Брик махнула рукой, подзывая к себе. Камски отплыл от бортика к центру бассейна, погрузился в воду, вынырнул и наконец поплыл к лестнице. Стоило ему только ступить ногами на гладкий пол, как его руки поймали чужие ладони, утягивая за собой на ковёр. Они встали в самом центре, под приглушённым светом. Одна рука Элайджи была переложена на талию девушки, её ладонь скользнула на его плечо. Вторую руку Эмилии в свою ладонь Камски взял уже сам. А вот что делать дальше, он не знал. — Я поведу, — Эмилия улыбнулась. Шаг с левой ноги назад. Мужчина двинулся за девушкой. Поворот на девяносто градусов. С правой ноги вперёд. Элайджа подстроился. Снова поворот. Пара медленно двигалась по комнате, вырисовывая на полу ровный квадрат. Музыка, играющая из динамиков, совсем не подходила под их темп, что делало этот неуклюжий танец ещё более комичным. — У тебя хорошо получается. — Брось, я никогда не умел танцевать. У Элайджи и правда не было ни чувства ритма, ни пластичности, и его движения больше походили на топтания на месте андроида, но он старался как мог. — Именно поэтому на выпускном мне пришлось танцевать вальс с подругой. А я хотела разделить этот момент с тобой. — В тот день ты блистала на танцполе. Со мной бы так не вышло. — Ошибаешься. Мне не было важно, как ты танцуешь. Главное, что ты был бы со мной. — Так я был. И на вручении, и на прощальном вечере. — Не-ет, это не то. Они сделали последний круг, и Эмилия отстранилась, шутливо изобразив руками приподнятые края воображаемой юбки и немного поклонившись. — Немного отдохнём и станцуем ещё. Но под что-нибудь более подходящее. — Ты пьяна, Эми. — Тебе кажется. Я ещё не упала в бассейн, значит я стекла, как трезвышко. Эмилия щёлкнула брата пальцем по носу.

***

Брик мерила шагами просторную мастерскую брата, заведя руки за спину и немного покачиваясь из стороны в сторону на каждом шагу. Она рассказывала о том, как прошёл вчерашний день. Элайджа сидел за столом и смотрел что-то в планшете. — А ещё я сходила к врачу, наконец, как ты и советовал, — она замолчала и успела дважды пройти комнату из угла в угол, прежде чем продолжить. — Мне поставили диагноз. То же самое, что у мамы. Сестра остановилась посреди комнаты и повернулась к брату. Пальцы Элайджи замерли над экраном, так и не коснувшись его, а вторая рука сжала рамку планшета, но на лице не дрогнула ни одна мышца. — Ты не удивлён. Уже знал? — Я догадывался. Первое предположение посетило меня полгода назад, — он отложил планшет. — А-а, поэтому ты так гнал меня к врачу. — Любую теорию нужно перепроверять. Особенно, если это связано со здоровьем. Они замолчали. Он продолжал сидеть на стуле, но теперь повернулся к сестре, а она оперлась о столешницу одного из столов и скрестила руки на груди. — Я могу увидеть заключение? Брик полезла в сумку, которую бросила на пол, когда зашла, достала документы из поликлиники, передала их брату и уселась обратно. Элайджа прошёлся по тексту внимательным взглядом. Эмилия на бумаги даже не взглянула: то ли уже приняла факт своих будущих мучений, то ли ещё не смогла окончательно поверить в происходящее. Заключение не давало никакого утешения, но Камски примерно так и предполагал, хоть и надеялся на другой исход. — Тебе что-то назначили? — Да, таблетки. Целую кучу таблеток, которые меня никак не спасут. — Я куплю всё необходимое. Не хочешь переехать ко мне? Так было бы удобнее. — Нет. Мне нравится твой дом, но жить я бы тут не смогла, ты же знаешь, — она поднялась. — За мной не нужно ухаживать, не беспокойся. Я в порядке. Эмилия встала за его спиной, забрала из рук документы, положила их на стол и опустила ладонь Элайдже на плечо. — Справимся. Нормально всё будет. — Да, справимся, — он положил сверху её ладони свою и сжал.

***

— Прогрессирует быстрее, чем мы думали, — сказал врач, глядя на экран, безжалостно демонстрирующий её перспективу на ближайшие годы. — Болезнь Гентингтона — коварная штука. Сначала незаметно, а потом... Он не договорил. Эмилия и сама знала, что будет «потом». Хорея. Деменция. Медленное исчезновение. Их мать прошла этот путь за семь лет. Эмилии врачи пророчили четыре года. Дальше Брик уже не слушала. Призраком она вышла из кабинета, даже не забрала новое заключение, и поплелась подальше от больницы. Она оказалась там из-за приступа, схватившего её прямо на работе. Благо, один из неравнодушных посетителей кофейни вызвал скорую. На входе она почти столкнулась с Элайджей. Туман мыслей рассеялся, и девушка нахмурилась. — Эл? Ты что здесь забыл? — Тебе стало плохо. Я выехал, как только узнал. — С каких пор сотрудники звонят братьям и сливают им информацию об их сёстрах, попавших в больницу? Что-то плоховато у них с защитой конфиденциальных данных. — Мне никто не звонил. — А как тогда ты узнал? Эмилия нахмурилась ещё больше. Элайджа скользнул взглядом к её запястью и снова вернулся к глазам. Но она заметила. — О, точно, как я не догадалась? Твой подарочек, — она коснулась умных часов на руке. — Прослушиваешь меня? Следишь за местоположением? — Браслет считывает твои жизненные показатели и присылает мне уведомление, если они выходят из нормы. В случае необходимости он вызовет скорую и отправит им геометку. — Ты псих, — Эмилия расстегнула ремешок часов, швырнула их прямо ему в грудь и развернулась, чтобы уйти. Устройство грохнулось на асфальт, сенсорный экран треснул. Элайджа даже не пытался его поймать, посчитав необходимым остановить сестру, схватив за руку. Эмилия дёрнулась, попробовала вырваться, но он притянул её к себе, обхватывая руками. — Эми, — голос мужчины звучал ровно, спокойно, что контрастировало с её бессмысленными, но отчаянными сопротивлениями. — Эмилия, — уже твёрже повторил он. Вырываться смысла не было: Элайджа выше сестры на голову, шире в плечах и, очевидно, сильнее. Хотелось злиться от его тайного контроля и своей беспомощности. Но Эмилия перестала бороться, обмякла, а потом обняла брата сама, вцепившись сильнее его самого.

***

В комнате было темно и тихо. Элайджа приказал Хлое потушить свет и не беспокоить их с сестрой, и андроид выполнила это поручение без вопросов, как и всегда. Прохладный воздух, запущенный с улицы, совсем ничем не пах, но приятно пробегался по коже мурашками после тёплого бассейна. Две фигуры сидели в креслах, повёрнутые к пейзажу за окном. На столике между ними стояли молочные коктейли: её — клубничный, его — шоколадный. Раньше он бы предложил сестре выпить качественный дорогой виски, но алкоголь был несовместим с её таблетками, так что напитки выбрала девушка. Эмилия взяла пример с брата и развалилась в удобном кресле. Ноги касались приятного на ощупь белого ковра, по которому хотелось бесконечно елозить ступнями, ощущая его мягкость. — Может, купим тебе андроида? В CyberLife есть несколько хороших моделей — есть из чего выбрать. Или хочешь, соберу сам? Учту любые твои пожелания. — Эл, ты серьёзно? Предлагаешь мне сиделку? — Помощника. Эмилия взяла свой полупустой стакан, обхватила губами трубочку и сделала несколько глотков. Коктейль тоже был холодным — Хлоя положила побольше льда. — Я не инвалид. Мне не нужен помощник. — Уверена? Он просто будет помогать тебе по дому. — Не обижай меня. Я сама в состоянии всё сделать. Давай закроем эту тему, пожалуйста? — Как скажешь. В его мастерской давно лежали чертежи личного андроида для сестры, а программное обеспечение было уже почти готово, но ей пока было необязательно об этом знать. — Кстати, Лиз крайне удивилась, когда узнала, что мы родственники. — Я думал, что она знает. Может, тебе стоит взять фамилию Камски, чтобы таких вопросов не возникало? — он взял свой коктейль без трубочки. Эта фамилия уже давно не ассоциировалась с отцом и больше не была триггером. Мужчина, как оказалось, все те годы не беспокоил семью только из-за того, что был мёртв. Смерть нелепейшая: пьяный нарвался на группу наркоманов, которые убили его в ходе драки. Так что бояться больше не приходилось, да и вспоминать тоже. Элайджа своей фамилии уже не стеснялся: он прославил не её, а своё имя, и к уроду, породившему их на свет — единственное его достижение за жизнь, если это вообще можно считать достижением — это никакого отношения не имело. — Не-а, боюсь, не справлюсь с потоком твоих безумных фанаток. Будут требовать у меня организовать вам свидание, ну или хотя бы дать твой номер. Избавь меня от этих проблем. — Есть же и плюсы. — Да, но я не хочу к себе особого внимания из-за фамилии, — она стукнулась с его бокалом своим. — Но, так уж и быть, я поменяю фамилию, если ты вернёшься в CyberLife, — девушка подмигнула и засмеялась. — Я запомнил. Снова звякнуло стекло. Теперь уже он стукнулся с ней бокалом.

***

В мастерской Элайджи царил беспорядок: на полу были разбросаны его чертежи, которые мгновение назад смахнули со стола. Буквально за пять минут до этого всё было спокойно, но сейчас в комнате носилась буря, и имя ей было Эмилия. — Это уже просто невыносимо! Ты контролируешь меня везде. Каждый вздох, каждый шаг. Я устала! Повсюду ты и твои разработки. Сначала часы, — она указала на запястье, на которое всё же вернулось устройство, сброшенное тогда возле больницы. — Потом вечные уведомления на телефон с напоминаниями. Это всё конечно крайне удобно, но почему теперь я слышу это с каждого угла своей квартиры? Почему мне напоминает про таблетки кофемашина, мать его?! Я даже не думала, что она разговаривать умеет. Что ещё ты сделаешь? Поставишь камеры у меня дома? Или уже поставил? Может, мне стоит махать рукой перед мультиваркой каждый раз, когда я мимо неё прохожу, чтобы поприветствовать тебя? Она крушила рабочее помещение, снося с полок всё подряд. Что-то трескалось, что-то разбивалось, но ей было плевать. Безразлично было и Элайдже, стоявшему посреди этого хаоса, который даже не попытался спасти своё детище. — Эмилия, ты должна понимать, что это необходимо. Ты не позволяешь ухаживать за тобой, прими хотя бы такую помощь. — Это перебор, Эл, уже перебор. Твоя забота только душит. Ты пытаешься контролировать то, что никому не подвластно. Ты хочешь управлять моей жизнью! — Я хочу, чтобы ты жила! Эмилия замерла, будто её ударили по голове. Брат никогда не повышал на неё голос. Она всю жизнь помнила его сдержанным, и то, что вырвалось из него сейчас, вообще не соответствовало его холодному образу. Хотелось разнести всю его мастерскую подчистую. Хотелось подбежать и обнять брата. Хотелось накричать на него и пару раз ударить в грудь. Хотелось сбежать и ничего не говорить. Она выбрала последнее. Брик и правда просто уехала, так ничего и не сказав. Она не выбросила его часы, не отключила устройства, которые он подключил к системе умного дома. Просто молчала неделю. А потом снова приехала. Дверь как обычно открылась сама, а в холле девушку встретила Хлоя с привычной улыбкой. Элайджа, по своему обыкновению, был обнаружен в бассейне. — Эми? Ты как раз вовремя. Я только что закончил работать и решил отдохнуть. Присоединишься? Есть будешь? Хлоя приготовит запеканку. Тихо, спокойно, будто ничего и не случилось. Словно Брик не сбежала после ссоры, оставив его наедине со страхом и переживаниями за жизнь сестры, и всё это время думала только о себе. Какая же она идиотка. — Да, буду. Хлоя могла бы рассказать Эмилии, что Элайджа не спал трое суток после их ссоры. Но не станет говорить, потому что андроиды не сплетничают, а просто выполняют приказы. А сейчас приказ предписывал принести Брик полотенце и пойти готовить ужин.